Глава 32

                    В зале управления Атлантиды собрались все довольно важные люди, которые осуществляли контроль над применением невиданого до селе оружия. Оружия геноцида богов – за всем следил Мерлин/Морос бывший глава всей расы лантийцев. Но его года уже давно прошли, и он передал все коды доступа адмиралу Коруну, в частности это позволило все же найти лабораторию где производились МНТ и получить доступ к протоколам. МакКей конечно наворачивал рядом круги, но никакой идиот не раскроет секрет производства МНТ, и уж тем более таким дебилам как люди.              Целая звездная система была взорвана волей Экспедиции. Хоть это были чрезвычайные обстоятельства, лантийцы не особенно горели желанием давать кому-то такую власть. Способность взорвать кого и что угодно.              Если бы кто-то подумал, что проще взорвать Домино всю Звёздную Систему?              Лучше без должного морального компаса не подходить к такому оружию, это не просто опасно, но и аморально. Если Лестериус и Вейр сменится, и к власти придет какой-то сумасшедший что не раз бывало в истории Земли.              Что тогда делать?              Вот то-то.              Главный Зал - сердце Атлантиды не звучала так, как зал для приёма гостей: гул нанитных генераторов, редкий перезвон кристаллических интерфейсов и едва уловимый запах озона. Такое чувство что сам город замер, ожидая то что произойдет, победы в давней войне.               Но для людей, которые годами жили тут, это было привычным фоном. Сегодня в центре всего — кольцо врат, окружённое рабочими пультами, и команда, собранная на короткое, но решающее действие. Победа в войне можно достичь если уничтожить тех, кто заинтересован в этой войне. Война придет на тот уровень, который просто не был ожидаем для тех, кто планировал эту войну. Они хотели новую паству, новых рабов, они хотели уничтожить Вознесшихся.              Орай придётся увидеть оскал самого страшного врага во вселенной – людей.              Что без тени сомнения уничтожат врага, распылят его на атомы, если почувствуют слишком большую угрозу. Люди что шли в другую галактику оптимизмом, желая изучать галактику превратились в ужасных существ которые готовы уничтожить Вознесшихся в другой галактике.              - Если мы хотим попасть в другую галактику, — сказал Родни Маккей, сжимая карандаш и выписывая формулы на планшете. - Нам надо точно понимать, сколько у нас энергии и сколько её потребуется. Никаких „попробуем и увидим“ — это не самолёт, который можно отремонтировать в полёте.              Джон Шеппард стоял рядом, улыбка у него получалась хирургически спокойной, но глаза следили за лицом Маккея как за шкалой напряжения. Просто это было забавным объяснением, которое проходило опять, несмотря на то что они уже несколько раз путешествовали из одной галактики в другую, Родни все еще хотел все объяснить. Можно сказать, ритуал, ведь все равно это все забывали после очередного инструктажа.              - Покажи расчеты. – Тейла была достаточно вежливой, и одной из тех кому требовалось периодические напоминания. Никто не считал это чем-то предосудительным, по той причине, что все схемы понимали Ток’Ра и лантийцы. Остальные были типичными вояками (кроме ученых) – работает и отлично.              Родни поставил обозначения и начал объяснять так, будто преподавал ускорительную теорию времени в трёх актах. Он ввёл фиктивную, но удобную единицу — SGEU, Standard Gate Energy Unit — «стандартная единица энергии врат». Это удобная договорённость: одна SGEU — это количество энергии, которое требуется для открытия обычного одно-галактического прохода длительностью одну стандартную фазу инициализации.              Лантийцы обычно умели оптимизировать расход энергии, но почему бы и не послушать размышления МакКея?              - По эмпирике, — продолжил он, — обычный внутригалактический набор потребляет примерно 1 SGEU. Сверхгалактический набор — из-за необходимости сшить подпространственные бифуркации и стабилизировать фазу межгалактической топологии — требует значительно больше. Наши расчёты и данные показывают, что фактор усиления порядка 10^4. То есть, грубо, чтобы открыть адрес в другой галактике, тебе нужно ~10 000 SGEU. Конечно можно оптимизировать расход энергии с помощью разных ухищрений. Но в обычной ситуации все именно так или близко к такому уровню.              Он аккуратно записал это на планшете:1 SGEU — стандартный внутригалактический набор. Extragalactic multiplier ≈ 10³ — 10⁴ (взяли среднее) → мы принимаем 10⁴.              Требуемая энергия = 1 × 10⁴ SGEU = 10 000 SGEU.              - Хорошо, — сказал он и перевёл взгляд на панель. — Теперь наш ресурс. Один ZPM, чисто для такой единицы, даёт примерно 1 000 000 SGEU допустимого вывода в секунду-пиковом режиме — давайте для простоты — 1×10⁶ SGEU (это условно; но порядок величины справедлив).              Он провёл рукой по экрану, подсветив числа:ZPM ≈ 1 × 10⁶ SGEU.              