Глава двадцать шестая

Казалось, Хорнет ходила взад-вперёд часами, пока не протёрла дыры в хитине своих ног. Её тело отражало беспокойство её разума, а мысли отчаянно пытались куда-то выйти, но они никак не могли обрести форму чего-то связного. Оставалось только бурление дикой смеси гнева, печали, ненависти, раздражения и недоумения. И всё это время образ величайшего врага Хорнет оставался в ближайшей луже, молча наблюдая за ней. Этот враг должен был быть мёртв, но он был здесь. Но что было с ней самой? Хорнет поддалась Чуме или это была более приземлённая галлюцинация? Была ли в этом вообще разница, учитывая умения её врага? Так много вопросов, но Хорнет не думала, что её враг даст честный ответ. Но всё равно должно было быть что-то. Что-то, что могло бы всё это осмыслить. Наконец Хорнет смягчилась. Она обратила свой взор прямо на лицо в воде, бросая ему вызов своим стальным взглядом. — Мне надоело это молчание. Лучезарность! Скажи хоть что-нибудь, Пустота тебя раздери! ПРОШУ, ЗОВИ МЕНЯ ИО Я БОЛЕЕ НЕ ДОСТОЙНА СВОЕГО ПРЕЖНЕГО ТИТУЛА — Мне плевать, какое у тебя настоящее имя! После всего, что ты сделала, ты не можешь просто появиться передо мной, как будто ничего не произошло! Что же ты можешь сказать в своё оправдание?! …ЧТО МНЕ СКАЗАТЬ? У МЕНЯ НЕТ СЛОВ, КОТОРЫМ ТЫ БУДЕШЬ ДОВЕРЯТЬ ПОСЛЕ ВСЕГО ТОГО, ЧТО Я СДЕЛАЛА Хорнет не ответила. Как бы ей ни не хотелось признаваться себе в этом, Ио была права. Не было смысла разговаривать с существом, которое она так основательно и справедливо ненавидела. И так прошло несколько минут, а Хорнет не сказала ни слова. Она стояла у лужи, не глядя Ио прямо в глаза, но всё равно не выпуская её из виду. Если был хоть малейший шанс, что она заражена, Хорнет не могла рисковать покинуть это место. Мысль о том, чтобы покончить с собой, чтобы остановить заражение, снова пришла ей в голову, но по какой-то причине Хорнет нашла эту идею гораздо более неприятной, чем когда она впервые попыталась это сделать. Влияло ли проклятое божество на её разум изнутри, или она сама начала колебаться? Хорнет не знала ответа, и это сводило её с ума. Если, конечно, она уже не сошла с ума. Прежде чем она успела снова задуматься об этом, Ио снова нарушила молчание. ТЫ СНОВА ДУМАЕШЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ЛИШИТЬ СЕБЯ ЖИЗНИ НО Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ВЛЕЧЁТ ЗА СОБОЙ СКАЖИ МНЕ, ХОРНЕТ, ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ПРОБОВАЛА ГОРЕЧЬ СМЕРТИ? Хорнет грозно нахмурилась под маской. — Ты решила угрожать мне?! ВОВСЕ НЕТ Я ПРОСТО ХОЧУ УЗНАТЬ ОТВЕТ, ВЕДЬ Я УЖЕ ЧУВСТВОВАЛА ОБЪЯТЬЯ СМЕРТИ КОГДА ЛОРД ТЕНЕЙ ОДОЛЕЛ МЕНЯ МЕНЯ ОТТЯНУЛИ К ПРОПАСТИ ЗАБЫТИЯ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ТАМ УВИДЕЛА? — Не знаю. Но почему меня это должно волновать? — грустно усмехнулась Хорнет. — То, что ты вообще всё ещё существуешь, — это вопиющая