Глава одиннадцатая

— Ты шутишь, Лейф! Хорнет мерила шагами вестибюль Ассоциации исследователей, пытаясь сбросить напряжение, которое нарастало внутри неё. Увы, это не срабатывало. — Мы совершенно серьёзны. Мы считаем, что это будет чудесной возможностью для тебя узнать о нашей семье. — Не понимаю, как это может сработать. Во-первых, я питаюсь только мясом… — Это не будет проблемой. Мы уже закупили немного мясных пайков на одном… Не совсем легальном рынке. Мы полагаем, это будет более чем подходящей для тебя едой. Хорнет проворчала себе под нос. Лейф, по-видимому, был полон решимости устроить это «семейное застолье», какой бы плохой идеей оно ни казалось на первый взгляд. Он же должен был знать, насколько плохой была эта идея! Чем руководствовался этот загадочный мотылёк? В конце концов она решила не настаивать. Это была ужасная идея, но она не выглядела как-то, от чего она могла бы отговориться. — Ладно, — сдалась Хорнет. — Я пойду. — Отлично, — удовлетворённо сказал Лейф. — Увидимся скоро у нас дома. Ужин должен быть готов к концу часа. Хорнет мысленно выругалась. Нельзя было подождать ещё немного? — Лейф, подожди, — заговорил Каббу. — Я не хочу сказать, что с твоей стороны неправильно оказывать гостеприимство. Ты очень любезен. Но разве ты не первый заметил, что Хорнет, похоже, чувствовала себя неуютно рядом с твоей семьей? — Ага, верно подмечено! — вмешалась Ви. — Звучит так, как будто ты хочешь намеренно поставить её в неловкость. — Возможно, — сказал Лейф. — Но нам ведь нужно как-то установить доброжелательность между всеми нами, не так ли? В конце концов, мы все здесь друзья. — Конечно, конечно, — сказала Хорнет. Она повернулась к Каббу и Ви. — Вы же присоединитесь к нам, верно? — Эм, ну. Нет. У нас с Ви есть… Планы на вечер. — Да, мы играем в Обзор-карты в та… — Ви резко оборвала себя, прикрыв рот рукой. — Упс! Неважно. Забудь, что я это сказала. Из другого конца зала послышалось ворчание Итла. — Ты правда думаешь, что мы всё ещё не знаем про это место? — Ладно, хорошо, — понуро пробормотала Хорнет, — Я буду… Там — Отлично, — сказал Лейф — Встретимся через час.

* * *

Хорнет провела час перед ужином, бесцельно бродя по городу. Было несколько интересных мест, которые она так и не смогла увидеть вблизи: большой банк, который, казалось, был построен из машины с большой стеклянной сферой, место под названием «Термакада», где размещались странные развлекательные машины, и… Очень плохо спрятанное подземное учреждение, в которое невидимый охранник отказывался её впускать. Но она не могла откладывать это вечно. У неё было плохое чувство времени, несомненно, усугубленное целой жизнью, проведенной без понятия о солнце. Но тут прошёл, как примерно ей показалось, час, и она поспешила к дому, где ей предстояло встретиться с семьёй Лейфа. Когда она приблизилась к дому, внутри Хорнет начало подниматься неприятное ощущение. Она напряглась и постучала в дверь. Дверь медленно скрипнула, и Хорнет оказалась лицом к лицу с Мьюз. — О! Вот ты где, Хорнет! Мы уже начали беспокоиться, что ты можешь не появиться.Заходи. Хорнет захотелось себя ударить. Опоздание означало, что всё уже началось хорошо, без сомнения. Мьюз пригласила Хорнет войти, и она вошла в дом. Когда она вошла в столовую, её встретили Лейф и Тод, а также еще один незнакомый ей мотылек. Это был пожилой мотылек красноватого цвета — как и у Лейфа, его крылья были обернуты вокруг его тела, как мантия. — Ну привет, Хорнет, — сказал старый мотылек, — приятно познакомиться. Я отец Мьюз, но все здесь зовут меня просто дедушкой. Хорнет вопросительно уставилась в мотылька. — У тебя нет имени? — Да, но с «Дедушкой» всё в порядке, — сказал он со смехом. — Венера знает, что я более чем достаточно взрослый для этого. — Мне жаль, что мой муж не смог прийти, — сказала Мьюз. — Я уверена, он был бы рад познакомиться с тобой. — Мы рады видеть тебя здесь, несмотря