Требуемая энергия на один экстрагалактический набор = 1 × 10⁴ SGEU.              - Делим, — произнёс Родни, делая явную математическую паузу, — 1×10⁶ разделить на 1×10⁴ равно 1×10². То есть при идеальных условиях наш ZPM теоретически покрывает сто таких наборов подряд до исчерпывания запаса. Понимаете? А ведь есть еще увеличение расстояния, поэтому нужно было все эти технологические ухищрения с дополнительными расчетами, никто не хочет менять МНТ после 100 включений. Но звонок к Орай очень важный и дальний, так что возможно потребуется потратить гораздо больше чем следовало.              Тейла хмыкнула, а Джон едва заметно нахмурился:              - Теоретически — это одно. Но нам важно, сколько нам нужно удерживать нагрузки в момент «пробоя» подпространственной перемычки и какие потери пойдут на фазовую коррекцию.              Тот неловкий случай, когда Шеппард напоминал, что он не идиот, и в целом у него была девушка лантийка, да еще Вознесшаяся. Хотя стоит отдельно спросить – являются ли эти отношения чем-то большим чем просто сексом. В общем Шеппард все же сохранял достаточный уровень компетентности в разной техночуши, но только когда ему это было необходимо.              Родни кивнул, добавляя поправки:              - С учётом потерь на фазовые стабилизаторы, фильтрацию и защитные «тампоны» — давайте заложим запас 50%. Итого эффективный ресурс ZPM для нас будет около 5×10⁵ SGEU, что даёт нам 50 наборов. На практике — мы не собираемся открывать больше одного; но это даёт нам безопасный запас пульса энергии для коррекций и аварийных отключений. А ведь будут использоваться все три МНТ для гарантии и так что бы компенсировать разные неприятные события. Все же Орай создали врата буквально по образу и подобию, практически на той же технологической базе, но существуют возможные потери от различных протоколов приема. Все может быть сложно в плане приема.              Шеппард криво усмехнулся.              - Значит, у нас есть батарея на сто попыток, если кто-то решит совать пальцы в розетку.              - Не пытайся быть забавным, Джон», — ответил Родни и направил взгляд на главный пульт. Его пальцы вдруг стали резче, как у хирурга. Он запустил диагностику адреса — последовательность символов, три координатных вектора в виде точек на голографической сфере. На экране адрес сложился, семь (или восемь — Маккей пояснил) знаков света, каждый со своим спектром фазы.              - Координаты пробраны на основе гравитационно-индукционных карт Орай, — проговорил он. — Мы калибруем не по звёздам, а по резонансным паттернам подпространственной «памяти» галактики. Это как почтовый индекс, только в трёхмерном фазовом пространстве. Определения реальных координат галактик, это отдельное веселье, и часто довольно трудоемкое в разных областях.              Атлантида использовала свой собственный наборный компьютер, который на несколько порядков был совершеннее чем тот что использовалось в обычных вратах. Поэтому есть десятки протоколов оптимизации, которые сейчас были задействованы. Все же родная галактика людей, была на другом краю вселенной.              Шеппард сделал шаг к кольцу врат. Кольцо вращалось, сначала медленно, затем ускоряясь в уверенной, ритмичной вязи — это был визуальный индикатор набора: символы загорались, и локальные черты выстраивались в нужном порядке. Свет внутренней поверхности менял текстуру, пока тончайшая жидкость, похожая на зеркало, начинала растягиваться, образуя ровную, чёрную поверхность: горизонт событий. В зале стало холоднее, запах озона усилился.              - Набор — первый уровень, — произнёс Родни, голос его дрожал. Он пояснял это для собственных коллег, лантийцы что всем этим управляли все это знали. Даже более он переводил на понятные термины землянам. — Стабилизация гравитационной линзы — идёт. Переключаю фазовый фильтр на «Орай-стандарт». Подпространственный модуль — синхронизирован.              На мониторе мигнул индикатор «CHEVRON LOCK 1… 2… 3…». Когда загорелся седьмой, Маккей остановился и посмотрел на экран:              - А теперь восьмой — он пойдёт в «межгалактический режим». Это — ключ. Всё, что мы делаем дальше, зависит от того, как себя поведёт поле.              Дополнительно еще нужно сделать и закодировать специальный символ для галактики Орай, а для кодировки нужно уметь понимать механизм работы врат, это было за пределами понимания людей, только лантийцы это могли делать. Мерлин принес все полезные данные, но нужно было их перепроверить. Ведь был всего один шанс – один залп.              Гидравлический стук — последний рывок; воздух будто подтянулся к кольцу. Свет в центре врат забурлил, и поверхность превратилась в зеркало жидкой, вязкой тёмности. В этот момент Маккей дал команду:              - Инициирован фазовый импульс.              