Глава двадцатая

Лейф понятия не имел, где он находится или как он тут оказался. Это было… какое-то место, которое не ощущалось, как реальное. Вокруг него, простираясь во всех направлениях, был ярко-розовый туман, такой густой, что казался почти твёрдым. Даже земля под ним, казалось, состояла из этого тумана, и Лейф не мог не задаться вопросом, как он стоял на нем и не тонул. В тумане были разбросаны маленькие светящиеся круги света, с замысловатым узором, сотканным внутри, напоминающим одновременно колесо и паутину, сотканную из сновидного шёлка. Маленькие круги бесцельно плыли по пространству, поднимаясь вверх, как пузырьки в озере. Лейфу пришло в голову, что это… место кажется странно знакомым. Словно смотришь на портрет далекого предка или семейную реликвию, передаваемую дюжину поколений. Прежде чем он успел что-то спросить вслух, появилось что-то ещё. Сначала это было маленькое пятнышко тьмы, стоящее отдельно от окружавшего его эфирного света. Но тьма разрасталась, её чернильно-чёрная форма извивалась, скручивалась и принимала форму чего-то. Вскоре тьма обрела безошибочную идентичность. Это была… тень, своего рода. Живая тень, примерно в форме жука, с множеством щупалец тьмы, тянущихся наружу из её формы. Судя по её размеру и пропорциям, она была всего лишь ребёнком. Маленькая тень парила над Лейфом и смотрела вниз немигающими белыми глазами. — Кто ты? — одновременно с любопытством и некоторым страхом произнёс Лейф. «…мы — Призрак…» — Призрак? — задумчиво переспросил Лейф, — Подходящее имя… Но где мы находимся? «…в Грёзах…» Точно. Теперь всё это обретало смысл. — То есть, мы спим, и это наше сновидение? «…не твой сон…» «…всеобщий сон…» «…Вечные Грёзы…» — Вечные Грёзы? — если бы сердце Лейфа ещё работало, оно пропустило бы удар, — Подожди, то есть это — посмертие? М-мы… Призрак отрицательно покачал головой. «…не переживай…» «…ты не умер…» «…просто наблюдатель…» — Наблюдатель? Что ты имеешь в виду? Как такое возможно? Но Призрак не ответил на этот вопрос. Вместо этого, он обернулся и поманил Лейфа щупальцем. «…идём…» «…ты должен кое-что увидеть…» Не имея лучшего представления о том, что делать, Лейф последовал за Призраком, пока тот плыл сквозь эфир. Не было никаких ориентиров, которые могли бы подсказать ему, куда он направляется. Он просто доверился маленькой тени, которая, видимо, знала путь. В конце концов, тень остановилась. Она указала щупальцем на пару прозрачных и слабо светящихся фигур неподалёку. Лейф посмотрел туда, куда указывал Призрак, и то, что он увидел, едва не заставило его челюсть отвиснуть. Перед Лейфом теперь был ещё один мотылек, ярко-розовый, почти такой же розовый, как эфирный туман, из которого состоял весь пейзаж. Её крылья были сложены за спиной, как накидка, а вокруг шеи у нее был очень густой пух. Она села, отвернувшись от Лейфа, хотя ему не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы точно узнать, какого цвета были её глаза. Несмотря на то, что у Лейфа давно не работало сердце, ему показалось, что оно на этот миг остановилось. «Муза?! Н-не могу поверить!» Однако это было ещё не самое шокирующее, что он увидел. Отдыхая, она обхватила рукой другого мотылька и любовно прислонила голову к его плечу. Тот… другой мотылёк был точно такого же роста, как Лейф, с точно такими же крыльями, точно такими же антеннами и точно такой же формой тела. Единственным отличием было то, что он был красным, нетронутым