Глава двадцать восьмая

Плотные, туманные улицы Термитного города оказались совершенно не похожи ни на что, что Хорнет когда-либо видела. Конечно, в Королевстве пчёл она уже видела весьма продвинутую технику, но это было нечто совершенно иное. Повсюду здания вокруг неё были освещены искусственным светом. И это было даже не всё. Когда группа вышла из переулка, Хорнет заметила большие знаки вокруг, которые светились густым синим светом, а надписи и изображения на знаках менялись каждые несколько секунд. Конвейерные ленты были размещены по всей длине города, что позволяло быстро и легко перемещаться по оживленным улицам. Многие жуки несли маленькие карманные планшеты со светящимися экранами. Очевидно, это были передовые образцы техники, хотя для чего они были, Хорнет не могла понять. Большинство присутствующих насекомых были термитами, чего и следовало ожидать. Не термиты, должно быть, всё ещё были здесь редким зрелищем, учитывая странные взгляды, которые бросали на странников горожане. — Это не сулит ничего хорошего, — сказал Каббу. — Если мы в самом сердце города, значит, Внутренний Свет уже глубоко проник в Королевство термитов. Лейф, всё ещё крепко спящий и обнимающий Каббу, слегка фыркнул. Маки, опирающийся на свои самодельные костыли, выжидающе посмотрел на Каббу. — Гм, — нервно сглотнула Ви. — Пожалуйста, скажи мне, что нам не придётся идти из-за этого к этому придурку, которого они называют королем. — Ну, Ви, будь любезна, — сказал Каббу. — Гектор иногда может быть… невыносим, но он был готов помочь нам в трудную минуту. И я думаю, он должен быть первым, кто должен знать о потенциальной угрозе его подданным. Трепет внезапно затрепетал внутри Хорнет. Она уже дважды чуть не стала причиной дипломатического инцидента с королевствами поверхности. Единственной причиной, по которой ничего плохого не вышло, было то, что все монархи, которых она встречала до сих пор, были разумными жуками. Но если даже Каббу описал правящего короля термитов как невыносимого... — ...Возможно, нам стоит побеспокоиться об этом, когда мы отдохнем, — быстро рассудила Хорнет. — Мы провели часы в туннелях, и, без сомнения, уже близко время сна. Мы первым делом попросим аудиенции у короля, как только выспимся. Ви зевнула и потянулась. — Ух, наконец-то. Мои ноги болят с тех пор, как Лейф отключился, увидев эту странную статую мотылька. Почему Каббу его вообще несёт? Хорнет пришлось бороться, чтобы подавить бурлящий страх, который поднялся у неё в животе. Она догадывалась, что Лейф уже, вероятно, видел статую Лучезарности в туннелях. Но услышав это вслух, по всему её телу прошёл глубокий, инстинктивный страх. Ей потребовались все усилия, чтобы удержать себя в руках и не выдать эти чувства. Но было и другое чувство. Вина. Несомненный, тошнотворный укол сожаления. И Хорнет знала, что это чувство исходит не от неё. Хорнет очень, очень старалась не думать слишком много обо всём этом. Она не была уверена, сработает ли это. — Ну, полагаю, нам пора отдохнуть, — согласился Каббу. — А как насчет сэра Маки? — Со мной всё будет в порядке, — заверил Маки. — Двигаться без ноги трудно, но рана уже затянулась. Я не думаю, что она вызовет инфекцию. — Но мы не можем просто игнорировать твою травму! — запротестовал Каббу. — Мы подумаем об этом, когда вернёмся в Город муравьёв, — настаивал Маки. — Королевство термитов печально известно высокими расходами на здравоохранение, и они не принимают иностранную страховку. Травма или нет, но я не собираюсь влезать в долги на сто тысяч ягод ради протеза. Челюсть Ви отвисла. — С-с-сто тысяч?! — Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказал Маки. — Угу, — протянула Ви. — Итак, эм. Сначала отель, я полагаю? А потом мы сможем разобраться со всем остальным. Каббу вздохнул. — Ладно. Я... я полагаю, Лейфу нужна нормальная кровать, чтобы отдохнуть. Но мы должны оказать тебе медицинскую помощь как можно скорее. И нам нужно первым делом утром просить аудиенции у короля. — Или когда бы мы ни проснулись, — проворчала Ви. — Я не знаю, как эти термиты узнают, который час, без солнечного света. Несмотря ни на что, Хорнет не могла не улыбнуться. — Тебе придётся привыкнуть.