Сперва прошла вибрация, затем — тонкий, почти музыкальный тон, которого не было в обычных системах. Это был подстрой: не звук для уха, а частота для ткани реальности. Сжатый пик энергии рванул из ZPM, его кристаллический свет обвел простейшим аркой кольцо, прошёл через фильтры и сжался в аккуратный шлейф к месту фокусировки. На дисплеях пошло падение напряжения — ожидаемое и аккуратно компенсируемое. Стабилизаторы подняли свои поля, и на экране появился маркер: «Wormhole: ESTABLISHED».              Эта надпись появилась на части компьютеров, использующихся Экспедицией чтобы они понимали, что происходит и не мешали работать.              Потолок и стены отражали тонкий серебристый отголосок — окно открылось.              - Мы на связи, — едва слышно сказал Тейла. Рука её коснулась ограждения — не из страха, а как жест связи: через этот туннель пойдёт риск, но и надежда. И это будет оружие способное уничтожать Вознесшихся существ, оружие которое принесет мир раз и навсегда.              - Высший Советник Морос? – Спросила стоящая на «мостике» Вейр, рядом с ней был Лестериус, Корун, даже Чайя тоже была рядом, и соответственно и Морос. Создатель этого оружия, командир всей Атлантиды когда-то. И Вейр спрашивала «Это сделать мне?». Вопрос ответственности за применения оружия стоял даже остро – тотальное истребление врага. Испепеление его сущности, без возможности возврата.              - Нет я сделаю это сам. – Сказал Морос.              Он стал управлять грузовым дроном, что нес Грааль, и направил его во врата. Спустя десяток секунд появилась «ответ» - Дрон прибыл.              Грааль запустился повинуясь приказу лантийцы что спустился из Высших Сфер, чтобы создать оружие для защиты собственных людей, и всей галактики.              За пределами, в пустоте существования между звёздами и энергиями, начался тончайший резонанс — не звук, а гармония смысла. Он двигался, как камертон древних, на частоте, привязанной только к одной галактике – галактике Орай. Сеть вибраций прошла через всю её структуру, от доходчивых спиралей до призрачных уз своих слоёв; того, где обитали Вознесшиеся, эта гармоника нарушила устойчивую симфонию их бытия. Их формы не «испарились» — они потеряли связь с той структурой реальности, на которой держались. Их мысль, их воля, их – как назвать это по-человечески? — «присутствие» в этой вселенной просто распалось, подобно нити, распарываемой на мелкие, нежизнеспособные волокна.              Кристалл вдруг издал низкий, тянущийся звук. Индикатор «ПОСЛЕДСТВИЯ» мигнул сообщение: «ОДНОРАЗОВЫЙ ПАРАМЕТР — АКТИВАЦИЯ УСПЕШНА. ИНИЦИАЦИЯ АВАРИЙНОГО РАЗРУШЕНИЯ».              — Теперь, — сказал Мерлин, почти шелестя, — он делает то, что я приказал: он самоуничтожается, и с ним — путь к этому уровню. Больше никогда это оружие не будет применено. Это последний и единственный удар.              Устройство треснуло — не как стекло, а как структура, чьи внутренние связи перешли в новую конфигурацию и больше не могли удержать накопленную энергию. Волна разрушения прошла через кристалл в обратной фазе: Грааль развернулся из источника в саморазрушающий модуль. Свет его стал плотнее, взорвался во внутреннюю степь и исчез, отправив в пространство последнюю серию коррекционных сигналов, которые стерли все отпечатки устройства — и даже его отпечаток в подпространстве.              Когда тишина вернулась, комната казалась больше пустой. Пьедестал был чист, по нему ползли порошинки света, расплываясь и тонко гаснув. На мониторах — только бледные линии и надпись «СИСТЕМА УНИЧТОЖЕНА». Мерлин опустился на колено, ладони его дрожали, но лицо было спокойным.              Он исполнил то ради чего спустился в этот мир, ради чего интриговал, строил Рыцарей Круглого Стола, создал Артура, перемещал людей, создавал локальные системы врат.              Вот она победа.              Да, войска Орай все еще есть, но их Бенифициары уничтожены, больше нет тех Вознесшихся что смогут навязывать свою волю той галактике – она получит шанс на свободу. Не сразу, ведь те же приоры будут жить, но со временем, и они умрут. Начнется научно-технический прогресс, а спустя тысячу или две тысячи лет Орай станут лишь давно забытой легендой, которая никому не нужна.              Да, технологии останутся и будут признаком давно прошедшей эпохи, возможно останутся и корабли с экипажами, которые построят собственные теократические Империи, но без возможности производства этих кораблей вместе с фактором постоянных конфликтов между собой.              - Неужели все закончилось? По крайне мере с Орай. – Сказала Вейр.       - Возможно. А возможно и нет. – Это уже был куда менее оптимистический Лестериус, он тоже хотел радоваться, тоже хотел выпить и забыться, вычеркнув Орай из уравнения. Только была Адрия, которая может стать полностью непредсказуемой, потеряв своих повелителей. И что она может сделать уже никто не знает. Все слишком размыто.              - Лестериус прав, мы добились победы, но впереди много крови и битв. – Сказал Корун, он был напряжен так как этот акт был по сути геноцидом. Который не просто никто не любил. А просто концепция что геноцид необходим.              

