Глава 33

                    Тронный зал был погружён в полумрак. В воздухе висел запах озона — следствие работы передатчиков дальней связи. Королева Теневых Клинков молчала, положив ладонь на подлокотник трона. Перед ней на полу стояли двое адмиралов, не смевших поднять глаз.              — Они остановились, — наконец сказала она. Голос прозвучал мягко, но холод проник в кости. — Орай больше не атакуют.              — Да, повелительница, — подтвердил старший. — Их флот, что вчера атаковал миры, внезапно отступил. Ни одного сигнала, ни одной попытки прорыва.              Королева медленно провела когтем по подлокотнику.              — Это значит, что в галактике кто-то применил силу, которой мы не знаем.              Тишина в зале стала осязаемой. Она позволила ей длиться, пока адмиралы не начали задыхаться от напряжения.              — Мы воспользуемся этой паузой, — продолжила она. — Усильте гарнизоны на новых мирах. Все резервы — в тыл. Каждая планета должна стать крепостью. Используем это время для укрепления собственной обороны. Кто-то дает нам время, стоит этим воспользоваться, ведь иначе не будет никаких других способов накопить силы.              Её взгляд скользнул на следующего советника.              — Баррет… Землянин.              — Он сумел перехитрить своих политиков и наших людей, госпожа. Несколько крейсеров уничтожены. Один корабль… украден.              Хищная улыбка тронула её губы.              — Украден? Значит, он не дурак. Земные политики — жалкие куклы. Но под их масками скрываются игроки, которые думают, как мы. Это… забавно.              Она поднялась с трона. В тени её фигура казалась выше, чем была на самом деле.              — А теперь Земля. Очередной ядерный взрыв вызвал панику. Люди напуганы. Прекрасно. Усильте поток слухов: говорите, что существует тайная организация, могущественная и безжалостная. Пусть они верят, что террористы хотят разрушить всё, что мы построили.              Советники обменялись взглядами.              — А народ? — осмелился спросить один.              — Народ будет умолять о защите. А кто способен защитить их лучше меня? — Королева усмехнулась, и в этой усмешке сквозило обещание грядущих репрессий. — Мы ужесточим порядок. Пусть страх станет оружием, таким же острым, как клинок.              Она развернулась к мозаичному окну, за которым мерцали огни далёких миров.              — Мы не знаем, что произошло с Орай. Но мы знаем одно: мир стал ещё опаснее. А значит, наша власть должна стать ещё крепче.              Теперь Королева Теневой Клинок должна сделать то что делала уже на протяжении некоторого времени, управлять общественным мнение Земли, это на самом деле было не так уж сложно, потому что люди постоянно оказывались одинаковыми, их правители продали свое население в обмен за бессмертие, самые богатые люди готовы были стать «вампирами», только ради того чтобы жить вечно, и готовы задействовать свои ресурсы, в том числе и пропагандиские, все эти «независимые» телеканалы, для того чтобы послушный скот оставался послушным, и не отрывался от телевизионных экранов, продолжая генерировать материалы для ВВП, ну и быть здоровым, чтобы попасть на стол к тем или иным высокопоставленным рейфам.              Солдаты пусть едят клонов. А ей нужно произнести еще одну речь.              Экран вспыхнул, показывая величественный силуэт. Королева сидела на троне, освещённая холодным светом, словно древняя богиня войны. Её голос разнёсся чётко и властно, будто обращался к каждому жителю Земли лично.              — Люди Земли! Сегодня мы вновь стали свидетелями подлости. Ваша планета содрогнулась от ужаса — ядерный взрыв унёс жизни невинных. Но знайте: это был не удар врагов извне. Это дело рук ваших же собратьев, тех, кто называет себя «человеческими националистами».              Она выдержала паузу, позволив словам впитаться в сознание слушателей.              — Лестериус. Баррет. Вейр. Те, кто скрывается в тени и называет себя героями. На деле — всего лишь бандиты, убийцы, саботажники. Они не смеют встретить вас лицом к лицу. Они прячутся за чужими спинами. Они — крысы, грызущие фундамент нового мира. Их действия разожгли войну в которой сжигаются миллионы жизней, но им плевать, им плевать на все, только власть интересует этих мегаломаньяков, которые готовы на все ради того, чтобы быть навершине. Быть диктаторами, которые правят галактикой. Они объединяются с террористами по всей галактике и то не одной. ТокРа один из таких примеров, бывший агент Агентства Информации Баррет сотрудничал с отбросами рода людского такими организациями как ИГИЛ и Аль-Каида, он поставлял их оружие, и натравливал на законные правительства. Его банда террористов и убийц, совершила множество преступлений как против нас рейфов, так и против местного населения, им нет разницы кого убивать, ведь сейчас он получает почет и славу у Вейр за свои преступления. За ту резню что он устроил, за атомные взрывы на планете. За это его прославляют как героя, те кто повинны в гибели миллионов, сотен миллионов, Элизабет Вейр и Александр Лестериус, самые массовые убийцы в истории человеческой расы, они даже превосходят Джека О’Нилла и Саманту Картер.              Голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё страшнее.              — Их удары приходят из тьмы, когда дети спят и матери готовят еду. Они мечтают разрушить единство, которое мы с вами построили.              Затем она резко повысила голос:              — Но мы не позволим! Мы не сдадимся перед шайкой предателей!              