несправедливость. ДУМАЙ ОБО МНЕ, ЧТО ХОЧЕШЬ Я ПОНЯЛА, ЧТО КОГДА СТОИШЬ НА ПОРОГЕ СМЕРТИ ЭТО ПРИНОСИТ ОПРЕДЕЛЕННУЮ… ЯСНОСТЬ Я УВИДЕЛА ВСЮ СВОЮ СУЩНОСТЬ Я УВИДЕЛА, КАК СТРАХ, ОДИНОЧЕСТВО И ОТЧАЯНИЕ СВОДИЛИ МЕНЯ С УМА Я СЛЫШАЛА ПОСЛЕДНИЕ КРИЧКИ И ОТЧАЯННЫЕ МОЛЬБЫ РАЗРУШЕННЫХ МНОЙ РАЗУМОВ И Я… Я БЫЛА В УЖАСЕ ВПЕРВЫЕ Я УВИДЕЛА СЕБЯ ТЕМ, КЕМ Я СТАЛА На мгновение Хорнет ничего не сказала. Она уставилась на статую Ио и мысленно представила её окруженной массой тошнотворных оранжевых пустул. Она представила себе лица бесчисленных насекомых, павших от чумы, кричащих вместе с мучительными стонами пробуждающихся мертвецов. — Так ты жалеешь об этом… — заявила Хорнет, произнеся слова, которые были в десять раз более ядовитыми, чем её укус. — Но что твоя жалость должна значить для меня?! Ты хоть представляешь, сколько существ погибло из-за тебя?! Халлоунест населяла неисчислимая тьма жуков! Ты можешь хотя бы представить, сколько жизней ты погубила?! Хорнет пронзила взглядом Ио. Сначала Ио не ответила. Она вздрогнула от взгляда Хорнет, не в силах смотреть на неё. Я НЕ ПРОШУ У ТЕБЯ ПРОЩЕНИЯ Я НЕ ЖЕЛАЮ ЭТОГО И НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ ЕГО Я ПРОСТО ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЗНАЛА, ЧТО У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ ЖЕЛАНИЯ ПРИЧИНЯТЬ ВРЕД И ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ Я ХОТЕЛ ЭТОГО СДЕЛАТЬ Я СОМНЕВАЮСЬ, ЧТО Я МОГУ РАСПРОСТРАНИТЬ ЧУМУ В ТАКОМ СОСТОЯНИИ — Не смей мне говорить это! — выпалила Хорнет. — Ты уже заразила мой разум, отвратительная тварь! НЕ ПО СВОЕЙ ВОЛЕ КОГДА ТВОЙ БРАТ ПРОНЗИЛ СВОИМ ЩУПАЛЬЦЕМ МОЁ СЕРДЦЕ МОЯ СУЩНОСТЬ БЫЛА РАССЕЯНА И ЛИШЬ НЕБОЛЬШАЯ ЕЁ ЧАСТЬ ПРОНИКЛА В ТВОЙ РАЗУМ Я ЖИВА, ЕСЛИ ТАК МОЖНО ПРО МЕНЯ СКАЗАТЬ НО ВСЁ, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ МЕНЯ, ТЕПЕРЬ НАХОДИТСЯ ВНУТРИ ТЕБЯ Вся душа Хорнет на этом слове закипела. Её ярость была почти бесконечной, но она удерживала её внутри себя, одаривая Ио лишь холодным взглядом, полным ненависти. Часть её хотела кричать, а другая часть желала только одного — вонзить иглу прямо в сердце Ио. Но больше всего на свете Хорнет устала. За всю свою жизнь она ни разу не ослабляла бдительности даже на мгновение. И теперь, когда она наконец начала учиться опускать стены, которые возвела вокруг себя, та, кого она хотела держать как можно дальше от себя, наконец нашла свой путь к ней. — Потому ты так сильно хочешь, чтобы я жила? Потому что если я убью себя, ты тоже умрёшь? ВОЗМОЖНО, НО ЛИШЬ ОТЧАСТИ ВЕДЬ ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я ЗАСТАВИЛА ТЕБЯ СТРАДАТЬ Я НЕ СМОГУ ВЫНЕСТИ ВИД ТОГО, КАК ТЫ УМИРАЕШЬ В МУЧЕНИЯХ ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЛУЧШЕГО, ЧЕМ ТА ЖИЗНЬ, КОТОРУЮ Я ТЕБЕ НАВЯЗАЛА Хорнет стояла у лужи, её тело чувствовало, будто его сжали в комок. Она не могла доверять тому, что слышала. Она не могла доверять тому, что