* * *

Если не считать странных взглядов, которые администратор бросил на Маки, Хорнет и её спутники добрались до отеля без особых проблем. Хотя он, безусловно, был совсем не похож на любую гостиницу, которую Хорнет видела раньше. Огромное, возвышающееся сооружение, в котором, несомненно, находились десятки гостей. Их номера находились на самом верху здания, куда они поднялись на лифте. Это было неуклюжее, неэлегантное устройство, очень похожее на здание, в котором оно размещалось. Просто большая металлическая коробка с дверью спереди. В ней даже не было окон, поэтому Хорнет не могла видеть, куда она их везет. Несмотря ни на что, им удалось добраться до своих номеров. Они сняли два на ночь, каждый прямо напротив другого номера в коридоре. Хорнет и Маки попрощалась с Каббу и Ви, уходя в свой номер, пока Каббу всё ещё нёс Лейфа на плечах. Им пришлось делить оставшуюся комнату вместе. Это была спальня с лёгкой мебелью, в которой горел тот же искусственный свет, что и во всём здании. На столе сбоку стояла машина, похожая на какую-то коробку с окном на передней двери, но Хорнет даже не могла понять, для чего она могла быть предназначена. Сбоку от комнаты стояла пара кроватей, обе пустые. — А... отдельные кровати, — задумавшись над чем-то, сказал Маки. — Это... это хорошо. — Ну да, — сказала Хорнет. — Чего ты ожидал? Маки демонстративно отвёл глаза от Хорнет. Его лицо покраснело. — Ничего. Забудь. Вскоре Хорнет уже лежала на нижней койке. Она была мягкой. Гораздо мягче, чем кровать в последнем отеле, в котором она останавливалась, и гораздо удобнее, чем её гамак. Она чувствовала, как погружается в лиственный матрас, наслаждаясь его мягким прикосновением к своему панцирю. Маки занял противоположную кровать, поставив костыли и сев на край матраса. Его глаза метнулись к стене, где его взгляд остался неподвижным. Хорнет села, повернувшись к Маки. — Всё в порядке? — Хм? Да, ничего. У меня просто много всего на уме. — Ты всё ещё беспокоишься о своей семье, — с пониманием ответила за Маки Хорнет. Он вздохнул. — Это очевидно, не так ли? Хорнет пыталась придумать, что сказать. Ей очень хотелось сказать, что всё будет хорошо, и что Кина и Йин обе вернутся живыми. Но правда была в том, что она не знала этого. — Всё в порядке, — сказал Маки, как будто прочитав мысли Хорнет. — Тебе не нужно ничего говорить. Я просто... рад, что ты здесь. — …Верно, — после некоторой паузы сказала Хорнет. — Я тоже рада. И так они вдвоём молча составляли друг другу компанию, пока Хорнет наконец не уснула.