Толчок риторики был почти гипнотическим:              — Они утверждают, что борются за свободу. Но посмотрите на их «свободу» — это хаос, взрывы, смерть на улицах ваших городов. Их «свобода» — это кровь ваших сыновей и слёзы ваших дочерей! Они не более чем убийцы хотящие власти и стоящие на горе трупов. Разве они дали вам лекарства, полученные из космоса? Оно у них было давно, тысячи, сотни тысячи или даже миллионы людей умерших людей от хронических болезней, могли бы быть сейчас с нами. Им нужно было просто дать человечеству третонин только они этого не сделали, все ради своих интересов. Они почувствовали вкус к власти, они станут богами так же как гоа’улды, а все будут лишь им прислуживать. Вот что такое их свобода. Свобода быть жалкими и ничтожными рабами, без логики и здравого смысла. Вейр последняя из фракции, которая хотела стать властью в галактике, и теперь хочет стать императрицей двух галактик, подчинив себе всю человеческую расу. Объединив её под одной рукой – своей.              Королева наклонилась вперёд, и в её глазах полыхнул зелёный огонь.              — Мы — порядок. Мы — сила. Мы — щит, что встал между вами и хаосом. Я обещаю вам: те, кто осмелился поднять руку на мир между людьми и рейфами, будут найдены. Будут вытащены из нор. И будут уничтожены.              Завершающий аккорд прозвучал с фанатичной торжественностью:              — Пусть каждая улица, каждая семья, каждый город повторит: мы едины. Мы сильнее врагов, потому что мы — одно целое! И никто, слышите, никто, не разрушит то, что мы с вами создали!              Экран погас. Но в сознании тех, кто слушал, уже осела простая формула: есть враг, и есть защитник. И защитник — она.                     На Земле экраны погасли, но эхо её слов ещё звенело в ушах миллионов.              Новости взорвались лавиной комментариев. Одни ведущие повторяли каждую фразу, подчёркивая «твёрдость и решимость Королевы». Другие пытались возражать, но выглядели жалко и неубедительно — картинка сильнее логики.              В студиях ток-шоу люди перебивали друг друга:              — «Она права, эти террористы — настоящая угроза!»              — «Вы что, с ума сошли? Это же рейф! Они нас жрут!»              — «А кто нас защищает от новых взрывов? Она. Никто больше! И вообще твой мозг отправлен пропагандой Баррета, какая раса эволюционирует чтобы жрать другую? Это антинаучно! Вон есть куча докторов биологии они согласны!!!»              — «Давай Теневой Клинок уничтожь их всех»              — «Взорвать Вейр, она не должна жить! Лестериус предатель!!!!»              — «Смертная казнь должна быть повсеместной! За одно только подозрение должны всех расстреливать! Сколько раз можно уже взрывать эти ядерные бомбы? Правительство их вообще контролирует???»              — «Да, какой это раз за год???»              — «Говорят у них была подлодка! Подлодка у террористов! Это что за террористы теперь такие с подлодкой с ядерным БЧ?»              — «Разве все ядерное оружие не было уничтожено, когда нас захватили рейфы?»              — «Давай Баррет, спали этих зеленых ублюдков, не будут какие-то ксеносы указывать нам как жить, человечество должно владеть галактикой. И вообще подохли только те, кто работал на рейфов и сами рейфы! Славься Вейр и Баррет! Сдохните ксеносы!»              — «Только человечество достойно владеть галактикой, белое человечество всех чурок и ксеносов нужно пустить в топку»              — «Вейр баба, и она доказательство – бабы сумасшедшие и их вообще нужно ограничить в правах»              — «Наша свобода нуждается в защите, нужно больше вербоваться в новые планетарные вооруженные силы, рейфы позволят нам развится, наши экипажи уже управляют космическими кораблями, наш Союз совместно будет владеть всей вселенной, как только будут убраны конкуренты и террористы. Да здравствуют рейфы! Да здравствует королева Теневой Клинок!!!»              (Прим Автора: - Как не ржать?)              Политики в парламентах торопились перегнать друг друга в демонстрации лояльности. Одни призывали «укрепить союз ради безопасности», другие — «жёстче карать пособников террористов». Только немногие пытались напомнить о правах человека, но их заглушал хор криков о «единстве» и «порядке». Да, и такие скорее просто были ширмой, ведь всем, кому нужно пообещали стать рейфами, а пешки должны играть свой спектакль, изображая что у Земли вообще-то есть какая субьектность, на самом деле не было никакой субъектной, и Теневой Клинок управляла всеми политическими процессами.              СМИ смаковали имена: Лестериус. Баррет. Вейр. Их портреты мелькали на экранах с подписями «террорист №1», «враг народа», «предатель человечества». Любые их сторонники автоматически попадали в категорию «бандитов». Можно сказать, каждый человек на планете Земля знали их имена, толпы психологов рассказывали какие все члены Экспедиции были сумашедшие. Проходились еще по Шеппарду, но это так он был просто дополнительным соусом. Ведь было целых три главных блюда, которые можно было уничтожить.              Разбирались отношения в семьях, личные отношения, опрашивали однокурсников и одногрупников. И все как один говорили, что эти трое еще с самого начала были сумашедшими убийцами. Доставалось О’Нилл, Джексону и Картер. Ведь те тоже принадлежали к этой фракции. Журналистам было чем заняться, тысячи если не десятки тысяч статей, в духе: «Профессор психотерапии поставил Элизабет Вейр диагноз». Все это слилось в информационный шум, который формировал мнение. Это и до этого было, но сейчас резко усилилось.              