ледяной голубой магией кристаллов. На мгновение Лейф мог только смотреть на двух влюблённых. Затем он поднял взгляд на маленькую тень, которая привела его сюда. — П-призрак? Что это значит?! Белые глаза Призрака на мгновение пропали, словно имитируя моргание. А затем он исчез. — Постой! — простонал Лейф, — Не уходи! Не оставляй нас здесь! — Лейф, дорогой, ты что-то сказал? — Нет. Мне кажется, здесь есть кто-то позади нас. Подожди минутку. И… Лейф-в-красном встал и обернулся. Лейф-в-синем отшатнулся и отчаянно попытался спрятаться под собственными крыльями. — Н-нет! Не смотри! Не смотри на нас! Нас нет здесь! Лейф не мог держать глаза открытыми, но он слышал приближающиеся шаги другого себя. Он хотел бы исчезнуть, раствориться во сне. Он хотел бежать, но его ноги словно приросли к земле. Даже не глядя, он чувствовал презрение, явное во взгляде своего двойника. Но, к удивлению Лейфа, единственной эмоцией, которую он услышал от своего двойника, было не презрение, а любопытство. — Ты… Ты — это я. Но как? Лейф открыл веки. Было трудно что-либо видеть сквозь влажные ледяные кристаллы, которые образовывались в уголках его глаз. Впрочем, будь его глаза сухими, он всё равно ни за что не смог бы заставить себя посмотреть в глаза своего собеседника. — Мы… Мы не… Не… Я — не… — Расслабься. — сказал Лейф-в-красном — Я не собираюсь тебя судить. Я уже давно со всем смирился. Я просто хочу знать — кто ты? — Лейф, всё в порядке? — Муза уже встала и начала приближаться к ним. Она ахнула, когда её глаза встретились с Лейфом. — Ох! Ох, мои богини! Я вижу двух Лейфов! — Я уже заметил, — сказал Лейф-в-красном, устремив взгляд на Лейфа-в-синем — просто кто… Эм. Что ты такое? Лейф почти чувствовал, как его разум ломается от этого вопроса. Он не мог дать ответа. Ни себе, ни своей… жучихе, которую он помнил как свою жену. Но… но другая часть его знала, что он не сможет скрыть это. Что он вообще не должен скрывать это. Глубокое, сильное царапающее ощущение толкнуло его изнутри в грудь. Казалось, будто его мицелий пытается вырваться из его собственного тела, но в то же время Лейф знал, что это не выход. Лейф сглотнул. Он заговорил, но его слова были напряжёнными, и ему приходилось выдавливать каждый слог изо рта. — Мы… Я — паразитический гриб. И я… Я теперь обитаю в твоём трупе. Удивлённые взгляды и отвисшие челюсти слушателей, которые он получил, были как раз той реакцией, которую ожидал Лейф. Но когда он увидел её, каким-то образом она стала ощущаться во много раз хуже. — И… Когда ты погиб в пещере Снейкмаут, твоё тело взяли тараканы, и… и один из кордицепсов, над которым они экспериментировали, нашёл тебя. Он… он впитал твои воспоминания, твою личность и… и всё, что сделало тебя тем, кто ты есть. Это то, кем я являюсь. Я… я даже не осознавал этого сначала. Слёзы текли из глаз Лейфа, при падении кристаллизуясь в крошечные осколки льда. — И когда я узнал, кем я был на самом деле, я… я думал, что всё ещё могу быть тобой! Что поскольку тебя давно нет, я всё ещё могу продолжать жизнь, в которой тебе было отказано! Но если твой дух здесь, и я говорю с тобой, тогда… тогда как я могу быть тобой? Как я могу быть тобой, если ты — это ты? Я… я действительно думал, что понял это… я думал… К удивлению Лейфа, он почувствовал, как красная рука нежно протянулась и вытерла слезы под его левым глазом. — Расслабься. С тобой всё хорошо. Тебе не стоит плакать. — Но… Я украл твою