Глава 34

                    Гиперпространство разверзлось тремя синхронными вспышками.              Три авроры вынырнули в реальность, словно вырвавшись из пасти вселенной. Их корпуса, чёрные на фоне холодного света далёких звёзд, выстроились в строй — чётко, словно репетицию этого манёвра они проводили сотни раз.              Впереди их ждал враг. Четыре громады кораблей Орай выползли из сияющих разломов почти одновременно. Их корпуса излучали белое сияние, яркое, как миниатюрные солнца, а энергетические сигнатуры перегружали датчики до боли в глазах.              — Флот Орай зафиксирован. Четыре единицы. Они знали, что мы придём, — отрапортовал офицер связи.              Лестериус стоял на флагманском мостике, сложив руки за спиной. Его взгляд был холоден и твёрд.       Два года подготовки. Два года уговоров, торговли, лжи и манипуляций, чтобы собрать этот флот. Каждая аврора, каждый дрон — цена, которую я вырвал у политиков, учёных и даже союзников. Сегодня это должно окупиться.       — Их слишком много, чтобы прятаться. Передайте на все корабли: держать строй. Это наступление мы готовили два года. Сегодня оно начинается.              На боковом экране вспыхнуло лицо Тарэла, командира правофланговой Авроры.              — Щиты подняты. Дроны заряжены. Ждём приказа, фельдмаршал. – В некоторой мере это была вежливость, до того момента, когда их разумы не соединятся с помощью кресла, и они не будут действовать совместно с поразительной эффективностью.              — Первый залп — по центральному кораблю. Дроны на перехват тяжёлых ракет. СПП прикрывают левый фланг.              Капитан Харрисон, командующий восстановленной СПП авророй, кивнул. Его плечи были напряжены, но голос прозвучал ровно. Эван Лорн был все же адмирал и был на другом участке фронта, так что нужно было дать корабль подрастающему поколению с учетом расширения флота:              — Принято. Если они ударят в лоб, у нас будет пара минут выдержки.              — Эти минуты и решат исход боя, — ответил Лестериус.              Минуты. Всегда решают именно они. На Абидосе, в Ираке, в любой операции. Ты готовишься месяцами — а всё сгорает за считаные минуты. Вот и сейчас — или мы выстоим, или всё, ради чего я плёл сети, рухнет в пустоту.              Сирена взвыла. С десятков пусковых шахт Орай сорвались тяжёлые ракеты. Громадные сигары из металла и плазмы понеслись вперёд, каждая — словно смерть размером с шаттл.              — Перехват!              Из недр трёх аврор вырвались рои золотистых дронов. Сотни овалов, послушные воле операторов и древним программам, ринулись навстречу снарядам. Пространство вспыхнуло каскадом миниатюрных солнц, когда дроны, жертвуя собой, разрывали ракеты на куски.              Но ответ Орай оказался новым. Один из их кораблей сверкнул сразу тремя лучами — не одиночным, как прежде, а тройным залпом. Белое сияние пробило тьму космоса, ударив в щиты правофланговой авроры.              Корпус содрогнулся. Щиты дрожали, выгибались под напором энергии, словно стекло, готовое разлететься в пыль.              — Щиты держат… но недолго. — голос Тарэла дрожал от напряжения. Да, мощность пушек Орай никогда не подвергались сомнению, это было по-настоящему впечатляющее оружие, которое могло бы уничтожить даже последние корабли Асгарда, с нескольких выстрелов, Авроры были гораздо крепче питались от МНТ, однако все же существовал определенный запас повреждений щита, до ухода на перезарядку, только щиты Атлантиды, были самыми совершенными системами лантийцев, минитуаризировать которые все еще не удавалось. Хотя это было определенной целью некоторых ученых.              — Разгрузить энергетику! Перебросить питание на носовой сегмент! — отчеканил Лестериус. — Харрисон, прикройте их дронами. Мы ударим по левому флангу.              — Есть, адмирал! — Харрисон сжал кулаки. — Все батареи, огонь!              Сотни дронов вырвались из Авроры СПП, ударили по ближайшему кораблю Орай. Щиты врага вспыхнули, держались несколько секунд — и лопнули, как тонкая ткань. Огненные копья пробили корпус, взрывы полыхнули по палубам.              — Они уязвимы! — Харрисон почти закричал. — Не боги, фельдмаршал! Просто фанатики с оружием!              