Первая стадия отрицание

35 декабря (в месяце на кипящих островах по КАНОНУ 42 дня). Небо над замком заволокло снежными облаками, но внутри кипела жизнь — не в бою, не в магических дуэлях, а в самой мирной, почти абсурдной подготовке к Новому году. И вот они — Адриан и Лилит, сидят плечом к плечу в небольшом зале, где собрались стражи, главы ковенов и просто те, кто остался в замке на праздники, типа уборщики, повары и еще кто-то. Рейн, с ноткой бардовской бодрости и привычной мягкостью, вещали с импровизированной сцены: — У нас меньше недели! Это значит, что пришло время распределить, кто за что будет отвечать! Нам нужен тёплый замок, вкусная еда и, желательно, не полная анархия! Из толпы кто-то, возможно Витимир, фыркнул. — Так вот… — Рейн прокручивали список, — мясное покупают: Адриан и Лилит. — Ну, конечно, — процедила Лилит сквозь зубы. — Ты только не думай, что это из-за нашей невероятной совместимости, — прошептал Адриан, склонившись ближе. — Просто ты похожа на кого-то, кто может угрожать мяснику, чтобы дал скидку. Она смерила его взглядом. — А ты похож на того, кого мясник попытается обменять на колбасу. — Лишь бы не на сардельку, — невозмутимо ответил Адриан. Лилит закатила глаза, но уже не с той злостью, как раньше — скорее, с теплотой, прикрытой фырканьем. Рейн продолжили: — Дариус и Эбервульф — за елкой. Или покупают, или срубают, неважно, только живой не приводите, чтобы не было рта на елке как в 3042 году. — Мы что, на ёлку с лицензией должны охотиться? — буркнул Дариус, но без возражений. — Стив и Осран — за фруктами и овощами. — Надеюсь, без визий будущих цен, — хмыкнул Осран. — Напитки — Витимир и Терра. — Ёлочные игрушки — Хантер и 001, но! — Рейн строго посмотрели на них, — если увижу хотя бы один розовый блестящий череп, вы будете украшением. 001 виновато улыбнулся. — А он классно смотрелся в прошлом Лире… — Остальные — уборка, гирлянды, магические светящиеся кролики, кто на что учился. После инструктажа, толпа начала расходиться. Лилит и Адриан направились к выходу из зала. — Ну что, шопинг в честь спасения новолирного мяса? — пробормотал Адриан, перекидывая шарф через плечо. — Только попробуй сбежать в кафе и оставить меня с этим, я тебя через прилавок перекину, — предупредила Лилит. — Я просто хотел взять тебе горячий шоколад… и себе. Но теперь — только себе. Она хмыкнула. Они молча шли по коридору к гардеробной, где на вешалках уже висели их зимние мантии. Лилит взяла тёмно-синюю, с мехом на капюшоне. Адриан — свою светло-серую, с эмблемой ковена иллюзий, ведь он ХОЧЕТ чтобы все знали что ОН глава ковена иллюзий. — Надеюсь, ты не собираешься флиртовать с мясником, — кинула Лилит, застёгивая пуговицы. — Только если он будет симпатичный, — с невозмутимым видом парировал Адриан. — Но для тебя я буду примером верности. Никаких сосисок кроме тебя. Она бросила в него варежкой. Он поймал. Улыбка на губах, лёгкая, почти счастливая. И пусть это пока не любовь, но близость была уже где-то рядом, от ненависти к потери девственности. — Пошли, Сарделька, — сказала Лилит, натягивая капюшон. — У нас мясо ждать не будет. И они вышли вместе — в белый морозный мир, где снег ложился на плечи, а впереди — праздничная суета, тяжелые сумки, горячий кофе и, возможно… ещё одно приближение. Витимир и Терра — два заклятых товарища, будто бы вырванные из ведьминской версии ситкома про двух старушек с чаепитием, только в роли самовара — магия, а вместо пирожков — сплетни уровня государственной важности. — Терра, ты уверена, что нам нужно брать все эти сорта чая? — шепотом, будто в библиотеке, говорит