На улицах появились первые демонстрации. Люди держали плакаты:              — «Нет крысам в наших городах!»              — «Единство с Королевой — сила человечества!»              Ирония была почти осязаемой: человечество, знавшее уроки XX века, снова покорно шагало в ловушку пропаганды. Учёные, журналисты и аналитики могли сколько угодно писать статьи о параллелях с Геббельсом — толпа их не слушала. Все еще оставались адекватные люди, только их никто и никогда не слушал, ведь был настоящий дирижер, тот, кто мог управлять людскими сердцами, и самое главное давал людям которые принимали решения – власть. Земные политики контролируют собственный народ, за что им дается бессмертие. А ведь еще им и давались личные корабли. Разумеется, с ограничениями, но сам факт.              В тени же, где-то далеко от камер, Баррет и его союзники понимали: теперь их положение стало ещё опаснее. Они больше не были скрытой угрозой. Теперь их нарекли врагами всего человечества.              Все еще оставались те кто верили в то что КЗВ защищало человечество от угроз, те кто знали правду, так как правда не погибнет пока не убьют последнего знающую её.              Вот этим и займется королева.              Королева снова села. Зал скорчил тени от колонн, и в этой тьме её лицо казалось маской — красивой и беспощадной. Теневой Клинок не торопилась; у неё было время, оно было на её стороне, пока мир колебался и верил в простые истории.              — Пусть люди увидят причину своей тревоги, — сказала она, тихо, без лишней риторики. — Не просто хаос. Не «случайность». Им нужен враг, которого можно видеть ночью, хватать за воротник и показывать всем, чтобы они могли сплотиться. Баррет сбежал, это верно, однако есть еще много сомневающихся, и нужно изобразить их террористами, нацистами и ксенофобами, которым нет места в «современном» обществе.              Спец-совет молча кивнул. Один из адмиралов вынул тонкую пластинку, переливавшуюся зелёным, и приложил её к губам. Сигнал прошел по древней сети агентов, что простиралась в глубины человеческих городов, под куполами небоскрёбов и в коридорах парламента. Там были люди, проданные славе или страху, там были чиновники с мандатами и криминальные головы, что умели делать так, чтобы подложенная улика выглядела настоящей. Там были те, кто верил, и те, кто делал вид, что верит — для них всех нашлась роль. Разумеется, Теневой Клинок стала формировать собственную разведку, нельзя доверять никому кроме самой себе. И собственным силами. Все разведки мира видели лишь тени, но важное другое – Теневой Клинок не могла доверять людям, ведь находились же у Баррета постоянно сподвижники, и это уже показывает совершенно другой уровень. Поэтому свои частные разведки должны быть у каждой королевы, если она не хочет, чтобы ей перерезали глотку.              — Стратегия? — спросил шёпотом сподвижник, лицо которого освещалось только отражением плазменной панели.              — Два удара, — ответила королева. — Первый — видимый: покажем людям руку предательства. Второй — невидимый: создадим у них ощущение, что без нас они обречены. Баррет хорошо находил союзников как разменную монетку – всяких террористов которых ему никогда не было жалко, однако в пропагандиском смысле он проигрывал. Достаточно постоянно указывает на связь Баррета с террористами и можно развернуть игру, что даже «11е сентября» устроил Баррет, или Вейр или Лестериус. Пропаганда, в которую верят никогда не бывает слишком умной. Интересно можно развернуть все так что Баалу позволили действовать на Земле?              Она перечислила кратко, как будто читала рецепт:              — Подожгите склад в Мэне где сейчас много беженцев. В нём найдут оружие, помеченное символикой Экспедиции. Пусть следы ведут на тёмные форуму, где сидят гордые идиоты с громкими лозунгами. Завтра — утро новостей, послезавтра — аресты.              — Одновременно — утечка в сеть: документы о тайной сети «сепаратистов». Купленные показания, сфабрикованные разговоры. Пусть камеры найдут «подосланного» — того, кто якобы закупал взрывчатку у подпольного торговца.              — И последнее: используйте крейсер, что Баррет украл. Нужно убедить всех что он уничтожен, используем старые конструкты. Поставьте подпись, указывающую на «подготовку к массированным ударам по городам». Люди увидят: «они уже готовили следующий взрыв». И что мы их защитили от уничтожения целые города именно мы. Должна быть красивая картинка, о то что Баррет собрал вокруг себя конченых садистов и ублюдков, которые будут прикурировать от огня в котором сгорают миллионы. Но все же нельзя давать Баррету сойти с экранов, пусть в нашей легенде он сбежит.              Её голос не дрогнул, когда она добавила:              — Люди должны проснуться и сказать: «Возьмите власть, кто может защитить». Мы дадим им защиту. Но сначала — страх. Страх ускоряет выбор. Страх будет подталкивать им доверять нашим ставленикам, страх будет их мотиватором вступать в армию, страх будет их мотивировать больше трудится, в том числе и ученых. Все это будет лишь спектаклем, который мы разыгрываем.              