Он еще не сражался с Орай, поэтому для него это было довольно шокирующий, с другой стороны все враги СПП были фанатичными, что рейфы, что Орай, так что не стоило ничему не удивляться, но если технологический враг отбрасывает логику, это можно считать чем-то действительно страшным.              Но центральный корабль Орай повернул нос на флагман. Луч, ярче солнца, прошил пространство. Щиты содрогнулись, перегрузка сожгла три консоли сразу, пол мостика завибрировал, и несколько офицеров рухнули с кресел. Однако Александр Лестериус, не боялся смерти, даже больше он возможно смог бы во время смерти Вознестись, слишком много он знал об этом получится ли вообще никто не знал. Никто не знал получится или нет, до того момента, когда тот или иной человек не решит Вознестись. Лестериусу пока это не было нужно, и вряд ли когда-то будет нужно.              — Щиты падают! Двадцать процентов!              — Спокойно, — Лестериус поднял руку. Его голос был ровен, холоден, как сталь. — Все корабли: фронтальный залп дронами по центральной цели. Одновременно.              Их рой выплеснулся в пространство. Тысячи золотых овалов, словно гнев самих Древних, окружили флагман Орай. Щиты мигнули, вспыхнули — и рассыпались. Корпус корабля затрещал, взрывы пошли цепной реакцией вдоль палуб.              Остальные корабли ринулись прикрывать флагман. Два из них вели перекрёстный огонь: по три луча каждый. Аврора Мелианы получила прямое попадание. Корпус разорвало, атмосфера и тела экипажа вырвались в космос. Автоматическая система стала активировать личные щиты, а система телепортации стала собирать людей которые вылетели, и тут же переправлять в медицинский отсек. Система отрегулирована за много лет, и работала автоматически, настроена практически идеально. Хотя случались проблемы.              — Мы держим строй! — раздался крик Мелианы по связи. — Адмирал, не отвлекайтесь! Если падём — падём с пользой!              На мостике корабля экспедиции воцарилась тишина. Люди смотрели на экран, потрясённые. Лестериус не сказал ни слова, только кивнул, принимая её жертву. Точнее пожертвовать кораблем, ради победы. Никто не ожидал победы без определенный жертв, их нужно было допустить. Поэтому экипажи были по минимуму, и автоматизировалось часть процессов. Так что даже если корабль погибнет – экипаж выживет, и цель будет достигнута.              — Все рои — разделить. Первый на повреждённого. Второй — ложные цели. Третий — во фланг.              Манёвр сработал. Корабль Орай, ослеплённый ложными целями, пропустил удар. Рой пробил щиты, и корпус вспыхнул, словно факел. Второй вражеский корабль разлетелся на обломки.              Но победа была горькой. Аврора Мелианы дрейфовала без движения, её экипаж покидал корабль в спасательных капсулах и через телепортационные установки, легкие корабли принимали их на свой борт служа эвакуационными транспортами. Флагман Лестериуса едва держался: щиты падали до десяти процентов, система жизнеобеспечения задыхалась.              — Фельдмаршал, ещё один залп — и мы трупы! — Харрисон обернулся, бледный, но твёрдый.              — Зато они потеряют больше, — сухо сказал Лестериус. — Последний удар. Все дроны — залп!              Пространство вспыхнуло золотым ураганом. Один корабль Орай был разорван, второй, повреждённый, ушёл в гиперпрыжок, оставляя за собой след плазмы. Последний отступил, прикрываясь обломками.              Мостик затих. На экранах — огненные руины, дрейфующие корпуса, спасательные капсулы.              Лестериус медленно опустил руки.              — Запомните этот день. Это не конец войны. Это только её начало. Но сегодня мы доказали: наступление возможно.              Харрисон выдохнул и криво усмехнулся:              — Если это только начало, адмирал… боюсь представить середину.              Это действительно так было, воевать было очень сложно, поэтому Лестериус и старался экономить ресурсы и избегать ненужных сражений, поэтому не пытался прорвать блокаду Земли, потому что в этом не было стратегического смысла. Нужны верфи для обеспечения бесперебойной поставки кораблей. Только высокотехнологические верфи и специалисты, такие как асгарды, нокс и лантийцы способны обеспечить постоянную работу, и увеличения флота, подготовка экипажей, и сейчас все это бросается в горнило войны.              Во имя того, чтобы защищать весь мир, от того чтобы его не спалили рейфы или Орай.              