Витимир, аккуратно рассматривая полки. — Зелёный, чёрный, травяной, с блёстками… — Блёстки — это лепестки глиттер-шалфея, очень полезны для пищеварения и недовольства! А вот это — лаванда с подсластителем из нектара мандраголы. Чтобы ты, старый пень, не бурчал на празднике, — Терра уже сгребала коробки в свою корзину с пугающей точностью ведьмы, знающей цену каждому чайному листику. Они шли между прилавками с видом абсолютной миссии — как если бы их чаевая дипломатия могла остановить любую войну между ковенами. Терра по пути крутит в руках бутылку яблочного сидра: — Этот хорош. После него в прошлый раз Дариус пел песни с ёлкой. — А я думал, он просто пел ёлке серенаду, — хмыкнул Витимир, доставая бутылку сливочного молока. — Это — для детей. И для меня. Я — как дитя, только большое. Они слаженно останавливались у каждого отдела, будто репетировали это заранее: — Чай — есть. — Молоко — есть. — Глинтвейн безалкогольный и с сюрпризом — тоже. — А вот это… это ликёр из мёда с эхом дремлющих духов. — Его брать? — спросил Витимир. — Конечно. Он как я — сначала обжигает, а потом становится мягким. — Это ложь. Ты всегда как горячий суп без соли: бескомпромиссная и греющая. Они смеялись, переговаривались и шептались, как старые ведьмы на заднем крыльце, наблюдающие за жизнью из-за чашки чая. — кстати, заметил что Грей слишком сильно ходит с Клартон? Грей же вроде с Дариусом в отношениях— осторожно спросила Терра, наливая в тележку бутылку шампанского. — Дариус не с Блайт? — пожал плечами Витимир. — Но скажу тебе честно, Терра… Клартон  не выглядит как тот кому нужен хвостатый. Это не наше дело. Но мы обсудим Терра хмыкнула, не споря. Потому что еще есть куча других сплетен — Пошли, — сказала она. — Нам ещё бутылки домой донести, а ты опять притворишься, что у тебя спина болит, лишь бы я всё несла. — У меня не притворство, у меня возраст! — Я СТАРШЕ ТЕБЯ! И они поковыляли к кассе, две чайные бомбы замедленного действия, готовые заварить Новый год в один большой ковенский праздник. — Снег скрипит под сапогами, туман закутал тропинки, воздух прозрачный и хрусткий, как ледяной звон… А по улице идут две фигуры — одна величественная, высокая, обмотанная в меховой шарф, вторая — в три раза ниже, мохнатая, слегка лохматая, с когтистыми лапами и хвостом, что порой выскальзывает из-под накидки. — Дариус, — рычит Эбервульф, мотая пушистыми ушами, — давай срубим, а? Купленные деревья без души. Я их чувствую. Они… мертвые. — Срубленные тоже не особо живые, — буркнул Дариус, закатывая глаза, — И мы договорились! Сначала попробуем купить. Если нет — тогда твоя дикая программа с “почувствуй ель”. 20 минут спустя, в магазине: Пусто. Все ёлки — перекособоченные, ободранные или уже куплены. — Я говорил. У них в глазах нет искры. — Эбервульф надменно фыркает, втыкая лапу в остатки ломаной хвои. — Теперь — в лес. С ритуалом, как положено. С корнем выкопаем, потом вернём. Мы уважаем Титана. — Ты уважаешь Титана, а я уважаю сухие брюки и нормальные условия. Я в плаще Dior, Эбер. D-I-O-R. — Дариус уже на грани — пальцы в перчатках подрагивают от предчувствия беды. Но он идёт. Потому что внутри, глубоко в душе — он тоже любит это. Просто не признается. В лесу. Там свежо, тихо и пушисто. Снег висит на ветках, как сахарная глазурь, сверкает под солнцем, и дыхание видно, будто душа наружу выходит. Эбервульф идёт впереди, чуть приплясывая, будто слушает музыку деревьев. — Вот она, — рычит он, указывая лапой на стройную пушистую ель. — Ждёт нас. Хочет быть украшенной. Чувствую. — Ты “чувствуешь” слишком много, Эбер. Когда ты в последний раз ел? — раздражается