говорило с ней через такую бездну времени. И всё же… и всё же в глубине души она не могла не задаться вопросом, была ли Ио честна. — Я… я не могу отрицать, что если бы ты действительно хотела захватить мой разум, ты бы уже это сделала, — сказала Хорнет. — Ты, должно быть, была здесь со мной уже несколько лун, если не больше. Но ты же знаешь, я не могу так просто поверить тебе. Чего ты на самом деле хочешь от меня? На мгновение Ио замолчала. Вода в луже слегка колыхнулась, и в её глазах было заметно выражение задумчивости. ТЫ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ, ЧЕГО Я ЖЕЛАЮ? ХОРОШО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОТРИНУЛА СТРАХ ПЕРЕД МОИМИ ДЕТЬМИ МОИ ГРЕХИ МНОГОЧИСЛЕННЫ, НО ОНИ МОИ СОБСТВЕННЫЕ НЕНАВИДЬ МЕНЯ, КАК ХОЧЕШЬ, Я НЕ ОТКАЗЫВАЮ ТЕБЕ В ЭТОМ НО МОИ ДЕТИ НЕ СДЕЛАЛИ НИЧЕГО, ЧТОБЫ ЗАСЛУЖИТЬ ТВОЕГО ПРЕЗРЕНИЯ — Ты не можешь быть серьезной! — прошипела Хорнет. — Это твои дети освободили тебя из твоего заточения! Племя мотыльков Халлоунеста… Хорнет не смогла договорить. Оглушительный визг раздался в её мысленном ухе, блокируя все дальнейшие мысли. И образ Ио внезапно вспыхнул, мгновенно засияв с такой интенсивностью, что почти ослепила Хорнет. Ранее тусклое тело божества теперь было ослепительно белым, пылая чистой, раскаленной яростью тысячи палящих солнц. МОТЫЛЬКИ ХАЛЛОУНЕСТА НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛИ! ОНИ БЫЛИ ВЕРНЫ ТВОЕМУ ОТЦУ ДО САМОГО КОНЦА! НО ТВОЙ ОТЕЦ ЗНАЛ, ЧТО НЕ МОЖЕТ БРОСИТЬ МНЕ ВЫЗОВ НАПРЯМУЮ! ЭТОМУ ОТВРАТИТЕЛЬНОМУ ЗМЕЮ НУЖЕН ВРАГ, КОТОРЫЙ БЫЛ СЛАБЕЕ ЕГО! ПОЭТОМУ ОН ОБВИНИЛ МОИХ ДЕТЕЙ! ПО ЕГО ПРИКАЗУ ИХ ИСТРЕБИЛИ! ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! Затем, так же быстро, как и вспыхнул, свет Ио снова померк, оставив её снова тусклой и серой. После её волны чистого гнева не было ничего, кроме мёртвой тишины. И всё же эхо слов Ио громко и отчетливо прозвучало в сознании Хорнет, словно грохот камнепада. — И-истребили? Ио посмотрела Хорнет прямо в глаза. Хотя её свет погас, ярость в её глазах продолжала кипеть. ТВОЙ ОТЕЦ УБИЛ БЕСЧИСЛЕННОЕ КОЛИЧЕСТВО СВОИХ ДЕТЕЙ СВОЮ СОБСТВЕННУЮ ПЛОТЬ И КРОВЬ ВСЁ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАЙТИ ТОГО, КТО БЫ ПРОСТО ПОМЕШАЛ МНЕ И КОГДА ПОЛЫЙ РЫЦАРЬ НЕИЗБЕЖНО ПРОВАЛИЛ СВОЁ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ КОГДА НАРОД ЧЕРВА НУЖДАЛСЯ В НЁМ БОЛЬШЕ ВСЕГО ОН ИСЧЕЗ ИЗ МИРА СМЕРТНЫХ НАВСЕГДА ОН БЕЖАЛ, СЧИТАЯ, ЧТО ЕГО КОРОЛЕВСТВО БОЛЬШЕ НЕ СТОИТ СПАСАТЬ ЗНАЯ ЗНАЯ ВСЁ ЭТО ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЕШЬ, ЧТО ИСТРЕБИТЬ ЦЕЛЫЙ НАРОД ДЛЯ НЕГО БЫЛО ЧЕМ-ТО НЕВОЗМОЖНЫМ? — Я… Н-нет, это н-не… Т-ты лжёшь. Мысли Хорнет отчаянно метались в её голове, требуя повода не верить в то, что ей говорят. Она давно знала, что её отец был не самым порядочным существом. Трупы, выстилающие Бездну, были тому доказательством. Но это… это было что-то новое. И всё