Очередная фигура

Тёплый ветер касался кожи, колыхал края лёгких сарей и нёс с собой запахи жасмина, роз и влажной земли после утреннего полива. В саду Басу, укутанном буйной зеленью и цветущими кустарниками, царило утреннее спокойствие. Небо было светло-голубым, но солнце ещё не стало нещадно жечь, позволяя наслаждаться прохладой.    Диана Рай сидела в центре этой идиллии — величественная, но сдержанная, облачённая в темно-зеленое сари с золотыми вышитыми узорами, что подчёркивало её статус. Кожа её светилась, глаза больше не пылали неконтролируемым гневом, но в их глубине таилась сила, которую нельзя было игнорировать. Лицо, ещё недавно искажённое страданием и борьбой, теперь приобрело холодное спокойствие, напоминающее гладь глубокого озера, в котором скрываются неведомые глубины.   Напротив неё сидела Радха. Молодая женщина, облачённая в фиолетовое сари с серебряными нитями, выглядела бледной, но в её взгляде читалась любознательность. Сегодня она впервые познакомилась со своей тётей, которая сидела в гуще зелени. Радха была напряжена, не зная, чего ожидать, но в ней жила надежда.   Рядом с Радхой сидела Видия Басу — величественная и строгая, в глубоко-синем сари с золотым орнаментом. Её тёмные волосы были аккуратно уложены, а взгляд, направленный на Диану, пылал недовольством. Она не испытывала трепета перед тем, что теперь перед ней сидело воплощение Темной Матери. Видия была против, но правила изменились. Теперь Басу не приказывали — им приказывали.   Чуть поодаль, в тени жасминового дерева, находилась жена Дорана Басу. Её лицо оставалось нейтральным, но в глазах скользило что-то, что трудно было прочесть. Она предпочитала наблюдать.   Диана, делая глоток пряного чая, который наполнял воздух ароматом кардамона и корицы, смотрела на них с невозмутимым спокойствием.   — Ты не должна была покидать резиденцию, — нарушила молчание Видия. В её голосе не было агрессии, но и покорности тоже. — Ты слишком слаба после пробуждения.   Диана опустила чашку на столик и чуть склонила голову.   — Это воля самой Темной Матери, — произнесла она ледяным голосом, в котором не было и намёка на сомнение.   Видия поджала губы.   — И что же хочет наша богиня? — спросила она, пытаясь хоть что-то понять.   Диана только молча смотрела на неё. Она знала, что Видия хочет планов, подробностей, обоснований. Но она ничего не скажет.   — Завтра мы отправляемся в Англию, — спокойно заявила она, и её голос прозвучал так, будто решение уже высечено в камне.   Видия резко вдохнула, её пальцы напряглись на подлокотнике кресла.   — Ты не понимаешь, насколько это опасно! — Она наконец позволила себе выдать эмоции. — Ты пробудилась, но ещё не…   Диана подняла руку, прерывая её.   — Ты не приказываешь мне, Видия, — произнесла она тихо, но весомо.   Наступила тишина, лишь ветер продолжал играть с цветами в саду.   Радха, будто желая разрядить обстановку, осторожно положила руку на округлый живот. Диана, заметив этот жест, улыбнулась и тоже осторожно коснулась его ладонью.   — Этот ребёнок родится прекрасным, — тихо сказала она, и в этот момент младенец внутри утробы толкнулся, будто подаваясь навстречу руке Дианы.   Радха улыбнулась, её глаза засветились теплотой, а Видия лишь молчала, сжимая губы.   Сад наполнился ещё одним дуновением ветра, пропитанным запахом ночного жасмина. В этот момент все почувствовали — перемены уже начались. Англия не знала, что её ждёт и как неяркий призрак выжидала. Солнце не показывалось уже несколько дней, дождь стал основным гостем этой страны.  Огонь в камине потрескивал, бросая мягкие отсветы на стены небольшого зала, обитого тёмным деревом. Комната наполнялась теплом и уютом, создавая контраст с холодной и влажной погодой за окнами. В полумраке, среди приглушённого света, Сарасвати сидела на полу с маленькой Амалой, раскладывая перед собой резные деревянные куклы, заказанные господином Раем у одного из лондонских мастеров. Девушка напевала тихую индийскую мелодию, ритм которой напоминал мерный бег воды по камням, наполняя помещение ощущением далёкого дома.   Амала, закутавшись в тёплый шерстяной плед, задумчиво смотрела на огонь, словно в его пляшущих языках пламени искала ответы на детские, но важные для неё вопросы. Иногда она шевелила губами, будто повторяя слова песни Сарасвати, но в основном молчала, погружённая в свои мысли.   