Свет свечей, как память

Величественная тишина ночи окутала поместье Де Клера, нарушаемая лишь отдаленными раскатами грома и редкими порывами ветра, шепчущими в кронах деревьев. В огромном зале, освещенном лишь светом свечей и бликами пламени из камина, Кристиан Де Клер внимательно посмотрел на Диану Рай. Его холодные, проницательные глаза скользнули по её лицу, а затем перевелись на Камала. В этом взгляде не было откровенной неприязни или любопытства, скорее это была привычка политика, который оценивает расстановку фигур на шахматной доске.   — Думаю, лучше обсудить детали вашего прибытия завтра, — наконец произнес он, не теряя властного, но в то же время учтивого тона. Он не спрашивал, он сообщал, и в этом голосе читалась непреклонность. Затем, чуть склонив голову в сторону Дианы, он продолжил: — Госпожа Рай, вы останетесь в покоях господина Рая или желаете отдельную комнату?   Диана чуть приподняла бровь, будто бы удивившись такому вопросу, но в её янтарных глазах мелькнула искорка интереса.   — А как принято в Англии? — спокойно поинтересовалась она.   — Здесь редко кто из супругов спит вместе, — ответил Кристиан, чуть склонив голову.   Диана кивнула, словно удовлетворенная этим ответом, и мягко произнесла:   — Тогда будьте так любезны, подготовьте для меня отдельную комнату.   В этот момент недовольное бурчание нарушило торжественную тишину. Одна из консьержек, проходившая мимо, что-то нечленораздельное проворчала себе под нос, глядя на грязные следы от кошачьих лап, оставленные на дорогом ковре. Губы Кристиана изогнулись в тени усмешки, и он перевел взгляд на пантеру, которая спокойно устроилась в углу комнаты, вылизывая лапу.   — Должен признать, госпожа Рай, — с легким смешком заметил он, скрестив руки на груди, — это поистине прекрасное животное. Почти жаль, что я не успел воплотить в жизнь свою задумку с подарком, но, видимо, кто-то опередил меня.   Голос Дианы зазвучал иначе — звонкий, лёгкий, почти девичий смех разлился по комнате, и, казалось, что даже пламя в камине затрепетало от этого внезапного контраста. Он был чистым, живым, лишенным той гнетущей угрозы, что прозвучала в её голосе двадцать минут назад.   — Видимо, судьба распорядилась иначе, господин Де Клер, — с загадочной улыбкой произнесла она, прежде чем пожелать всем спокойной ночи.   Она прошла мимо Камала, даже не взглянув на него, а он остался стоять, наблюдая, как её силуэт растворяется в полумраке коридора. Его губы сжались в тонкую линию, а челюсть заметно напряглась. Доран Басу, стоявший рядом, с интересом наблюдал за ним, а затем, чуть склонив голову, негромко усмехнулся:   — Ты выглядишь так, будто бы пытаешься отыскать что-то давно потерянное.   Камал резко перевел на него взгляд, но вместо ответа лишь тихо выдохнул носом, как будто не желая вступать в этот разговор.   — Боюсь, что некоторые вещи возвращаются не такими, какими ты их оставил, — наконец, глухо произнес он, глядя туда, где скрылась Диана.   Тем временем девушка поднималась по лестнице за служанкой, которая, хоть и старалась сохранять невозмутимость, всё же украдкой поглядывала на гостью, то и дело сжимая руки в жестах тревожного волнения. Их шаги мягко раздавались в длинном коридоре, пока, наконец, не остановились перед массивной дубовой дверью.   — Ваши покои, госпожа, — тихо произнесла служанка, отворяя дверь.   