* * *

Хорнет понятия не имела, где она находится, или как она тут оказалась. Небо было... розовым. Очень розовым. Бесконечное пространство розового тумана, простирающееся во всех направлениях, нежно мерцало эфирным светом. Это сияние, окружавшее Хорнет, было странно успокаивающим. Она чувствовала, как оно просачивается сквозь её панцирь и питает её душу. Хорнет сделала шаг вперед, несмотря на то, что под ней, казалось, не было ни земли, ни пола. Вокруг неё маленькие пузырьки розового света всплывали снизу, прежде чем рассеяться обратно в покрове Грёз. Пробираясь сквозь вездесущий туман, она в конце концов увидела перед собой знакомое зрелище. Тень, чернее самых чёрных чернил, с глазами, которые светились чистым блестящим белым цветом. — Призрак? Призрак, казалось, не замечал её. Он был занят другой задачей — тянулся своими щупальцами из тени, хватал маленькие кусочки Сущности, когда они проплывали мимо, и... сдавливал их вместе. Кажется, Призрак занимался этим уже некоторое время. Перед ним было плотное скопление маленьких кружков Сущности, удерживаемых вместе какой-то невидимой силой. И по мере того, как Призрак продолжал хватать их, добавляя в скопление, они становилось все более и более определённым. — Призрак? — настойчивее окликнула его Хорнет, — Что ты делаешь? Призрачный брат Хорнет на мгновение остановился, заметив её присутствие. Затем он вернулся к своей работе, неустанно увеличивая скопление Сущности. «…привожу в порядок…» «…так много душ сломлено…» «…мы собрали их вместе…» — Души… сломлены? — протянула Хорнет, — Что это значит? И что это за место? Призрак не ответил. Он был слишком занят своей работой. Хорнет с любопытством наблюдала, как всё больше и больше светящихся пятнышек добавлялось к скоплению. Пока, в конце концов, скопление не достигло критической массы. И оно стало чем-то большим. Вдруг появился яркий свет, гораздо ярче, чем слабое свечение, которое было вокруг них. Свет поглотил скопление, полностью окутав его, заставив немного сместиться. Свет явно формировал его, лепил его. А когда свет утих, скопление пузырьков стало чем-то другим. Это... она была круглым жуком, как и многие, кто жил в Халлоунесте. Судя по каске на её голове и сломанной теперь лампе со светомухами, прикрепленной к каске, она была одной из шахтеров, которые когда-то работали в Кристальном пике. Вся её форма была полупрозрачной, как будто она была здесь, но не присутствовала физически. Жучиха издала болезненный вздох и упала на бок, рухнув на невидимый пол. Призрак опустился ниже и потянулся к ней щупальцем... — Н-нет! Не двигайся! — Жучиха завизжала и резко отшвырнула чернильный отросток. Хотя Призрак оставался, как всегда, бесстрастным, яркий свет в его глазах, казалось, на мгновение потускнел и замерцал. Он выглядел... опечаленным, хотя Хорнет не могла понять, отчего. — П-просто... просто оставь меня в покое! Я думала, что могу доверять тебе! Уйди! На мгновение ни Хорнет, ни её брат ничего не сказали. Они просто остались там, молча наблюдая, как юная жучиха тихо всхлипывала в тумане. В конце концов, Призрак молча кивнул, затем свернулся в себя и исчез в небытие. Теперь Хорнет осталась наедине с жучихой, которая дрожала и рыдала, закрыв глаза. Прежде чем Хорнет успела подумать, она уже была рядом с ней, опустившись на колени, чтобы встретиться с ней взглядом. Только тогда Хорнет поняла, насколько она была молода. Едва взрослая, чтобы начать работать в шахтах. — Ты в порядке? Жучиха шмыгнула носом и посмотрела Хорнет в глаза. — А? К-кто...? — Всё в порядке. Меня зовут Хорнет. Я здесь, чтобы помочь. Хорнет протянула руку. Жучиха, держась за неё, медленно поднялась на ноги. — Спасибо, — сказала жучиха, — Эм… Ты можешь звать меня Милой. Н-неужели я умерла? Хорнет быстро моргнула. — Эм, прости, что? — Н-ну, как ещё это объяснить? — грустно ответила