***

             Новость дошла к Адрии не как слух, а как разрывной аккорд в самом центре её власти — холодный, абсолютно точный и не оставляющий места для утешения. Она стояла у иллюминатора своего флагмана, и перед её глазами простиралась бескрайняя тьма, усыпанная звёздами, — то, что она привыкла ощущать, как поле для своей воли. Доклады приходили один за другим, цифры и графики мелькали на голографическом столе рядом, но смысл их был прост и страшен: Орай, те сущности, чьё имя было её синонимом и оправданием, разорваны. Их присутствие в галактике Орай вычеркнуто. Их сеть влияния — разорвана. Их последняя могила — пуста. Она чувствовала это всей своей сущностью, Досай был в панике и не понимал, что происходит.              В груди Адрии зажглось что-то большее, чем скорбь. Это было ощущение, сродни физической ране, но одновременно — окно, вскрывшееся сквозь плоть. Её волосы развевались, хотя воздуха не было; она стояла прямо, как всегда, без дрожи в коленях, и лицо её оставалось почти невыразительным, но глаза — глаза горели. Сверхчеловеческая не только по силе, но и по мысли, она прочувствовала весь масштаб последствий.              Перед ней стояли варианты — простые, как выбор на шахматной доске, но каждый с бесконечной сетью ответвлений. Война без Орая — это война без высшего оправдания. Ария веры, которую она возглавляла, держалась на богах, на обещании спасения и наказания. Если боги умерли — чем держать тысячи миров, воинов и жрецов в повиновении? Но власть не вырастает из оправданий; власть создаётся из силы и из страха.              Первый вариант был очевиден: продолжать крестовый поход. Превратить армию веры в армию власти. Адрия понимала, что война даёт концентрированную энергию: страх и надежда — два топлива для тирании. Без Орая она могла стать той, кто предложит новую «истину», новый культ, новую систему вознаграждений и наказаний. Война позволила бы ей уплотнить административные структуры, стандартизировать культы, мобилизовать ресурсы планет и подчинить себе командование. В условиях вечной борьбы любые инакомыслящие топчутся; в чистоте кризиса легче вселить повиновение. Продолжая войну, она бы создала империю, основанную не на догмах, а на институтах, в которых она — недосягаемая вершина.              Второй путь — вернуться в родную галактику и править прямо, не скрываясь ни за какими богами. Там, где раньше она была лишь идеологическим началом Крестового Похода, можно было стать монархом, государем, богиней во плоти. Без внешнего конкурента, без высшего существа, которое ставило границы, её власть могла быть абсолютной. Прямое владычество над галактикой принесло бы ресурсы, верность и, главное, потомство власти — династию, инфраструктуру и долгосрочное господство. Это был бы режим «имперского мира»: покой, навязанный стальными правилами и конкретной выгодой. Возврат домой означал бы конец военных походов и начало эпохи строительства, но это также открывало бы риск — освоение, сопротивление, экономические и культурные проблемы, неожиданные бастионы оппозиции. Она не сможет быть такой же всеведущей как Орай, и оппозиция будет расти. Если даже джаффа предали своих богов, то её как молодую богиню тоже могут предать без всяких зазрений совести. Так как из этих людей давно вытравили совесть.              Нужно будет еще убить Досая, который захочет править сам.              Адрия оценила кадры. В её голове — не толпа эмоций, а точные линии причин и следствий. Она могла видеть людей как точки в схеме: лидеры, воины, священники, торговцы, администраторы. Кто из них станет ей союзником, кто — ресурсом, кто — угрозой?               Конкурентов по-настоящему не было: Орай исчезли, кланы несли потери; среди живых не разглядывалась фигура, способная бросить ей вызов в глобальном масштабе. Но отсутствие конкурента — это также отсутствие легитимации: власть, не подкреплённая чем-то большим, чем сила, рано или поздно истощается.              А еще есть Досай, и сеть приоров, которые могут начать задумываться о том, что вообще происходит.              