Комната работала как отлаженный механизм. Передатчики шептали по вековым каналам, агенты снимали маски, кибер-отряды готовили пачки фальшивых сообщений. На Земле, в тёмном подвале какого-то склада, молодой человек на короткое мгновение задержал дыхание, вбивая последние коды в портативный шифратор. Он получал деньги и знал, что от этой ночи его имя не всплывёт в утренних заметках — там всегда будут удобные «враги». Интернет все еще развивался на Земле, а рейфы были из тех временем, когда Интернет был сверхразвит (во всяком случае Теневой Клинок), и знала, как можно с помощью него манипулировать общественным мнение, и даже самой концепциями в которые верит человек.              Прошло двадцать четыре часа.              В полдень по всем каналам одновременно прошёл сюжет: кадры обгоревшего склада, интервью «шокированных очевидцев», кадры с камер наблюдения, где человек в худи входит в дверь и выходит с ящиком. Заголовки требовали крови и ответов. Хэштеги родились, как стаи мух: #ЗащитимГорода, #НетНационалистам, #ЕдинствоИЗащита.              Спаленный склад принадлежал организации что распределяет гуманитарную помощь для беженцев, и сгорело очень много гуманитарной помощи. Конечно еще в данное время не было так развиты хэштеги, но рейфы их придумывали если это нужно было. Все же они дают какие-то технологии людям, а еще у них есть хорошее оборудование чтобы сделать полностью детальную сцену как это происходило. На самом деле туда просто залетел дрон и все взорвал.              Параллельно в интернете всплыли документы — «утечка» из несуществующего форумы. Логины, датированные месяцами раньше; записи, где звучали планы, странные ссылки на координаты. Алгоритмы, купленные агентами, поднимали записи в тренды: чем громче шум, тем скорее люди требовали действий.              Политики кинулись. Время не ждало: «временные законы безопасности» обсуждались по ночам, депутаты обещали «жёсткие меры против экстремизма», министры шёпотом договаривались с начальниками полиции о расширении полномочий. Картографы свободы языка и права человека писали мрачные заметки в колонках: «Мы знаем уроки прошлого», — затем немедленно удаляли их из телевизионных сводок. Толпы на улицах просили «страховщика» — и королева, в маске спасителя, подняла руку.              На Земле же шторм эмоций достиг кульминации: в парламенте приняли пакет мер, поданный как временный, но с целями долгосрочного применения. Улицы охватили рейды; задокументированные «националисты» оказались свидетелями публичных разоблачений, которые больше походили на представления, чем на следственные операции. Некоторые из задержанных действительно имели крайние взгляды — идеальная смесь правды и лжи, которую так любят толпы.              Все это повторялось в истории раз за разом, теперь этим пользовалась инопланетянка. История не учитель, она жесткий экзаменатор и палач. Она холодный аналитик отмечающий в какой раз за столетие человечество наступило на одни и те же грабли. Людьми на самом деле было довольно просто манипулировать. Чем больше людей, тем больше ресурсов, так что охота на ведьм мультиплицировалась. Люди стали доносить на своих соседей, за невинные комментарии. Или же просто за похвалу Баррета, Вейр или Лестериуса. Все это позволяло сделать диктатуру не только правильной, но и одобряемой для всего человечества.              Впервые в истории формировалась настоящая диктатура, одобренная всем человечеством. И все это сделал достаточно умная инопланетянка. Люди не сражались с ней, а приветствовали вампиров и проклинали тех, кто с ними боролся.              Человечество проклинало своих героев. Самых смелых, стойких и умных.              Агенты королевы улыбались в тёмных комнатах. Всё сработало как часы: паника породила запрос на порядок, запрос породил расширение власти, а расширение власти — новые инструменты влияния. Королева, наблюдая из своего окна за мерцающей планетой, позволила себе редкую, чистую усмешку.              — Они снова наступили на грабли, — произнесла она вслух, и в её голосе не было ни стыда, ни жалости. — Пусть наступают. Пока люди учатся на ошибках, мы крепчаем. Когда они поймут — возможно, будет поздно.              Но где-то в тени, нескольких немногих, что ещё сохраняли рассудок, зарождалось другое понимание: королева не просто манипулировала страхом — она усиливала его так, чтобы сама на нём подпитываться. И это понимание было началом новой игры. Игра эта требовала иной тактики — не громких речей и не открытого сопротивления, а тихой, скрытой работы над тем, чтобы выжить в мире, где правда стала товаром и зло — услугой.              Она каждый раз побеждала, просто потому что оставалось так мало инструментов сражаться, когда монтируется система обороны Земли, а еще, когда есть тысячи кораблей и миллионные армии, и люди, охваченные практически Стокгольмским Синдромом. Приветствовали своих поработителей, и проклинали последние очаги сопротивления что готовы были сражаться даже с богами во имя всего человечества.              Вера Экспедиции в человечество была подорвана, когда приходили редкие сеансы связи, потому что – мир который они знали сгорел, или же он просто обнажил то чем был всегда – крайне лицемерным местом.              Но теперь они строили свой новый мир, где наука и логика были поставлены во главу угла. Как и человеческое достоинство было прославленно, и защищалось.              Они были Альянсов многих рас, доктрин и концепций. Но они все равно были едины, а Земля получила единство только под каблуком Теневого Клинка. Земля может быть и сдалась, только в галактике все еще существовали земляне, несущие гордость своей расы, своей культуры, и своих идеалов, за которые они готовы сражаться.              И даже погибнуть если будет такова их судьба.              