Мила. — Это... это место не похоже не Халлоунест, не так ли? Я не думаю, что это даже физический мир. И... и... Колени Милы подогнулись под ней, а её тело сотрясали рыдания. Прежде чем она успела упасть, Хорнет инстинктивно протянула руку и поймала её. Несмотря на то, что Мила была совершенно нематериальной, Хорнет чувствовала, как она дрожит в её объятиях. — О... о боги, я всё ещё чувствую это! Я-я чувствую, как мой панцирь разрывается, и... и... — Прошу тебя, успокойся! — попыталась привести Милу в чувство Хорнет. Глубокий укол сочувствия пронзил её. — Всё в порядке. С тобой всё будет в порядке. Просто... расскажи мне, что случилось. Пожалуйста. Начни с самого начала. Мила снова встала на ноги и осторожно вытерла слезу с глаза. — Я... э-э... ну... — Она немного заикалась, когда говорила. — Я-я помню... как работала в шахте. И я встретила другого жука, и мы... мы, э-э... Я-я бы не назвала это разговорами, но... мы были друзьями. — Ещё одна волна дрожи сотрясла её тело. — И... и я не помню всего, что произошло дальше. Через некоторое время все стало нечетким и... и я начала слышать этот крик и... и он был таким громким, что я едва могла ясно соображать. Ползучий страх пробежал по спине панциря Хорнет. Было только одно, что могла означать история Милы. — И потом... с-следующее, что я помню, что я лежу на земле, истекая кровью! И жук, которого я считала своим другом, стоял надо мной, с гвоздём, покрытым... м-моей... — Её слова замерли, прежде чем она успела их закончить. Еще одна глубокая дрожь сотрясла её тело, прерываемая рыданиями. — Тебя заразили, — сказала Хорнет. — Ч-что? — Мила замерла, как будто её ударили. — Нет. Н-нет. Ты не права. Ты не права. Этого не может… Я не могла… Хорнет почувствовала, как её желудок сжался. — Пожалуйста, всё в порядке. Что бы ни случилось, теперь ты в безопасности. Чума исчезла. — Да, потому что умерла от неё! Хорнет отпрянула, когда слова прозвучали в её ушах. Тишина воцарилась над туманом, пока Мила смотрела ей в глаза. В конце концов, Мила согнулась и рухнула на колени. — Я... я не понимаю... я была так осторожна! Я-я сделала всё, что могла, чтобы избежать этого! Я держалась на расстоянии, д-держалась подальше от всех заражённых з-зон... как это могло случиться со мной? Разве этого б-было недостаточно? Хорнет инстинктивно подошла к Миле, нежно проведя рукой по её плечу. Её тело, состоящее из Сущности, слегка мерцало под прикосновением Хорнет. — Это не твоя вина. Ты не должна винить себя. — Но почему? Я... я-я была такой идиоткой. Думала, что смогу перехитрить саму Чуму... — Пожалуйста, не говори так! — отчаянно заверила Хорнет. Мила снова всхлипнула и наклонилась к плащу Хорнет, зарывшись лицом в яркий малиновый шёлк. И некоторое время Хорнет ничего не говорила. Она не могла придумать ни слова. Мила была ей незнакома, и Хорнет ничего не знала об её жизни до того, как её жестоко отняли у нее. Но вид кого-то, кого-то настолько глубоко раненого и травмированного, настолько сломленного, что её дух пришлось восстанавливать с нуля, заставил что-то внутри Хорнет треснуть. Осознание, которое царапало и разрывало её разум, посылая острые шипы невыносимой боли по всему ее существу. Мила была всего лишь одним жуком. Одним из множества, кого постигла та же участь. И Хорнет не могла надеяться быть рядом со всеми из них. В конце концов, Мила отстранилась, её дыхание наконец выровнялось. Она вытерла слезы с глаз и уставилась вдаль. — Так... т-так это всё, да? — Что ты имеешь в виду? — спросила Хорнет. — Это... это всё, что я когда-либо смогу испытать с этого момента? Просто... бесконечный туман. Быть частью Грёз. У меня была целая ж-жизнь впереди, и она ушла. Что мне теперь делать? Просто... торчать здесь, целую вечность? — Я не могу тебе сказать, — призналась Хорнет. — Я знаю об этом месте не больше, чем ты. — Ох, — удручённо