Её мысли текли быстро, как холодная река. «Продолжать войну» означало сохранить мобилизацию, настроить пропаганду так, чтобы она заменила Бога. «Вернуться домой» означало превратить империю в бюрократическую машину, где культ заменится законом. Но был и третий путь — гибридный: использовать военное пламя для консолидации власти сейчас, а затем, когда институты будут достаточно крепки, тихо свернуть кампанию и перенести столицу власти туда, где она сама могла бы сидеть на троне и законодательно закрепить своё положение. Это был путь стратега: быстрые завоевания — медленное строительство; террора хватит, чтобы подчинить, институций — чтобы удержать.              Она представила себе карту: линии снабжения, редуты, ключевые планеты с ресурсами, центры культурного притяжения. Она видела, где можно устроить «победные шоу», где — показать милость, где — раздавить очаги сопротивления. Она понимала психологию масс: люди боятся хаоса, и никто не против правителя, который обещает порядок — даже если цена этого порядка высока. Но она также знала, что прямое возвращение домой, и попытка править «благим» правлением была бы предательством её военного облика: люди крестового похода смотрели на неё как на полярную точку борьбы; сидя в дворце, она рисковала утратить их преданность.              В комнате присутствовали её ближайшие советники. Они ждали. Никто не смеялся, никто не говорил лишнего. Адрия обернулась, и голос её прозвучал тихо и ядовито ясным.              — Мы не сможем воскресить Орая, — сказала она. — И не должны пытаться. Но мы можем заставить мир почитать нас не ради обещаний спасения, а ради порядка и страха. Война — это способ построить из руин королевство. Возврат домой — это способ закрепить корону. Я возьму оба: сначала огонь, затем трон.              Она видела, как по лицам советников прошла смесь облегчения и опаски. Такое решение означало долгую, жесткую кампанию, но с чёткой целью: институционализировать культ войны, превратить его в государство, и затем — когда аппаратура власти будет отлажена и подконтрольна — перенести центр тяжести в родную галактику и править там уже не как вождь на поле боя, а как монарх у трона.              Адрия улыбнулась — улыбка холодная и уверенная. Её сверхчеловеческая натура требовала масштабных решений, и она выбрала масштаб. Война будет продолжена — но уже не как религиозный ритуал, а как механизм власти. И когда придёт время, она сама вернётся на трон — не как слепая пророчица, а как императрица, взвешивающая законы и судьбы обществ. В её руках власть обретала форму: сначала меч, затем печать. И та печать будет несмываемой.              В свете звёзд она повернулась снова к иллюминатору. Перед ней зияло пространство возможностей — и Адрия знала, что ни одна из возможностей не останется нереализованной.              А еще она должна взломать то что установили в неё Орай – Вознестись. Тогда она получит всю мощь десятков или сотен миллиардов верующих, которые фанатично ей поклоняются. Как раз недавно одна из поисковых партий, обнаружила что существует какая-то переадресация во вратах. Сама Орисай взломала эту систему, и обнаружила тайную лабораторию Анубиса.              А там был его человеческий клон, исследования относительно Вознесения, и генетический секвестор. Если это изучить, то можно выжить. Однако, чтобы не попасть под удар, Адрия не должна проводить все время в форме энергии, а наоборот. Но вместе с этим пустующее место божества будет опасным – что если какой-то приор сможет Вознестись?              А ведь есть еще кое-что… Существования оружия способного убить Вознесшееся существо.              Если бы она его получила, то вся битва была бы закончена, но проводя перекрёстную проверку доступа к системе врат родной галактики, удалось определить – связь пришла из Атлантиды. Чтобы узнать метод с помощью которого можно победить в этой битве, нужно вторгнутся на самую защищенную территорию во вселенной.              А ведь есть еще проблемы ресурсов… Нужно возрождать верфи по «гоа’улдовскому» методу, налаживать циклы производства и воспроизводства. Улучшить методы добычи гоа’улдов, так чтобы получить максимальную отдачу.              Это Орай держали людей в Средневековье, ей же нужна технологическая Империя, и она не божество чтобы создавать корабли буквально силой собственной мысли.              Ради власти нужно допустить некоторые послабления в плане ограничения технологий. Можно поддерживать практически абсолютную власть в технологическом обществе.              - Впереди очень много работы. Ради моей власти.              

