4. Заглядывая в бездну

— От Рук пахнет не только некромантом, но и Стражем... Что произошло?! — Умолкни, демон. Перчатки Луканиса заскрипели от усилия, с которым тот сжал рукояти кинжалов. Эммрих не скрыл усмешки, вызванной такой реакцией, но тут же оглянулся на Рук. Она не выдала своего дискомфорта — видимо, двум Воронам либо нечего скрывать друг от друга, либо, что куда более вероятно, Демону Вирантиума работа была интереснее пикантных подробностей чужой личной жизни. К собственному удивлению, Эммрих не почувствовал ревности. Друг за другом они шагнули в элувиан, перенесший их в Маяк, где неловкость, повисшая между ними, наконец начала рассеиваться. Коротко попрощавшись, Луканис направился в свою каморку, а Эммрих, на миг нырнувший в Тень, вдруг понял, что он воздерживался от комментариев и вопросов вовсе не из-за профессионализма. Ему было стыдно. Ему было стыдно потому, что раньше, до Нев, он частенько ласкал себя, думая о Рук, и боялся, что Злость выдаст его секреты. А сейчас он слегка завидовал — сначала Эммриху, а потом Даврину, и старался не подавать вида. Но в конечном итоге с Нев он всё-таки был счастлив, и старая влюблённость давно не занимала его мысли. Немного отдохнув после вылазки, Эммрих и Рук решили проведать Даврина; в конце концов, не каждый день с ними случается то, что случилось прошедшей ночью. Даврин был в полном порядке и прямо на пороге предложил им остаться. — А где Ассан? Он же не застанет нас во время... Эммрих решил не договоривать. — Оставил у Элдрина на пару дней. Ему тоже иногда нужно общаться с родственниками. — Грифоньи ясли Арлатана... Страшно представить, каково бедняге один на один с дюжиной прожорливых клювокрылов. Взгляд Стража обратился к Рук и задержался на её лице. — Я обязательно посочувствую ему... Позже. Покашляв, Эммрих обратил на себя внимание обоих и предложил пройти в дом. Постель Даврина была очень удобно расположена в алькове напротив камина, и в целом его жилище оказалось довольно уютным; особенно Эммриха привлекли черепа разных чудовищ, развешанные на стенах. Странно было впервые заходить к нему в гости уже после совместного... досуга. — Чем займёмся? Рук присела на край кровати и немного попружинила, оценивая мягкость матраса. Эммрих и Даврин переглянулись. — Это ты нам скажи, — ответил Страж, будто прочитав его мысли. — Ты здесь босс. Закусив губу, Рук поднялась и придирчиво осмотрела своих подчинённых. Эммрих подивился тому, как она изменилась; в её облике и поведении прибавилось уверенности. Отчего-то Эммрих не спешил причислять эти метаморфозы к своим заслугам. — Сложное решение, нечего сказать... Сначала Рук подошла к Даврину и заглянула ему в лицо, огладив красный ворот неизменной рубахи. Даврин накрыл её пальцы своими ладонями, улыбнулся игриво, даже с какой-то нежностью. Эммриху стало не по себе, он почувствовал себя третьим лишним в компании молодых влюблённых; в тот же миг Рук прервала касание и шагнула к некроманту. — Но мне, как лидеру, это не впервой... Расстёгивая его рубашку, она приблизилась вплотную, и ладони Эммриха сами собой легли ей на поясницу. Справившись с последней пуговицей, она кивнула Даврину, и он стянул свою через голову. — К тому же, иногда правильнее не выбирать вовсе. Рук попятилась к кровати, расшнуровала и сбросила с себя длинную куртку, под которой не оказалось ровно ничего. Эммрих, совершенно позабывший