Глава двадцать девятая

Каббу снова проснулся среди ночи. Или, по крайней мере, он думал, что это была середина ночи. В вечно тёмном куполе термитного Капитолия было невозможно определить, сколько времени, но он определённо мог сказать, что не спал очень долго. Протирая глаза, он медленно выполз из кровати. Ви, как обычно, сильно храпела во сне, в то время как Лейф спал так тихо, что его можно было принять за мёртвого. Что было уместно, в некотором смысле, но Каббу не мог не беспокоиться о том, насколько долго Лейф уже был без сознания. …На самом деле, было много вещей, о которых беспокоился Каббу в последнее время. Легкое подёргивание антенн, по крайней мере, показывало, что Лейф жив, но это не объясняло его действительно странную реакцию на ту статую мотылька, которую они нашли под туннелями. Он на мгновение повёл себя как совершенно другой жук, говоря так, словно никогда раньше не встречал Каббу или Ви, и говорил вещи, не имевшие смысла. А когда он пришёл в себя, то не помнил, что говорил несколько минут назад, а вскоре после этого рухнул от необъяснимой усталости. Это всё походило на то, будто бы его друг стал одержим призраком. Каббу не мог относиться к этому, как к блажи, учитывая, сколько странных и невероятных вещей он увидел за последний год. Но что произошло на самом деле, было по-прежнему не понятно. Каббу не мог избавиться от ощущения, что теперь он имеет дело с чем-то совершенно за пределами его понимания. Медленно Каббу вышел из двери в номер отеля, тихо закрыв её за собой. Мысли о Внутреннем Свете, странном храме и ещё более странном комплексе туннелей тяжким грузом лежали на его сознании, вытесняя все остальные мысли. И это не говоря уже о присутствии Материнского Кристалла в туннелях, которое имело последствия, о которых он даже не хотел думать. Вскоре он уже ехал на лифте на первый этаж и выходил из дверей отеля. Куда он направлялся, он не знал. Но ему нужно было как-то избавиться от всей той тяжести, которая навалилась в его разуме. Некоторое время он бродил по Термитному городу, его разум был таким же туманным, как и улицы города. В конце концов, его взгляд пересекся с местной таверной. Каббу резко выдохнул. Он не мог не отчитать себя со всей суровостью. «Ты же хорошо это знаешь. Алкоголь — нездоровый способ успокоить свой разум». И всё же он не мог придумать ничего лучшего. В умеренных количествах один-два бокала могли бы помочь. Может быть. По крайней мере, это было лучше, чем ничего. Каббу медленно протиснулся между половинками деревянных дверей таверны, всё ещё в значительной степени находясь в дымке тревоги. Заведение было почти пустым, если не считать единственного бармена-термита, посетителя, отключившегося в углу в луже собственных телесных жидкостей, и… …Туман в его сознании рассеялся, уступив место настоящей панике, когда Каббу увидел, кто сидит за стойкой. Это был жук с чёрным, как смоль, панцирем, похожий по строению и внешнему виду на Каббу. За исключением того, что он был значительно больше, достаточно высокий, чтобы возвышаться над Каббу, даже когда он сидел на барном стуле. И хотя у него не было рога, его грубые размеры и мускулатура ясно давали понять, что он ему и не был нужен. Каббу мгновенно узнал этого жука. Его образ можно было увидеть на десятках и десятках плакатов о розыске в Северном королевстве, и его имя шептали в ужасающих слухах, произносимых с равным почтением и страхом. — Ты! — Даже не задумываясь, Каббу побежал вперёд и вплотную подошёл к более крупному жуку. — Ты… ты Карнус, Чёрный Рыцарь! Бармен с любопытством посмотрел на Каббу. Карнус просто отпил глоток своего напитка, даже не потрудившись посмотреть Каббу в глаза. — Попридержи свой рог, приятель, — сказал он. — У меня нет с тобой никаких ссор. — Речь не про меня! — парировал Каббу. — Твоё имя — синоним позора! Ты думаешь, я просто пропущу твои преступления? — То, что ты говоришь, невозможно, поскольку у меня нет никаких преступлений, за которые я должен был бы отвечать. — Никаких преступлений? Никаких преступлений?! — крикнул Каббу. Его тело напряглось, поскольку он инстинктивно приготовился к драке. — Как ты мог такое сказать, после всего, в чем тебя обвиняют? Приготовься, негодяй! — Эй, — вмешался бармен. — Не знаю, в чем твоя претензия к этому жуку, но он — наш клиент. Так что завязывай, пока я не позвал охрану! У Каббу на мгновение перехватило дыхание. — Сэр, вы должны понять, этот ваш клиент… — А ты, мой собрат, не понимаешь сути, — прервал его Карнус. — Да, меня разыскивают в Северном королевстве, это правда. Но разве это Северное королевство? — Ну, нет, но… — А ты Каббу, не так ли? — продолжил Карнус. — Один из прославленных героев Королевства муравьёв? — Я… да. Но к чему ты клонишь? — сказал