Дариус, но всё же подходит, глядит снизу вверх. Ёлка… правда, красивая. Идеальная. Выкапывают. С магией, с усилием, с ворчанием. Корни аккуратно сохраняют. Эбервульф мурлычет себе под нос древний язык дерева. Дариус смахивает с лица снег и терпит. — Знаешь, ты выглядишь сейчас как крадущийся принц леса. Такой… зачарованный. — Эбер улыбается своими звериными зубками, но тон — с подтруниванием. — Я выгляжу как ведьмак, которого принудили участвовать в цирке “Два идиота и ёлка”, — отрезал Дариус, но губы предательски дрожали — он сам еле сдерживался от смеха. На обратном пути: Ель аккуратно в пузыре магии парит между ними. Эбервульф мурчит колыбельную елке, называя её “Шишулька”. Дариус притворяется, что не слышит. Но улыбается. Впервые за долгое время — просто по-доброму. И где-то на заднем плане зреет мысль, что… может, такая елка — и есть настоящее новогоднее чудо: выкопана руками друга, выращена природой, и теперь станет центром праздника для всех, кто уже почти умеет снова смеяться. Улицы сверкают огнями, витрины наперебой сияют рождественским безумием, а по тротуару бодрым шагом идёт Хантер — сдержанный, собранный, одетый по погоде — и тащит за собой, по сути, ходячий вихрь. Потому что рядом с ним скачет, вертится, подпрыгивает и поёт 001. Парящий в ореоле собственного восторга. — “Хантееер!” — почти воет 001, указывая на витрину, где мягкая игрушка оленя крутится под музыку. — “Смотри! У него лапки! Мы можем сделать такого же стража, только с глазами из пуговиц!” — “Нет.” — “Ты жесток! Я чувствую, как в тебе умирает магия праздника.” Хантер тяжело вздыхает. Они прошли метров двадцать. Всего. А 001 уже: — Остановился погладить собаку. — Спросил у прохожей бабушки, можно ли донести её сумку (она была с пайетками). — Трижды почти купил леденец и отказался в последний момент, потому что “ты ж понимаешь, сахар — это зависимость”. — Попытался купить себе мыльные пузыри, потому что “надеюсь, в Новый Лир все мыльное станет настоящим”. И вот теперь… — “Хантер, Хантер! А если вот такую игрушку? Смотри, она как… как пень… и низ… ПЕНИС!! ПЕНИС!!!” — орёт он на пол улицы, тыча пальцем в криво выточенное деревянное украшение. Хантер захлёбывается воздухом, одновременно пытаясь не засмеятся, не умереть от стыда и не убежать в закат. — “Тише, по-твоей милости нас запретят сюда пускать. И вообще — нормальные ведбмы так не ведут себя.” — “Нормальные — скучные. А ты — мой свет, мой фонарь, мой нудный компас. Без тебя я был бы потерян в лабиринтах замка.” — театрально произносит 001, делая поклон. И сразу после этого отвлекается на очередную витрину с кексами. — “Смотри, глазурь как у Луз на рюкзаке! Или у того чувака из аниме с волосами! А давай купим?.. Хотя нет, я хочу елочные игрушки в форме мармеладок. Или…” — и так до бесконечности. Спустя вечность. Они всё-таки входят в магазин. Хантер вымотан морально, но ещё держится. 001 сияет, как гирлянда, на каждом шагу хватает по шарику, звездочке, стеклянному пауку, миниатюрной гильотине (“Это традиция одной очень весёлой ведьмы!”), плюшевой ведьмочке с весёлой задницей (“Ты только посмотри на форму!”), и, конечно, находит раздел с елочными игрушками в виде… еды. Где чуть не расплакался над игрушечным бургером. — “Хантер… а если елка будет из игрушечных бургеров?” — “Нет.” Но Хантер улыбается. Потому что, как бы ни был странен 001, в нем есть огонь. А в такую зиму — огонь не роскошь, а спасение. Они будут спорить о цветах игрушек, форме, идее, но, может быть, именно поэтому елка потом получится… лучшей. В ней будет всё: золотой блеск, дурь, хаос, мармелад и любовь. *** Зима