Глава 4

      Комната, куда провели молодых людей, выглядела просто и неприхотливо, никто бы не заподозрил, что в ней может обитать богиня. В дальнем углу, в кресле, подальше от окон, сидела статная старая женщина. В её чёрных волосах причудливо проглядывалась седина красного цвета. Судя по тому, как все на неё косились – она должна была быть Дролма Марпо, но золотые знали из своих источников, что двадцать лет назад той самой тулку было около тридцати. Стало быть, сейчас ей исполнилось бы лет пятьдесят, но никак не столько, на сколько выглядела крепкая бабуля. Или красноокие быстро стареют? Или на них так сказалось то, что они считали Голубую Тару погибшей?       Рука в перстнях и позвякивающих браслетах подозвала парней к себе. Послушавшись, они шагнули ближе, после чего им сделали жест остановиться другие старухи. – Вы утверждаете, что Нгагсунгма жива? – спросила главная. – Да, – поклонился на всякий случай Шива, но всё равно до конца не обрёл уверенность, что говорит с той, кто им нужен. – Чем вы можете это доказать? – Я могу пересказать один из её снов, в котором были вы. Если он вам тоже снился, то вы поймёте, что я не лгу. – Где сейчас, в таком случае, моя сестра?       «Сестра? – мысленно усмехнулся Шива. – С разницей лет в шестьдесят?» – Сначала мы бы хотели убедиться, что вы не причините вреда ни ей, ни нам. – Если она действительно та, за кого себя выдаёт, то как могу я причинить ей вред? Мы – одно целое, единое, нераздельное, мы должны вернуться в Лхатагари, сокрушить чойчжонов и занять наше прежнее место.       Золотые заметили, что старая женщина поглядывает на других краснооких, точно ищет суфлёра. Что-то было в ней скованное, неестественное. «Она не тулку, – рассуждал Шива, – они выдают за неё другую, чтобы при возможной попытке убийства пострадала не та. Но кто из них та?». Он пробежался глазами по самым молодым из присутствующих, тем, которым как раз едва перевалило за пятьдесят. Кто-то из них? – А что насчёт нас? – Вы – наёмники, слуги чойчжонов, как мы можем пощадить вас? – Они покинули Утёс, – указал на Шейна и Шера Шива, – и не подчиняются более жрецам. – Но их тени живы? Или они откупились чужой душой? – Нет, – не стал врать золотой. – Тогда они ещё принадлежат Читагари.       Другая старуха, ещё древнее и, видимо, глуховатая, подошла к той, что восседала в кресле и, пытаясь шептать ей на ухо, говорила недостаточно тихо, так что Шива услышал: – Если они по-прежнему наёмники, то они – из рода вольных братьев! Представь, какое получится от них дитя! Великая дочь! – О чём они говорят? – поинтересовался Шер у старшего друга. – Трахнуть тебя хотят. – Чего?! – повысил голос он. – Да успокойся ты! Ну, не все, а кто-то одна из них, судя по всему. – Лучше убейте, я на такое не пойду, – сглотнул Шер, смотря на окружающих бабушек уже не просто с разочарованием, а боязливым отвращением. – Даже ради спасения нас всех? – сдерживая смех и признаки иронии, обернулся к нему Шива. – Ты что, забыл долг золотого? Спасать людей ценой жизни. – Жизни, а не моральной травмы! – Что тебе, жалко сделать старушку счастливой?       До Шера дошло, что над ним издеваются, и он процедил сквозь зубы: – Я тебе закопаю, шутник! – Если выйдем отсюда невредимыми, попробуй. – Что ж, – закончив переговариваться и опять посмотрев куда-то за спины молодым людям, так что Шейн не выдержал и обернулся, старуха сделала повелительный жест: – Расскажи сон Голубой Тары.       Там, куда она посмотрела, была открытая дверь. Шейн задумался, не подают ли оттуда какие-то сигналы? Но он не успел заметить какого-либо движения или присутствия. Вспоминая рассказанное девочкой, Шива постарался как можно точнее воспроизвести каждое слово: нахождение в холодных горах Тибета, руины крепости, нерассеивающийся туманный мрак, в котором появилась Красная Тара, спрашивая, где находится её сестра. Поведав всё, что ему было известно, он сделал шаг в бок, перекрывая обзор туда, куда косилась старуха. – Ну что, верно я передал твой сон?       Явно растерявшаяся и теперь смотрящая в другие стороны, она вцепилась пальцами в подлокотники: – Я… я… – Не тулку. Не Красная Тара, – отрезал Шива. – Не так ли? – Ты прав, – раздался позади молодой голос.       Золотые развернулись от внезапности, быстро и ошарашенно. В дверях стояла девушка, совсем юная и безумно красивая. На ней было, как и на других, алое сари, но глаза отличались. Они не просто имели вишнёвый оттенок, они сияли красным, как два рубина. – Дролма Марпо – это я, – встала она перед молодыми людьми, – и ты правильно пересказал наш сон.       