***

             Пыль осела, и из-за горного хребта показались башни — высокие шпили белого камня, сияющие под чужим солнцем. Форпост Орай стоял над долиной, как кость в горле. Толстый энергетический купол гудел, отражая солнечные лучи, а внутри по периметру патрулировали воины в чёрных доспехах, словно ожившие статуи.              — Щит держится стабильно, — сообщил техник из группы разведки, держа в руках кристаллический планшет. — Просто бомбить бесполезно. Нужно входить.              Командир Союза Планет Пегаса, Джарек из Атоса, поправил шлем экзокостюма.              — Значит, войдём.              Экзоскелет скрипнул, когда сервоприводы задвигались, усиливая его движения. Плазменная винтовка закрепилась на предплечье, а за спиной раскрылся отсек с лёгкими ядерными ракетами. Это был костюм, вдохновлённый технологиями развитых экзоскелетных костюмов, но грубее, массивнее, будто выкованный для войны, а не для полётов над небоскрёбами.              Позади него стояли солдаты: пегасцы и джаффа, плечом к плечу. На их броне сияли символы — единство из хаоса. Это был Союз Планет Пегаса, созданный из обломков миров, которых Орай и рейфы пытались уничтожить. Теперь они пришли в Млечный Путь — вернуть долг.              — Помните, — сказал Джарек, активируя шлем. Его голос отозвался в интеркомах. — Эти фанатики умирают не так просто. Цельтесь по одному и не отпускайте, пока не превратится в пепел. Им их «боги» дали развитые игрушки, так что пока не испарим полностью не переставайте стрелять.              Солдаты кивнули.              Сигнал прозвучал, и залпы плазмы ударили в щит. Воздух задрожал, запахло озоном. Купол вспыхнул, поглощая энергию.              — Держать! — крикнул техник. — Мы перегружаем контур!              Минуты казались вечностью. Купол гудел, кристаллы трещали, а внутри форпоста уже выстраивались солдаты Орай. Их чёрные доспехи переливались, словно поглощали свет, а длинные плазменные копья раскалились до бела.              Щит лопнул. Звук был похож на разрывающуюся ткань, и в ту же секунду врата открылись — из них высыпали воины Орай.              — Вперёд! — рявкнул Джарек.              Войска Союза пошли лавиной. Плазменные винтовки запели, обрушивая огонь на врага. Первый паладин Орай споткнулся, когда три попадания подряд пробили его грудную пластину. Он рухнул на колени, но даже тогда сумел метнуть копьё, пригвоздив атосского стрелка к каменной стене.              — Четыре попадания! — выкрикнул кто-то в канале. — Они слишком крепкие!              Это действительно было так все же технология была похожа на ту что использовали кулл-воины, или возможно даже более развитые. Это уже определенный фактор в их действиях. Сверхтехнологическая война когда у каждой из сторон ОЧЕНЬ мощное плазменное оружие, обычные посохи джаффа давно ушли в прошлое и плачут видя что происходит сейчас, когда есть такое оружие что может пробить броню кулл-воинов, теперь есть солдаты в экзоскелетных костюмах и еще ядерную бомбу на своем горбу носят. Все это объединяется и сражается в войне. Целая комплексная проблема, которую с двух сторон офицеры решают.              Джаффа в тяжёлых доспехах шагнул вперёд, поднял свою копию с расширенным наконечником и ткнул в щель под шлемом паладина. Металл прошёл глубже, чем плазма, и враг рухнул.              — Работает! — крикнул он, но в ту же секунду его грудь вспыхнула от попадания. Плазменный заряд прожёг броню, и джаффа повалился, сжимая копьё.              Схватка стала хаосом. С каждой стороны было не больше трёх сотен, но шум и кровь делали поле боя похожим на конец света.              Джарек выстрелил из пусковой установки. Малый ядерный заряд ударил в основание стены, вспышка на секунду озарила всё вокруг, и даже доспехи Орай дрогнули. Несколько из них упали, их щиты не выдержали. Но крепость устояла: внутренний купол поглотил большую часть энергии.              — Щит у цитадели перезапускается, — прохрипел техник. — У нас всего пять минут, пока он слаб!              Джарек метнулся вперёд. Его экзокостюм позволял делать прыжки длиной в десятки метров. Он приземлился прямо на одного из паладинов, сбив его с ног. Плазменная винтовка прошила доспехи, но даже умирая, тот сжал руку на горле Джарека. Сервоприводы заскрежетали, давление возросло. Джарек выругался и активировал резак на запястье. Лезвие из чистой энергии вонзилось в шею врага, и тот наконец обмяк.              — Они не люди, — прошептал кто-то из солдат, глядя на горящие доспехи павшего врага. — Они как големы.              — Люди. Фанатики, — поправил Джарек, вытирая кровь с забрала. — Просто слишком давно верящие в свою ложь.              Над полем боя раздался боевой клич: группа джаффа, ведомая бывшим первым прайм, ринулась в прорыв. Они били энергетическими копьями, стреляли из плазменных винтовок, выкрикивали имя Союза и свои клятвы. В ответ паладины Орай двигались как одна машина, методично, без эмоций, их копья оставляли за собой столбы обугленного камня и трупы.              Солдаты Пегаса падали десятками, но и паладины умирали — медленно, тяжело, но умирали. Каждый метр поля боя заливался кровью.              В какой-то момент Джарек оказался у самой стены форпоста. Его датчики показывали: ядро щита перегревается. Он вставил в пусковую установку последнюю ядерную ракету.              — Всем отойти! — рявкнул он.              Ракета ушла в полёт. Вспышка ударила в самую сердцевину крепости. Взрыв не разрушил её полностью, но обрушил ворота.              — Прорыв! — закричал Джарек.              Войска Союза рванулись внутрь.              Бой в узких коридорах стал ещё страшнее. Там экзокостюмы с трудом разворачивались, плазменные заряды рикошетили от стен, а паладины Орай били копьями (плазменными) в упор. Иногда всё сводилось к кулакам, к клинкам и крикам. Они действовали в кровавой вакханалии, но на близкой дистанции, когда у двух сторон примерно равное оружие, тот, кто первый обнаружит врага, тот, кто нанесет удар и останется стоять. И все это во внутренних коридорах этого форпоста.              Через час всё было кончено. Форпост Орай пал. Десятки союзных солдат погибли, сотни были ранены. Но купол крепости был разрушен, арсеналы сожжены, и символ власти Орай над этим миром рухнул. СПП сжигало все что может быть символом их врагов, выгружали информацию на собственные хранилища чтобы просмотреть их.              Джарек стоял посреди зала, где ещё час назад молились фанатики. На полу лежали тела — и союзников, и врагов. Он снял шлем и впервые за бой вдохнул холодный воздух.              — Это только начало, — сказал он тихо. — Мы можем убить их. Но цена будет… огромной.              Солдаты, что ещё держались на ногах, молча кивнули. Орай мертвы однако их солдаты до сих пор не сдались, они продолжали сражаться под предводительством Адрии, и других приоров, они сохраняли мощь, и даже есть антиприорные устройства, чтобы те не могли нормально сражаться. И их огромная сила была бы нейтрализована с помощью технологий лантийцев.              Где-то далеко, над звёздами, огромные флоты готовились к столкновению. А здесь, на обломках первого форпоста, родилась новая реальность: война с Орай будет не только битвой кораблей, но и борьбой за каждый метр земли, каждый камень и каждую жизнь.              