о застежках манжетов, чуть было не сорвал пуговицы, пытаясь стянуть рубашку за рукав. Даврин, заметив его нетерпение, усмехнулся и шагнул вперёд. Эммрих беспомощно наблюдал за тем, как он приблизился к Рук и сразу же приник к её шее, как они вместе повалились на матрас; от его внимания не ускользнуло и то, что девушка не отрывала от него затуманенного взгляда. — Ну же, Эммрих... Присоединяйся. Наплевав на всякую осторожность, Эммрих сорвал с себя деликатную ткань. Пуговицы со стуком рассыпались по полу. — Ого, а он настроен серьёзно... — Сострил Даврин, ласково потёршись носом о шею Рук. Эммрих, которому надоела роль наблюдателя, припал к её губам. Какое-то время они путались, то и дело мешая друг другу своими ласками, но Рук быстро поставила их на место, направив каждого туда, где он был нужен. Взяв Эммриха за предплечье, она уложила его ладонь себе на грудь, а руку Даврина запустила между бёдер. Её пальцы тем временем ловко ослабили пояс Эммриха и проникли к его телу; услышав порывистый вдох Даврина, он понял, что с ним Рук делала то же самое. Её пальцы двигались медленно, раздразнивая желание. По её тихим постанываниям и Теневому эху Эммрих понял, что Даврин нащупал заветную точку. Встретившись взглядами, они, не сговариваясь, с двух сторон припали к её груди. — Какое непослушание... Вопреки своим словам, Рук со сладкой негой выгибалась навстречу их губам. Эммрих, освободив руку, не преминул возможностью поуправлять её рукой. — Так нечестно, Эмм... рих... Даврин не успел даже послать некроманту насмешливый взглял, когда Рук напряглась и задрожала под их прикосновениями. Её пальцы резко сжались, от чего оба шумно вдохнули, а затем ослабили хватку. Полагая, что всё закончилось, так и не начавшись, они повалились на кровать. Какое-то время все трое просто лежали, восстанавливая дыхание. Затем Рук сползла на пол и села, оперевшись на край матраса. — Сбросьте одежду. — Скомандовала она после недолгих раздумий. — И лягте друг напротив друга. Эммрих и Даврин, переглянувшись, повиновались; немного поэкспериментировав со взаимным положением их ног, Рук взобралась на них верхом лицом к Даврину. Тот с довольным видом накрыл ладонями её грудь. — Ты уверена, что готова, душа моя? — Эммрих, приподнявшись на локте, провёл по её позвоночнику костяшками пальцев. С удовлетворением отметил выступившие на коже мурашки. — Я... сделала домашнее задание. Не сомневайся во мне. — Хорошая девочка... — Ответили Эммрих и Даврин в один голос и поражённо переглянулись. Рук прыснула и оседлала обоих сразу, пресекая дальнейшие разговоры. Ощущение непривычной, даже излишней тесноты было для Эммриха в новинку, как и неспешный темп, с которым Рук двигалась. Отыскав опору, она медленно опускалась, почти вмещая в себя обоих, и так же медленно поднималась, эротично покручивая бёдрами и нащупывая границы своих возможностей. Её естественной смазки хватало с лихвой, и Эммрих с трудом сдерживал порывы войти поглубже. — А можно узнать, чем же ты... Готовилась?... Одышка Даврина выдавала его нетерпение с головой. — Полированный рог бронто... Он используется мужчинами и женщинами... В некоторых странах Тедаса... Удивление на его лице вызвало усмешку у Эммриха, который давно был в курсе. — Тебе нравится, дорогая? — О да... — Судя по всему, Рук привыкла к натяжению и постепенно ускорялась. — И мне понравится ещё больше, если не придётся