Диана вошла, и её тут же окутал мягкий полумрак просторной комнаты. Высокие окна, скрытые тяжёлыми шторами, выходили в сад, где редкие капли дождя тихо стучали по стеклу. Воздух был наполнен слабым ароматом лаванды и воска от свечей. В центре комнаты возвышалась массивная кровать с балдахином из нежного кремового шелка, а рядом, у стены, стоял резной туалетный столик с зеркалом, в котором отражался слабый свет ночных ламп.   Служанка, стоявшая в дверях, с лёгким поклоном предложила свою помощь, но Диана лишь едва заметно покачала головой, служанка все еще осталась в дверях. Но девушка не обращала на нее внимания, ведь сейчас была только… Тишина, и пантера.   Диана почувствовала на себе взгляд хищницы, когда та грациозно вошла в комнату, её движения были плавными, почти бесшумными. На мгновение кошка замерла, будто изучая пространство, затем шагнула ближе, медленно принюхиваясь к воздуху.   Служанка, стоявшая на пороге, похоже, собиралась что-то сказать, но внезапно заметила, как огромный зверь направляется прямо к ней, и в испуге сжалась, словно желая слиться со стеной.   — Тебе не о чем волноваться, — спокойно произнесла Диана, протягивая руку к пантере и легко касаясь её уха.   Зверь довольно прикрыл глаза, наклоняя голову под её ладонь. В этом движении была покорность, но не страх. Скорее, это напоминало тихое согласие.   Служанка, по-видимому, решила не испытывать судьбу, и, поспешно кивнув, исчезла за дверью, оставив Диану наедине с её странным спутником.   Девушка медленно подошла к кровати, позволив себе сесть и устало прикрыть глаза. Пантера легла рядом, её тёмная шерсть сливалась с глубиной ночи, а жёлтые глаза мерцали, отражая слабый свет ламп.   Диана тихо вздохнула, чуть склонив голову набок.   Никто не посмеет принести боль моей семье.   Эти слова всё ещё звучали в её мыслях, как отголоски далёкого шёпота.   Но было ли это её обещание или чей-то приговор? Свечи в комнате мерцали, их мягкий свет ласкал её кожу, будто благословляя изгибы тела. Диана стояла перед зеркалом, чуть склонив голову набок, её длинные волосы ниспадали по спине тёмным шелковым водопадом. Она переодевалась неторопливо, движения её были плавными, осознанными. Лёгкий пеньюар мягко скользнул по телу, невесомо касаясь кожи, словно сотканный из дыхания ночного ветра. Девушка закрыла глаза, поднесла к волосам расческу и принялась напевать, едва слышно, лишь для себя, нежную индийскую мелодию — ту, что когда-то звучала в её доме.   Но что-то изменилось. Тёплый воздух в комнате сгустился, он больше не был спокойным, в нём появился другой оттенок, невидимое присутствие.   Дверь отворилась без звука.   Камал стоял на пороге, высокий, тёмный, почти сливающийся с полумраком комнаты. Его плечи были напряжены, осанка — строгой, но во взгляде, направленном на девушку, не было однозначности. Он наблюдал. За тем, как её тонкие пальцы скользят по волосам, как грудная клетка плавно вздымается при дыхании, как губы, мягкие и чуть приоткрытые, шепчут забытые слова.   Он шагнул ближе, ещё ближе. Тяжёлый, упрямый, он был как лев, что вступил в чужие владения, и при этом в его движениях была некая обречённость — словно он не мог не идти к ней.   Диана ощутила его присутствие, но не открыла глаз. Только в тот миг, когда сильные, горячие пальцы легко сомкнулись на ручке её расчески, её веки дрогнули. Она хотела повернуться, но его голос коснулся её слуха прежде, чем она успела это сделать.   — Не сейчас.   Низкий, хрипловатый шёпот — команда или просьба, она не знала. Но, как кошка, лениво дремлющая на солнце, она подчинилась. Пусть всего на мгновение.   