***

      В ангаре Атлантиды, среди гудящих наноконтейнеров и линий светящихся манипуляторов, лежал костюм — громадный, чёрно-серебристый, сложенный из панелей, трубок и тончайших кристаллических нитей. Он не был просто «бронёй»: это был симбиоз чужой инженерии и земной изобретательности, ответ на вопросы, которые ещё вчера казались безнадёжно фантастическими. Руки Редека Зеленки дрожали — от холода, от усталости, от предвкушения. Рядом шли последние проверки: Тейла, Ронон, Джон и Элизабет. Все понимали, что это не игрушка, а ответный ход в игре, где на кону мира. То, что способно уравнять возможности, у лантийцев и даже у самих землян были подобные технологии, но это был новый уровень. Не просто громоздкий экзоскелет, а буквально продолжение человека, то что можно дать и обычным людям. Объективно говоря это оружие можно сравнить с кулл-воином.              — Я говорил, что соберу себе костюм, — бормотал Зеленка, не в силах скрыть нервную усмешку. — Только никто не думал, что получится такая красота. Это не «стальная скорлупа» что была раньше; это интеграция. Нейроинтерфейс. Мини-наквадах. И… — он показал на рюкзак — миниатюрный инерционный двигатель. Спасибо всем расам, лантийцам, Ток’Ра, асгардам. Мы все допиливали эту технологию, очень долго. Сейчас конечно все сосредоточенно как раз на космическом вооружении, это правильно, но если мы начнем освобождать Землю, или же атаковать Домино… То нужны будут наземные атаки, и должна быть полная безопасность наших солдат. Никто не хочет читать некрологи.              На спине костюма сияла маленькая бирюзовая вставка — мини-накахдах реактор в форме шара, обрамлённая тонкой защитной сорочкой. Энергии одной такой «пилюли» хватало бы на десятки тысяч боевых выстрелов и часы форсированного полёта — если не злоупотреблять. Вообще это тот самая концепция что представил еще Роберт Хайлайн, и только с ОЧЕНЬ высокими технологиями удалось все это повторить.              — Ты уверен, что хочешь, чтобы мы дали это Шеппарду в первый полёт? — спросила Тейла, глядя на Джона, который уже прищурился от предвкушения. Ронон молча улыбался. Это было его дело — проверять, выдержит ли броня настоящую битву.              — Мы тестировали в симуляторе, — ответил Зеленка. — Дублирование нейронного паттерна идёт через «нейрофазовую сетку» — это матрица микроэлектродов, что интегрируется с кортикальными паттернами пилота. Сигналы дублируются, фильтруются, нормализуются и отправляются в исполнительные приводы костюма. Латентность — менее семи миллисекунд. Управление — полностью интуитивное: хочешь поднять руку — поднимаешь её мысленно, костюм повторяет. Костюм что весит сотню килограмм буквально так не ощущается сама задержка минимальная, её практически нет. Мы использовали множество готовых решений наших союзников, и это принесло определенные результаты. Это не просто на костюм Древних навесить куча оружия, это сделать оружие с нуля, полностью понимая механизм его работы.              Он приставил голосовой датчик и добавил, словно успокаивая сам себя:              — Инерционный двигатель компенсирует перегрузки при ускорении. Мы встроили инерционные демпферы, что я разработал по образцу «поле-нивелирования», который использовали при защите купола. Это значит — никаких раздавленных органов при манёврах на десятикратных перегрузках. По сути человек становится живым истребителем, он если что может летать даже в космосе, и можно использовать костюм в качестве оснащения абордажников.              Элизабет скрестила руки. Её мысль была простой и страшной: у Атлантиды теперь есть то, что раньше виделось в легендах — человек внутри машины, движущийся быстрее, сильнее и с оружием, способным переломить исход наземного боя. Теперь можно экономить, как и в орбитальном ударе, быть более аккуратным и захватывать все самое полезное. И самое главное это технология которую могут воспроизвести люди, и понимают её не надеясь на лантийцев или асгардцев.              Если война будет выиграна, то каждый пойдет своим путем, сохраняя какие-то отношения. И самое лучшее это не иметь зависимости, чтобы уйти с достоинством и качеством. Все же все три расы другие, людям нужно слишком много пройти в морально этическом плане, чтобы приблизится к лантийцам.              — Что с щитом? — спросил Джон.              Зеленка гордо указал на торец рукава: тонкая рамка за спиной распустилась в сеть, и на голограмме вспыхнул энергетический щит.              — Это усовершенствованная версия поля, которое я тестировал на форпосте. Фазовый барьер с многослойной коррекцией — он адаптируется к энергии удара, перенаправляет поток в поглощающий контур и мгновенно реинициализируется. Щит способен выдержать попадание плазменного повторителя, если импульс не идёт в упор. Мы синхронизировали его с энергосистемой наквадаха; он «дергает» пусковые пики так, чтобы не допустить пробоя. По сути это некоторое улучшение щита гоа’улдов, как минимум с ним можно бегать, и это благодаря разработкам лантийцев, это конечно не тот щит что был у МакКея но более чем достойный.              — А оружие? — уточнила Тейла.              