***

                    Пространство над бездной вспыхнуло — сначала одна, потом другая, а затем целая цепь прожекторов рванули из-под горизонта материнского корабля Орай. Он стоял в вакууме, как гора, бело-голубым фоном заливал пространство — один, но весь мир казался в его тени. Против него шли двадцать хаттаков и трофейный улей, переделанный под флагман адмирала Эвана Лорна: чёрный, с вкраплениями светящихся плат и лантийских контуров, с наваренной асгардской электроникой в сердце — но всё равно маленькая шеренга против чёрной звезды. Корабль что постоянно улучшался, просто как символ принципа Экспедиции – брать у врагов все что есть и улучшать это, всеми возможными доступными силами. Вместе с этим использовать абсолютно все.              — Все в боевой готовности. Манёвры «рыба-угорь», — спокойный, отточенный голос Лорна прошёл по связи. — Улей — на дистанцию, оставляй им щитовые отвлекающие. Хаттаки — короткие подходы, залп — уход.              Хаттаки вылетали из кружной тени, как стая разбойных птиц: быстрые, манёвренные, с модернизированными двигателями лантийцев и усиленными асгардскими стабилизаторами, чтобы выдерживать еще более впечатляющие маневры. Их бортовые орудия — серый остов с доработанной системой прицеливания — вспыхивали серией залпов, которые, однако, едва коснулись огненной брони материка Орай.              Орай ответил привычно — не скоростью, а величиной: сначала тяжёлые ракеты, длинные как коридоры, вышли по шеренге. Они несли в себе массу, которую малые корабли чувствовали каждый раз, как удар по каске. Лорн не стоял на мостике — он танцевал: короткий рывок вправо, резкое торможение, крутой переворот, и хаттак, который только что целился, уже смотрел на взрыв в хвосте ракеты, пролетающей в точку, где он был две секунды назад.              — Уходим по дуге трёх часов! — крикнул он. — Дропы — ложные маяки. Улей, выпусти кору: пусть думает, что это весь флот.              Улей, как живой корабль, выпустил из своих боковых модулей десятки световых сигнальных буйков и липких пульсаров — ложных целей, имитирующих тепловые следы и магнитные пола. Центральная батарея Орай замедлила вращение башен — система приоритетов пыталась понять, кого бить. На мгновение материнский корабль отвлёкся. Одно из последних нововедений, плюс понимание как работает система наведения пушек Орай, она должна была быть очень совершенной, но и имела некоторые прорехи, из-за того, что сам проект материнского корабля был нужен чтобы покорять довольно примитивную галактику по меркам Орай. Авроры так нельзя обмануть, но вот корабли Орай – почему нет, наверное, они просто забыли такое поправить. Бывает, особенно в войне. Они слишком сосредоточились на мощи, никто кто сталкивался с кораблями Орай не может сказать, что они слабые. Но дикая погоня за мощью может иметь плохие последствия, в частности в системе наведения.              Этого было достаточно. Хаттаки нырнули на ближнюю дистанцию; залп — и назад, пока материнский корабль собирал плотность удара. Несколько ракет пробили корпус одного из хаттаков: жестяной взрыв, разлет обломков, чёрные силуэты экипажей, вырвавшихся в спасительные капсулы. Другие получили повреждения рулевой, дым рванул из моторного отсека — но большинство ушли, уводя огонь за собой.              Один за другим хаттаки отдавали залп, забирали и уходили — маленький смерч, дерзкий и усталый. Но батареи Орай были немерно мощнее; он не был однолучевым тиранином — его главная орудийная система могла менять фокус, дробить лучи, смещать тела плазмы, и даже точечно выжигать двигательные установки. Вскоре двое хаттаков упали, скапавшись в коронную облачную вспышку; ещё трое выбыло из строя от поперечного обстрела тяжёлыми пучками — стальные тела медленно поворачивались, потеряв ход.              — Потери на правом крыле — три корабля. Явка остальных — семьдесят процентов, — сухо доложил начальник боевого управления. Обычно все успевают по аварийному протоколу телепортироваться, но не всегда так происходит, всякое бывает, особенно с техникой и такой деликатной как телепортационный маяк, но стоит просто выдержать такой темп потерь, иначе нельзя, не было на всех аврор, и солдаты это понимали. Так что рисковали своими жизнями в бою.              Лорн слушал и считался с цифрами, как шахматист со временем: каждая потеря — комбинация, не цель. Он видел карту: точная диаграмма защитных полей Орай, пазлы её реакторов, участки, где щиты пересекались, где оставались «швы». Асгардские алгоритмы оптимизации дали ему лучшее распределение мощности щитов у улей и хаттаков, но оборона материнского корабля была как живой организм — она адаптировалась быстрее, чем могли менять тактику люди.              — Переключаемся на тепловые переходы, — приказал Лорн. — Улей, сбрасывай микророи на левый кинжал. Хаттаки — ложный отход, потом резкий заход из-под тени обломков. Не стойте в открытом поле.              Улей выпустил рой микороботов: не смертельных, но должны имитировать сигнатуру этого корабля. Проверялся насколько те могут эффективными. Одна из огневых башен Орай временно забыла цель, метнув луч в сторону, где микроры копошились, пытаясь открыть панцирь.              В тот момент Лорн дал команду на манёвр, на который не решались менее отчаянные: «Клинок». Десять хаттаков одновременно сложили подачу и, словно клинок, сжались в плотную колонну, рванули прямо по малому углу — пройти в пробел между двумя выстрелами ГК Орай.       Их скоростью не позволяла материнскому оружию перестроиться достаточно быстро: они прошили линию, выпустили залпы коротких, но концентрированных торпед — и скрылись в плотной стене мертвых обломков, которую сами же создали.              Удар попал точно в жилой сегмент: гул, как позднее подземное землетрясение, и запах озона — через связь пробилась короткая, нервная радость: «Попадание! Частичный выход из строя реактора!». Центр масс материнского корабля закашлял плазмой. Щиты Орай была несколько истощены, так что удалось              Но цена была тяжела. Когда клин распался — три хаттака не вернулись. В радиоэфире стояла тяжёлая тишина, которую нарушал только треск повреждённых датчиков и кашель трансляций. Улей был немного поврежден, его корпуса кряхтели от перегрузки, плазменные вены светились белым.              — Выдерживаем. Не переставай давить, — сказал Лорн, будто себе. — Даже если жар обжигает, даже если мы тонем — мы должны оставить этому чудовищу шрам.              Окаймлённый ожесточёнными ответами, материнский корабль бросил последнюю тяжёлую волну — несколько лучевых пучков, сплетаемых в сети, в попытке выжечь двигатели улья на корню. Атака попадала чаще, чем никогда прежде, и несколько хаттаков взлетели в языках синего пламени. Это был момент, когда храбрые флотилии превращаются в покорителей пустоты или в её пищу.              Но благодаря улейным системам, что питались асгардской лобовой логикой, и хитрым лантийским корректорам, Лорн смог выжать из оставшегося флота то, чего не ожидал никто: критический промах в навигации материнского корабля — две секции щита на левом фланге перегрузились, оставив уязвимость.              — Все в лобовую атак. Финальный залп — на левую секцию щита! — выкрикнул адмирал.              Хаттаки, ставшие остриём, вклинились вновь, как кровавые стрелы. Их торпеды взорвали внешний массив, перегрузив защитную сетку. Щиты лопнули, пузырями треснув, и в этой трещине вспышка света, как разверзшееся солнце — реакторная секция загорелась, и внутри материала зашевелились цепи взрывов.              