Камал поднял расческу, её волосы всё ещё оставались мягким водопадом в его руках. Его пальцы скользнули по тёмным прядям, прочёсывая их, чувствуя их тяжесть, их тепло. Он делал это осторожно, но в каждом его движении сквозила скрытая напряжённость — будто в нём сражались сразу два желания: беречь её и оттолкнуть.   Он наблюдал за ней в отражении зеркала.   — Ты не должна была приезжать, — его голос звучал ровно, но в этой ровности слышался металл.   Диана чуть приоткрыла глаза, встретившись с его взглядом в зеркале.   — Ты тоже, — спокойно ответила она.   — Это другое.   — Чем же?   Он не сразу нашёл ответ. Взгляд его потемнел, рука замерла на её волосах, и лишь тёплое дыхание коснулось кожи её шеи.   — Здесь опасно, — наконец произнёс он, тихо, но твёрдо.   Диана усмехнулась, но не враждебно, а как будто насмехаясь над самой ситуацией.   — Опасно было всегда. Даже там, где ты оставил меня.   В комнате воцарилась напряжённая тишина. Камал крепче сжал расческу в руке.   — Думаешь, я оставил тебя?   Она не ответила сразу. Её глаза, отражённые в зеркале, были глубокими, бесконечными.   — Думаю, — прошептала она наконец, — что ты был готов оставить.   Камал медленно наклонился ближе, почти вплотную.   — Ты многого не знаешь, Диана.   — Я знаю достаточно.   Он на секунду сжал зубы, злясь. Не на неё, на себя. На эту встречу. На то, что, несмотря ни на что, его пальцы всё ещё касались её волос, а она не отстранялась.   — А если я скажу, что ты ошибаешься?   Диана прикрыла глаза, позволяя его рукам сделать ещё несколько мягких движений по её волосам.   — Тогда тебе придётся меня переубедить.   И в этот момент Камал понял — она всё ещё была той же. Всё ещё была той кошкой, что может подойти и ласково потереться о руку, а потом исчезнуть в темноте, оставив когтистый след в душе. Свечи в комнате догорали, и их мягкий свет отбрасывал на лицо Камала игру бликов и теней. Его черты, строгие, мужественные, в этот момент казались почти умиротворёнными. Высокие скулы, сильная линия челюсти, прямой нос, чёрные брови, которые часто выдавали его эмоции, даже когда он старался их скрыть. Но именно его глаза… Глубокие, тёмные, наполненные чем-то неуловимым, сейчас они смотрели не на её отражение, а на саму девушку, впитывая каждый её жест, каждый выдох.   Его пальцы, привыкшие держать оружие, невольно двигались мягко, заплетая её волосы. Всё происходило само собой, и в этом движении было нечто древнее, родное. Он вспоминал.   Маленькая девочка с тонкими ручками, которая выбегала к нему и Кайрасу, смеясь. Она щурилась, когда волосы щекотали её щеки, а потом топала ногами, если мужчины тянули слишком сильно, пытаясь заплести ей косу. Они с Кайрасом тогда переглядывались, досадливо ругались друг на друга, а потом снова пытались, пока их руки не запоминали, как правильно.   Сейчас он делал это бездумно. Его мышцы помнили.   Диана открыла глаза и посмотрела на него.   Камал замер, поймав этот взгляд. Он знал его. В нём было что-то опасное. Что-то, чего он боялся.   — Я уже не тот ребёнок, которого ты знал, Камал Рай, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Я твоя законная жена. И теперь, спустя столько времени, я прошу воспринимать меня на равных.   Он не ответил сразу. Только улыбнулся, едва заметно, и заправил непослушную прядь за её ухо.   — Законная жена… — произнёс он, словно пробуя слова на вкус. — Ты говоришь это так, будто это меняет суть вещей.   — Разве не меняет?   Камал медленно опустил руки, но не отошёл. Он смотрел на неё, изучая.   — Я никогда не воспринимал тебя как ребёнка, Диана. Даже тогда ты не была ребёнком.   