Женщины и старухи наполнились беспокойством. Чувствовалось глубокое почтение к этой особе, но при том и материнское покровительство, желание защитить, им будто бы хотелось увести её отсюда и сделать так, чтобы никто девушку не видел. – Красная Тара, – поклонился Шива, – благодарю за честь, что позволила лицезреть тебя. – Святые бодхисаттвы, – приложил Шер ладонь к груди, – я влюбился. – А предыдущую разлюбить ты успел? – поинтересовался Шейн. – Что? Какую предыдущую? – Может, на тебя чары уже наложили? – Какие к чёрту чары? Посмотри на неё! Я красивее в жизни ничего не видел.       Шейн не мог не признать, что Дролма Марпо действительно обладает невероятной внешностью, только если они все действительно уже не подверглись какому-то воздействию. Как было проверить? – И где же моя сестра? – спросила девушка у Шивы. Но тот был не склонен выдавать козыри до того, как разберётся со всем. – Тулку Красной Тары должно быть больше лет, – заметил он, – что-то случилось с ней?       Рубиновые глаза погрустнели и посмотрели в сторону, в никуда. – Моя мать… наша мать, – обвела девушка рукой присутствовавших, подразумевая, что Красная Тара всегда покровительница и прародительница всех женщин из племени, – погибла больше десяти лет назад, когда я была ещё маленьким ребёнком. Но она успела увидеть во мне преемницу. – Как это произошло? – Узнав, что Голубой Тары больше нет, она впала в печаль, потеряв надежду на возвращение в Лхатагари. Несколько лет она томилась, потеряв смысл своего существования, а потом… потом решила рискнуть и отправиться туда. Взяв с собой половину дочерей – их было около двухсот, она устремилась на Утёс. Свой утёс, наш утёс. Но горные проходы Тибета узки, опасны и давно забыты нами. Не все смогли добраться до Бардо, а когда они прошли его и явились на Читагари, то азары стали убивать их, одну за другой, ступающую на землю Читагари… – Но разве азары не должны были подчиниться ей? – удивился Шива, думая, что эти полубессмертные воины-стражи Лхатагари, которых можно убить, лишь скинув оттуда, должны служить богине. – Они подчиняются тому, кто держит власть на Утёсе. А сейчас это чойчжоны, – девушка совсем по-человечески пожала плечами, – видимо, всё бесполезно, и мы никогда не получим назад свою родину. – Даже со второй Тарой? – У неё даже голос красивый, – сказал Шер, не понимавший ни слова. – А она владеет своей силой в полной мере? – спросила Дролма Марпо. – Если ты об обряде инициации, то нет – она его не проходила. Именно для этого мы здесь. – Чтобы совершить его? – задумалась Курукулла, Красная Тара. – Чтобы узнать, в чём он состоит. – Если вы так много знаете о нас, то должны знать, что он собой представляет.       Шива знал. Жертвоприношение десяти младенцев. От этой информации его бросало в дрожь. – Мы думали… вдруг для Голубой Тары нужен другой обряд? Не такой, как для Красной. – Другие нам неизвестны. Чойчжоны могли проводить его иначе – в Тибете, но ведь они больше не совершают его, чтобы не дать нам силы. – Однажды ваша прапра… сколько-то там раз прабабушка явилась сюда, в Калькутту, и узнала у жрецов Кали иной способ. Неужели нет ещё какого-то? – Я не знаю, – посмотрела ему в глаза Дролма Марпо, повторив строже, чуть злее, и Шива на всякий случай отвёл свои. Не хотелось быть заколдованным и порабощённым. – Может быть где-то и есть. Ищите, если хотите. Искать иголку в стогу сена? Хорошее предложение, но у них вряд ли есть столько времени. Да и, может, искать на самом деле нечего? Девушка улыбнулась, угадывая сомнения золотого: – Вам хочется более мирного способа? Я чувствую, что вы испытываете ужас при мысли о том, как проходит обряд. Но по-другому не получится. Мы, Красная и Голубая Тара, ипостаси смерти. Сделать нас добрыми и не кровожадными – нарушить мировой баланс, растоптать гармонию. Богини Смерти питаются жизнями. Какую бы форму обряд ни принял, он всегда будет содержать в себе жертву, убийство, смерть. Шива задумался над тем, что она сказала. С одной стороны, баланс и гармония мира – необходимые явления, а с другой… если бы боги Смерти умерли? Такое возможно? Если избавиться от тех, кто сеет смерть, не стал бы этот мир лучше сам собой? – Где моя сестра? – спросила Дролма Марпо. – Она прибыла с нами, – сказал Шива. – Я хочу с ней увидеться. Убедиться, что это она. Приведите её. – Нет. Мы здесь безоружны, а Голубой Таре