ни на что, — сказал Лейф. — Проходи, садись. Лейф указал на стол, где для Хорнет было накрыто пустое место. Все остальные уже приготовили свой ужин из жареных грибов, хрустящих листьев и хлеба. Еда Хорнет была каким-то неопознанным мясным блюдом, так тщательно приготовленным, что оно выглядело почти подгоревшим. «Полагаю, она не привыкла готовить такие блюда». Когда Хорнет села на свое место, Тод схватил вилку, но был остановлен, когда Мьюз нежно положила свою руку на его. — Еще нет, милый. Сначала нам нужно помолиться. Тод выглядел разочарованным, но не возражал. — Хорнет, — продолжила Мьюз, — не присоединишься ли ты к нам? Молитвы. От этой мысли тело Хорнет дернулось. Не то, чтобы она была чужда молитвам, но у мотыльков определённо было другое представление о том, что влечёт за собой молитва. Не говоря уже о том, какое божество они будут почитать. ТВОИ БЕСПОКОЙСТВА НЕОБОСНОВАНЫ Я НЕ ВЕРЮ, ЧТО ОНИ ПОКЛОНЯЮТСЯ БОГУ, О КОТОРОМ ТЫ ДУМАЕШЬ Правильно. Хорнет поспешила с выводами. Не было никаких оснований полагать, что религия на поверхности была хоть немного похожа на ту, что была в Халлоунесте. Боги в Халлоунесте были не просто легендами, они были единственной причиной его существования. Но можно ли то же самое сказать о поверхности? Несмотря на это, вся семья склонила головы и произнесла короткую молитву божеству, известному как Венера. Хорнет слышала это имя пару раз раньше, и она предположила по тому, как оно было произнесено, что Венера была богиней. Но она всё ещё не знала, какой именно богиней. Хорнет также молча прочитала свою собственную молитву, хотя, в отличие от молитвы Мьюз, она не была обращена к какому-то конкретному божеству. На самом деле, она всегда старалась не посвящать ни одной из своих молитв богам. Но кто-то или что-то должно было её слушать, она была уверена. Когда она закончила, Хорнет начала лениво играть со своей вилкой. Она пыталась найти хоть что-то, что могло бы уменьшить напряжение, нарастающее в её теле. Может быть, разговор поможет? По крайней мере, попробовать стоило. — Ты сказала, что молишься богине по имени Венера, — сказала Хорнет. Она избегала зрительного контакта с Мьюз, вместо этого лениво цепляя мясо на своей тарелке вилкой. — Это ваше местное божество? — О да, — сказала Мьюз. — Это её благословение дарует Золотым Холмам такую ​​плодородную почву. Большая часть еды этого королевства поступает из Золотого Поселения, так что мы обязаны своей едой её доброте. — Хм. Добрая, говоришь, — пробормотала Хорнет. — Как-то я сомневаюсь, что она такая. Мьюз раскрыла глаза и уставилась на неё. — Эм, можешь пояснить поподробнее? — сказала Мьюз. Хорнет мысленно выругалась. Конечно, она начала разговор с поднимания темы религии мотыльков. Ведь это всегда проходило так хорошо. — Я не верю, что доброта относится к сфере Высших Существ, — сказала Хорнет. — Если их и волнует жизнь насекомых, то только абстрактно. — Подожди, правда? — сказал Тод. — Разве боги не должны защищать насекомых? Почему им должно быть все равно? У Хорнет было несколько ответов, но она не осмелилась подумать о том, чтобы произнести их вслух. «Потому что мой отец сбежал из этой реальности, когда его народ больше всего в нём нуждался; Потому что мой отец никогда не говорил ни единого слова мне, своей собственной дочери; Потому что мой отец послал бесчисленное количество моих единокровных братьев на смерть; Мой отец творил великие дела… Но он не был добрым». — Боги — это… Силы природы, — таков был ответ, на котором остановилась Хорнет. По крайней мере, этот ответ был достаточно близким к тому, во что она верила. — Они формируют историю и судьбу. Но они не являются нашими друзьями по своей природе. Они просто есть. — Ого, — сказал Тод. Его глаза оставались яркими и полными юношеского любопытства. — Я никогда не слышал о таком. В каких богов ты веришь? — Я бы предпочла не говорить об этом, — отрывисто сказала