же. Хорнет не могла найти никаких причин думать, что это неправда. Племя мотыльков давно исчезло к тому времени, как она родилась, и летописи Халлоунеста сообщали, что последние из них были уничтожены в битве с войсками Бледного Короля. Те самые летописи, которые говорили, что Глубинное гнездо всегда было частью королевства. Ложь, с которой мать Хорнет боролась всю свою жизнь. Ложь, которая стоила жизни сотням, если не тысячам. А, может, придворные хроники действительно солгали не один раз? ТЫ ХОРОШО ЗНАЕШЬ, ЧТО ТВОЙ ОТЕЦ НИКОГДА НЕ ЗАБОТИЛСЯ О СВОИХ ПОДДАННЫХ ЕГО ИНТЕРЕСОВАЛО ТОЛЬКО ТО, ЧТО Я УГРОЖАЮ ЕГО ВЛАСТИ ОН НЕНАВИДЕЛ МЕНЯ ПО ТОЙ ЖЕ ПРИЧИНЕ, ПО КОТОРОЙ ОН НЕНАВИДЕЛ ТВОЮ МАТЬ ПОТОМУ ЧТО МОЁ ПРИСУТСТВИЕ ОЗНАЧАЛО, ЧТО БЫЛИ ЖУКИ, КОТОРЫМИ ОН НЕ МОГ ПРАВИТЬ — Я… я не… Это была правда, быстро поняла Хорнет. Сожаление и ужас пробрались в её грудную клетку, и она чувствовала, как эти чувства острыми когтями пронзают самые глубины её сердца. Её накормили ужасной ложью, которая скрывала столь ужасное злодеяние, и она позволила этой лжи отравить её разум предубеждением. Вскоре этот ужас сменился другой эмоцией, которая шипела и кипела внутри ее панциря. Она никогда не знала, что чувствовать к Бледному Королю или к наследию, которое он ей оставил. Теперь, впервые в жизни, Хорнет точно знала, что чувствовать к своему отцу. Гнев — вот слово, которым она могла бы это описать, но это был не тот гнев, который она испытывала раньше. Обычный гнев, который она чувствовала, был удушающим, ослепляющим, вытесняющим рациональные мысли и затуманивающим её разум. Но этот гнев был противоположностью. Он ощущался освобождающим. Её разум был ясен, а тело ощущало легкость, свободу. И с этой ясностью пришел другой гнев. Тот, что был направлен не на её отца, а на другое Высшее существо. Хорнет посмотрела Ио прямо в глаза и рассмеялась горьким, невесёлым смехом. — Ладно, хорошо. Я признаю это. Мой отец был тираном и виновен в непростительных преступлениях. Я не хочу иметь с ним ничего общего. — Её глаза сузились под маской. — Но ты — полная дура, если думаешь, что это заставит меня сочувствовать тебе. Если он виновен в истреблении мотыльков, то как именно ты назовешь то, что ты наделала? Как ты назовешь судьбу, которую ты навлекла на жителей Халлоунеста? В ответ Хорнет услышала лишь молчание. — Ну же?! Отвечай! Ио отвела глаза. Её яркий оранжевый цвет, казалось, потускнел, но совсем чуть-чуть. Когда она снова заговорила, её слова были болезненными, словно они были произнесены через горло, в котором стоял горький ком. …ДА, ТЫ ПРАВА ТВОЙ ОТЕЦ УБИЛ МОИХ ДЕТЕЙ НО ОН БЫЛ НЕ ОДИН В ЭТОМ НО В СВОЕМ БЕЗУМИИ Я ВИДЕЛА ВСЁ ЖИВОЕ КАК СВОИХ ВРАГОВ Я ДОЛЖНА БЫЛА СТАТЬ ЗАЩИТНИЦЕЙ, НАСТАВНИЦЕЙ НО Я ПОЗВОЛИЛА СЕБЕ СТАТЬ ЧУДОВИЩЕМ ЧУДОВИЩЕМ, КОТОРОЕ ВЕЧНО БУДУТ ПРЕСЛЕДОВАТЬ КОШМАРЫ ХАЛЛОУНЕСТА КАКОЕ ПРАВО Я ИМЕЮ НАЗЫВАТЬ СЕБЯ МАТЕРЬЮ? КАКОЕ ПРАВО Я ИМЕЮ НАЗЫВАТЬ СЕБЯ БОГОМ? Ио затихла. Её слёзы мягко падали на лужу, растворяясь в ней. И в течение нескольких минут Ио продолжала тихо плакать. Существо, когда-то известное как Лучезарность, грёза, обретшая форму, теперь превратилось в дрожащую, увядшую тень своего прежнего «я». И Хорнет молча наблюдала за ней, завороженная всем этим зрелищем. И увидев её сейчас, Хорнет не могла не подумать о том, насколько жалка Ио. Густой суп противоречивых эмоций закружился в голове Хорнет. Она вдохнула и инстинктивно схватилась за иглу. То, что она собиралась сказать, было либо правильным, либо худшей ошибкой, которую она когда-либо совершит в своей жизни. — …Я хотела бы предложить перемирие. Внимание Ио немедленно переключилось на Хорнет. Она тупо уставилась в лужу, и хотя она ничего не сказала, взгляда явного недоверия в её глазах было достаточно. — Но прежде чем я это сделаю, — продолжила Хорнет, — я хочу прояснить одну вещь. Это не делает нас союзниками. Я ненавижу тебя. Нет слов, ни в этом, ни в каком-либо другом языке, которые могли бы должным образом выразить, насколько я тебя презираю. НО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕШЬ ДЕЛАТЬ ИЗ МЕНЯ ВРАГА — Не хочу. В этом нет смысла. Как бы мне ни было больно это признавать, и как бы я ни не могла понять почему, но я верю тебе. Я верю тебе, когда ты говоришь, что сожалеешь обо всём. Я верю тебе, когда ты говоришь, что теперь ты заперта во мне, неспособная распространять свою заразу. — Но больше всего на свете мне жаль тебя. Никогда в жизни я не ожидала, что увижу тебя низведённой до такого ничтожного и жалкого вида. Уничтожение тебя в том плачевном состоянии, в котором ты находишься, не принесло бы мне никакого удовлетворения. Поэтому мне придётся сделать что-то совершенно немыслимое для себя. Я оставлю тебя в покое, если ты больше никогда не причинишь вреда ни одному живому существу. Сначала Ио ничего не сказала Хорнет. Её глаза обратились к Хорнет, выжидающе глядя на неё. — Однако. Если в любой момент что-то из этого изменится — если ты снова будешь представлять угрозу, будь то для меня или для кого-то ещё — я всажу свою иглу прямо в своё сердце. ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, ЧТО УБЬЁШЬ НАС ОБОИХ? — Я убью тебя. И если моя собственная жизнь — это плата за это, то так тому и быть. Ио выдержала взгляд Хорнет. В её глазах мелькнул проблеск понимания. …ОЧЕНЬ ХОРОШО ЭТИ УСЛОВИЯ ПРИЕМЛЕМЫ Я ОСТАВЛЮ ТЕБЯ В ПОКОЕ, ПОКА ТЫ НЕ ЗАХОЧЕШЬ САМА ПОГОВОРИТЬ СО МНОЙ ДО СВИДАНИЯ, ХОРНЕТ Лужа начала слегка рябить, и вместе с ней образ Ио начал исчезать. Когда вода наконец успокоилась, она исчезла. Хорнет выдохнула и почувствовала, как напряжение покидает её тело. И хотя часть её ненавидела то, что она была такой всепрощающей, другая часть её была благодарна, что встреча не прошла намного, намного хуже. Пожалеет ли она о заключённом ею перемирии, могло показать только время.