жизнь и личность! Как ты на меня не можешь злиться? — Будь я жив, я бы, наверное, возненавидел тебя. — сказал Лейф-в-красном — Но… Теперь мои дела закончены. Здесь же, мы все часть одной Грёзы, и здесь нет никакой нужды в обиде. — Эй, Синенький! — воскликнула Муза. Она схватила руку Лейфа и нежно погладила его ладонь. — Тебе не нужно отчаиваться. Если у тебя есть все вещи, которые делают Лейфа таким особенным, то значит, ты тоже — особенный. — …Синенький? Муза просияла. — Ну да. Сокращённо от «Синего Лейфа». Ведь ты такой, не так ли? — Н-но… Я не Лейф… Я н-не могу им быть… — Почему ты не можешь им быть? — искренне спросил Лейф-в-красном. — Потому что ты — Лейф! Я-я не могу быть Лейфом, если есть ты! — И кто же тебе об этом сказал? — сказал Лейф-в-красном. Лейф-в-синем уставился на своего «двойника». Он внезапно почувствовал, что задыхается, как будто вопрос ударил его прямо в центр груди. — Что?! — Это простой вопрос. Если ты хочешь быть мной, то что же тебя останавливает? — Я… я не знаю. — Лейф-в-синем всхлипнул — Возможно я… Возможно мы можем быть тобой. Но… это же бессмыслица! Ничто в нас не имеет смысла! Муза подошла поближе и взяла Лейфа за предплечья. — Ты слишком много думаешь, дорогой. Это необычно, я признаю, но я знаю Лейфа лучше, чем кто-либо другой. И я вижу, что ты — Лейф, так же, как и он. — М-Муза… Мы… Муза нежно улыбнулась. Это была улыбка, по которой Лейф-в-синем так сильно скучал, хотя никогда её раньше не видел. — М-м-м… И ты такой же красивый. Она наклонилась вперёд и закрыла глаза. Антенны Лейфа встали дыбом, когда он понял, что происходит. Он оттолкнул её, держа на расстоянии вытянутой руки. — Подожди, Муза! Что ты делаешь?! Ты же замужем! Муза хихикнула. — О, нет, ты неправильно всё понял. В наших свадебных клятвах говорилось только: «Пока смерть не разлучит нас». Не думаю, что эта клятва имеет силу в загробной жизни. Лейф не мог придумать, как поспорить с этим. Он повернул голову к своему красному «коллеге». Он ожидал осуждающего взгляда, но вместо этого он… улыбался? — Тебя… тебя это не волнует? — Абсолютно, — улыбнулся Лейф-в-красном, — Если у тебя мои воспоминания, значит, ты всегда любил её так же сильно, как и я. Я не могу заставить себя отказать тебе в этом чувстве. — Я не думаю, что я бы возражала против того, чтобы у меня было два мужа, если бы я была жива, — добавила Муза. На её щеках появился легкий сине-зелёный румянец — Признаюсь, я даже нахожу эту идею немного захватывающей. — Захватывающей? — Глаза Лейфа расширились от внезапного осознания — Э-э-э… Муза снова рассмеялась. Даже без пульса, этот звук заставил сердце Лейфа затрепетать. — Вот видишь, это доказывает, что ты Лейф! Он всегда становится таким милым, когда стесняется. Давай, иди сюда! Не говоря больше ни слова, Муза притянула Лейфа к себе. На этот раз он не сопротивлялся. Они обнялись, и их губы встретились. Время замедлилось, пока Лейф терялся в объятиях, смакуя вкус её поцелуя с каждым мгновением. И когда всё, наконец, закончилось, Лейф держал Музу на расстоянии вытянутой руки, пристально глядя ей в глаза. Неописуемое чувство разливалось в его груди. — Эй, Синенький, — взволнованно сказала Муза, — Почему ты снова плачешь? Это правда, понял он. Но это были не слёзы печали или горя. — Мы… мы никогда не думали, что снова почувствуем твои объятия… Когда-нибудь… Лейф-в-красном подошёл к ним. Он тепло улыбнулся и положил руку на плечо Лейфа-в-синем. — Тебе