Глава 6

      Шер и Шейн не спали до утра. После увиденных невероятных явлений провалиться в сон оказалось непросто. – Допустим, с тобой всё стало ясно, – задумчиво глядя в тёмный потолок, сказал Шейн, – в вас с Хо есть что-то животное, поэтому на вас не подействовала магия. Поэтому твои мысли не смогли прочесть чойчжоны. А что со мной? Мысли они не прочли, но чарам я подвластен. Почему? – Может, силы богини мощнее, чем каких-то жрецов? – Или они всё-таки притворялись, используя меня для чего-то! – Ты слишком мнительный, – беззаботно отмахнулся Шер. – А ты – безалаберный.       Друзья помолчали, думая каждый о своём. Шейн заговорил опять: – А почему, собственно, боги не действуют на животных? У них что, свои какие-то боги? – Типа египетских? С головами зверей, рептилий и птиц? – Нет, это тоже человеческие, им же люди поклонялись. – Значит, у животных своих и в правду нет, – Шер перевернулся на бок на своей узкой койке, посмотрел в сторону друга, лежавшего у противоположной стены номера, – животные не верят в богов и не способны вообразить себе что-то сверхъестественное. Они не отличают его от реальности, для них всё происходящее одинаково в своей значимости. Выходит, что если не веришь – на тебя и не действует. – А ты разве не веришь в Бога? Хоть какого-нибудь. – Наш отец – буддист, мама – мусульманка, но считает, что жена должна верить в то же самое, во что и муж. А во что должны верить их дети? Я не знаю. Я верю в себя, в тебя, в братьев, в золотых. – А в Красную Тару? – А что в неё верить? Я вижу, что она есть. И отношение у меня к ней совсем не религиозное, – Шер заложил руку под голову и опять улёгся на спину. Размечтался: – Если она живёт в человеческом теле, то всё человеческое ей не чуждо. Дух не может перебороть физиологию. – Почему? Разве нами управляет не психика? – А что такое психика? Функции мозга. Настроение способно меняться из-за недостатка витаминов, а это – материальный химический процесс. Значит, на каком-то уровне и божественная сущность Тар – химический процесс, только современная наука ещё не выявила тех закономерностей и веществ, которые участвуют в сверхъестественном. Про атомы же тоже когда-то не знали. – Верно. – Я вот всё думаю насчёт разновидностей богов. Тибетская тулку нашла в Индии храм Кали и тут ей смогли помочь… – И? – Вполне вероятно, что где-то ещё существуют боги: Зевс, Тор, Один. – На студии «Марвел»? – усмехнулся Шейн. – Да нет же! Настоящие. Настолько же, насколько Тары. – Но вроде как индийский и тибетский пантеоны родственные. Их мифология как будто бы имеет одни корни, поэтому Тара – разновидность той же Кали, которая Дурга и сколько там у неё ещё имён. Может, поэтому здесь Курукулла и нашла ключ к обретению силы? – Хочешь сказать, что если существует тот же образный Зевс, он бы не смог помочь тибетской богине потому, что она – вне сферы его влияния? – Я предположил. – Если не попробуем – не узнаем. – Да где искать-то ещё каких-то богов? На Олимпе? Он в Греции изучен вдоль и поперёк, там точно никого нет. – Значит, нужно отправиться в место, где людей ещё не было или куда они почти не суются. – Антарктида? – Дно океана, пустыни, необитаемые острова – много куда можно заглянуть! – Я тоже хочу свергнуть злосчастных чойчжонов, но тебе не кажется, что, помогая двум воплощениям зла, мы преобразим мир не в лучшую сторону? – Я не только свержения чойчжонов хочу, я хочу помочь двум Тарам стать нормальными. – В каком смысле? – Они половинчатые, ни то ни сё, и богини, и девушки – это неправильно, это не даёт им нормально жить. Полумеры и полусущества вообще всегда создают резонанс и не приводят к благим последствиям. Скрещенные виды чаще всего бесплодны, а мутации с древности ассоциировались с какими-то чудовищами. – Вот ты – полутигр, и как тебе? – Во-первых, я тигр уже лишь на четверть, во мне человеческая природа победила… – Тигрицы не возбуждают? Не хочется забраться им под хвост? – засмеялся Шейн. Шер приподнялся на локте: – Я тебе устрою тигриц! Говорю же, во мне человек победил! И вообще, во-вторых, когда я ощущаю в себе тигриную сущность – это действительно не очень гармонирует с остальным. Резче чувствую запахи, дальше слышу звуки, нападает временами странная игривость. Трудно объяснить тому, кто не испытал. С одной стороны я всё понимаю, а с другой – не могу вести себя правильно. Мне-то нормально, но другие потом говорят, что я становлюсь дураковатым. – Но, главное, тебе же самому нормально? – Нет, Шейн, это как раз не главное. Ты же золотой, и должен понимать, что как бы ни было классно кому-то, если его поведение, состояние, поступки мешают окружающим, вызывают у них отторжение или неприязнь – то он должен поработать над собой. – Но всем же не угодишь. – Всем – нет, но адекватному обществу надо соответствовать. – Так в обществе большинство как раз неадекватно! – Да, потому что в современном обществе как раз каждый думает о себе и о том, как ему лишь одному должно быть хорошо. А я тебе про адекватное. Как в Логе.       Шейну нравилось, как в Логе. До того, как забраться на Утёс богов, он со своими родными братьями занимался морским пиратством, и у них был небольшой необитаемый остров, о котором не знал почти никто, кроме них и их команды. Тортуга на минималках. Дни там текли неспешно, спокойно, умиротворённо. Царило ощущение отсутствия проблем. Запас еды, рома и сигарет обеспечивал счастье и удовлетворение. Братья возили туда женщин. В Логе кормили скромно – по-вегетариански, спиртное и курение исключались, не говоря об интимных приключениях, но атмосфера перекликалась. Несмотря на присутствие людей довольно тихо – если мимо не пробегает младшая группа мальчишек с занятий, и точно так же кажется, что трудностей и бед не существует.       Сигареты! И зачем Шейн про них вспомнил? Пытавшийся бросить курить, он бросил пытаться, но курить научился редко. Сейчас захотелось, и он достал из рюкзака припрятанную полупустую пачку, зажигалку. Повертел, пытаясь сопротивляться тяге. Сдался. Приоткрыл окно. – Последняя прохлада сейчас вылетит, – вздохнул Шер, – этот кондиционер не справляется! – Ночью здесь не так жарко, как днём. Я, знаешь, что подумал? Тар нужно вернуть в Лхатагари не только ради них самих и ради свержения чойчжонов, но и ради людей. Они опасны и могут дурно влиять. Они – вырвавшееся зло и, кто знает, может, на земле станет меньше зла, если возвратить богинь на родину? – Я думаю, что зло живёт в природе людей, и они творят преступления вне зависимости от богов. – Но Дролма Марпо сказала, что если в человеке есть хоть капля страсти, рядом с ней она дойдёт до маниакальной зацикленности. Значит, для бесстрастных людей она не страшна. – Ты веришь, что есть совсем-совсем бесстрастные люди? Шейн пожал плечами, выдыхая дым: – Почему нет? Как и беззлобные. Тогда на них не повлияет Нгагсунгма. – Такие разве что на Утёсе Жизни тусуются. – Кто знает… – повторил Шейн, подняв взгляд к ярким звёздам Западной Бенгалии. Он впервые в Индии, а это особенное место впитало в себя всё, чем живёт страна. Суетное, цветастое, грязное, людное, многоязычное, разнохрамовое и мультикультурное, путанное, где-то современное, с метро и пятизвёздочными гостиницами, а где-то древнее, как сам Брахма. Но небо над ним было то же самое, что и над остальным миром, что и над Тигриным логом, что и над необитаемым островом в океане, что и над пустынями или Антарктидой. И если боги имеют хоть какое-то отношение к небесам, неужели они могут терять власть над одной частью, сохраняя над другой?       Шейн плюхнулся на стул напротив Шивы. Предварительно списавшись, он нашёл его в кафе, чтобы пообедать там же – в выборе места, где можно поесть, лучше довериться опытному человеку, говорящему на языке туземцев. – Ты без Шера? Не верю, что он может пропустить обед! Не ест же он в какой-нибудь непонятной уличной забегаловке? Я предупреждал, чтоб никто так не делал. – Нет, он скачал словарь и разговорник тибетского и залёг с ними, беспрестанно бубня под нос и заучивая. Сказал, ему жарко, чтобы есть, запасся бутылками воды и обходится ими. – Вот душа его шерстяная! Вроде без реальной шерсти, а вечно им с Хо и остальными братьями теплее, чем другим.       