Каббу. — Ты ожидаешь, что я поверю, что это освобождает тебя от грехов? На мгновение взгляд Карнуса стал далеким. — …Нет. Я должен нести свои собственные грехи, как и все остальные. Но мы не говорим о грехе, мы говорим о законе. И законы этого королевства — это не законы Северного королевства. — П-почему это должно иметь значение?! — сжал кулаки Каббу. — Ты убил более дюжины жуков! Бармен приподнял бровь на это, но в остальном не отреагировал заметно. Резкое фырканье вырвалось из ротовой полости Карнуса. — Я не буду ни подтверждать, ни опровергать эти обвинения. Но законы Королевства Термитов не касаются того, что я сделал в другой стране. Между моей родиной и этой нет дипломатических отношений. Пока мы здесь, любые уголовные обвинения из Северного Королевства недействительны. Каббу почувствовал, как его тело напряглось. Ужасное осознание ударило его прямо в живот. — Ты… ты хочешь сказать, что… — Что если ты нападешь на меня здесь, то ты агрессор в глазах закона, — сказал Карнус, почти напрямую повторяя мысли Каббу. — А ты герой Королевства муравьёв, благоволимый самой королевой Элизант II. Несомненно, ты знаешь о крайне напряжённых отношениях между муравьями и термитами. Что бы подумал король Гектор, если бы один из чемпионов Элизант совершил преступление на его территории? Каббу замер. Он не хотел этого признавать, но Карнус был прав. Он не мог сделать многого здесь, на территории, столь далекой от законов его дома. Карнус молча смотрел на Каббу, выражение его лица было непроницаемым. В конце концов он указал на барный стул рядом с собой. — Садись. Возможно, мы сможем разрешить наши разногласия за парой напитков. — Ты не можешь быть серьёзным, — сказал Каббу. — Ты один из самых известных злодеев на Севере! — Это так. Но ты не должен верить каждой истории, которую услышишь, — ответил Карнус. — Сядь, и позволь мне рассказать тебе мою историю. Я гарантирую тебе, что в ней есть больше, чем ты мог себе представить. Каббу молча стоял, внимательно глядя на другого жука. Он не доверял ни одному слову, сказанному Карнусом. И всё же он не мог придумать другого выхода. Городская стража почти наверняка не поверила бы обвинениям чужака, особенно за преступления, совершенные в месте, где никогда не было ни одного термита. Со смиренным вздохом Каббу взобрался на барный стул. — …Хорошо, я слушаю. Но прежде чем я услышу твою историю, я должен знать. Ты действительно убил всех этих жуков? Карнус сначала не ответил. Его глаза на мгновение потускнели, а челюсти были плотно сжаты. — И да, и нет, — в конце концов смягчился Карнус. — Я был ответственен за их смерть. Но это не было убийством. Изнутри панциря Каббу вспыхнуло болезненное любопытство. Он был в ужасе от того, как небрежно Карнус признался в том, что отнимал жизни у других. И все же, что-то в том, как он это признал, было… не так. — И что это должно значить? — спросил Каббу. Его глаза были прикованы к Карнусу, но Карнус не встречался с ним взглядом. Напряжённая тишина на мгновение повисла над стойкой бара. Карнус медленно отпил из своего стакана и краем глаза взглянул на Каббу. — Скажи мне, Каббу, что ты знаешь о моём виде? Каббу слегка поерзал на своем месте. Напряжение, нараставшее внутри его тела, оставалось высоким и не показывало никаких признаков ослабления. — Я не понимаю. Ты жук, не так ли? — Хотя мы одного вида, мы с тобой не похожи, — ответил Карнус. — Я жук-падальщик. Мой вид не может выжить ни на какой диете, кроме гниющей плоти давно умерших трупов. Глаза Каббу расширились. — О-ох… Это, эээ… — Теперь ты понимаешь, почему я являюсь изгоем на Севере, — продолжил Карнус. — Трупы не живут долго в дикой природе, а это значит, что я могу надежно существовать, только роясь в могилах. — Дорогая Венера… — затаив дыхание, сказал Каббу. Но даже сквозь ужас, который заполз по его панцирю, ему потребовалось мгновение, чтобы осознать все последствия. — П-подожди минутку! Так это значит… тот грабитель могил в Муравьином королевстве был…? — Это был я, да. Я признаю это, — сказал Карнус. — Мне не доставляет радости то, что я сделал, но мне пришлось это сделать, чтобы выжить. Надеюсь, ты понимаешь, почему это вызвало конфликт с моими собратьями-жуками. Каббу не потребовалось много времени, чтобы понять, что имел в виду Карнус. — Осквернение могилы в Северном королевстве карается смертью, это верно. Ты хочешь сказать, что это истинная причина твоего позора?.. — Я… — начал Карнус. — Я никогда не собирался лишать жизни другого насекомого. Я держал свою диету в секрете, делал всё возможное, чтобы не привлекать к ней внимания. Но, возможно, было неизбежно, что однажды меня поймали на месте преступления. Ко мне пристала другая жучиха, и, увидев моё преступление, она попыталась взять