Корабль Орай почувствовал боль — и отступил. Он не мог позволить себе рискнуть полностью — одни повреждения могли привести к цепной реакции его энергетически сети.               Материнский корабль, с трудом и плачущими огненными шлейфами, начал пробивать врата в гиперпространство. Он уходил, но уже не как непобедимый властитель: он шел, поцарапанный и истекающий, оставляя за собой шлейф искр и погибших космических тел. И вряд ли корабль с такой командой сможет выжить. Однако цена была заплачена большая.              Когда последний луч Орай затерялся в гиперпространстве, улицы пустоты напомнили о счёте: семь хаттаков больше нет, ещё несколько изранены; улей весь в шраме, дым корчится в его утробе, а спасательные капсулы тянулись назад, покрывая пространство маленькими белыми точками надежды.              Лорн позволил себе выдохнуть, тяжёлая улыбка скользнула в уголках губ: цена свободы — всегда высока. Он видел потери, видел ценность каждого корабля, каждого человека. Но материнский корабль Орай был раненный — и это была первая трещина в панцире Крестоносцев.              — Запись в журнал, — тихо сказал он, — — сегодня мы оставили им шрам. И завтра шрам станет раной.              Эхо пустоты не ответило. Только гул пострадавших двигателей и писк аварийных датчиков. Но в этом писке слышался новый ритм: не победа целиком, но призрак свободы — и он стоил того, чтобы за него платить.              Они платили за свободу галактики, и должны были приносить высокую цену, и быть готовыми сражаться, сражаться еще с сотнями кораблей рейфов. Хватит ли им сил?              Эван Лорн не знал, но надеялся на собственных людей и свое понимание правильного и неправильно.              

***

             Очень Далекая Галактика. Терра Нова.              Кабинет губернатора был просторным, но без излишней роскоши. На стенах — карты звёздных систем, полки с книгами и артефактами, привезёнными ещё из экспедиций. Она часто ловила себя на мысли: археолог во мне всё ещё живёт — но теперь я копаюсь не в руинах, а в людях, их традициях и их надеждах.              Губернатор Сара Гарднер отложила планшет с отчётами и взглянула в окно на залитый светом город колонии. Когда-то это был лишь посёлок на границе, но теперь — столица региона, торговый узел и культурный центр.              — Госпожа губернатор, — голос помощника прозвучал мягко, но с оттенком возбуждения. — Поступила депеша из дипломатического корпуса. К вам направляется делегация.              Она подняла глаза.              — Чьи?       — Те самые, о которых ходили слухи. Союзники из сектора, где раньше жили кошколюди. Видимо, теперь у них новые представители       .       Сара Гарднер медленно кивнула. Кошколюди… Её мысли на миг унеслись назад, к тем дням, когда пришлось принять одно из самых трудных решений. Они были пленниками, потом — союзниками, но в итоге она отпустила их. Не нужно было ни с кем дополнительно сражаться, вполне мирно распрощались, видимо сейчас вернулись как раз эти представители для более дипломатических контактов.              — Значит, они вернулись. Не сами, конечно… но с дипломатами. — сказала она тихо, скорее самой себе.              Ассистент посмотрел на неё вопросительно.              — Стоит ли усиливать охрану?       Элейн улыбнулась уголками губ.       — Нет. Наоборот — позовите музыкантов из академии, пусть встреча будет как праздник. Если мы не сможем показать, что доверяем — никто не поверит в наш союз».              Она встала, поправила лёгкий плащ губернатора, и на мгновение её силуэт в окне напомнил не властителя, а учёного, который только что разглядывал древнюю надпись и впервые понял её смысл.              Я археолог. Я привыкла отпускать прошлое. И если оно возвращается — значит, оно готово стать будущим.              