Хорнет. — Прости, что подняла эту тему. — О. Ладно… — сказал Тод, и в его голосе проступило разочарование. Хорнет уставилась на свою тарелку. Это был стейк, поджаренный из… Чего-то. Она не могла точно определить, из какого именно насекомого он был сделан. Обычно Хорнет заворачивала свою еду в шёлковый кокон и разжижала своим ядом, но у неё было чувство, что так было бы нехорошо делать в приличной компании. Поэтому вместо этого она взяла нож и вилку и начала резать стейк на небольшие кусочки. Это заняло у неё некоторое время, но когда стейк наконец был нарезан на подходящие по размеру кубики мяса, она насадила один из них на конец вилки. Другой рукой она приподняла маску ровно настолько, чтобы открыть рот, и откусила… — Ух ты! — сказал Тод. — У тебя классные жвалы! — Они называются хелицерами, — сказала Хорнет, набив рот мясом. Странная текстура едва не вызвала у нее рвоту. Она не привыкла есть приготовленную пищу. Или твердую. Когда Хорнет проглотила, она сразу же почувствовала жалобы в желудке, который сжался и заныл, когда кусок плоти вошел в его полость. «Ох… Ох, Черв, твердая пища мне совсем не подходит. Надеюсь, меня не вырвет». — Хели… Что? — выговаривался Тод. Казалось, он совершенно не замечал страданий Хорнет. — Челюсти, — сказала Хорнет. — Можешь называть их просто челюстями. Её голос был напряженным, когда она пыталась говорить сквозь тошнотворные протесты своего пищеварительного тракта. Мьюз бросила на Хорнет обеспокоенный взгляд. — Дорогая Хорнет, ты хорошо себя чувствуешь? У тебя нет проблем с едой, да? — Н-нет, совсем нет, — солгала Хорнет. Даже ей самой такая ложь показалось совсем неубедительной. — Мы рады это слышать, но, пожалуйста, дай нам знать, если у тебя возникнут какие-либо проблемы с едой, — сказал Лейф. — Мы бы не хотели, чтобы наш гость заболел от нашего гостеприимства. — Всё… Всё в порядке. Я в порядке. Хорнет продолжала медленно есть свою еду. Это требовало напряженных усилий, и её желудок жаловался на каждом шагу, но она не хотела никого обидеть. — Дядя Лейф говорит, что ты паук, так ведь? Он когда-нибудь рассказывал тебе о том, как он убил того гигантского паука в пещере? Хорнет почувствовала тупую скручивающую боль, как будто что-то ударило её в живот. Она выпустила вилку, и она со стуком упала на стол рядом с её тарелкой. — Я… прошу прощения. — Тод! — Возмутилась Мьюз, — Очень грубо с твоей стороны говорить такое нашему гостю! Тебе следует извиниться перед мисс Хорнет прямо сейчас. После короткого колебания Тод тихо пробормотал. — …Извините. — Всё в порядке, — таким же тоном ответила Хорнет. На самом деле, было в порядке не всё. Хорнет не могла не вспомнить испуганное выражение лица Ви, когда она непреднамеренно раскрыла свою паукообразную природу. Пауков… Не всегда любили в Халлоунесте. Не только из-за их отказа принять Черва как своего короля, но и потому, что они были печально известны тем, что поедали других насекомых. Говорили даже, что в Глубинном гнезде когда-то жило второе племя насекомых, прежде чем они исчезли. Вероятно, их просто истребили. Хуже этого, из того, что Хорнет смогла понять из контекста, казалось, что большинство пауков на поверхности даже не были разумными. У здешних насекомых определённо были причины не доверять ей, так же как и у обителей Халлоунеста были причины не доверять её сородичам. …Но по какой же причине ей было так неуютно находится рядом с этими мотыльками, которые были настолько добры, что пригласили её в свой дом? Предубеждения из жизни в королевстве, настолько отличающегося от того, что оно могло бы быть и другим миром? Или, может быть, потому что они, похоже, не полностью понимали её диету? Она не могла винить их ни за одну из этих вещей. Пока ужин продолжался, Муза и её семья пытались завязать разговор несколько раз. Хорнет старалась вмешиваться в него как можно меньше, не выглядя грубой. Все это время Лейф продолжал смотреть