мы обещали безопасность и защиту. Хочешь с ней встретиться – выйди наружу, и пусть сначала нам вернут всё, что отобрали при обыске. – Ты хочешь, чтобы я подвергла себя опасности? – прищурилась девушка. – Давай поступим так: нам всё вернут и мы выйдем. Приведём Нга…гу… сунг… Твою сестру, в общем. Ты, в сопровождении своих охранниц, – Шиве удалось сказать это о старухах без сарказма, – будешь стоять по эту сторону ворот, мы – по ту. Через порог и пообщаетесь. Красная Тара задумалась. В отличие от старой женщины, изображавшей тулку, она не нуждалась в подсказках и переглядках, она сама принимала решение, хотя обуреваемые заботой о ней красноокие и могли быть не согласны. – Хорошо. Сколько вам нужно времени, чтобы привести её? – Дай нам двадцать минут, – чтобы не выдать, что девчонка совсем рядом, попросил Шива. – Через двадцать минут встретимся у ворот, – согласилась Дролма Марпо. – Идём, – кивнул золотой своим младшим спутникам, но Шер не сдвинулся: – Как? Всё? Мы уходим? Так быстро? – Мы идём за Тарой, чтобы они пообщались. – А, то есть, мы ещё встретимся? – поскольку Красная Тара стояла у них на пути, Шер остановился перед ней, галантно кланяясь и переходя на свой неважный тибетский: – Меня зовут Шер. Рад быть знаком.       Брови воплощения богини приподнялись в насмешливом изумлении. Сейчас она перестала выглядеть как человек, словно ей были совершенно чужды любые взаимодействия. Флирт, кокетство и ухлёстывание точно не входили в арсенал приверженцев культа Курукуллы. – А тебя как зовут? – не зная больше нужных слов, он окликнул Шиву: – Эй, спроси, как её личное имя? Оно же у неё есть? Имена богини – это же как фамилия? Родовое? Мне нужно знать, как к ней обращаться. – Шер, угомонись! – Что он хочет? – спросила Дролма Марпо у знающего бенгальский. – Хочет знать, как ему можно к вам обращаться. Не по божественному имени. Красная Тара удивилась ещё сильнее и, легко, по-девичьи хохотнув, посмотрела на Шера. Сказала по-тибетски: – Я могу навести на тебя чары. – А не надо, я уже очарован, – поняв её фразу, он ответил на своём языке, после чего опомнился: – Шива, переведи! Только слово в слово! Буква в букву! Скажи, что я уже очарован. – Идём, – потянул его за локоть Шейн, – очарованный… – Не разбивайте мне сердце, я встретил девушку своей мечты! – Мечты у смертного должны быть скромнее, – усмехнулся Шива, – мечтать о богине – обречённое на неудачу дело. – С чего это? Почему? – оглядываясь то и дело, пока они не вышли из дома, в котором оставили Красную Тару, Шер возмущённо взмахнул руками: – Мечтать нужно о многом, чтобы получить хотя бы малое! На выходе с территории парням вручили всё отобранное оружие. Старухи недобро косились на них, недоверчиво вручая имущество. – Спасибо, благодарю, спасибо, – поклонился каждой Шива, распихивая ножи, удавки, пистолет и магазины с патронами, и друзья последовали его примеру.       Он не стал рассказывать на ходу всё, о чём говорил с Красной Тарой, чтобы не повторяться дважды, и передал беседу только когда они подошли к Хо, Джебому и девочке. – Значит, у меня правда есть сестра… – с придыханием промолвила Тара. – Насколько она опасна? – тотчас напрягся её отец. – По-моему, она милейшая девушка, – заверил Шер. – Она признаёт себя богиней Смерти, – сообщил Шива, – и не собирается отказываться от сопутствующих этому качеств. Таре она не станет ничего делать, разве что дурно на неё повлияет. – Слышала? – Джебом обнял дочь за плечо. – Не вздумай верить тому, что будет говорить эта особа. И не перенимай у неё никаких повадок. – Но если она богиня Смерти, то и я тоже? – Тебе совсем не обязательно ею быть. Мы здесь, чтобы ты научилась контролировать свои способности, чтобы узнала себя получше… – Но ведь это и есть признать, что я – богиня Смерти! – Нет! – строже отрезал Джебом. – Ты – моя дочь, не дух, не фея, не богиня, а человек. Да и эта… другая тоже не богиня. Ты же слышала – они погибают и умирают, значит, ничего божественного в них нет. Это просто люди со сверхспособностями, возомнившие о себе невесть что, оттого и страдающие, теряющие нормальную жизнь. Тебе это ни к чему. – Ты не веришь в богинь? – огорчилась Тара. – Верю, но только в одну – твою маму, – Джебом улыбнулся, чтобы приободрить дочь, – другим я поклоняться не собираюсь. Хо посмотрел на время: – Двадцать минут подходят к концу. Идём? – Идём, – кивнул Шейн и пошёл догонять молча сорвавшегося с места Шера, уже спешащего на встречу с воплощением Риг Бьедмы.