подкралась тихо, как Стив на цыпочках — только без амбиций и с носом, покрасневшим от мороза. Осран же шёл чуть впереди — статный, как всегда, с тем самым лицом, на котором не угадаешь, то ли он задумался о глубоком, то ли просто не выспался. Их отправили вдвоём за фруктами и овощами, и это был один из тех дуэтов, что не то чтобы конфликтный… но и не совсем дуэт. — «Так… мандарины, бананы, что-то зелёное… брокколи?» — Стив пробежался глазами по списку. — «И сельдерей, обязательно сельдерей. Он вносит баланс в хаос новогоднего стола», — сухо добавил Осран. — «Ты, эм… часто ходишь по магазинам?» — попытался завязать разговор Стив. — «Редко. Обычно я всё заказываю с доставкой. Удобнее. И меньше людей.» — «Мда… Я, типа, тоже… но у нас доставка не доезжает до Ковена стражей. Говорят — страшно.» Тишина. Прошли мимо витрины с ананасами. Стив потянулся к одному, но Осран едва заметно покачал головой. — «Этот не дозрел. Возьмём вон тот. С зелёной короной.» — «Ты разбираешься в ананасах?» — «Я разбираюсь в том, что не разочаровывает.» — «Хм. А я разбираюсь в том, что режется легко и не пахнет тухлой рыбой.» — «Ты о чём? Мы же не покупаем рыбу.» — «Нет, это был образ. Поэтический. Ну, типа… про опыт в жизни.» — «А. Хм. Неожиданно.» Они берут яблоки — Осран щупает каждое, как будто разгадывает его психологический портрет. Стив в это время ест виноградину, украдкой. Осран это замечает, но ничего не говорит. Просто презрительно молчит. Стив чувствует это молчание. — «Ты не очень разговорчивый, да?» — «Ты говоришь за двоих. Это удобно.» — «Ты сейчас меня подколол или это был комплимент?» — «Это был факт. Не стоит наделять слова эмоциями, которых там нет.» …И снова тишина. Но вот в тележке уже всё нужное: редис, картошка, сельдерей, пара лимонов, капуста, груши, гранаты и что-то подозрительно похоже на дракон-фрукт (это, вероятно, Стив сунул, просто потому что “смешной”). Возвращаясь, они не особо говорят, но странным образом — их шаги слажены. Оба не любят громкие разговоры, но каждый втайне рад, что хотя бы не попался кто-то… более шумный. — «Неплохо сработались», — пробует подвести итог Стив, когда замок уже в поле зрения. — «Ммм.» — отвечает Осран. И для Стива — это уже что-то вроде признания в уважении. *** В замке, словно в муравейнике, суетятся все: стражи, главы ковенов, да и сами работники, готовясь к долгожданному Новому году. Рейн, как организатор, чувствует на себе всё напряжение, но справляется с ним с достойным спокойствием. Мейсон и Хетти, в свою очередь, координируют процесс с точностью, а сами тщательно проверяют каждый уголок. Мейсон, мастер на все руки и глава ковена строителей, был поставлен на самые важные работы по укреплению и декорированию. Его опыт в строительстве делает его незаменимым, когда нужно повесить тяжёлые гирлянды и создать чудеса из дерева и камня. Он был уже в процессе установки больших резных рам для картин, которые станут центром новогоднего декора. Весь замок наполнился запахом свежего дерева, а его руки неустанно трудились, крепя огромные вешалки и стеллажи. Хетти, как глава ковена лечения, руководила подготовкой лекарственных и ароматических чаёв для всех, кто будет работать до позднего вечера. Она проявляла особое внимание к здоровью всех участников процесса, предлагая разнообразные настои для укрепления иммунитета. Но не ограничивалась только этим. Также она выносила в замок небольшое количество гирлянд из лаванды, чтобы дополнить атмосферу праздника и в то же время сохранить баланс с природой. — «Если кто-то почувствует головную боль от запаха хвои или стресса, просто