Она приподняла брови, усмехнувшись.   — Это звучит не так уж хорошо, Камал.   — Это звучит как правда, — он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже. — Ты всегда знала, чего хочешь.   — Да, — Диана не отводила взгляда, губы её тронула тень улыбки. — И сейчас я хочу, чтобы ты ответил мне: признаешь ли ты меня своей женой?   Камал молчал, и эта пауза сама по себе была ответом.   Тогда Диана подняла руку и медленно коснулась его лица.   Её пальцы скользнули по его скуле, по тёплой коже, по щетине, которая колола подушечки её пальцев.   Камал чуть наклонил голову в её ладонь, но его взгляд оставался настороженным, словно он боролся с чем-то внутри себя. В комнате было тихо, слышалось только потрескивание свечей да едва слышное дыхание двоих людей, стоявших так близко, что между ними не осталось и сантиметра пустоты.   — Ты ждёшь ответа? — наконец спросил он, голос его был низким, почти хриплым.   — Да, — спокойно ответила Диана, не убирая руки.   Камал закрыл глаза на миг, будто бы смиряясь с чем-то, что не давало ему покоя, затем накрыл её ладонь своей. Его пальцы крепко сжались вокруг её запястья, не больно, но настойчиво.   — Я признаю тебя своей женой, — произнёс он наконец. — Но разве этого ты хочешь?   Диана чуть склонила голову набок, наблюдая за ним, изучая каждое выражение его лица, как картину, в которой можно было разглядеть скрытые смыслы.   — А что, если да?   Камал усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости, только горечь и усталость.   — Ты добилась своего, госпожа Рай. Теперь что?   — Теперь… — она приблизилась ещё чуть-чуть, кончиками пальцев касаясь его щеки. — Теперь ты не сможешь игнорировать меня.   Камал закрыл глаза на мгновение, вдохнул, как будто собирался что-то сказать, но передумал. Он чувствовал, как её прикосновение разогревает его кожу, как этот близкий, почти интимный момент наполняет воздух между ними напряжением, которое невозможно было не ощутить.   — Диана… — он выдохнул её имя, и в этом выдохе было всё: предупреждение, желание, непонимание, сомнение.   Она улыбнулась — спокойно, уверенно, как будто именно этой реакции и ждала.   — Спокойной ночи, Камал.   И прежде чем он успел ответить, прежде чем он успел разорвать эту тонкую нить между ними, Диана отступила. Медленно, плавно, словно не хотела нарушить хрупкую магию момента.   Камал остался стоять, наблюдая, как она отворачивается, как садится перед зеркалом и снова берёт расчёску в руки.   Ему казалось, что он должен что-то сказать. Должен что-то сделать.   Но он только молча наблюдал за её отражением, прежде чем шагнуть назад и исчезнуть в тени, оставив её одну в мерцающем свете свечей. Солнечные лучи мягко проникали в комнату, озаряя тонкую вуаль занавесок. Утро наступило во всей своей красе — небо сияло чистой голубизной, а ночной дождь оставил после себя лишь лёгкую влагу, исчезающую под тёплым дыханием нового дня. Диана распахнула шторы, позволяя свету залить комнату. Влажные дорожки сада искрились, будто посыпанные мельчайшими бриллиантами, а в воздухе витал тонкий аромат цветов, напоенных дождём.   