***

             Командный зал был глух и пахнул гарью. На голографическом столе лежали карты — пиксели огнённых зон, красные точки обозначали потери, зелёные — удержанные рубежи. Командиры СПП вставали по очереди, лица у всех были усталые, но глаза — живые: ещё несломленные.              — Статистика, — коротко сказал Джарек и ткнул пальцем в экран. — Потери: триста девять убитых, сотни ранены. Форпост уничтожен, щит сдёрнут, но арсенал с бронированием мы не успели зачистить полностью.              Джон Маккой — инженер, держащийся тихо в углу, — подошёл к столу. Его руки всё ещё дрожали от адреналина и перегрева от работы экзокостюма.              — Технология щитов у них рассчитана на длительную работу в статическом режиме. Мы пробиваем контур, но он перезагружается, — сказал он. — Наши ядерные заряды эффективны, но щит многое отнимает. Мы не можем подорвать их крепости каждые пять минут — ресурсов не хватит.              — Значит, бьём в швы, где щит слаб, — ответил Джарек. — Разведка показала, что у их гарнизонов есть узлы управления, расположенные отдельно — подземные станции, связи и силовые конденсаторы. Если мы хитом по этим узлам — щит будет неустойчив. Но потребуются десанты в тыл — и это риск смертельный.              Ринок, ветеран многих битв, молча выставил карту с пометками — позиции джаффа и их возможные пути обхода.              — Джаффа знают, как бороться с хорошей бронёй, — сказал он хрипло. — Их копья пробивают пластину, а умение в ближнем бою — наше преимущество. Смешаем штурмовые группы: экзокостюмы — для пробития и шока, джаффа и лёгкие отряды — для зачистки, инженеры — подрывают узлы. Нужна синхронизация до секунды.              — И поддержка с орбиты, — добавила Айла, командовавшая авиацией. — Но орбитальные залпы бесполезны при активном куполе. Нам нужно временами выводить купол из строя — подрыв конденсаторов на внешних опорах, короткие, но мощные электроимпульсы. Тогда плазма и наши заряды будут иметь эффект.              Молча слушал представитель джаффа — Арек. Его голос был ровен, но в нём слышалось напряжение.              — Мы можем выделить разведчиков и следопытов. Они найдут пути обхода, помогут проникнуть в объекты. Но это требует времени. И каждая такая операция — кровь наших людей.              — Время у нас есть не всегда, — сказал Джарек. — Корпуса Орай не безгрешны — их доспехи сильны, но медленны. Мы выигрываем в мобильности. Значит, будем бить быстро, точно и там, где они не ожидают.              Маккой замолчал на минуту, затем тихо сказал:              — Есть ещё одна вещь. Их броня по функционалу похожа на броню кулл-воина — адаптивные слои, самовосстановление. Но источники энергии у них централизованы. Это очень сложно, возможно мы не сможем поддерживать тот же уровень атакующих возможностей. Это был лишь мелкий форпост, а что будет если мы будем штурмовать материнский корабль Орай, или больше? Что если нам придётся столкнутся с их более тяжелой пехотой? Все эти вопросы очень важны и нет ответов. Нам стоит сделать запрос на большее развитие технологий. Еще большее развитие.              Тишина. План звучал рискованно, почти отчаянно, но в зале не было паники — была сосредоточенность.              — Хорошо, — сказал Джарек. — План: две линии. Первая — локальные удары: группа А (экзокостюмы + джаффа + инженеры) бьёт по узлам управления, вызывает перезагрузку щита; группа Б — десант и зачистка, когда щит падает. Вторая задача чтобы наши люди могли получить еще больше технологий. Мы боремся с теми кто получил такой уровень технологий, что это можно считать настоящими чудесами, и у нас разве что какие-то довольно спорные технологии. Это конечно не сражаться с джаффа-кирасой, но все же это довольно низкий уровень. Чтобы снизить потери нужны более развитые технологии. Согласны?              Голоса раздались быстро, знакомо и храбро: «Согласны», «Да», «Сделаем».              — Ещё один момент, — сказал Джарек, и его голос потонул в хрипе. — Это будет не просто бой за форпосты. Это бой за мораль. Если мы будем приходить и уходить, не оставляя порядка, люди станут бояться. Нам нужно сохранять контроль после взятия — гарнизоны, гражданские штабы, восстановление инфраструктуры. Иначе королева Теневых Клинков заполнит пустоту своими руками. Еще и она присутствует на карте галактики. Нужен хоть какой-то объективный контроль, пусть это датчики или хоть что-то. Мы должны понимать где наши силы, а где не наши.              В зале вспыхнул спор — кто будет отвечать за гражданские операции, как распределить ресурсы между фронтом и тылом. Решения принимались быстро, иногда грубо, но с ясностью: война теперь — на каждом камне и в каждом сердце.              Когда совет распался, Джарек остался один у голографического стола. Он провёл рукой по линиям боя, до сих пор чувствуя вибрацию взрывов в пальцах. Над Млечным Путём нависало предчувствие больших сражений. Но пока — мелкие форпосты падали один за другим, и каждая победа давалась кровью. Это лишь мелкие тактические победы. Сейчас ему нужно связаться с фельдмаршалом Лестериусом, чтобы доложить о потерях.              — Запомните, — прошептал он себе, — мы не просто бьём врага. Мы собираем мир, который имел право на жизнь. И каждая цена — наша.              