зайдите ко мне. Всё будет в порядке.» — говорила Хетти с улыбкой, раздавая волшебные травяные пакеты для сна. Рейн же, не любящий шумных рабочих моментов, постарались держаться в тени, но в то же время оставался рядом, руководя организацией и контролируя, чтобы никто не забыл про сроки. Они напоминали всем, что работа должна быть завершена к вечеру 41 декабря — так, чтобы 42-го все могли спокойно отдохнуть и начать праздновать. — «Вы справитесь. Все будет готово. Но не забывайте про детали. Мейсон, следите за тем, чтобы вся работа была точной. Хетти, не забудьте про здоровье всех. Мы не можем себе позволить усталых людей в такой важный момент.» — их слова были краткими, но полными уверенности. Остальные работники помогали в мелочах: кто-то разжигал огонь в каминах, кто-то вешал украшения, а кто-то разносил повсюду ароматные свечи. Весь замок был полон жизни, и всё это казалось немного магическим — здесь, среди старых каменных стен, простые, на первый взгляд, вещи становились неотъемлемой частью волшебной зимней ночи. В этот день, несмотря на суету, каждый чувствовал в воздухе это магическое предвкушение, будто сами стены замка и каждый камень искренне ждали наступления этого особенного праздника. *** Адриан и Лилит шли по магазинчику, каждый в своём мире, но всё-таки не могли не чувствовать друг друга рядом. В воздухе витал запах свежего мяса, и Адриан, как настоящий гурман, с интересом осматривал прилавки, подбирая лучшие куски. Он был очень привередлив в вопросах мяса. Если бы ему пришлось провести неделю без мясных деликатесов, он знал, что его мысли будут не о том, как вкусно поджарить кусочек, а о том, как аппетитно выглядят его друзья и знакомые. Иногда в школе в шутку (но с долей правды) он даже подшучивал, что если бы не мясо, Лилит и Дариус могли бы стать следующими кандидатами на ужин. Ну а вдруг? Ведь у него бывает приступ голода, а кто ещё, как не они, могут понять его страсть к белковым продуктам? Лилит же была более сдержанна. Мясо для неё — просто необходимость. Её тело требует его, но выбирать мясо она не любила, предпочитая искать рыбу. Рыба была её любовью, как и морские продукты — легко перевариваемые, но столь же полезные и вкусные. Она неторопливо выбирала свежие филе, ощупывая каждое, проверяя запах и текстуру. Чаще всего Лилит увлекалась не мясом, а зеленью, травами и специями, сочетая их с рыбой, чтобы придать каждому блюду новый вкус. — “Адриан, ты как всегда, выбираешь мясо как будто это произведение искусства,” — поддразнивала его Лилит, проходя мимо и поглаживая руку по стеллажу с рыбой. Адриан, не обращая внимания на её подколы, продолжал внимательно разглядывать куски говядины, свинины и даже экзотическое мясо. Он не мог допустить ошибки. В его глазах это был не просто процесс покупок, а целая миссия, миссия великого гурмана. — “Ты же не понимаешь,” — смеялся он, подбирая ещё один кусок мяса. — “Если выбирать что-то не так, всё испортится. Ты можешь и рыбу выбрать. Мясо — это искусство!” Лилит лишь скривила губы и с улыбкой покачала головой. — “Не знаю, что ты в этом находишь. Рыба всегда лучше,” — ответила она, вытирая руки о ткань перед тем, как приступить к поиску идеальной рыбы. Пока Лилит с удовлетворением выбирала рыбу, Адриан не мог отделаться от мысли, что несмотря на все эти шутки, на самом деле они стали гораздо ближе друг к другу, чем он мог представить. И в этих маленьких совместных моментах, когда они выбирали еду, разговаривали или даже молчали, что-то менялось. К вечеру Адриан и Лилит наконец вернулись в замок, усталые, но довольные. Они несли в руках сумки, полные