застонала Мила. Она замерла на мгновение и уставилась вдаль. Мимо проплывали маленькие пузырьки света Грёз, и глаза Милы следили за ними, пока они поднимались вверх, исчезая в тумане наверху. В конце концов она села, продолжая наблюдать за ними. Хорнет присоединилась к ней, сев рядом с ней, её глаза следили за глазами Милы, пока они обе наблюдали за маленькими пылинками, поднимающимися со всех сторон. — Думаю, это не так уж и плохо, — наконец заговорила Мила. — Здесь… хорошо. И туман… успокаивает. — Ты не против остаться здесь на целую вечность? — спросила Хорнет. — Знаешь, вечность — это довольно долго. — Думаю, да. Я-я не думаю, что мне когда-нибудь это надоест. Смотреть, как проплывают сны. Это трудно объяснить, но я… я чувствую… умиротворение. — Мила тихо вздохнула. — Я просто хотела бы, чтобы я могла прожить немного дольше. — Я понимаю, — сказала Хорнет. — И я хотела бы, чтобы ты тоже прожила дольше. По крайней мере, я рада, что ты нашла здесь свой покой. — Д-да, спасибо. — Мила подняла голову, ровно настолько, чтобы посмотреть Хорнет в глаза. — Эм. Хорнет? М-могу я спросить тебя кое о чем? — Конечно. Всё, что тебе нужно. — Эм... Я не знаю, как еще это сказать, но... как ты все еще жива? Хорнет внезапно замерла. Её мысли зацепились за слова Милы и резко остановились, когда их отвлекли от курса. — Что? — Ты жива, — повторила Мила. — Я н-не знаю как, но я могу сказать, что ты жива. У тебя есть тело. Но это... это невозможно, не так ли? Ты не должна быть здесь. К-как ты жива, если ты здесь? Если мысли Хорнет и натыкались на препятствие раньше, то теперь они переворачивались и падали на пол. Она не думала, что значит, что она разговаривает с кем-то, кто мёртв, в том, что, по-видимому, было загробной жизнью. Она никак не могла стать свидетельницей такого царства. Вечные Грёзы были местом, из которых не было возврата. Только через смерть или вечный сон можно было получить к ним доступ. Или, по крайней мере, это было верно для большинства жуков. Говорили, что Племя мотыльков имело какую-то связь с Грёзами. Их магия была соткана из них. А у Хорнет не было такой силы. Но в её сознании был кое-кто другой, кто её имел. И прямо в этот момент Хорнет почувствовала, как внутри неё что-то загорелось. Она внезапно встала. Хотя её маска не выдавала никаких эмоций, прямо под поверхностью груди она чувствовала бурлящее, обжигающее пламя, нарастающее в её сердце. — Э-эм... ты в порядке? — Оставайся здесь, — слова Хорнет, обращенные к Миле, были тихими, но сказаны с силой, которую нельзя было оспорить. — Это для твоего же блага. — К-конечно... не то чтобы мне теперь было куда идти… Хорнет даже не потрудилась попрощаться. Все её мысли были затуманены удушливыми парами раскаленной докрасна ярости, которая заполнила всю её грудную клетку. И вот она шагнула в туман, далеко-далеко от Милы. Далеко от всех. И спустя кто знает сколько времени, когда она была уверена, что она одна, Хорнет остановилась и вытащила иглу. — Где ты?! Крик Хорнет разнёсся эхом по бесконечному туману. Ответа не последовало. — Я же знаю, что ты здесь, Пустота тебя побери! Где ты?! Словно отвечая на её призыв, туман, задержавшийся перед Хорнет, начал завихряться. Он сместился и сгустился, изменив цвет с розового на яркий, сияющий оранжевый. И божество, которое отвечало за всё, дало знать о своём присутствии. Ио больше не была массивной, внушительной копией солнца, которой она когда-то была. Она была намного меньше, теперь лишь немного выше самой Хорнет. Было ли это из-за того, что её сила уменьшилась, или она пыталась казаться менее угрожающей, Хорнет не могла сказать. В любом случае, это не имело значения. Хорнет наконец-то увидела Чуму такой, какой она была на самом деле. Раньше она видела её лишь отблески, с точки зрения того, кто её пережил. Но теперь, впервые, она знала, что она делает с теми, чьи