Глаза девушки остановились на живописной сцене: под небольшим навесом, оплетённым густыми виноградными лозами, сидели четыре девушки. Их тонкие платья из лёгких тканей мягко колыхались, а тонкий пар поднимался от чашек с чаем, стоявших на покрытом вышитой скатертью столике. Сарасвати Басу, облачённая в светло-голубое платье, чуть склонила голову, прислушиваясь к рассказу Кэтрин Де Клер, которая, улыбаясь, что-то оживлённо объясняла. Дивия Шарма, будущая жена Кристиана, держала чашку обеими руками, её длинные тёмные волосы свободно ниспадали на плечи, а губы тронула мягкая улыбка. В стороне, стоя босиком на влажной траве, маленькая Амала кружилась в танце, весело смеясь. Её смуглые ножки осторожно касались земли, подол лёгкого жёлтого сари развевался в движении, а браслеты на тонких запястьях звенели в такт её движениям.   Диана невольно улыбнулась. Она опустила ладонь, и вскоре ощутила знакомое тепло. Пантера мягко ткнулась ей в руку, её шёрстка была прохладной после ночи, но дыхание — тёплым. Девушка присела, коснувшись губами большого бархатного носа, а кошка довольно закрыла глаза, потираясь щекой о её ладонь.   Натянув лёгкое платье из кремового муслина и накинув поверх тонкую шаль, Диана покинула комнату и направилась в сад. Когда её шаги раздались на каменных ступенях, Кэтрин первой подняла взгляд. Девушка слегка склонила голову, её тёмно-синие глаза сияли на утреннем солнце.   — Доброе утро, госпожа Рай, — прозвучал её звонкий голос.   Диана чуть улыбнулась, подходя ближе.   — Доброе утро, леди Де Клер. Доброе утро, дамы.   Дивия протянула ей чашку чая, приглашая присоединиться, а Амала, заметив Диану, тут же подбежала, схватив её за руку.   — Ты пришла! — радостно воскликнула девочка, её карие глаза светились восторгом. — Ты не хочешь танцевать?   Сарасвати засмеялась, качая головой.   — Амала, думаю, что Диана еще не проснулась. Диана опустилась на мягкую траву и взяла протянутую Кэтрин руку, тонкую и прохладную, как лепесток белой лилии. Молодая хозяйка поместья изучающе посмотрела на неё, в её тёмно-синих глазах читалась вежливая сдержанность, но и едва уловимое любопытство.   — Где ваш старший брат, леди Де Клер? — спокойно спросила Диана, переведя взгляд на тонкий фарфор её чашки.   Кэтрин изящно отставила чай в сторону, поправляя складки лёгкого сиреневого платья с мелким кружевным узором.   — Вся мужская часть поместья отправилась на охоту, — ответила она с лёгкой улыбкой.   Но едва эти слова сорвались с её губ, перед глазами Дианы всё потемнело. Влажный, свежий воздух сада, наполненный ароматами жасмина и чайных роз, вдруг сменился запахом пороха и крови. Она видела их — женщин, тех, кого убили, холодным свинцом пробив их тела. Их души, не находя покоя, медленно проступали в воздухе, неясные, растекающиеся в тени деревьев.   Лёгкое головокружение ударило в висок. Диана сжала пальцы, но её руки оставались холодными.   И тут, откуда-то из глубины поместья, раздался шорох, а затем — стремительные, лёгкие шаги. Остальные девушки настороженно обернулись. Сквозь густые заросли сирени и увитую розами арку прорвалась большая кошачья тень. Чёрная пантера, почуяв тревогу хозяйки, мгновенно бросилась к ней.   Дивия замерла с чашкой чая в руках, Сарасвати чуть заметно отстранилась, а Кэтрин лишь выгнула бровь, но не пошевелилась. Лишь Амала, стоявшая ближе всех, с восторгом распахнула глаза.   — Какая она большая! — воскликнула девочка и, прежде чем кто-либо успел её остановить, потянулась и ухватилась за хвост пантеры.   Зверь резко дёрнулся, прерывисто зарычал, но не сделал ни единого движения, оставшись на месте. Его жёлтые глаза пристально изучали Диану.   — Амала, — тихо произнесла Сарасвати, но та уже обернулась к госпоже Рай, явно ожидая ответа.   — Как её зовут? — прямо спросила она.   Диана чуть улыбнулась, скрывая лёгкое смущение.   — Я не дала ей имени, — призналась она.   — Тогда можно я назову её Багирой? — с искренней надеждой спросила девочка.   Диана кивнула.   — Думаю, ей подойдёт это имя.   Кэтрин чуть приподняла голову, собираясь заговорить.   — Завтра в саду будет чаепитие, — произнесла она ровным голосом. — Соберутся дамы, желающие лично познакомиться с вами всеми. Но особенно с тобой Деви. Дивия мягко улыбнулась, отставляя чашку.   — Это дань традиции, — пояснила она, скользнув взглядом по лицу Дианы. — Английские леди проявляют интерес к новоприбывшим. Они захотят увидеть вас, послушать, задать вопросы.   — Или осудить, — заметила Сарасвати, пригубив чай.   Кэтрин лишь пожала плечами.   — Осуждение и интерес — вещи взаимосвязанные.   Амала вдруг подбежала ближе, её смуглые щёки загорелись румянцем.   — Они узнают, что ты наша богиня?   Диана усмехнулась.   — Возможно, — сказала она, скользнув рукой по шерсти зверя. Поместье было залито солнечным светом, и воздух после утренней влаги казался свежим и чистым. Тонкие струйки пара поднимались от чайных чашек, стоявших на изящных фарфоровых блюдцах, и смешивались с тонким ароматом распустившихся цветов. В саду царила расслабленная, почти домашняя атмосфера: девушки смеялись, тихо переговаривались, а маленькая Амаля, радуясь обществу взрослых, время от времени вставала и кружилась в причудливом танце, заставляя остальных хохотать.   Когда мужчины вернулись с охоты, они застали поместье в тишине. Некоторые из них разбрелись по своим делам: Доран Басу направился в библиотеку, зная, что там его ждет Ранвикка, Рам Дубей, лениво зевая, отправился в покои. А Кристиан Де Клер, продолжая разговор с Камалом о женах, повел его к саду.   Как только они вошли, их взгляды невольно устремились к тем, кто занимал их мысли. Камал Рай задержался взглядом на грациозной спине своей жены: лёгкий светлый шёлк её одежды мягко обтягивал изгибы, а длинные волосы спадали на одно плечо, открывая линию шеи. Она о чём-то говорила, чуть склонив голову, и, судя по её выражению лица, беседа её не только увлекала, но и забавляла. Кристиан, поймав взгляд Камала, с легкой усмешкой перевел его на Дивию. Она сидела, внимательно слушая его сестру, и от времени к времени подносила чашку с чаем к губам.   Оба мужчины стояли неподвижно, потерявшись в своих наблюдениях, пока их не отвлекло неожиданное прикосновение. Амаля, хитро прищурившись, изо всех сил хлопнула их по ногам. Мужчины резко повернулись, удивленно посмотрели на неё, но девочка только погрозила им пальцем, не сдержав улыбки, и убежала прочь, уводя за собой лениво потянувшуюся пантеру.   Сарасвати, заметив их, улыбнулась и кивнула, в её глазах сверкнула насмешка:   — Как трогательно, даже после охоты вы всё равно выглядите так, будто только что были очарованы прекрасными дамами. Может, присоединитесь?   Мужчины неохотно качнули головами, предпочитая остаться стоять. Диана, заметив Кристиана, задержала на нём взгляд. Он кивнул ей, и этого было достаточно, чтобы они, не произнеся ни слова, одновременно удалились.   Когда Диана прошла мимо Камала, его чуть обожгло лёгким, но стойким ароматом её духов — цитрусовые ноты, смешанные с чем-то более тёплым, пряным, задержались в воздухе. Он сжал челюсти, наблюдая, как она идёт дальше, не оборачиваясь.   Дивия, уловив его реакцию, похлопала ладонью по месту рядом с собой, приглашая его сесть. Камал, поколебавшись, бросил взгляд на неё, затем на остальных, но остался стоять.  Тогда Сарасвати, сложив руки на коленях, усмехнулась:   — Садись, Камал. Нам есть что обсудить.