продуктов, готовых к новогоднему столу. Лилит держала в руках несколько пакетов с рыбой — крабовые палочки, рыбу в кляре, рыбные палочки и красную рыбу. Её выбор был простым и лаконичным, хотя она, шутя, добавила пару пачек сосисок и сардельки. Поглядывая на Адриана, она с улыбкой сказала: — “Смотри, Адриан, вот твоя сарделька.” Адриан, держась на расстоянии от её продуктов, лишь улыбнулся в ответ. Лилит продолжала: — “Ты же похож на сардельку, на самом деле. Такая аккуратная и немного конченая.” — “Если бы я был сарделькой, ты бы меня уже съела.” — ответил он, с лёгкой улыбкой на лице, хотя на самом деле его глаза немного потемнели от смущения. Он сам был не менее занят покупками, выбрав несколько видов мяса — от говядины до свинины и баранины, тщательно отбирая каждый кусок. В его руках была пара баночек детского питания, которые он держал, как некое личное спасение. Он всегда брал их, когда не было времени или желания готовить, особенно в перерывах между тренировками и работой. Смеясь, он подмигнул Лилит: — “Ну, когда мне лень готовить, эти баночки – просто спасение. В столовой меня все равно не так часто ждут.” Лилит, немного не понимая его привязанности к таким продуктам, но всё равно уважая его выбор, всё же подивилась, что он с такой серьёзностью относится к детскому питанию. Она только пожала плечами, подходя к кассе. Но, к удивлению Адриана, Лилит, проявив свою природную харизму, выторговала скидку в целых 70%. Она, как всегда, обошла ситуацию так, что продавцы даже не заметили, как сбросили цену. Адриан был слегка ошарашен, но всё равно улыбнулся: — “Я понятия не имел, что ты так умеешь торговаться… Может, ты научишь меня?” — “Тебе не научить, ты слишком наивен в таких вещах.” — сказала Лилит с усмешкой, но в её глазах светилось веселье. Когда они вернулись в замок, их загрузили подношениями для новогоднего стола. Даже если оба немного уставшие, эти маленькие моменты, как совместные покупки, такие немного странные, но приятные, постепенно сближали их. Вечером, под мягкий свет магических фонарей и лёгкий шум из кухни, где уже кто-то возился с тестом и кастрюлями, в главный зал замка один за другим стали возвращаться группы с покупками. Рейн уже стояли в центре, держа список задач и неуловимо вздыхая от усталости — организовать Новый год оказалось не проще, чем целый ковен. Первые вошли Адриан и Лилит, слегка запыхавшиеся, с тяжелыми сумками. Адриан гордо заявил: — «Мы купили всё мясо, что нужно… и даже дешевле, чем ожидалось!» Лилит, поднимая пакеты с рыбой и колбасами, не смогла удержаться: — «Я выторговала скидку 70%. Считай, половину на шару!» Рейн удивлённо приподняли бровь: — «Вы… что? Как? Ладно, неважно. Главное, что свежее и всё в порядке.» Затем ввалились Дариус и Эбервульф, причём Дариус выглядел так, будто сражался с драконом, а Эбервульф сиял от гордости. За ними волочилась елка с корнем, завернутая в плащ. — «Ничего не осталось в магазинах. Пришлось идти в лес. Мы ее потом обратно посадим!» — ворчал Дариус, отряхивая хвою с мантии. Рейн ошарашенно посмотрели на ель: — «Вы… притащили её с корнем? Это… мило. И немного пугающе.» Третьими были Витимир и Терра, которые бодро вошли, волоча тележку, усыпанную бутылками, коробками с чаем и даже кефиром. — «Мы купили ВСЕ напитки. На случай если кто-то — трезвенник, сладкоежка или… Терра.» — «Я просто подумала, что чай с мёдом — это важно.» — невозмутимо добавила Терра. Рейн посмотрели на гору напитков и кивнули: — «Ладно. Это точно хватит до весны.» Далее зашли Осран и Стив, спокойные, но явно уставшие. — «Свежие овощи и фрукты, всё по