дожидаться кого-то из вас. Прогнувшись в спине, она, видимо, прикрыла глаза, потому что возмущения Тени усилились, а кровать начала поскрипывать от её пружинистых движений. Любуясь видом, Эммрих заметил, что Даврин закинул руки за голову и тоже смотрел — даже не на грудь девушки, а на её лицо. Внутри стало тесно от подступающей разрядки; Эммрих всё же не удержался и, подстроившись под Рук, начал двигаться ей навстречу. Даврин присоединился к общему ритму, и спустя один бесконечный миг оба захватали ртами воздух, а Рук, заскрипев кроватью особенно громко, сжалась и застонала. Опустившись до предела, она с наслаждением поёрзала, смакуя ощущения, пока двое изливались внутри неё. Не дожидаясь окончания фрикций, наклонилась к Даврину, и впервые его поцеловала. То, как юноша обвил её руками, и с какой мучительной нежностью зажмурился от удовольствия, снова отозвалось в голове Эммриха уколом сожаления. В отличие от великовозрастного некроманта, молодой страж искренне любил и принимал её всё это время. Когда Рук прервала поцелуй, Даврин заглянул ей в глаза всё с той же пронзительной нежностью, смешанной с лёгкой растерянностью. И она снова приникла к нему. Эммрих тем временем второй раз за вечер ощутил свою неуместность. — Надеюсь, Эммрих, ты не в обиде... — Заговорила Рук, развернувшись. Её волосы щекотали ему торс, пока она устраивалась сверху. — Вовсе нет, душа моя... — Эммрих отвёл пряди от её лица. — Я могу компенсировать тебе... Недостаток внимания. С этими словами Рук нетвёрдо поднялась и села на колени у постели, но Эммрих привлёк её к себе и поцеловал. Не смог сдержаться. — Не нужно, милая. — Ответил он на её удивлённый взгляд несколькими ударами сердца позже. — Всё было замечательно. Задержавшись в их объятиях ещё на какое-то время, утомлённая Рук задремала. Заметив, что Даврин не спит, Эммрих поднялся. Тот поднялся вслед за ним, стараясь не разбудить спящую. Накрыв девушку одеялом, они прошли к камину и тихо оделись. Эммрих заговорил вполголоса. — Вы прекрасно смотритесь вдвоём. — Э-э-э... Спасибо? — Я видел, как ты смотришь на неё, Даврин. Мне кажется, ты сможешь дать ей то, что я дать не в состоянии... К тому же, наши общие утехи порой излишне меня утомляют. Его взгляд вернулся к лицу Рук, выражавшему покой и безмятежность. — Погоди, ты что, не шутишь?... — Громкий и возмущённый шёпот Даврина отвлёк его от созерцания. — Надеюсь, ей ты не успел этого сказать? — Нет... А к чему, собственно, вопрос? — Да к тому, что между вами что-то есть, и было с самого начала. — Бросив быстрый взгляд в сторону девушки, Даврин понизил голос. — Она неспроста держала меня на расстоянии, ведь все её мысли были заняты твоей недоступностью. Я не хочу стоять между вами, и никакой самообман не поможет тебе убежать от правды. Если бы не недавнее преображение, Эммрих бы подумал, что Даврин рассчитывает на его скорую кончину. Однако скверна внутри него уравнивала их прогнозы в случае, если бы некромант остался смертен; а Эммрих почему-то был уверен, что ответ стража не зависел от этой детали. — Ты так считаешь? Даврин серьёзно кивнул. — Тогда не обманывай себя. Ты нужен Рук не меньше, чем я. Ей хорошо с нами обоими. Эммрих не до конца поверил доводам Даврина, но не попытаться хотя бы немного подтолкнуть его было бы глупо. Оставив Рук в постели Стража, Эммрих вернулся к себе, досадливо морщась из-за порванных манжет.