жизни она унесла. С пронзительным криком Хорнет бросилась вперёд, её игла была направлена ​​прямо в сердце Ио. Её оружие прошло сквозь Лучезарность, как будто её вообще не было. Я НЕ ВИНЮ ТЕБЯ ЗА ТВОЙ ГНЕВ Я… — Замолчи! Не смутившись неудачей, Хорнет перехватила иглу и возобновила атаку. Ничто другое не имело значения. Её сердце и разум действовали как единое целое, оба придя к одному и тому же выводу. Её враг стоял перед ней. И этого врага нужно было уничтожить. ХОРНЕТ — Почему! ХОРНЕТ, ПРОШУ — Ты! ПОЖАЛУЙСТА, ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ — Не сдохнешь!! Повторные атаки Хорнет оказались бесплодными. И на каком-то уровне она знала, что это было бессмысленно. Но она не знала, как сделать что-то ещё. Другого выхода не было. В конце концов, её удары стали беспорядочными. Руки Хорнет болели, а лёгкие, казалось, вот-вот рухнут. Она чувствовала, как уголки её глаз горят и саднят, а внутренняя часть её маски стала мокрой от слёз. Когда её силы наконец иссякли, Хорнет упала, положив руки на колени. Она задыхалась, а её ноги подгибались под ней, угрожая рухнуть под тяжестью тела. Её желудок скрутило и сжало, заставив почувствовать её больной с невыносимой тошнотой. И всё же, тление в её сердце ещё не совсем утихло. Она посмотрела вверх, бросив на Ио самый свирепый взгляд, на который она была способна. — Зачем? Зачем ты здесь? Просто чтобы помучить меня? Разве недостаточно было уничтожить всё, что я когда-либо любила?! Ио сначала не ответила. Тишину нарушали лишь пролетающие мимо пылинки грёз, не ведающие о звуке и ярости, которые разнеслись по их царству. Пока, наконец, с сёрьезной торжественностью Ио не заговорила. Я НЕ ДОВЕРЯЮ СЕБЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ — И... что это должно значить? — спросила Хорнет, прерывисто дыша. Я НЕ ЗНАЮ, КАК СПИШЬ ТЫ КОГДА ТВОЙ РАЗУМ СПИТ НО МНЕ ПРИШЛОСЬ ОСТАТЬСЯ В КОМПАНИИ С САМОЙ СОБОЙ Я ПРИВЕЛА ТЕБЯ СЮДА, ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ ОДНОЙ Хорнет стиснула челюсти и сжала иглу так крепко, что она грозила треснуть хитин на её ладонях. — Так ты хотела моей компании, — выплюнула она. — Это смешно, потому что я не помню, чтобы просила тебя об этом! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ, ХОРНЕТ Я... Я НЕ МОГУ РИСКОВАТЬ ОДИНОЧЕСТВОМ ТЫ ВИДЕЛА, ЧТО ИЗ ЭТОГО СТАНОВИТСЯ Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ ЭТОМУ СНОВА СЛУЧИТЬСЯ — Чему случиться?! Ио снова заколебалась. В её глазах было отстраненное выражение, и она изо всех сил пыталась встретиться взглядом с Хорнет. ВОЗМОЖНО, ПОРА ПОКАЗАТЬ ТЕБЕ ЧТО-НИБУДЬ Прежде чем Хорнет успела что-то возразить, Ио начала светиться. Хорнет инстинктивно подняла оружие, ожидая атаки. Но атаки не последовало. Вместо этого туман вокруг них сдвинулся. Он закружился, и… рассеялся. Туман отступал. И не просто туман. Само пространство отступало. Вся реальность вокруг Хорнет скручивалась и сворачивалась, сжимаясь вдаль. Или, по крайней мере, это было самое близкое приближение к тому, что действительно происходило, которое она могла осмыслить. Затем, когда скручивание, смещение и деформация пространства прекратились, Хорнет обнаружила, что она стоит… …стоит… Где она стоит? Где бы это ни было, это больше не были Грёзы. Грёзы не существовали в физическом мире, но их можно было распознать как нечто. Там был вездесущий розовый туман и пузыри Сущности, которые прокладывали себе путь через царство. Но здесь? Здесь не было ничего. Во всех направлениях не было ничего, кроме белоснежной пустоты. Она вместе с Ио плыла в бесконечном пространстве чистого белого ничто. Просто ничто и ни за чем. Бесконечное ничто, насколько хватало глаз. Хорнет чувствовала себя глупо, задавая этот вопрос, но она не могла придумать ничего другого. — Что... где это место? НИЧТО ЭТО НЕ МЕСТО ЭТО НЕБЫТИЕ КОГДА ТВОЙ ОТЕЦ ЗАСТАВИЛ МОИХ ДЕТЕЙ ЗАБЫТЬ МЕНЯ КОГДА В ХАЛЛОУНЕСТЕ НЕ ОСТАЛОСЬ НИКОГО, КТО ПОМНИЛ МЕНЯ Я ПОТЕРЯЛА СПОСОБНОСТЬ ПОДДЕРЖИВАТЬ СВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ И ПОЭТОМУ Я ИСЧЕЗЛА ИЗ СВОЕГО МИРА ЭТО НИЧТО — ВСЁ, ЧТО Я ЗНАЛА Ярость, которая пылала в груди Хорнет, теперь почти исчезла. Вместо этого появилось другое чувство. Чувство, которое скручивало, бурлило и тянуло её сердце со всех сторон, угрожая распутать её разум изнутри. Видя всё это, видя всю эту пустоту, она чувствовала, как будто внешние слои её мозга начали отслаиваться. Ей пришлось бороться, чтобы удержаться за свое сознание, и она уже могла сказать, что это проигранная битва. Ио снова засияла, и небытие отступило в... ничто. Само пространство каким-то образом умудрилось разбухнуть и разрастись, пока снова не заполнило поле зрения Хорнет. И снова они с Ио вернулись в розовые туманы Грёз, в реальность, какой они обе её знали. Рассудок Хорнет вздохнул с облегчением, но для неё это было слабым утешением. Она посмотрела Ио в глаза и с трудом заставила себя выдавить слова изо рта. — К-как...? Как долго ты была там заперта?! Я НЕ ЗНАЮ ТОЧНО НО ЭТО БЫЛО БОЛЬШЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ Толстый ком застрял в горле Хорнет. Ей потребовалось все усилия, чтобы протолкнуть голос и заговорить — Тысяча?.. Осознание поразило Хорнет сокрушительной, тошнотворной тяжестью. Всё это имело смысл самым ужасающим образом из всех возможных. Бесконечное небытие на протяжении тысячи лет. Судьба, которую никто, даже бог, не мог пережить, сохранив свой разум. Что означало, что всё это было предначертано судьбой с того самого момента, как её изгнали. Сияние, доведённое до безумия, было неизбежно. ТО, ЧТО ТЫ УВИДЕЛА, БЫЛО САМОЙ ГЛУБОКОЙ ФОРМОЙ ИЗОЛЯЦИИ НЕТ НИЧЕГО, ЧТО Я БОЮСЬ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОДИНОЧЕСТВО НЕ ТОЛЬКО РАДИ СЕБЯ НО ПОТОМУ ЧТО Я ЗНАЮ, КАК ОДИНОЧЕСТВО ПРЕВРАТИЛО МЕНЯ ТЫ ВИДЕЛА, ЧТО ОНО ИЗ МЕНЯ СДЕЛАЛО КАК И ВСЁ КОРОЛЕВСТВО ТВОЕГО ОТЦА Хорнет открыла рот, чтобы заговорить, но тут же закрыла его. Она знала, что сказать, но... она едва могла в это поверить. — Вот... вот почему ты привела меня сюда. Чтобы ты не была одна, пока я сплю. Ио молча кивнула. — Потому что ты думаешь... ты думаешь, что я единственное, что удерживает тебя от того, чтобы снова причинить кому-либо боль. Ио снова молча кивнула. И вдруг, когда понимание навалилось на неё, голова Хорнет закружилась. В ее голове пронеслись воспоминания о Храме Чёрного Яйца. Крики её единокровного брата, оранжевый цвет в его глазах, его отчаяние, когда он вонзал свой гвоздь в своё сердце в последние мгновения. Но не Полый Рыцарь в конечном итоге должен был сдержать Лучезарность. Теперь эта задача была полностью на ней. Хорнет посмотрела Ио в глаза. Они молча смотрели друг на друга. Больше не было нужды в словах. «А ведь я думала, что уже закончила иметь дело с богами…»

* * *

Где-то в глубине Логова Великана что-то шевельнулось. Отец Веритас — как он теперь любил себя называть — пристально следил за этим местом. В конце концов, именно там находилось его истинное тело. И не так давно это была тёмная и пустынная земля, полная самых опасных существ, известных жукам. Но теперь всё изменилось. С тех пор, как эта высокомерная Старейшина решила воткнуть свои антенны туда, где им не место. Теперь её не было, вместе со всеми глупыми тараканами, которые решили остаться в своей деревне. Логово Великана теперь было неузнаваемо по сравнению с его прежним состоянием. Оно больше не было окутано тьмой. Вместо этого его освещали яркие светящиеся корни, которые росли по всем стенам, полам и поверхностям. Корни были массивными и белоснежными, каждый из них был достаточно длинным, чтобы дотянуться от пола огромного сооружения до потолка. И они дотягивались. Всё, что можно было увидеть, было затоплено в