Зеленка улыбнулся: это была его гордость.              — Плазменные репитеры Анубиса, уменьшенные и с собственной системой фазовой стабилизации. Мы получили чертежи у Ток’ра — небольшой обмен технологий: они дали нам фазовые камни управления, мы помогли с интеграцией в их диагностические матрицы. Репитеры стреляют сгустками плазмы, которые удерживаются магнитной «смолой» на траектории. Мы изменили фокус и частоту импульсов, чтобы уменьшить рассеивающие потери и поднять точность. Даже мощность и дальность, к нам пришло парочку асгардцев и мы поработали над этой идеей, чтобы все стало гораздо лучше.              Ронон почесал подбородок.              — Это звучит слишком красиво. Что ломается первым? И сколько весит это всё?              — Вес приемлем, — ответил Зеленка. — Панели из того же материала что и у Анубиса, конечно это не гарантирует неуязвимость. Общий вес — порядка двухсот килограммов, большую часть переносит инерционный рюкзак и подпорки. Ломаться будет либо система подачи плазмы при перегреве, либо инвертор при длительных сверхзвуковых манёврах. Но мы предусмотрели аварийное отключение и парашютные фенестр-стабилизаторы. И, повторяю, человек внутри не почувствует нормальных перегрузок — инерционный демпфер сглаживает пики. Мы делали все так чтобы это было надежным, однако это все еще техника. Надежная с надежных компонентов, но все еще техника. Так что нужно проходить регулярные технологическое обслуживание.              Тонкая гармонь света пробежала по ангару: Зеленка активировал интерфейс. Костюм «вдохнул» и встал, сгибая суставы. Щелчки сервоприводов перекликались с гудением наквадаха. На теле костюма возникли индикаторы: жёлтый — активен; зелёный — системы в норме; красный — авария.              — Вытягивайте симулятор, — приказал Редек. Чешский физик и инженер хотел похвастаться, тем что он сделал. Точнее команда под его руководством, там было сотни людей. Что довели экзоскелет до высшего уровня. — Джон, если хочешь просто посидеть и помахать руками — пожалуйста. Но помни: это оружие, а не игрушка.              Шеппард лез в кокон, улыбаясь так, как улыбается человек, которого ведут в любимую глупость. Сеть нейроэлектродов тихо прижалась к вискам; на экране Зеленки видел его кортикальные пики. Программа анализировала паттерн, выравнивала, дублировала.              — Связь установлена, — прошептал чех. — Латентность в норме. Щит — онлайн. Репитеры калибруются.              Джон выполнил мысленную команду — поднял руку. Костюм отозвался, плавно, как живое тело. Пальцы сжались и разжались. Щит вспыхнул на команду «защита», проявился над плечом и сжал пространство вокруг туловища, создавая полукруг. На тренажёрной мишени в конце ангара зажглись датчики. Джон направил руку и «выстрелил».              Плазменный сгусток вырвался, оставив шлейф ионизированного воздуха, попал в центр мишени и оставил аккуратную выжженную воронку. Датчики зашумели, табло показало номинал: точность — шестьсот девяносто семь из тысячи в первом заходе.              — Прекрасно, — презрительно произнёс Зеленка, и это было на удивление искренне. — Мы добились стабильного удержания сгустка и корректной отдачи. Инверторы работают в тепловом режиме, запас прочности — ещё около пятнадцати выстрелов до ограничения по нагреву.              Тейла взглянула на Шеппарда, и в её глазах промелькнула гордость и тревога одновременно. Ронон шагнул вперёд, горло его звучало как одобрительный рокот.              — Это даст нам преимущество, — сказал Джон, спрыгивая с постамента. — Преимущество в том, что мы сможем летать, стрелять и не зависеть от носителей. А еще сразу же можно убивать десятками что рейфов что войска Крестового Похода. А еще добавить трубу ядерной бомбы. Какой Космодесантник без ручной ядерной бомбы?              Зеленка покачал головой:              — Это — начало. Дальше — интеграция тактики, обучение пилотов, сертификация. И, конечно, я составлю длинный список вещей, которые могут пойти не так. Но в случае с Орай или рейфами — это то, что может удержать нас на равных. Во всяком в случае близких контактов. Есть же данные что они разворачивают целые крепости с щитами, и нужны будут наземные сражения, чтобы как минимум их отключить. Хотя бы в рамках диверсионной тактики.              Элизабет, глядя на стоящую фигуру в броне, произнесла сухо, но твёрдо:              — И всё же это — ответ на зло, мы должны делать все возможное чтобы истребить все угрозы для нашей свободы.              Костюм за их спинами тихо зашипел, как зверь, готовый к прыжку. Свет наквадаха в его сердце сиял ровно, обещая силу и ответственность в равной мере. В ту ночь Атлантида дала миру не просто броню: она дала новую форму решения, где человеческая воля и инопланетная гениальность сошлись в одном черном силуэте, готовом стать грозой для тех, кто посягнёт на мир. То, что будет хранить мир даже после того как рейфы и Орай исчезнут.              Армия людей в экзоскелетных костюмах будет защищать мир, мир который рано или поздно наступит. И все просто пойдут по домам, так как война закончилась.              

