Страдания

Рассвет окутывал поместье мягким золотистым светом. После ночного ливня воздух был наполнен свежестью, а капли росы, сверкающие на траве, казались разбросанными бриллиантами. Где-то вдалеке перекликались птицы, просыпаясь вместе с природой.   Во внутреннем дворе поместья, окружённом колоннами и зарослями жасмина, Камал Рай оттачивал свои боевые навыки. Его тело двигалось с идеальной точностью — быстрые удары руками, мощные выпады, отточенные блоки. Каждый мускул был напряжён, каждая связка работала безупречно, словно он был создан для битвы.   На нём не было рубашки, и капли пота стекали по его загорелой коже, отражая солнечные лучи. Несмотря на годы, Камал не потерял свою физическую форму — его тело всё ещё было сильным, выносливым, закалённым бесконечными тренировками.   Закончив серию ударов, он направился к деревянной лавочке у стены, схватил полотенце и вытер лицо, прежде чем заметил фигуру у порога.   Амрита.   Его младшая сестра стояла босиком на тёплых плитах внутреннего двора, её длинные волосы рассыпались по плечам. В отличие от многих девушек её возраста, она не была легкомысленной. Её взгляд всегда был пронзительным, осмысленным, полным скрытых эмоций.   Она медленно подошла, скрестив руки на груди.   — Ты уже знаешь, о чём я хочу поговорить, брат, — сказала она, не отводя глаз.   Камал тяжело вздохнул и снова провёл полотенцем по груди, сдерживая раздражение.   — Тогда скажи, и давай покончим с этим разговором.   Амрита усмехнулась.   — Ты раздражён, — заметила она.   — Потому что уже знаю, что ты скажешь, — ответил он сухо.   Она вздохнула и присела на край лавки, рядом с ним.   — Ты всегда был сильным, Камал. Ты заботился обо мне, о Диане, о Дивии… Но ты хоть раз подумал о себе?   Камал нахмурился.   — К чему ты ведёшь?   — К тому, что этот брак… Он нелеп, — сказала она, её голос был тихим, но уверенным. — Но мне даже не это важно.   Она посмотрела на него в упор.   — Я хочу, чтобы у меня было больше времени с тобой.   Он моргнул, явно не ожидая таких слов.   — О чём ты говоришь?   Амрита пожала плечами.   — Я ухожу в другую семью. Скоро я стану женой, и моя жизнь изменится. Но ты… Ты всегда был для меня не просто братом, ты был моей опорой. Я хочу, чтобы мы провели больше времени вместе, пока я ещё не ушла окончательно.   Камал отвернулся, глядя на солнечные блики на мокрой траве.   — Ты говоришь так, будто уезжаешь навсегда.   — Разве это не так? — горько улыбнулась она.   Он промолчал.   Амрита положила ладонь ему на плечо.   — Скажи мне честно… ты хоть раз задумывался о том, что значит быть связанным с женщиной? Не как с подопечной, а по-настоящему?   Камал резко выдохнул и встал, бросив полотенце на скамью.   — Не говори о том, чего не понимаешь, Амрита.   — Может, я и не понимаю, но я вижу, как тебя это тяготит, брат.   Она встала следом за ним, её взгляд стал мягче.   — Просто помни: ты имеешь право на выбор. Даже если тебе кажется, что его нет.   Камал сжал кулаки, но ничего не ответил.   Амрита снова улыбнулась — нежно, по-сестрински — и, легко коснувшись его руки, ушла, оставляя его наедине с мыслями. Камал долго стоял на месте, глядя в одну точку, но в голове его бушевала буря.   Его младшая сестра… Его маленькая Амрита… Когда она успела повзрослеть настолько, чтобы задавать такие вопросы? Когда она стала видеть его не просто как старшего брата, а как мужчину, которому тоже позволено выбирать свою судьбу?   Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.   Выбор.   Это слово звучало насмешкой.   Разве у него был выбор?   Когда он ещё был юношей, судьба уже начертила для него путь: ответственность, долг, защита. Он был старшим сыном, защитником, наставником. Он дал клятву, что ни одна женщина в его семье не познает страха, пока он жив.   И теперь, когда речь зашла о Диане, о её будущем… он не мог смотреть на это иначе.   Она была его подопечной. Девочкой, которую он воспитывал, оберегал. Как он мог стать её мужем? Как он мог смотреть на неё иначе?   Но мог ли он притворяться, что не видел её взгляды в детстве? Что не замечал, как порой она подолгу наблюдала за ним, думая, что он не замечает?   Мог ли он лгать себе, что в её детском восхищении не было чего-то более глубокого?   Камал стиснул челюсть, вспомнив её глаза.   Зелёные, чистые, полные надежды.   Было ли в них что-то ещё?   Он не хотел знать ответ.   Он знал только одно: он никогда не сможет дать ей того, что она заслуживает.   Любви.   Нежности.   Свободы.   Он мог дать ей только стены. Тёплые, крепкие, но всё же стены.   И если этот брак состоится, он разрушит её.   Камал закрыл глаза и глубоко вдохнул влажный утренний воздух.   Нет.   Он не позволит этому случиться. Веранда была залита мягким светом, пробивающимся сквозь резные деревянные ставни. Воздух всё ещё хранил свежесть прошедшего дождя, а капли росы на листьях жасмина искрились под утренними лучами. Солнечный свет пробивался сквозь виноградную лозу, вьющуюся по резным колоннам, отбрасывая узорчатые тени на пол из отполированного камня.   За длинным столом из сандалового дерева был накрыт завтрак. Аромат согретого молоком чая с кардамоном и шафраном смешивался с запахами свежего роти, фруктов и сладких джалеби.   Амрита, с лёгкостью намазывая на кусочек роти густое манговое чатни, бросила на брата задумчивый взгляд.   — Я решила навестить поместье Шарма, — сказала она, делая вид, что говорит о чём-то совершенно обычном.   Камал, сидевший напротив, небрежно пролистнул газету и не поднял глаз.   — С какой целью?   Амрита приподняла бровь, отпивая из чашки чая.   — Как с какой? Я теперь часть их семьи. Разве не логично, что я хочу лучше узнать их дом?   Камал на мгновение задержался, затем осторожно отложил газету и вперил в неё пристальный взгляд.   — Я не поеду.   Амрита вздохнула, как будто ожидала этот ответ.   — Брат, ты должен вести себя как примерный жених.   — Я не жених, — твёрдо ответил он.   Она склонила голову на бок, её глаза лукаво сверкнули.   — Тогда, может, ты хотя бы напишешь письмо своей невесте?   Камал промолчал.   — Хорошо, — кивнула она, словно он уже согласился. — Передам его вместе с подарками.   Мужчина глубоко вздохнул, отодвинул чашку с чаем и поднялся.   — Я напишу, — сказал он, не глядя на неё, и направился в кабинет.   Кабинет Камала был его личной крепостью.   Комната утопала в полутьме, несмотря на утренний свет. Высокие книжные шкафы тянулись вдоль стен, наполненные древними трактатами, свитками на санскрите и персидскими манускриптами. В углу стоял массивный стол из тика, отполированный до блеска, на котором лежали россыпью письма и печати с его фамильным гербом.   Камал сел за стол и медленно достал лист из плотной бумаги.   Какое письмо он должен написать?   Официальное? Дежурное?   Как обращаться к ней?   Он наклонился вперёд, опершись локтями на стол, и глубоко задумался.  И он нашел выход, он напишет не ей, а ее сестре. Затем, взяв в руку перо, вывел аккуратные строки:  