Дверь в зал бесшумно отворилась, и на пороге появился Рам Дубей. Он лениво оглядел комнату, нахмурившись при виде Сарасвати, но, вместо того чтобы развернуться и уйти, направился к дивану и с лёгким недовольством опустился на него.   — Ты же терпеть меня не можешь, — усмехнулась Сарасвати, не отрываясь от кукол.   — Верно, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди.   Амала повернулась к нему и внимательно посмотрела, будто изучая его лицо.   — Ты когда-нибудь улыбаешься, Рам? — спросила Сара, подперев щёку ладошкой.   Мужчина хмыкнул, чуть приподняв уголок губ, но не ответил.   — Чувствуешь ли ты Темную Матерь? — внезапно спросил он. Девушка на секунду замерла, потом отрицательно покачала головой.   — Нет. Связь оборвалась несколько дней назад.   — У меня тоже, — задумчиво подтвердил Рам, глядя в огонь.   Его брови нахмурились, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, Сарасвати неожиданно встретилась с ним взглядом и бесцеремонно спросила:   — А что ты чувствуешь к Дивии?   Рам усмехнулся, глаза блеснули холодным весельем, но он не спешил отвечать.   — Как будто я доверю тебе такие вещи, — спокойно произнёс он, отводя взгляд.   Сарасвати рассмеялась, звонко, искренне, будто её забавляло его упрямство.   — Ты никогда никому не доверяешь, Рам, но мне кажется, ты сам не понимаешь, что творится у тебя в голове.   В этот момент Амала, уловив настроение разговора, неожиданно заявила:   — Раму нравится Дивия, я видела, как они целовались.   В комнате воцарилась тишина.   Рам тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана и закатил глаза.   — Отлично, — проворчал он, — теперь и ребёнок против меня.   Сарасвати, не теряя момента, схватила одну из кукол и швырнула в него.   — Значит, всё-таки целовались! — торжествующе воскликнула она.   — Ты как старуха на рынке, — пробормотал он, лениво поймав игрушку.   Дверь вновь открылась, и в комнату вошла Дивия. Её тёмные глаза скользнули по лицам присутствующих, задержавшись на Раме. Он молча встал, кивнул Сарасвати и, ни слова не сказав, покинул комнату.   Дивия подошла к дивану и медленно опустилась на место, которое только что освободил её любовник. Вдохнув глубоко, она уловила лёгкий аромат его одеколона, что-то пряное, тёплое, почти обволакивающее.   Сарасвати внимательно наблюдала за ней, потом повернулась к служанке и кивнула. Женщина послушно подошла, взяла Амалу за руку и вывела из комнаты.   Сарасвати осталась сидеть на полу, её взгляд был пристальным, но не враждебным.   — Когда ты собиралась сказать мне, что у вас с этим асуром? — её голос был мягким, но в нём чувствовался скрытый укор.   Дивия склонила голову набок, её губы тронула едва заметная улыбка.   — От тебя ничего не утаишь, везде у тебя есть глаза. — Поверь мои глаза, твои глаза. Но иногда они не могут закрыть их на то что происходит вокруг. — спокойно ответила Сарасвати.   За окном завыл ветер, качая голые ветви деревьев. Огонь в камине взметнулся выше, освещая их лица.   — Он опасен, — добавила Сарасвати, понизив голос.   Дивия усмехнулась, её тёмные глаза блеснули вызовом.   — А я нет?   Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Затем Сарасвати вздохнула и покачала головой.   — Берегись, Дивия. Ты слишком легко играешь с огнём.   — Может быть, — спокойно согласилась та, откинувшись на спинку дивана.   Сарасвати чувствовала, что разговор закончен, но не могла избавиться от странного ощущения, что очень скоро её предупреждение окажется пророческим. Густые тучи заволокли небо, и серый свет просачивался сквозь плотную завесу. Холодный воздух был наполнен запахом мокрой земли и травы, а лёгкий туман стелился над озером, скрывая его дальний берег. Дождь падал большими каплями, разбиваясь о гладь воды, оставляя на ней расходящиеся круги.   На берегу, по пояс обнажённые, в одних лёгких штанах тренировались двое мужчин. Их тела блестели от влаги — не то от дождя, не то от пота. Камал атаковал — его ладони с силой хлопали по поднятым рукам Дорана, его удары были быстрыми, резкими, несущими в себе напряжение, которое он не мог выразить иначе. Доран молча сдерживал натиск, но чем дольше продолжался этот спарринг, тем яснее становилось: это не тренировка, а способ для Камала унять бушующие в нём эмоции.   