***

             Агент Баррет и Ричард Мардукас прибыли в Атлантиду, их доставили в город с помощью кораблей Асгарда. Сам же захваченный крейсер доставят уже позже. Все люди которых они взяли с собой, материлизовались на Лантеи.              Для них уже были готовы квартиры, документы и достаточное количество технологических устройств. Люди прибыли в новый мир который создавал СПП, мир высоких технологий, удобства и фокусировка на человеке. Прибыли фактически в постдефицитное общество, где буквально везде были репликаторы, которые могли удовлетворить любые потребности.              Технически это даже можно было назвать мир победившего коммунизма, рай где можно отдохнуть и забыть на какое-то время о войне что ведется меж звезд.              - Это действительно красиво. – Сказал Мардукас когда увидел Атлантиду после телепортации.              - Действительно. – Указал Баррет. – Можем хоть некоторое время отдохнуть после всех этих месяцев напряжения. Мне нужно будет лечь в регенератор. Сколько раз все могло пойти не так.              - Множество. – флегматично сказал британский моряк. Они буквально играли в русскую рулетку с полным барабанном, и только с Божьей помощью они смогли выжить и спасти людей. А еще нанесли удар ядерным оружием по американскому побережью. Можно сказать, исполнилась мечта. Да, Ричард Мардукас был британским офицером, что мечтал что-нибудь в бывших колониях. И вот получилось.              - Раз теперь есть возможность, просто напьюсь.              - Собутыльников принимаешь? – Спросила Картер, которая появилась за его спиной вместе с О’Ниллом. – Рада тебя видеть.              - И я вас всех. Имею ввиду лично, а не через камни. Что Орай мертвы?              - Да, во всяком случае это наши данные. Даниэль с Валой уже напились, разве что не стреляют из пулемета в качестве фейерверка. Хотя они могут взрывать ядерные бомбы в качестве своего празднования. – Сообщил Джек О’Нилл.              - Генерал О’Нилл. – Приветствовал военного Ричард Мардукас.              - У нас тут все менее официально, во всяком случае пока вам не дадут звания уже в рамках СПП, хотя вам уже представлены ко всем возможным наградам, которые есть. Так сказать, по совокупности ваших подвигов.              Всю ячейку партизан на Земле, встречали как героев, представляли к наградам, и устраивали празднество так как – они не сдались, не стали на службу к рейфам, не пошли против других людей с оружием в руках на благо инопланетян. Нет они сражались, сражались пока было чем, и даже когда у них ничего не оставалось, то те находили подводные лодки с ядерным оружием и взрывали строящиеся корабли рейфов.              Жертва всех погибал во имя свободы Земли не будет забыта – Лестериус поведет свой флот для свободы планеты, ради свободы родины человечества. Их дома, который они так любили.              - Фельдмаршал Лестериус не будет нас приветствовать? – Не то чтобы Мардукас ожидал этого, просто уточнял.              - У него есть множество других проблем. Подготовка финального броска мангуста, против вражеских сил.              Никто не отрицал что между О’Ниллом и Лестериус пробегала черная кошка, и довольно давно. Так как они оба являлись военными лидерами и каждый со своим видением всей ситуации в галактике. Только у последнего был свой собственный флот, свои собственные верные силы, а у О’Нилла буквально ничего из этого не было, по сути теперь О’Нилл был в том же статусе что и Шеппард, возможно ниже. Тот же Джексон, например, все же обладал собственными войсками, которые он собрал по всем планетам еще некоторое время назад. До того, как пришлось отступить большинством войск из Млечного Пути.              Главное, что эти войска были спасены.              По сути сейчас у СПП есть одна из самых мощнейших профессиональных армий, однако никто не хочет пускать её под нож, зная, что следующих солдат подобной квалификации они не найдут. Это рейфы могут клонировать своих солдат закачав им в голову все тактические схемы. Такой солдат обычно на уровне – средняя хреновость. Но их было очень много.              Теперь есть солдаты с помощью экзоскелет, и можно использовать дополнительные ресурсы для того чтобы сохранить профессиональные войска такие как джаффа, или же войска Келоны.              Все эти силы должны быть использованы очень точно и так чтобы враг был сокрушен причем очень быстро.