***

 Дивия Шарма, Обстоятельства сложились так, что этот брак неизбежен. Однако, зная тебя, я уверен, что ты не примешь его без сопротивления. Видия Басу вынесла своё решение, но решение за нами. Я не буду навязывать ей себя. Если она пожелает расторгнуть помолвку, скажи мне, и я найду способ. Но если этот брак всё же состоится, знай одно: я не причиню ей вреда. Ни ей, ни твоей семье. Камал Рай.

***

Он перечитал написанное и сжал челюсть.   Слишком сухо.   Слишком официально.   Но мог ли он написать иначе?   Его пальцы сжали бумагу. Он был не тем мужчиной, который мог бы написать о чувствах. Потому что их не было.   Он сложил письмо, вложил в конверт и прижал к нему фамильную печать.   Пусть девушки решают. Амрита вошла в кабинет тихо, но Камал всё равно почувствовал её присутствие ещё до того, как она переступила порог.   Он не поднял глаз, продолжая сжимать письмо в руке, но его плечи напряглись.   — Закончил? — спросила она мягко, подходя ближе.   Камал кивнул и протянул ей конверт.   Амрита взяла его, не спеша, как будто взвешивая на ладони не просто лист бумаги, а саму судьбу своего брата и Дивии.   — Я надеюсь, ты сделаешь её счастливой, — негромко произнесла она.   Камал наконец посмотрел на неё.   — Я не могу дать ей того, о чём мечтает молодая девушка, — ответил он, не скрывая горечи.   Амрита вздохнула и сжала конверт в руках.   — Я бы хотела получить это от Раджа, — призналась она, впервые за долгое время позволяя себе быть уязвимой перед братом.   Камал ничего не сказал. Он смотрел, как она направилась к выходу, легко поправив сари.   Амрита остановилась на секунду, обернулась.   — Но, возможно, счастье — это не только любовь, Камал. Может, его можно найти в другом.   Она не стала ждать ответа и скрылась за дверью. Карета медленно покачивалась, пока Амрита сидела внутри, задумчиво глядя в окно.   Всю дорогу она думала о предстоящей помолвке.   Диана и Камал.   Её брат был суров, сдержан. Он никогда не показывал эмоций, никогда не позволял себе слабости. Диана же была мягкой, нежной. Как лотос в воде.   Как они смогут сосуществовать?   Её собственная помолвка с Раджем…   Она опустила взгляд на тонкое кольцо на безымянном пальце. Оно казалось ей чужим.   Радж был хорошим мужчиной. Умным, сильным. Но он не любил её.   А она? Она всё ещё не знала, как относиться к нему.   Вздохнув, она прокрутила кольцо между пальцами, словно надеясь почувствовать в нём хоть каплю тепла.   Поместье Шарма встретило её тишиной.   Слуги поклонились, провожая её в зал, где она ожидала хозяйку дома и её младшую сестру.   Когда наконец появилась Диана, Амрита поспешила к ней, улыбаясь.   — Поздравляю тебя! — сказала она искренне, беря её за руки.   Диана улыбнулась в ответ, но это была лишь тень улыбки.   Она была бледна. Её глаза больше не сверкали живым огнём, каким Амрита помнила их прежде.   — Спасибо, — тихо ответила девушка и, отпустив руки Амриты, принялась пить чай.   Амрита сжала губы, садясь напротив.   — Ты можешь стать счастливой, даже если… даже если твой муж не сможет дать тебе любви, — осторожно начала она, грея ладони о чашку.   Диана подняла на неё глаза.   В них стояли слёзы.   И в этот момент Амрита поняла.   Они обе…   Обе окажутся в браке, который станет для них тяжёлым испытанием.