Впрочем, лучше, чтобы охрана была как можно более незаметной, на всякий случай, и заранее согласовать дипломатические протоколы. Из-за войны, ей так и не прислали нормального дипломата. Так что придётся справляться самой.              В небе над Терра Новой вспыхнула золотая дуга — входящий корабль вышел из гиперпрыжка. Автоматизированные системы колонии мгновенно ожили: десятки орбитальных платформ развернули щиты, линкоры оборонительного флота заняли позиции, а вокруг входящего объекта вспыхнула сетка сканирования.              — «Идентификация завершена», — доложил оператор связи. — «Корабль малый, невооружённый, энергофон стабилен. Биосигнатуры соответствуют… гибридной группе. Видимо, это делегация».              Сара Гарднер стояла на балконе зала приёмов и наблюдала, как сияющий диск корабля медленно снижается к посадочной площадке.              Терра Нова защищена так, что даже материнский корабль Орай не смог бы пройти рубежи. Но именно поэтому важно — не превратить встречу в допрос. Дипломатия начинается не с вопросов, а с доверия.              На посадочной платформе их встречали:— почётный караул в лёгкой форме,— музыканты академии, — и только издали — невидимая для глаз охрана, готовая вмешаться, если что-то пойдёт не так.              Люк корабля открылся, и наружу ступили четверо: двое в одежде, напоминающей традиции «кошколюдей» — мягкие меховые накидки, вытканные узорами их клана, и двое явно из сопредельных миров, люди, одетые в строгие дипломатические мантии. Ну и еще определенные физиологические различия, которые довольно откровенны.              Сара сделала шаг вперёд, они уже согласовали протоколы еще когда у них гостили иследователи. Её голос звучал твёрдо, но не властно — скорее с уважением исследователя, чем с холодом политика:              — Добро пожаловать на Терра Нова. Я — Сара Гарднер, губернатор этой колонии. Для нас честь видеть представителей сектора, с которым мы когда-то разделяли не только путь, но и свободу.              Главный из делегатов, высокий мужчина с бронзовой кожей и мягкими глазами, склонил голову. Рядом кошколюди сделали то же самое — чуть осторожно, но явно с пониманием ритуала.              — Мы пришли не как воины и не как изгнанники, — ответил он. — Мы пришли как соседи, которые помнят, что когда-то им позволили уйти с миром. Сегодня мы возвращаемся, чтобы говорить о союзе.              Зал наполнился тихим эхом музыки. Сара улыбнулась, сделав жест рукой в сторону зала приёмов.              — Тогда пойдёмте. Мы подготовили для вас встречу по всем протоколам. Неофициальный дипломат у нас пока только один — и, к сожалению, это я. Но археологи умеют строить мосты не хуже профессионалов».              Гости слегка переглянулись — и улыбнулись в ответ.              Внутри зала              Зал Совета был украшен скорее символами науки, чем власти: на стенах — голограммы карт древних миров, артефакты, найденные ещё во время экспедиций к Звёздным Вратам.              Сара заняла место во главе длинного стола, но не подняла никаких официальных печатей и не стала обращаться к дипломатии языком сухих формул.              — Прежде чем мы перейдём к вопросам политики, я хочу сказать одно. В тот день, когда мы отпустили ваш народ, я знала, что поступаю правильно. Нельзя держать тех, кто жаждет свободы. И, возможно, именно поэтому вы сегодня здесь. Я рада этому.              Один из кошколюдей, женщина с золотыми глазами и густым мехом на плечах, тихо ответила:              — Наши старейшины долго спорили — стоит ли возвращаться. Но мы решили: если когда-то вы дали нам уйти, значит, и встретить вы сможете как друзей.              Помощник Сары сделал пометку на планшете: уровень доверия высок.              Она кивнула.              — Тогда начнём с простого. Что вы ждёте от союза с Терра Нова? И что готовы предложить сами?              