на неё. Казалось, он ожидал… Чего-то. Что же происходит? Наконец, после мучительно долгого ужина, Хорнет закончила со своим блюдом. Когда она поблагодарила семью Лейфа и едва принялась убирать свою тарелку, её живот неожиданно сжался, поразив чрезвычайно болезненным ощущением вздутия. Хорнет, к своему ужасу, внезапно осознала, что это значит. «Объятия пустоты, завтра я буду чувствовать себя ещё хуже. Лучше бы вырвало». Но всё же она заставила себя игнорировать боль. Она страдала и похуже. Ей приходилось переносить и гораздо более сильную боль. Это можно было пережить, всё скоро закончится. По крайней мере, так она думала, пока Мьюз не приблизилась с тёплой улыбкой. Она что-то сказала своим обычным мягким и сострадательным голосом и… …И, не спрашивая разрешения, положила руку на плечо Хорнет. Хорнет на самом деле даже не услышала, что сказала Мьюз. В этот момент всё рухнуло. Это произошло меньше чем за секунду, но ей казалось, что это могло длиться целые луны, если не годы. Её разум и сердце одновременно забились. Внезапно она вспомнила обо всём, что потеряла. Она вспомнила обо всех, обо всех душах, чьи жизни были так жестоко обрублены, обо всех тех, кто погиб и страдал, когда пал Халлоунест. Всё из-за нескольких мотыльков, которые соизволили бросить вызов правлению её отца. ЭТО ЛОЖЬ, ДОЧЬ ХАЛЛОУНЕСТА ЛОЖЬ, СКАЗАНАЯ МЕРЗКИМ ЗМЕЕМ, КОТОРЫЙ ПОРОДИЛ ТЕБЯ Нет. Нет, это не имело значения. Она могла их слышать. Она могла их видеть. Болезненные оранжевые глаза, отчаянные стоны и крики тьмы жуков, которые тщетно боролись, чтобы удержать последние клочки своих гниющих разумов. И скорбные крики многих других, которые беспомощно наблюдали, как всё, что они когда-либо знали, рушится в руины. Непреодолимый водоворот эмоций, гнев, горе и страх полностью заглушили любые здравые мысли, которые у неё могли быть. — Н-не трогай меня! — закричала Хорнет так громко, как только могла. Она отскочила назад и тут же вытащила иглу. Её рука дрожала, когда она направила её кончик прямо в шею Мьюз. — Г-грязная моль! Разве ваш род недостаточно сделал для меня?! Разве недостаточно было видеть, как всё, что я когда-либо любила, уничтожено… Из-за… Слова Хорнет замерли у неё в горле, прежде чем они успели закончить своё произношение. Слишком поздно ясность вырвалась на передний план её разума. Вся сцена была пропитана тошнотворным смрадом страха, и Хорнет могла видеть всё таким, каким оно было на самом деле. Испуганная мать, дрожащая и плачущая при виде обезумевшего жука, который угрожал её жизни без всякой причины. И не менее испуганный маленький мальчик, который скулил и рыдал, отчаянно цепляясь за живот своего дяди. Лейф прикрывал Тода распростертым крылом и приготовил вихрь ледяной магии в правой руке. Дедушка шагнул вперед с непоколебимой убежденностью старика, который уже всё видел. Он говорил спокойно, но это было спокойствие, которое можно было найти только в глазу бушующей бури. — Мисс Хорнет. Я думаю, вам следует уйти. Дрожащей рукой Хорнет вложила иглу в ножны. Внутренняя часть её маски казалась невыносимо влажной. — Вы правы, — прохрипела она. Было больно даже говорить. — Я… Я пойду. — Мы пойдем с ней, — сказал Лейф. Выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда, но гнев и разочарование в его голосе были отчетливо слышны. — Вы трое, оставайтесь здесь. И заприте за нами дверь. Хорнет хотела тихонько выскользнуть через парадную дверь, прежде чем кто-нибудь узнает о том, что произошло. Этот план тут же рухнул, так как у двери уже собралась небольшая толпа. В первых рядах толпы были Каббу и Ви, и Хорнет почувствовала, как её сердце ушло в пятки при виде их. Как она могла им объясниться? Лейф вскоре последовала за Хорнет, и она услышала щелчок замка, когда дверь захлопнулась. — Что здесь происходит?! — спросил Каббу. — Мы как раз выходили из таверны, и услышали, как кто-то кричит, будто произошло