***

             Космос над сектором пахнул перегревом и металлом. Три эскадрильи Союза Планет Пегаса вышли из гиперскачка одна за другой, как рыбы, медленно вваливавшиеся в холодное море звёзд. Их истребители — стройные, с острыми килями и большими пусковыми узлами по крыльям — заняли позицию по флангам; пилоты в салонах говорили мало: каждый звук был экономией кислорода и концентрации.              — Эхо-1, сюда Явек, подтверждаю визу на сектор. Никаких больших кораблей, только форпосты и радары внизу. — голос командира по внутренней связи был ровен.              — Эхо-1, принято, держим строй, — ответил голос молодого лётчика, и в его слове слышалась смесь гордости и страха.              Орай встретили не молча: по небу вспыхнули зеленые точки — их истребители, короткие, крепкие, похожие на чёрные стрелы. Они не стали ждать — пошли в атаку, одновременно вклинившись в радиолокационный сегмент Пегаса. Первые залпы плазмы засвистели по пустоте, отскакивая от брони и расплавляя светящиеся лаки.              — Внимание, подавление связи! — крикнул техник у одного из пилотов. — Их системы глушат наши вторичные каналы.              Солдаты Орай знали цену дисциплине: их формации были закруглены, как клинки, и они работали в связках, закрывая друг друга щитами. Щиты — это их храм: толстые, слоистые, с адаптивной геометрией, они гасили кинетику и рассеивали плазму. Прямой тараном не пробьёшь; придётся искать щёлки.              Первый контакт был осторожным — обмен ударами, пары коротких залпов. Пилоты прощупывали друг друга, меряя расстояние и считывая повадки. Для каждого из них бой был тестом на сообразительность.              — Подлетели с левого фланга, — прошептал Кайрен в наушник. — Они держат скорость, не бросаются. Щиты у них в норме.              — Тогда пробуем отметить, — сказал Явек. — Эхо-2, готовьтесь на телепорт-пуск.              Лучевой телепорт — та самая маленькая богиня, что давала Пегасу преимущество: сфокусированный луч, который мгновенно перемещал боезаряд из хранилища в пространство и мгновенный запуск. Это было не «выстрелил и забыл» — каждое телепортирование требовало некоторое времени. И синхронизации, особенно если это большие залпы.              — Эхо-2, телепорт готов, — коротко сказали по системе связи.              — Стоп-линия на их противоэлектронный контур: завален. Ждём окна.              Орай развернули свои подавляющие излучатели. Экран в шлеме пегасца померк, затем вспыхнул, затем снова лампочки моргнули — канал связи успел порваться. Соперники знали: надо либо успеть, либо умереть.              В тот момент, когда системы подавления сделали паузу — маленькую, но драгоценную — Явек дал команду.              — Три на меня! — и в ответ махнула вся эскадрилья; воздух наполнился ровным гулом двигателей.              Лучи телепорта рванули вперёд; в следующую секунду появились ракеты из буфера и активировали собственный двигатель. Дистанция была практически пистолетная и ракеты быстро стали двигаться, пользуясь диким ускорением, и они попали прямо в щит вражеских кораблей. Но только один уже истощенный корабль взорвался. Два остальные выдержали, быстро используя свои специальные противоракетные системы, и щиты. Все же это были уже МЛА Орай, а не рейфов. Которые если честно имели тоже свои преимущества.              — Попадание! — радость звучала как шепот смерти. — Один убит, щит просел на -12%.              Но Орай не растерялись. Их контрмера — не только усиленные щиты, но и быстрые перестроения: перенаправление энергии, повышение поляризации пластин и раскачка частот для подавления последующих попыток телепорта. Да, они научились испускать мощный импульсный сигналы, который блокирует активацию телепорта на близкой дистанции. По сути это тот же сигнал что испускают корабли рейфов блокируя лучевую телепортацию. Только переработанный и усиленный.              Вскоре начался обмен тактическими хитростями. Пегасцы спамили: телепортом приходили очередные мешки ракет, затем ложные сигналы — дроны-манекены, телепортированные будто рядом, заставляли врага перерасходовать щиты. Трижды за бой одна эскадрилья посылала по шести ракет одновременно — накатившая лавина изделий била и рвала, оставляя после себя пылевые шлейфы. МЛА Орай не обладали телепорторм пока что, однако умели хорошо с ними бороться, еще сохранялись технологии. Так что истребители могли производится.              — Три ракеты прилетели под нами, — завыл пилот, — пробой по левому тормозному блоку!              И всё же Орай начинали давать сдачи: их системы подавления прорывали телепорт-каналы, сбивая время запуска и заставляя ракеты приходить в пугающие места — прямо в фюзеляж собственных истребителей СПП. В космосе ошибка означала смерть. Да, истребители использовали системы которые могли перенаправить систему наведения ракет, или нарушить целеуказание. Все же стоит понять – Истребитель Орай создан Орай, и те могли добавлять какие угодно технологии в свои истребители. Для них это не было никакой проблемой.              