списку. Мы даже не потерялись.» — «Да, удивительно. Особенно для нас.» — добавил Стив, покашливая. Рейн с уважением им кивнули: — «Молодцы. Ничего лишнего, но всё нужное.» И наконец пришли Хантер и 001, сияющие и довольные, с аккуратными коробками. — «Мы купили самые адекватные игрушки. Без… лишнего веселья. Почти.» — «Хотя одна игрушка похожа на хуй! Рейн прикрыли лицо ладонью, сдерживая смех, и сделали пометку: — «Игрушки — сдержанно праздничные. Понято.» Весь зал зашумел от голосов, смеха, легких поддевок между ковенами и общего предновогоднего волнения. Магия витала в воздухе — не только заклинательная, но и та, которую не вызвать руками: атмосфера дружбы, примирения и чего-то давно забытого — настоящего веселья. Вечером, когда все группы уже разобрали свои покупки, шум в зале постепенно утих, и Рейн, всё ещё держа в руках список, взобрались на небольшое возвышение, чтобы их лучше было видно и слышно. — «Так, господа и госпожи… и просто замечательные ведьмы и стражи. Теперь, когда весь шопинг окончен, давайте немного разберёмся, что и когда готовить, чтобы не превратить 41 декабря в кулинарную катастрофу.» Они листают список и начинают диктовать: — «Мясо. Мариновать будем вечером 41 декабря, прямо перед праздником — чтоб свежее, сочнее, ароматнее. Кто будет этим заниматься — определим позже, но, Адриан, готовься.» — «Чаи и настои — можно начинать уже завтра. Хочется, чтобы дом наполнился запахом зимних трав и корицы. Каждый день по чуть-чуть. У кого руки чешутся — добро пожаловать в чайный штаб.» — «Напитки, что купили Терра с Витимиром — в холодильник. Срочно. Если кто их попробует раньше — выкину!» — строго, но с улыбкой. — «Овощи и фрукты — не спешим. Салаты, нарезки, закуски — всё постепенно, день за днём. Придумаем рецепты, устроим репетиции. У кого есть кулинарные идеи — вперёд, к списку.» — «Ёлочные игрушки…» — они смотрят на коробку от Хантера и 001 с подозрением, — «украшать можно хоть каждый день понемногу, хоть за один день. Главное — без… членов, спасибо, 001.» — «А вот ёлку ставим СЕГОДНЯ. Пока не завяла. С корнем же, не дай Эбервульфу забыть поливать.» Рейн проводят пальцем по последним строкам списка — и останавливаются, с лёгкой паникой в голосе: — «…Мы забыли молочные продукты. И сладости. Всё. Катастрофа отменяется, но только при одном условии.» Они смотрят в зал: — «За молочкой 40 декабря пойдут Адриан и Дариус. Обоих вижу, оба не спрячутся.» Адриан что-то бормочет про “молочные реки и мясные берега”, а Дариус тяжело вздыхает. — «А за сладостями… пойдут 001 и Лилит.» 001 уже начинает улыбаться на месте, предвкушая шутки, сахар и возможно снова ёлочные игрушки, а Лилит медленно поворачивает голову с выражением: “Почему я?..”, ну, ей хотя бы +- повезло с компаньоном, ведь 001 частенько бегал за Лилит как мелкий помощник, уж точно лучше чем Хантер — «Это будет через пять дней, успеете морально подготовиться. А пока — ставим ёлку, разносите напитки и давайте включим музыку! У нас целая неделя до Нового года, но уже пахнет праздником!» И в воздухе, как по мановению волшебной палочки, повисло предвкушение — чего-то хорошего, шумного, немного сумасшедшего… но своего. Около 20:46, когда за окнами уже давно сгущались сумерки, а все в замке постепенно расходились по комнатам с лёгкой усталостью и послепраздничным уютом, Адриан, с баночкой детского питания в одной руке и задумчивым лицом, подошёл к Рейн, которые, как всегда, сидели с блокнотом и что-то записывали — может, новый план, может, списки, может, новый эпос о том, как они всех организовали. — «Слушай, Рейн…» — начал Адриан, почесав висок и