Глава тридцатая

Хорнет проснулась ото сна, чувствуя себя хорошо отдохнувшей, но со странной скованностью в мышцах. Это было знакомое ей чувство напряжения, которое было натянуто по всему её панцирю, готовому в любой момент приготовиться к бою, даже если его владелец спал. Это было нормальное чувство, когда она была в Халлоунесте. Сон был необходимостью, но он хранил в себе и опасность, учитывая ту угрозу, которая охотилась на твои сны. В Халлоунесте ты не мог позволить себе ослабить свою бдительность, даже во время сна. Выйдя на поверхность, Хорнет научилась немного расслабляться. Но на этот раз она не смогла. Как расслабиться, если мучаешься вопросом, что замышляет Внутренний Свет? И как расслабиться, если теперь ты знаешь, с кем ты нынче вынужден делиться своими мыслями? Неприятные мысли, чтобы размышлять над ними в час пробуждения, но, к счастью, Хорнет не пришлось долго над ними думать. В другой кровати Маки медленно начал шевелиться. Он начал вставать с кровати, но тут же резко остановился, словно только что вспомнил, что у него всё ещё нет половины ноги. Его взгляд встретился с взглядом Хорнет, и он отпрянул от её взгляда, смущенно потянувшись к паре импровизированных костылей, прислонённых к тумбочке у кровати.