***

             Космос над бездной вспыхнул. Два корабля Орай вышли из гиперпрыжка, их корпуса сияли белым светом, словно образы богов, вырезанные в металле. Щиты уже были подняты, и сама их мощь словно давила на пространство.              Им противостоял рой. Пятьдесят ульев, построившихся в рассредоточенную боевую формацию. Их силуэты — тёмные, угловатые, дышащие зелёными огнями. С расстояния казалось, будто тьма вселенной обрела форму, и в её сердце пульсировали сердца голодных чудовищ.              На флагмане, в гнездовом зале, стоял Несущий Свет. Его глаза сверкали холодным огнём. Ему было не по чину вести весь рой, но поручение Королевы Теневой Клинок было ясно: испытать себя и доказать, что он способен быть не просто ученым, но и командиром. Так же она хотела получить больше технологий Орай, и для этого нужно их убивать, и убивать в достаточным количестве, после чего находить эти технологии и изучать. Учитывая, что Орай еще не успели на все свои технологии поставить какие-то бокираторы, как это сделали Древние.              — Они сильнее каждого из нас», — сказал он своим офицерам, рейфам-командирам соседних ульев. Его голос был ровным, но в нём звучал оттенок человеческой дисциплины. — Но у нас есть то, чего нет у них. Масса. Мы перегрызем их, пока они будут биться с нами. Так что мы всех их поглотим, мы победили лантийцев, мы победим и Орай, а потом уничтожим любые остатки лантийцев и СПП. Сейчас поход не против этих конкретных кораблей, идет возрождение всей расы рейфов, и мы клинок этого возрождения достойный править галактиками!              И рой ожил.              Ульи развернули орудия. Сотни и тысячи зелёных импульсов плазмы хлынули вперёд, превращая космос в бурлящее море света. Каждый корабль Орай попал под перекрёстный огонь — шквал, который должен был утопить даже броню их богоподобных судов.              Корабли Орай ответили спокойно и холодно. Сначала — волной тяжёлых ракет. Каждая — размером с малый шаттл. Вторая секунда — белые лучи, что разрезали пространство, выжигая насквозь десятки ульев сразу.              Один улей взорвался мгновенно. Второй разлетелся, как спичечный коробок, пробитый белым светом. Третий потерял щиты и начал гореть, но продолжал стрелять, пока не разорвался от перегрузки.              Несущий Свет наблюдал за этим, но не дрогнул.              — «Не останавливаться! Они не могут уничтожить всех сразу!»              И рой продолжал давить, словно волны океана. За каждым погибшим ульем оставалось место для следующего — и следующий выпускал залп ещё яростнее.              У рейфов давно были отработанные плане, как сражаться с кораблями которые, сильнее их в несколько раз. Можно сказать, рейфы были экспертами в этих делах, и готовы опять использовать эту тактику.              Тактика против Аврор       Корабли рейфов действовали в привычной манере:       часть ульев шла в лобовую, принимая огонь на себя,       остальные выходили с флангов, посылая торпеды и шквалы плазмы,       некоторые отсеки жертвовали собой, направляя перегруженные двигатели прямо в ракетные залпы Орай, чтобы сбить их до подлёта.       Огромное просто ОГРОМНОЕ количество стрел, которые просто застилают любые сенсорные массивы, и готовы истощать щиты, и просто передавать целеуказание.       Несущий Свет приказывал быстро, резкими фразами. Он перенял человеческое умение считать ходы вперёд              — Увести второй клин вниз! Первый — на таранный курс, пусть им придётся выбирать цель! Левый фланг — полная перегрузка орудий!              Рой слушался.              Один из кораблей Орай пошатнулся: непрерывный обстрел пробил щит, и один из ульев сумел врезаться в его бок. Таран превратил оба корпуса в огненный хаос, но пробил первую брешь. Через неё ударили ещё десятки импульсов плазмы. Белый гигант впервые дрогнул. И взорвался, теперь у них тоже есть тактика эвакуации персонала, с помощью тех же телепортационных колец гоаулдов. Даже клонированные солдаты, все еще остаются ценными солдатами, и они понадобятся в следующих битвах.              Несущий Свет сжал руку в кулак.              Да. Даже боги тонут, если вода доходит им до рта. Как не лантийцам это знать, и как не кузенам лантийцев это испытать              Второй корабль Орай тут же отреагировал. Его лучи перекрыли половину поля боя, и за мгновение три улья были уничтожены или выведены из строя. Потери были ужасающими, но рой держался. Оставшиеся корабли продолжали стрелять, и пространство стало похоже на океан огня.              Несущий Свет принял решение:       — Все оставшиеся силы — на повреждённый корабль. Второй пусть стреляет, но если первый падёт — у нас появится шанс.              Оставшиеся ульи ринулись в атаку. Их залп превратил брешь в обугленный кратер. Второй таран — и ещё один улей врезался, жертвуя собой.              Корабль Орай вспыхнул, ярко, как взрыв сверхновой, и медленно начал разваливаться на части.              Несущий Свет прикрыл глаза.              Из пятидесяти ульев уцелело лишь тридцать, половина из них была серьёзно повреждена. Два корабля Орай были уничтожены, с помощью проверенной рейфами тактики. И лантийцы, и СПП и рейфы, сражаются против единого врага. Это просто был ситуационный союз, который даже не был формальным. Просто они вместе уничтожали одних и тех же врагов.              Несущий Свет смотрел в экран, где среди обломков медленно гасло сияние поверженного судна. Его сердце билось яростно.              Королева Теневой Клинок будет довольна. Я доказал, что рой способен сломать даже тех, кого считали богами. Я расту. И однажды — я сам стану тем, кто поведёт их к победе. Она отметит мои победы, и возможно сделает консортом какой-то из своих королев.       Это будет великое достижение.              