больше не о чем беспокоиться. Вечные Грёзы — это место абсолютного принятия. Здесь нет осуждений. Когда ты, наконец, присоединишься к нам, мы встретим тебя с распростертыми объятиями. Всё тело Лейфа начало дрожать. Радость и облегчение затопили всё его тело, переполнив его разум и чувства. — Спасибо… большое спасибо… — Почему бы тебе не рассказать нам, чем ты занимался в мире живых? — сказала Муза. — Я уверена, что у тебя захватывающая жизнь! Лейф кивнул и решил, что так и сделает. Все трое сели вместе: Муза в центре, он слева от неё, а его другое красное «я» справа. Они тесно прижались друг к другу, разделяя тепло друг от друга. И вот Лейф рассказал им всё. Все о своих приключениях, замечательных друзьях, которых он встретил, и… его семье, тех, кто принял его без колебаний. — Её зовут Мьюз, — объяснил Лейф, — Мы считаем, что она наша правнучка. Она живет со своим отцом и прекрасным сыном по имени Тод. — Это звучит чудесно, — обрадовалась Муза, — было бы здорово увидеться с ними в их Грёзах. — Ты можешь это сделать? — удивлённо сказал Лейф. — Она может, — ответил Лейф-в-красном — Все мотыльки имеют родовую связь с этим местом. Я думаю, что именно поэтому ты можешь навещать нас прямо сейчас. — Но… Мы же не мотылёк. По крайней мере, на самом деле. — Имеет ли это значение? — равнодушно сказала Муза. Губы Лейфа изогнулись в улыбке. — Нет, мы предполагаем, что нет. Это странно… Мы даже не осознавали, что у нас есть дети, не говоря уже о далеких потомках. Лицо Музы нахмурилось. — Кажется, у меня не было возможности рассказать тебе? Я поняла, что ношу яйцо, когда мы были в пещере Снейкмаут. Я ждала, когда мы вернемся, чтобы сообщить тебе хорошие новости, но… — Всё в порядке, — сказал Лейф. Он нежно наклонился и потёрся носом о щеку Музы. — Мы знаем, что ты была прекрасной матерью. — Я уверен в этом, — утвердительно закивал Лейф-в-красном. — Знай, что наша дочь тоже здесь. Может, когда ты придёшь к нам в следующий раз, мы сможем познакомить её с тобой. Ещё одно сильное чувство вспыхнуло глубоко в груди Лейфа. Дочь. У него была дочь. Логически он знал, что у него должен быть ребенок, но на самом деле услышать, что она существует, было чем-то другим. Лейфу пришло в голову, что это, возможно, самое счастливое, что он когда-либо чувствовал в своей жизни. — …Мы бы очень хотели встретиться с ней когда-нибудь. Спасибо. Трое продолжали наслаждаться присутствием друг друга, смакуя тепло, которое они дарили друг другу. Но неожиданно этот сладкий момент прервался, когда вся фигура Лейфа начала мерцать и исчезать. — Что… что это? — Его дыхание участилось, когда он посмотрел на свои руки, которые с каждым мгновением становились всё более прозрачными. — Что с нами происходит? — Не нужно тревожиться, дорогой, — сказала Муза. — Ты начал просыпаться. — П-просыпаться?.. — Всё просто. Тебе пора возвращаться в мир живых, — сказал Лейф-в-красном. Понимание осенило Лейфа. — Мы… Мы поняли. Он повернулся к своим собеседникам, глядя на них умоляющими глазами. — Будем ли мы помнить что-нибудь из этого? — Несознательно, — сказал Лейф-в-красном. — Но ты будешь знать, что это произошло, где-то в глубине души. — Увидимся позже, — сказала Муза, — Не будь чужым, слышишь? Мерцание в облике Лейфа усилилось. К этому времени он почти полностью исчез. Но как раз перед тем, как он исчез из сна и вернулся в явь, он смог заговорить в последний раз. — Спасибо вам… вам обоим.