них, светясь с силой, которая подобает только истинному Вечному Королю. Даже механизмы давно исчезнувших Гигантов были едва узнаваемы. Их огненная печь, когда-то преграда, охраняющая так называемый «Вечный Росток», была раздавлена ​​под тяжестью живого дерева. Ледогенератор также был оторван от источника питания — теперь он выглядел как не более чем гигантский, коробчатый пучок корней. Увидев столь глубокие изменения в своей родной среде, все обитатели Мёртвых земель, которые когда-то называли Логово Гигантов своим домом, бежали. Или, по крайней мере, так это выглядело. Но Отец Веритас знал лучше. Он чувствовал его приближение. И поэтому Веритас стоял и ждал. Его симулякр, астральная проекция его воли, охраняла плоскую поверхность, где находилось его истинное тело. Хотя дерево было всё ещё сравнительно небольшим, все корни, которые окутывали внутреннюю часть Логова, родились из него. Они выплеснулись из-под его ствола, становясь шире, больше и длиннее, обвиваясь вокруг стола размером с Гиганта и поглощая всё остальное. И затем один мертвоземлянин дал о себе знать. Ползая по стенам, шипя и щелкая. Это было поистине огромное существо, по крайней мере, в три раза длиннее Гигантов. Можно было бы сказать, что внешне оно напоминало сороконожку, но на самом деле оно не было похоже на таких ничтожных тварей. У него было массивное змеевидное тело, сделанное из позвоночников, которые, должно быть, были тремя или четырьмя Гигантами. Дюжина ног торчала из сторон его позвоночного тела, каждая из которых была сделана из остатков руки Гиганта. В промежутках между каждой рукой был один крошечный глаз, пожелтевший, немигающий и налитый кровью. Глаза, которые выстилали его тело, когда оно щёлкало и ползло по стене. Существо взобралось на стол Гиганта, где находилось его тело, ухватившись за корни, пока подтягивалось вверх. Раздался скрип и треск дряхлых старых костей, когда оно подняло голову, чтобы заглянуть через край на Веритаса. Одна голова, сделанная из человеческого черепа, с тёмными и пустыми глазницами. Затем мертвоземлянин открыл рот, обнажив единственный глаз в задней части горла, больше всех остальных, что были на его теле. Глаз с любопытством уставился на Веритаса. — Ты, должно быть, тот, кого боятся другие мертвоземляне, — сказал Веритас. Он вытащил свой топор из плаща. — Боюсь, я уже позволил себе избавиться от твоих игрушек. Огромный мертвоземлянин издал неземной звук, который разнёсся по всему Логову. Одна из его рук вылетела вперед, массивный зверь стремился раздавить Веритаса тяжестью своей ладони. Веритас действовал быстро. Его топор взмахнул точно, быстрее, чем мог заметить глаз любого смертного. Раздался оглушительный крик. И костлявая рука мертвоземлянина упала на поверхность стола Гиганта, начисто оторванная от запястья. Мертвоземлянин отпрянул и рухнул, едва не упав со стола. Он зашипел и закричал, прежде чем обратить свой гневный взгляд на нападавшего. — Возможно, ты не знаком с правилами моего мира, нечестивое существо. В моём Вечном Королевстве нет места для богохульных позвоночных. Изыди! Веритас протянул руку и влил свою силу в ладонь своего симулякра. Затем, внезапно, яркая вспышка света окутала всё вокруг него. Когда свет померк, гигантский мертвоземлянин исчез. Исчез, как будто его никогда и не было. Но затем, неожиданно, Веритас почувствовал что-то совершенно новое. Что-то, чему он никогда не ожидал подвергнуться. Усталость. Он согнулся пополам, дыша так тяжело, как никогда прежде, трахея его симулякра горела от истощения. — Как жаль... похоже, я всё ещё далёк от восстановления своих сил. Ещё один вдох. Вдох, затем выдох. Его раздражало то, насколько близко он себя чувствовал к смертному. Но он ничего не мог с этим поделать. По крайней мере, пока. — ...Неважно. Как только Дочь Халлоунеста станет моей, моя сила станет безграничной.