***

      

      Королевский зал улья Королевы Теневой Клинок был погружён в мягкий полумрак. Стены живого корабля переливались зелёными и фиолетовыми оттенками, дышали в такт биению его сердца. В воздухе витал запах железа и чего-то сладковато-тягучего, напоминающий и кровь, и амброзию.              Несущий Свет шагал по коридору уверенно, но внутри чувствовал, как кровь стучит в висках. Он всё ещё видел перед глазами момент, когда второй корабль Орай разорвался на части, взрываясь белыми фрагментами, а его ульи, хоть и обугленные, но живые, уходили с поля боя.              Перед ним открылись створки зала. Королева ждала.              Она сидела на возвышении, её силуэт тонул в тени, но глаза сияли, словно два холодных изумруда. Она была прекрасна и страшна одновременно — хищница, властительница, тень, за которой стояла армия. Та кто командовала с безжалостностью и мудростью, она держала в своих руках десятки других королев, и никто не мог бросить ей вызов, так как всем было страшно.              — Несущий Свет, — её голос был мягким, но в нём слышался металл. — Ты вернулся. И я слышала — ты вернулся не с пустыми руками.       Он склонил голову, но не слишком низко — ровно настолько, чтобы выразить уважение, но и подчеркнуть: он командир, а не раб.              — Я привёл назад тридцать ульев. Двадцать потеряны в бою. Но два корабля Орай уничтожены. Их щиты не вечны. Их божественность — иллюзия.              В зале воцарилась тишина. Несколько придворных рейфов переглянулись: победа над Орай была редкостью, и тем более — силами рейфов, не только потому что все силы старались не пересекаться друг с другом. Все экономили силы, и такое применение имело собственные плюсы, но никто не знал настоящей силы. Ведь Адрия еще модернизировала собственные силы.              Королева встала. Её плащ зашуршал по живой ткани пола. Она медленно сошла с возвышения, приблизилась к Несущему Свету и провела когтями по его подбородку — лёгкий жест, одновременно ласка и угроза.              — Ты удивляешь меня. Ты показал… что можешь быть клинком. Два корабля Орай… — она усмехнулась. — Это больше, чем добились многие мои командиры. Пока что… Я хотела бы что такие результаты были всегда.              Несущий Свет поднял взгляд. Его голос был твёрдым:              — Я сделал то, что должен был. Но это только начало. Если дать мне больше сил, я смогу разорвать их ещё глубже.       Королева рассмеялась — низко, холодно, но с оттенком одобрения.              — Ты хочешь больше? Ты получишь. Отныне — ты не просто командир роя. Ты станешь моим Несущим Клинком. Моим орудием против Орай. Ты поведёшь следующий удар.              Она отстранилась, развернулась к залу. Обычно фавориты королев, либо жили очень долго или же очень недолго. И только от навыков Несущего Света зависит его дальнейшая жизнь, и за все нужно бороться, в том числе за место рядом с королевой. Нужно бороться зубами и когтями.              — Запомните этот день! Несущий Свет уничтожил богов! И теперь он будет сражаться во имя Королевы Теневой Клинок!              Зал взорвался рёвом. Несущий Свет ощутил, как за его спиной встали десятки голосов, десятки жизней. Впервые он почувствовал — не просто выживание, а власть.              Впрочем, все эти голоса будут голосами радости и когда его убьют. Так что все нормально рейфы так живут и возходят по пирамиде власти. Как и везде.              Да… это только начало. Я вырасту выше, чем кто-либо думал. Я стану тем, кто поведёт рой в новую эпоху.