Шива, помимо тарелки, перед собой разложил какие-то книги, записную книжку, в руке поочередно держал то ложку (не каждое заведение Калькутты выдавало столовые приборы, и по ним можно было частично определить солидность и ориентированность на туристов), то карандаш, чтобы делать заметки и выписывать что-то. – А ты почему один? – Джебом предпочёл поесть в номере с дочкой. Хочет её убедить, что лучше ехать домой и забыть всё это. Хо остался с ними, чтобы приглядывать. – Джебом разуверился в том, что можно чего-то добиться? – Я говорил с ним ночью, когда Тара уснула. Он подтвердил слова Дролмы Марпо. Голубая Тара тоже неосознанно, не специально влияет на людей, она источает гнев, который они впитывают. Он боится и переживает за дочь, за жену, за их семью, но больше верит в то, что родительская любовь и трепетное отношение к дочери будут гасить и нейтрализовывать её тёмную энергию. – А ты в это веришь? – Не очень. – Я ночью думал, а что, если после ухода тулку с Тибета люди действительно стали хуже? Из-за того, что зло бродит среди них. – Читаешь мысли! – Шива постучал пальцами по страницам книги. – Меня озарило ровно это же. Я с утра сходил в центральную библиотеку и взял кое-какие справочники, учебники и энциклопедии. Когда примерно Красная Тара покинула Тибет? – Около двухсот лет назад, кажется. – Да, в период Опиумных войн. С тех пор события в мире стали набирать обороты. Примерно в то же время случилась Крымская война, в некоторых источниках её называют по-настоящему первой мировой, поскольку в ней приняли участие все значимые державы того времени! Буквально несколько лет спустя был изобретён динамит – оружие разрушительной силы! – Это всё как-то… неубедительно, – поморщился Шейн, – любые события можно притянуть к чему-то. А порох? Он тоже разрушительное изобретение, но известен был за много веков до этого. – Но изобрели его где? В Китае! – Хочешь сказать, боги Смерти время от времени спускаются с Тибета, чтобы вдохновить людей на нечто губительное? – Почему бы нет? – Хм… это возможно. А что тогда насчёт Голубой Тары? – Я расспросил у Джебома всё, что ему было известно о последней принцессе, передавшей ему свой дух. Её семья была одержима злом. По крайней мере те родственники, с которыми она часто и близко общалась. Её мать тоже сбежала с Тибета, хоть выросшая дочь туда и вернулась, чтобы стать тенью. – И когда это было? В каком году? – Дай посчитать… Двадцать два года назад она отдала душу Джебому, ей при этом было лет тридцать пять – сорок, значит, родилась она до девяностого года прошлого века. Значит, её мать покидала Тибет в восьмидесятых. – И что в то время происходило? – Одну минуту, – Шива пролистал открытую книгу, ища даты. Нашёл нужные годы и повёл пальцем по строчкам: – Так… гражданская война в Сальвадоре… в Ливане, Эфиопии… и в Судане. И в Никарагуа… – Шива, войны идут всю историю человечества. Вот найти эпоху без них – куда сложнее! – Это да, но… – Вместо того, чтобы искать причины, лучше давай подумаем над решением проблемы. Негативный эффект Тар – каким бы ни был диапазон его распространения – очевиден. Дальше-то что делать? – Я думаю, что Дролма Марпо могла солгать, и мы должны попробовать поговорить со жрецами с Утёса Жизни. – Неплохая идея. Но нас с Шером в Тибете будут всюду поджидать тени… – Вам с нами ехать и не обязательно. Поищите пока какие-нибудь другие лазейки. В Индии много храмов Кали и других богов, вдруг кто-то из служителей что-то знает? Я постараюсь убедить Джебома в том, что необходимо разобраться с Тарой до конца, а убегать от проблемы – не вариант. – А что говорит сама Тара? – Она не хочет возвращаться домой, не узнав, чего ей ждать в дальнейшем и как с этим справляться. – Смелая девчонка. – Или её манит неизбежность судьбы. – Вот в неизбежность судьбы и злой рок я верить точно не собираюсь. Наши судьбы в наших руках! – А судьбы богинь? Шейн думал не долго: – Тоже. Они тоже могут быть в наших руках.       Вернувшись в номер, Шейн застал Шера буквально в той же позе. Он не выпускал телефон из рук. – Ну что, всё выучил? – К сожалению, учебника по лхаи скад в интернете нет. Придётся напроситься на частные уроки… – Это же тайный, сакральный язык, никто не будет учить ему смертного! Даже четвертину от тигра. – Шейн положил на колени другу две пенопластовые одноразовые коробочки в пакете. – На, поешь. – Тху чи тсе, – не отводя глаз от экрана, поблагодарил по-тибетски Шер и пошурудил рукой, нащупывая пластиковую вилку, – пахнет вкусно. – Взял там, где Шива разрешил. – Как у них дела? – Джебому это всё не нравится, хочет прекратить поиск ответа на вопрос, как быть Таре. Шива думает направиться на Утёс Жизни. Но без нас. Нам предлагает остаться в Индии и поискать альтернативу культу Кали. – О, я не против! – не удержавшись наконец, Шер отложил мобильный и взялся за вилку. Открыл крышки. – С удовольствием проведу тут ещё время. – Ты не понял. Нам надо прокатиться куда-то помимо Калькутты. – Да? В таком случае, сегодня же схожу ещё раз к Амрите. – К Амри… так, стоп! Шер, это не девчонка с соседнего двора, это – ипостась богини Смерти. Она несёт ненависть и погибель. – А я – радость и веселье. Немного закину ей. Причиню добро, нанесу непоправимую пользу. – Ты с ума сошёл? – На меня её чары не действуют, что такого? – Я пойду с тобой. – А на тебя действуют, тебе лучше не ходить. – Я тебя одного не отпущу. Шер почесал затылок. – На шухере постоишь, но внутрь соваться не будешь. – А ты что, собрался забраться в их обитель? – Как приличные мы вчера сходили, ничего толкового от этого не вышло. Поэтому… – Шер поиграл бровями с хитро-кошачьей улыбкой на губах: – Время пошалить! Шейн упал на кровать, чтобы набраться сил перед ночной вылазкой: – А это время у нас когда-нибудь заканчивается?       Зная, что и Хо, и Шива начнут отговаривать, запрещать, или вовсе примчатся препятствовать, друзья ничего им не сказали и вдвоём отправились в навещённый накануне квартал Чинсуры. Ничего не поменялось. Горели всё те же редкие фонари, зарешёченные окна в особняках, звёзды на небе. Ограждающая быт краснооких стена тянулась вдоль тенистой дороги. – Если что-то пойдёт не так, подай мне сигнал, – попросил Шейн. – Ладно, свистну. – Нет, подожди, а если тебе рот заткнут? Если тебя схватят? – Я пошлю тебе телепатический призыв о помощи. – Я не чойчжон, чтобы уловить его! Нет, давай так: если ты не вернёшься через час, то я звоню остальным и мы идём на штурм. – Час?! За кого ты меня принимаешь, я надеялся задержаться до рассвета… – Я тебя тут столько сторожить не буду! – Ладно, четыре часа. – Полтора. – Три. – Два. – По рукам.       Сговорившись, Шер тотчас ухватился за ветку раскидистого дерева, подтянулся и исчез в его кроне. Шейн не успел больше озвучить ни советов, ни напутствий, ни предостережений.       Забравшись на стену, Шер грациозно, бесшумно, на четвереньках – звериные привычки так просто не изживёшь – побрёл по периметру. Обострённый нюх разбирал мельчайшие различия между запахами людей, пищи, почвы. Он посмотрел на длинное здание, в которое их вчера заводили, то, где сидела старуха. Оттуда и пахло старым. Зрелой кожей, потерявшими блеск волосами, застиранными сари. Дролма Марпо там не жила. Прорезающееся ночное зрение, свойственное кошкам, помогало Шеру просматривать даже тёмные углы, но сквозь стены видеть он ещё не научился. Поэтому только нюх вёл его и служил подсказчиком.       Красная Тара могла не пользоваться духами, дезодорантом, не умащивать тело маслами, но её аромат щекотал ноздри. Аромат юного, невинного тела. Это они – мужчины их с Хо семьи – чувствовали безошибочно. Пристал ли к женской плоти посторонний дух. Чем больше любовников было у женщины, тем хуже она пахла. Смешанные прилипшие запахи партнёров превращались в такую какофонию пота, прелости, пряно-кислого дурмана, что вонь ударяла и била по звериному обонянию. Из-за этого при всей своей любвеобильности Шер не мог спать с продажными женщинами или заходить в дешёвые бордели, его там начинало тошнить и выворачивать, как нализавшегося собственной шерсти кота.       Но вот он уловил благоуханный след. Спрыгнул осторожно со стены и, крадучись, приблизился к другому домику, тоже одноэтажному, но поменьше. В нём было две комнаты. В передней спало две… нет, три зрелых тётушки. А в дальней комнате расположилась она. И в её спальне больше никого не было. Обогнув дом так, чтобы его никто не увидел – у ворот виднелась не спящая дежурная, то и дело задирающая голову и прислушивающаяся, словно боялась упустить что-то – Шер приблизился к окну. Выпрямился и заглянул. В тёмной спальне, на кровати, не узкой, но и не слишком широкой, под москитной сеткой лежала Дролма Марпо – Красная Тара.       Достав тонкую магнитную проволоку, предназначенную для разного рода взломов, Шер просунул её в оконную щель. Помучился немного, следя за тишиной. Подцепил внутренний держатель и приподнял его, после чего створка сама медленно поплыла распахиваться. Преграда была преодолена и, ухватившись за подоконник, золотой подтянулся и оказался в одной комнате с богиней.