* * *

Они молча прошли по коридорам отеля и вошли в вестибюль, который был оформлен в виде фуршетного стола. Маки назвал его «континентальным завтраком», хотя ни один из предлагаемых фруктов и злаков не показался им обоим достаточно привлекательным. К счастью, Хорнет не пришлось долго размышлять, так как она увидела Команду Снейкмаут за одним из столов. Лейф впервые проснулся с тех пор, как они встретились в туннелях, и наложил себе тройную порцию каждого предлагаемого блюда. Каббу тем временем сидел в стороне, уставившись усталыми и мешковатыми глазами в пространство, потягивая горячий напиток. — Не могу поверить, что они просто позволяют тебе есть всё это бесплатно, — с ноткой брезгливого непонимания заметила Ви. — Мы не жалуемся, — сказал Лейф, набив рот хлебом. — Да, но всё же... Эй, Хорнет, утречка! — Как мы слышали, ты делила комнату с Маки, — сказал Лейф. Ухмылка медленно расползлась по его лицу. — Вы двое хорошо провели время вчера вечером? Хорнет тупо уставилась на мотылька, пытаясь понять, откуда взялся такой вопрос. — Что ты имеешь в виду? Лейф на мгновение моргнул. — Подожди, так вы не... а, тогда неважно. — Эм, что? — Да, о чём ты говоришь? — спросила Ви. — Что-то случилось? — Д-давайте не будем сейчас об этом говорить! — резко вмешался Маки. Почти вся его голова залилась сине-зелёным цветом, как будто вся гемолимфа в его теле разом хлынула к лицу. — У нас есть и более важные вопросы для обсуждения… — Определённо, — согласилась Хорнет. — Нам нужно сообщить королю о том, что угрожает его народу. — Конечно. Но сначала мы хотели бы узнать, что произошло, пока мы спали, — сказал Лейф. — Да, но даже я не знаю, что там происходило, — сказала Ви. — Под этим храмом так много всего сверхстранного. Например, большая статуя мотылька, из-за которой ты так странно себя вёл. Что с этим вообще было? Ты выглядел так, будто в тебя вселился какой-то призрак или что-то в таком роде... — Не глупи. Призраков не существует, — сказал Лейф. — Тем не менее, это вызывает много вопросов… Все остальные за столом тут же повернулись к Хорнет. Она мысленно прокляла себя тысячью проклятий под тяжестью их выжидающих взглядов. ХОРНЕТ «Я не могу. Я не могу им рассказать о тебе. Ты прекрасно знаешь, что не могу». ХОРНЕТ ОНИ УЖЕ УВИДЕЛИ МОЁ ПОДОБИЕ ЕСЛИ БЫ Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ХОТЕЛА ПОРАБОТИТЬ ИХ РАЗУМЫ Я БЫ УЖЕ ЭТО СДЕЛАЛА Ещё тысяча проклятий пронеслась в её голове. Как бы ей ни не хотелось это признавать, Лучезарность была права. Команда Снейкмаут уже видела её статую, и этого было вполне достаточно, чтобы сделать их уязвимыми для Чумы. Мало что поменяется, если Хорнет расскажет им немного больше. — С тобой всё в порядке, Хорнет? — спросил Каббу. — Ты, кажется, встревожена. — Нет, я… — Слова Хорнет затихли. Она тяжело вздохнула, затем выдохнула. — Мне жаль, просто… эта статуя была артефактом большего значения, чем ты можешь себе представить. Если я скажу вам всем, что это значит, то вы должны пообещать мне, что не скажете никому другому. Вся присутствующие обменялись взглядами. У Маки было молчаливое понимание в глазах. — Это что-то серьёзное, не так ли? — тихо спросил он. — Очень, — кивнула Хорнет. — Эта статуя была изображением божества, которого знали, как Лучезарность. — Мы догадывались, что это изображение имеет религиозное значение, — сказал Лейф. — Но почему мы так странно на него отреагировали? — Потому что ты и все из твоего рода имеете с ней неотъемлемую связь, — объяснила Хорнет. — Лучезарность — богиня-прародительница всех мотыльков в этом мире. Все остальные пары глаз за столом устремились на Хорнет. Она чувствовала, как они прижимаются к ней. — И что ещё важнее, — продолжила Хорнет, — она также была истинным источником Чумы. — Ч-что?! — закричала Ви. — Ты шутишь! — Нет. Это не шутка. Почему, по-твоему, я не соизволила рассказать о происхождении Чумы раньше? — ответила Хорнет. — Это была не просто болезнь. Всё суть Чумы была актом божественного гнева и мести. А боги — истинные боги — получают силу от того, что их знают. Я говорю тебе это только сейчас, потому что ты уже видела её образ. Ничто из того, что я тебе сейчас скажу, не будет опаснее того, что ты уже знаешь. Молчаливое понимание начало спускаться на группу. Они были ошеломлены, но части этой головоломки постепенно начали складываться для всех них. Хорнет почувствовала, как тяжёлый вздох вырвался из её легких, а затем повернулась, чтобы посмотреть Лейфу в глаза. — Я всё ещё должна извиниться перед тобой, Лейф. Раньше я не полностью осознавала, в какой степени ваш вид преследовался моим отцом. — Что ты имеешь в виду? — сказал Лейф. Стыд глубоко проник в сердце Хорнет. Но она не могла скрыть то, что узнала, даже если ей пришлось бы скрыть, кто рассказал ей об этом. — Я... В туннелях я обнаружила доказательства того, что мой отец истребил всех мотыльков Халлоунеста. И даже до этого геноцида преследования мотыльков, вероятно, заставили многих из них бежать на поверхность. Теперь я верю, что каждый мотылёк в Багарии напрямую произошел от беженцев из Халлоунеста. Лейф остался таким же бесстрастным, как и обычно, хотя в его глазах было что-то ещё. Было ли это неодобрение? Понимание? Хорнет не могла сказать. — Меня учили с самого раннего возраста, что твои предки были единственно ответственны за разрушение моего королевства, — продолжила она. — Что они добровольно призвали своё бывшее божество в Халлоунест. Но, увидев доказательства, я… — Хорнет резко выдохнула, выталкивая признание из легких. — …Я понимаю, что это была всего лишь пропаганда, использованная моим отцом, чтобы прикрыть свою собственную халатность. Племя мотыльков уже давно забыло Лучезарность к тому времени, как её гнев вырвался наружу. Мой отец просто хотел найти козла отпущения, чтобы убедить других, что он может победить Чуму. — …Так вот почему ты боишься наших сородичей, — сказал Лейф. — Я боялась, — сказала Хорнет. — И... я ошибалась. Все возможные причины, по которым я так считала, были неправильными. И мне жаль. Тишина, повисшая над столом, была такой оглушительной, что Хорнет не могла слышать собственных мыслей. Её ошибку осудили? Приняли? Простили? Просто терпели? Она не могла сказать, и она не хотела знать. — Но... есть кое-что, чего я до сих пор не понимаю, — сказал Каббу. — Зачем этому божеству мотыльков стремиться уничтожить Халлоунест? Покончить со столькими жизнями — это немыслимое преступление! Хорнет вдохнула, позволяя воздуху развеять туман, который начал затуманивать её разум. — Я уже говорила о религиозном преследовании мотыльков, — сказала она. — Но все гораздо глубже. Те, кто не бежал, приняли Бледного Короля как бога. Я... у меня теперь есть основания полагать, что не все приняли это добровольно. И как только истинный бог перестаёт быть запомненным, он перестаёт существовать в каком-либо значимом качестве. Он изгоняется в царство забвения, место настолько непостижимо пустое, что любой разум был бы им уничтожен. Даже самые могущественные божества сошли бы с ума в таком месте. И Лучезарность была заперта в этом царстве более тысячи лет. Странно... Хорнет не помнила, чтобы когда-либо узнавала что-либо о том, что она только что сказала. Откуда она это знала? Ещё одно напряжённое молчание, хотя на этот раз в нём не было осуждения. — Ничего себе! — воскликнула Ви. — Когда ты так говоришь, мне становится немного жаль... — Не надо, — резко оборвала Хорнет. — Но ты сказала… — Я знаю, что сказала, — решительно вмешалась Хорнет. Потребовалось сознательное усилие, чтобы не дать гневу, который нарастал внутри неё, вырваться наружу, и даже тогда это удалось лишь отчасти — её слова были сказаны с такой резкостью, что она могла бы пронзить ее собственный шелк. — Лучезарность, возможно, и стала жертвой тирании моего отца, но она определённо не была невинной. Она ответила на истребление своих детей истреблением всего королевства, убив столько существ, сколько не сделал король Тифон. И мотыльки тоже не были застрахованы от этого. Те, кто пережил солдат моего отца, столкнулись с гневом своей собственной богини. Чума не делала различий, кто есть кто, и ни одно насекомое не было от неё избавлено. Каббу, Лейф и Ви обменялись взглядами друг с другом, затем с Хорнет. Маки просто молча наблюдал за ними. — А что насчет Халлоунеста? — спросил Каббу. — Я не представлял, что угроза ему будет настолько ужасной. Восстановится ли он когда-нибудь? Хорнет покачала головой. — Невозможно восстановиться после такого опустошения. Но выжившие ещё могут обрести новую жизнь в оболочке старого. Лучезарность теперь мертва, так близка к смерти, как только может быть бог. Без неё ещё возможно восстановить некое подобие общества в останках Халлоунеста. — Мертва? — спросил Каббу. — Как это возможно? Я не думал, что бог может умереть по-настоящему. — Это нелегко сделать. Тот, кто убил её, воспользовался запретной силой, потенциально такой же опасной, как и сама Чума. Я не могу сказать больше, потому что это сила, которую ни один смертный не должен был знать. Всё, что вам нужно знать, это то, что угроза наступления Чумы наконец-то закончилась. — Хорнет на секунду остановилась. Ей очень хотелось, чтобы это было правдой. — Тем не менее, — продолжила Хорнет, — вы понимаете, что я не могу допустить возможности её возвращения. Вы не должны никому рассказывать об этом. В разгар Чумы одно лишь знание о Лучезарности или о болезни, которую она создала, было опасным. Маловероятно, что мы когда-нибудь снова увидим такую сильную вспышку, но я не могу пойти на такой риск. Я умоляю вас всех сохранить это знание в тайне. Я серьёзно. Не рассказывайте ни одной живой душе. Можете ли вы все мне это пообещать? Все остальные за столом разделили молчаливое понимание. — Мы обещаем, — сказал Лейф, — Мы — все, кто здесь находимся.