убийство! — Хорнет… Напала на нашу семью, — сказал Лейф. — Никто не пострадал. Но всё могло быть и по-другому… В толпе раздался хор потрясенных вздохов и ропота. Ви уставилась на Хорнет широко раскрытыми глазами. Она выглядела так, будто ее сердце разбилось на тысячу кусочков. — Ч-что? Хорнет… Я-это… Это правда? Как ты могла? — Ви, подожди, — взмолилась Хорнет. — Это правда, но… Я… Я могу объяснить… — Правда? И что ты можешь объяснить? — Каббу шагнул вперед. Его руки были крепко сжаты по бокам. — Потому что мне кажется, что ты только что угрожала семье Лейфа без причины. — Н-нет, Каббу, подожди! Я обещаю, это не то, что ты думаешь! — Тогда что это было, скажи на милость?! Какая возможная причина… — Потому что я боюсь мотыльков, ясно?! — выпалила Хорнет. — Это иррациональный страх. Я всегда знала, что он иррационален! И я позволила этому страху овладеть мной в момент слабости! Это то, что ты хотела услышать?! Ты счастлив теперь, когда знаешь мой грязный маленький секрет?! Над местом повисла напряженная тишина. Хорнет слышала ропот толпы. Большинство из них говорили очень нелестные вещи. Слова ранили, но некоторые из них были… правдой. — Это отчасти наша вина, — сказал Лейф. — Мы знали о твоём страхе. Хорнет была ошеломлена. Лейф… Знал? Всё это время он знал, как она относится к его виду? — Что? Но… Тогда почему? Зачем ты вообще подумал о том, чтобы пригласить нас? — Потому что мы хотели помочь тебе, — сказал Лейф. — Мы ясно видели, что ты боишься. Мы хотели помочь тебе преодолеть этот страх, показав тебе, что тебе нечего бояться. — Но… Но это не имеет никакого смысла, — шмыгнула носом Ви. Она пыталась, и явно безуспешно, сдержать надвигающиеся слезы. — Хорнет никогда не боялась тебя, Лейф. — Мы отличаемся от других мотыльков, — сказал Лейф. — Мы не можем сказать, какие мы. Это… Личное. Но Хорнет, ты всегда могла сказать, что мы не одинаковые, не так ли? — Что? Это… Да, это правда. У меня всегда было это странное чувство по отношению к тебе. Но как ты узнал? И чем же отличался Лейф? Одно дело иметь это смутное ощущение, но совсем другое — открыто признать. Что он пытался скрыть? — Твоя маска может скрывать твое лицо, но она плохо скрывает твои чувства. — Лейф вздохнул. — Нам жаль, Хорнет. Извини, что мы поставили тебя в такую ​​ситуацию. Мы должны были знать, что это плохо кончится для всех нас. Ещё одно молчание. Хорнет хотела исчезнуть. Если бы только она могла просто исчезнуть из реальности по прихоти, как ее отец до нее. — Ну, это здорово, что ты увидела свою ошибку, — сказал Каббу. Его явный гнев утих, сведясь к тусклому кипению, которое было лишь в его голосе. — Но это не делает Хорнет менее ответственной за то, что она сделала, и не прощает её преступления. Что теперь нам делать? Глубокое, тошнотворное чувство страха скрутило живот Хорнет. Теперь можно было сделать только одно. Только одно, что могло бы восстановить то, что осталось от её чести. Ей это не нравилось, но других вариантов теперь не было. Она протянула иглу и бросила её, позволив ей безвредно стукнуть по земле. — Вот. Возьми её. И… Забери меня. Сдай меня тем властям, которые у тебя есть. Я не буду сопротивляться. Как по команде, из толпы выступила пара охранников-муравьев. Один из них отобрал у нее иглу, а другой надел наручники на её руки. Хорнет могла легко освободиться от них, если бы захотела. У неё даже было четыре дополнительных конечности, о которых охранники не знали. Но сейчас не было смысла этого делать. Такую судьбу она сама себе навлекла. Когда Хорнет сопровождали к дворцу Королевы Муравьев, что-то в глубине её сознания заговорило. Она не заметила голос, но это был голос, который был там, несмотря ни на что. Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ХОРНЕТ И Я НЕ ОЖИДАЮ ПРОЩЕНИЯ НО Я ТАКЖЕ ОТВЕТСТВЕННА ЗА ЭТО МОЕ ЕДИНСТВЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ… …ЧТОБЫ Я МОГЛА ЗАЛЕЧИТЬ ОСТАВЛЕННЫЕ МНОЙ РАНЫ