Манёвр сменялся манёвром: «вырезание» высоты, резкие развороты, петли Мёрфилда — пилоты выкладывались по полной, штурманы морщились и выравнивали траектории, расчёт времени был критичен до миллисекунд. Плазменные дуэли напоминали искристые дуэты, где щиты падали и поднимались, взрывались корабли в ярких вспышках и безмолвии космоса.              — Эхо-3 на огневом, — прозвучало по каналу. — Два охотника направляются на фасад. Укрытие — малая планетарная станция на орбите. Поправка курса!              Пегасцы использовали орбитальные обломки как заслоны, играя в кошки-мышки. Они телепортировали ракеты так, чтобы взорваться вблизи опорных щитов врага, заставляя их перераспределять энергию. Но энергия — это счёт, и счёт оплачивался кровью: манёврами, которые лишали пилота менеджмента времени и пространства.              Через полчаса спектр боя изменился: несколько белых стрел Орай были уничтожены в плотных залпах, одна эскадрилья СПП понесла серьёзные потери — полсотни человек осталось живыми, но их машины обуглены. На обоих сторонах приборные панели пищали от перегрузки. Доходило до того что система инерционных демпферов выходила из строя.              — Мы теряем три машины, — донёс техник. — Щиты у Орай держатся на 40% мощности.              — Перекроем им подачу! — крикнул Явек. — Эхо-2, ложные сигналы, снова! Эхо-3 — атакуйте с низкого вектора, я вас прикрою.              Орай ответили массированной волной подавления; на секунду у всех «пегасов» погасли HUD-дисплей, и воздух стал слишком тяжёлым. В этот момент два истребителя потеряли управление — без индикации пилоты лишились ориентации и врезались в обломок.              — Падаем! — звучал кривой, испуганный голос из одной кабины. — Выручайте!              Явек ткнул ручку и вырвался вперёд, его экраны мигнули, но он видел — он видел, и успел отбросить две ракеты под толщу перехватчиков. Они взорвались и уничтожили противника, испарив его.              Когда шторм утих, остались пепельные следы по контуру звёзд. Победа была условной: на поле боя плавали обломки и дымящиеся корпуса, но ни одна сторона не ушла полностью побеждённой. Пегасцы понесли потери, но доказали — их телепорт даёт шанс с помощью масированных залпов можно обойти щиты Орай. Орай доказали обратное — их подавление способно превратить телепорт в угрозу для хозяев. И то что их технологии превосходят то что пока что есть у СПП, Вознесшиеся дали очень много своим рабам. И те используют это на полную мощность.              — Мы узнали их ритм, — сказал Явек, глядя на экран со схематичным изображением боя. — Они узнали наш. Теперь начинается настоящая игра. Флотам будет чем заняться.              Всякое столкновение — это тест. Сегодня оба учителя вынесли по нескольку уроков. Завтра уроки будут кровавее. И в этом предощущении лежал страх: крупное сражение стояло уже на горизонте, и оба лагеря собирали боезапасы, схемы и тех, кто ещё дышал.              Сейчас такие стычки проходили по всему космосу, собиралась статистика, чтобы потом использоваться в бою со всеми вражескими силами. Все это была лишь настройка инструментов между Адрией и Лестериус, которые готовились играть чужими жизнями, как будто это музыкальные инструменты.              Фигуры перемещались по доске, у Адрии не было подпитки от своих господ, но есть и другие варианты выживания. Она не только победит, но и останется единственной стоящей повелительницей галактики, чтобы это ей не стоило.              И даже разорвет чертовый блок Орай, и благодаря исследованиям Анубиса, она сможет Вознестись и тогда все пожалеют о том что они сделали. Остается только воля Орисай.              У Орай оставались заводы, корабли и возможности пополнять свои ряды, банально программируя людей на те или иные действия. Все взаимосвязано и действует по четкому проекту. Технологии гоа’улдов перемещаются в родную галактику, чтобы подвергнутся изучению и быть модернизированными, дабы выпускать гораздо более выскотехнологическую продукцию.              Может Орай и погибли только воля, стоящая за ними все еще жива и готова действовать без страха и сомнения. Все еще есть сотни тысяч, если не миллионы солдат Крестового Похода оснащенными по последнему слову техники, готовые снести абсолютно все…              Флот Орай являлся самым мощным и технологическим флотом в галактике, уступая и то немного только лантийским кораблям, которые способны уничтожать целые звездные системы, если им достаточное количество времени и поставить такую цель. Мощь этих кораблей была абсолютной.              Теперь нужно возродить производство этих кораблей, и технологию их создания. Все это можно сделать.              Адрия это сделает.