дело в свои руки. — …Ты имеешь в виду, что она попыталась тебя убить, — предположил Каббу. Это был единственный логичный исход. В Северном королевстве не было ни стражи, ни правоохранительных органов — каждый гражданин должен был взять дела закона в свои руки и наказать преступника так, как того он требовал. — И если бы ей это удалось, суд наверняка встал бы на её сторону, — сказал Карнус. — За один лишь акт самозащиты я был навсегда заклеймён как убийца на своей родине. Один за другим ко мне приходили другие, пытаясь убить меня за мои преступления. И один за другим каждый из них падал от меня. Вот так я стал известен как Чёрный рыцарь. Каббу сел, и слова, сказанные Карнусом, закипели в его голове. Если то, что он сказал, было правдой, то это была действительно безвыходная ситуация. — Но… даже если у тебя не было выбора, ты все равно отнял у них жизни, — в конце концов ответил он. — А как насчет их скорбящих семей? Неужели ты ничего другого не мог для них сделать? — А что мне было делать? — грустно спросил Карнус. — К тому времени, как я осознал всю глубину того, во что я ввязался, было уже слишком поздно. Никто не принял бы от меня возмещения. Они бы приняли только мою смерть. Каббу замолчал. Всё его тело было больно от беспокойства, сомнения сжимали его изнутри. Конечно, может быть, Карнус не был полностью правдив. Может быть, он просто пытался придать сочувственную окраску своим собственным преступлениям. Но Каббу ничего не знал о том, что произошло на самом деле. Чёрный рыцарь был личностью, ставшей объектом легенд ко временам юности Каббу, и его так боялись, что невозможно было отделить реальность от мифа. Даже родственники его жертв ничего не говорили об этом деле или о многочисленных зловещих слухах, кружащихся вокруг такой фигуры. Что он должен был ответить на историю Карнуса? Во что он должен был поверить? — Ты хороший жук, Каббу. Сильный сердцем и рогом, — сказал Карнус. — Но всё равно, я беспокоюсь, что ты так ужасно наивен. Скажи мне, за что ты сражаешься? Каббу колебался. Это был простой вопрос, и ответ пришёл к нему легко. Однако всё в истории Карнуса заставило его задуматься. Чего он пытался добиться? — За справедливость, — ответил он. — За моих друзей. За Багарию. — За справедливость. Ах, вот она, — сказал Карнус. Он отпил и резко выдохнул. — Раньше я верил в неё. Но после таких несчастий я едва ли могу верить в такую ​​концепцию. Где была моя справедливость, когда я был вынужден отнимать жизни у других просто за то, что не хотел голодать? Где была моя справедливость, когда я стал изгоем в своих собственных землях? Каббу почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Я… не знаю, — выдавил он из себя ответ. — Но ничто из этого не означает, что за справедливость не стоит бороться, не так ли? — Наверное, стоит, — нехотя признал Карнус. — Но мир сломан, и мне пришлось сломать много других, чтобы пережить его тяготы. Никакая справедливость не простит мне моих грехов. Вот почему я здесь, и вот за что я борюсь. За искупление. Чтобы очистить грехи от себя и всего этого мира. — От… всего мира? — сказал Каббу. Беспокойство, терзавшее его внутренности, усилилось. — Я не понимаю. Как ты вообще мог начать делать что-то подобное? — Нелегко, — ответил Карнус. — Но давай не будем слишком беспокоиться о деталях. — Он махнул бармену, который налил ещё один стакан ягодного сока и подвинул его через стол. Карнус поймал стакан, когда он скользнул мимо, и передал его Каббу. — Пойдём, забудем наши печали на ночь. Выпивка за мой счет. Каббу на мгновение уставился на стакан. Он не был уверен, что об этом думать. Печально известный преступник, предлагающий выпить, показался бы подозрительным любому. И всё же, возможно, Карнус был прав. Возможно, забыть о своих проблемах на данный момент будет полезным. С ещё одним вздохом Каббу смягчился и провел остаток ночи, утопая в своих переживаниях.

* * *

Некоторое время спустя Каббу удалось доползти обратно в отель. Из-за головокружения, вызванного ночной выпивкой, было трудно ориентироваться на ярко освещенных улицах. Тем не менее, с некоторым трудом он смог вернуться в свою комнату, где тут же рухнул на кровать. Когда он лёг на спину, лёгкое гудение алкоголя в его мозгу подавило тревогу, которая терзала его изнутри. Он взглянул на Лейфа и Ви, которые оба крепко спали в своих кроватях. И Карнус… несмотря на всё, что Каббу слышал о нем, он оказался благородным жуком. В его словах не было злобы, и он был мягок в речи и манерах. Возможно, он действительно был просто хорошим насекомым, попавшим в неприятные обстоятельства. С усталостью, которая снова проникала в его тело, Каббу начал погружаться в мир сна. Может быть, он ошибался. Может быть, всё действительно будет хорошо.