И тогда Доран, улучив момент, резко отступил, опустив руки.   Камал на секунду замер, несколько раз моргнул, словно только сейчас осознав, что его друг больше не отбивается. Он поднял на него взгляд, тяжело дыша.   — Что с тобой? — ровно спросил Доран, скрестив руки на груди.   Камал отвернулся, сжав кулаки, потом медленно выдохнул.   — Я просто… — он провёл рукой по мокрым волосам. — Не важно.   Доран не стал давить. Он молча подошёл к мешку с водой, взял две фляги и кинул одну Камалу. Тот поймал её, сделал несколько больших глотков, а затем плюхнулся на мокрое упавшее дерево. Доран сел рядом, глядя на друга.   Перед ними раскинулось озеро, по поверхности которого расходились круги от капель дождя. Тихий шёпот воды смешивался с шелестом дождя и далёким карканьем воронов.   Камал смотрел на озеро, его сильные пальцы теребили горлышко фляги. Доран же смотрел не на воду, а на него.   — Это из-за неё? — наконец спросил он.   Камал не ответил сразу. Он сделал ещё один глоток, провёл ладонью по лицу, стирая дождевые капли, и только потом заговорил:   — Она не та, кем была раньше.   Доран кивнул, не отводя взгляда.   — Она никогда не была слабой, но теперь... — Камал помедлил, подбирая слова. — Теперь в её глазах что-то другое. Как будто я больше не могу понять, что она думает.   — Может, ты просто боишься?   Камал усмехнулся, но в его смехе не было веселья.   — Бояться женщину? Я?   — Бояться не её, а того, что ты не можешь её контролировать.   Камал медленно повернул голову, их взгляды встретились.   — Ты знаешь, что я никогда не пытался её контролировать.   — Верно. Но ты всегда знал, чего от неё ожидать. А теперь?   Камал отвернулся, снова глядя на озеро.   — Теперь я даже не знаю, осталось ли что-то от той Дианы, которую я знал.   Доран вздохнул, провёл рукой по мокрому дереву, на котором сидел.   — Возможно, ты не знаешь её, но это не значит, что она тебя забыла.   Камал задумался. Капли дождя продолжали падать, смывая пот с их разгорячённых тел. Тишина между ними была не гнетущей, а понимающей.   — Ты говорил с ней? — спросил Камал спустя минуту.   — Нет, но я видел, как она смотрит, когда слышит твоё имя.   Камал сжал флягу в руке, но ничего не ответил.   Доран усмехнулся, хлопнул его по плечу и поднялся.   — Пойдём, друг. Пока ты тут сидишь, она, возможно, уже придумывает, как перевернуть мир.   Камал наконец-то улыбнулся, хоть и слабо.   — Она всегда это умела.   Они поднялись, бросили последний взгляд на озеро и направились обратно в поместье. Гулкие шаги раздавались по мостовой, когда Доран и Камал возвращались к особняку. Камал молчал, погружённый в свои мысли, а Доран украдкой бросал на него взгляды, словно пытался понять, что крутится в голове его друга.   Они почти достигли главного входа, когда услышали шум колёс. Оглянувшись, увидели карету, которая плавно подъехала к подъезду. Лакей ловко спрыгнул с подножки, поспешил открыть дверцу, и изнутри появилась стройная фигура девушки.   Она ступила на мокрую мостовую с лёгкостью, словно парила над землёй. Её платье глубокого синего цвета мягкими волнами спускалось к изящным башмачкам. Контраст между тёмной тканью и её бледной, почти фарфоровой кожей был разителен. Густые чёрные волосы были уложены в причёску, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо. А глаза… Глаза были тёмно-голубыми, глубокими, как ночное небо перед грозой.   Девушка обвела взглядом входную дверь, явно кого-то выискивая, но наткнулась на двух мужчин, стоявших перед ней.   Доран прищурился, оценивающе наблюдая за незнакомкой, а Камал невольно напрягся.   Однако девушка не смутилась. Она шагнула вперёд с прямой спиной, поднимая подбородок, и протянула руку.   — Я Кэтрин Де-Клер. Приятно с вами познакомиться, Доран Басу, Камал Рай. Её голос был уверенным, ровным, без единой дрожи.   Доран с лёгкой ухмылкой пожал её ладонь, а затем девушка развернулась на каблуках и, не оглядываясь, поднялась по лестнице.   Камал сжал челюсти. Очередная фигура, которую теперь следовало включить в план.   Они двинулись за ней.