* * *

Выйдя из отеля, группа оказалась в открытом городе, где царила утренняя суета, присущая такому густонаселенному мегаполису. Там группа составила план. Они отправятся прямо в королевский дворец, чтобы встретиться с королём Гектором и рассказать ему о том, что они обнаружили во время своего путешествия. Когда они шли по улицам, термит, работавший на простой торговой стойке, окликнул Хорнет. — Эй, мисс! — окликнул он. — Вы выглядите способным воином. Если вы когда-нибудь отправитесь исследовать Покинутые земли, вам понадобится качественное снаряжение! Так почему бы вам не взглянуть на мои прекрасные инструменты и не посмотреть, что вам подойдет? Обычно Хорнет даже не уделила бы продавцу времени. Но, учитывая серьёзность угроз, с которыми они столкнулись… «…возможно, я могла бы расширить свой арсенал. Эти «инструменты» когда-нибудь могут оказаться полезными». Несмотря на жалобы Ви, Хорнет купила пару «Крепких бомб», за которые Каббу согласился заплатить из общих средств Команды Снейкмаут. Она чувствовала себя виноватой за то, что поставила их в такое положение, но Каббу настаивал, что ему и его напарникам не составит труда помочь другу. Однако, как раз когда они собирались уходить, продавец снова окликнул её. — Подождите, мисс. Я хотел бы показать вам ещё одну вещь. — Он потянулся за прилавок своего стенда и вытащил странное устройство... оно было отдалённо похоже на арбалет, за исключением того, что он был заряжен чем-то вроде циркулярной пилы. — Вот мой запатентованный пиломёт. Лучшее оружие, которое вы увидите в любом из Четырёх Королевств. Хорнет тут же заинтересовалась. Она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть оружие. — Пиломёт, говоришь? Вдруг в глубине мыслей Хорнет раздался гулкий смешок. Она сразу догадалась, кто это сделал. «…Что? Отчего ты смеёшься?» ОЙ, ПРОСТИ ПОЖАЛУЙСТА, ПРОДОЛЖАЙ Термит ухмыльнулся. — Вот именно! И он твой за триста ягод. Последняя цена! — Триста?! — выпалила Ви. — Ни за что! Пошли, Хорнет! Мы уходим! — Ви, подожди... Но Хорнет было поздно возражать, так как к тому времени Ви уже схватила её за руку и буквально утащила прочь.