***

В следующую их встречу они оказались с Рук наедине. Эммрих сознательно пригласил только её, ведь их путь лежал в сады Некрополя. Прибыв на место, он в который раз убедился, что неподалёку от могил родителей за невысоким розовым кустом виднелся новый надгробный камень. — Здесь лежит Манфред Волькарин — способный ученик, верный друг и самоотверженный герой. — Прочла Рук и торжественно помолчала. — Погоди... Почему здесь указана твоя фамилия? — Я усыновил его посмертно. Иначе бы его направили в другое место. Эммрих почувствовал на себе внимательный взгляд Рук и не смог не сказать того, о чем она, кажется, давно догадывалась. — Я часто думаю о том, что могло бы быть, если бы... Если бы я поступил иначе. Если бы не поставил свои мечты, амбиции и страхи выше всего, что мне дорого. Рук, я ведь всегда был убеждён, что любая жизнь священна, десятилетиями не ел мяса... Где же были мои убеждения в тот день? Тяжесть в груди, так и не исчезнувшая со дня ритуала, сжалась в ком и взорвалась отчаянным пожаром. Охваченный стыдом, горем и сожалением, Эммрих опустился на колени перед свежей могилой, и первые на его памяти скупые слёзы упали на рыхлую землю. — Ты была права, а я не послушал тебя. После ритуала мне казалось, что я омертвел, но на самом деле я собственноручно убил в себе человечность, чтобы избежать боли... Чтобы самое сложное решение казалось простым и логичным. Дать волю чувствам после столь длительного оцепенения было непросто, и они в итоге накрыли бессмертного некроманта с головой. Рук опустилась на землю рядом с ним. — Я позволил ему умереть, но я не отпустил его. И я не уверен, что смогу. — Это не происходит сразу, — Рук медленно гладила его по спине. — но любая боль со временем притупляется. Ты будешь учиться отпускать его каждый день заново, думая, что ничего не меняется, но когда-нибудь вдруг осознаешь, что стало легче. Наплевав на все преграды и противоречия, Эммрих бессильно привалился к груди Рук, позволил ей обхватить и прижать к себе его потяжелевшую голову. — Ты часто удивляешь меня своей мудростью. Поверить не могу, что не решался сблизиться с тобой из-за твоей молодости и рода твоих занятий... — Только из-за этого? — Нет, разумеется, не только. Твоя красота льстила мне, и я не решался принять твоё внимание. Глупо, ужасно глупо... Наверное, мудрость не зависит от количества прожитых лет. И куда важнее то, что ты оставишь после себя, чем то, как надолго ты задержишься по эту сторону Завесы. Рук молча гладила его по волосам. Эммрих не смог остановить поток признаний. — А ещё я... Хочу оттолкнуть тебя. — Что?! Поглаживания остановились, и Эммрих вернулся на своё место, виновато потупил взгляд. — Мне последнее время кажется, что я тебе не пара, что я не смогу... Любить тебя так, как ты достойна быть любимой. Рук от удивления приоткрыла рот. Эммрих не смог сдержать печальной улыбки и привычным жестом потянулся к её лицу, чтобы погладить девушку по щеке. Та вдруг перехватила его ладонь и прижалась к ней губами; слезы полились у неё из глаз. — Что такое, милая? Я тебя расстроил? Прижавшись к его руке своей щекой, она выдохнула через приоткрытые губы. — Иди ко мне. И больше не смей говорить таких глупостей. — У меня есть идея получше, любовь моя... Эмоциональное потрясение сделало своё; подхватив Рук, Эммрих донёс её до беседки в глубине сада, освободил от мешающей одежды и усадил на ограду. — Неужели мы делаем это... При духах? — Они никому не расскажут... А даже если расскажут, мне наплевать. Пылкий поцелуй поставил точку в обсуждении; Эммрих чуть не порвал на себе брюки, но вовремя притормозил, вспомнив случай с манжетами. Возбуждение, всё быстрее копившееся между их встречами, наконец нашло отклик. Рук обхватила его бёдрами и скрестила ноги на его спине, усилиями мышц заталкивая его всё глубже. Они целовались небрежно, с языком, то и дело прикусывая друг друга. — Эммрих... — Обожаю, когда ты называешь моё имя в такие моменты... Достигнув максимального темпа, они не смогли больше целоваться и просто прислонились друг к другу лбами, горячо дыша через приоткрытый рот. Глаза в глаза, сердце к сердцу, они двигались как заворожённые — до тех пор, пока стоны наслаждения не вырвались из их губ. — Я счастлива, что ты взял меня... На обучение... — Выдохнула Рук Эммриху в мокрый от пота висок, когда тот наклонился, чтобы коснуться губами её ключиц. — Дорогая, ты многому меня научила... И я тебе за это благодарен. Задержавшись на памятное чаепитие, они вернулись на Маяк, где всё было готово к выступлению на остров Каменных Слёз.