на секунду даже став серьёзным, — «Новый Лир — это, конечно, красиво… музыка, ёлка, мясо и детское питание…» — он потряс баночкой, как будто это был аргумент, — «…но чего-то не хватает. Какой-то душевности, неожиданности, веселья. Так что я тут подумал…» Рейн приподняли бровь, уже предчувствуя нечто… адриановское. — «А что если… тайный Санта?» Рейн на секунду зависли. — «…Тайный… кто?» — «Ну, типа, каждый тянет имя другого и делает ему подарок. Но не говорит, кому дарит. Это ведь по-вашему? Таинственно, неожиданно, в духе старых ведьминских розыгрышей. Только без порчи и жаб в носках.» Рейн задумались, откинулись на спинку скамьи и прищурились: — «Хм. Это… не самая плохая идея. Даже весьма очаровательная. Можно добавить условия — например, подарок своими руками, или с посланием.» — «Главное — не добавлять туда ничего живого, особенно если это от 001.» — «Уже вижу, как он приносит в коробке собаку и кричит, что это “сахарная овчарка”.» — «Или новогодний пенис. Ёлочный, конечно.» — Адриан пожал плечами. Рейн рассмеялись, чуть прикрывая рот. — «Ладно. Одобрено. Завтра организуем жеребьёвку. Тайный Санта на Кипящих Островах. Хм. Это войдёт в летописи как… нечто. Но Адриан, тебе пора напомнить что у нас не Санта, а кое-кто другой.» — «Нечто лучше, чем просто Лир. Пусть в нём будет не только запах жареного мяса, но и сюрпризов. Это ж Кипящие Острова, мы должны быть сумасшедшими по полной. И я знаю что у нас не Санта, а Белос или Дариус переодетые в Хонкке» — «Ты и без этого справляешься, Адриан.» — «Спасибо, стараюсь для народа.» И они оба на минуту просто постояли в коридоре — в воздухе висел холодок вечера, легкое предвкушение чего-то ещё не начавшегося, но уже яркого… как детский подарок в сверкающей обёртке. Адриан, разошедшись от Рейн с чувством хорошо выполненной инициативы и теплом внутри от того, что его идею приняли, уже почти дошёл до поворота в сторону своей комнаты. Баночка с остатками детского питания перекатывалась в руке, мысли витали где-то между праздничной мишурой и «а что бы мне подарить… Дариусу? Снотворное? Или поводок?». Но он не успел углубиться в эти размышления. Потому что вдруг — резкий рывок за шиворот. — «А?!» — выдохнул он, а ноги уже послушно пошли куда-то в сторону, ведомые узкой ладонью, знакомо пахнущей рыбой, лечебными мазями и… упрямством. — «Эм… я что, иду? Почему я иду?!» Но Лилит не отвечала. Она просто тащила его к ближайшей двери, которая вела на боковой балкон, где было свежо, и откуда открывался вид на вечерний туман, плавающий среди башен замка, будто призрачный мор. Только когда дверь за ними захлопнулась, и холодный воздух хлестнул по лицу, Адриан понял: да, его действительно вывели на балкон. Без суда. Без следствия. Просто — по зову Лилит. Он, щурясь от ветра и эмоций, потряс головой и посмотрел на неё: — «Ты серьёзно?.. Ты меня как кота за шкирку вытащила…» Она молча скрестила руки на груди, смотря вдаль. — «…и я ещё и пошёл. Что со мной не так.» Ответа не последовало сразу. Но Лилит явно задумала что-то… разговорное. Или наблюдательное. Или оба варианта. — «Ты. Сейчас. Узнаешь.» — сказала она тихо, глядя на горизонт. И Адриан вдруг понял — ага, похоже, он опять попал. Но, быть может, на этот раз — не совсем в беду. Балкон. Ветер шевелит пряди, тишина слегка нарушается редкими голосами с улицы и шорохом веток. Лилит опирается локтями на перила, молча глядя вниз. Адриан стоит рядом, руки в карманах, плечи чуть подняты — всё тот же язык тела: «не уверен, но пытаюсь быть». Минуты тянутся спокойно. — Знаешь, — говорит Лилит первой, не отрывая взгляда от пейзажа, — у тебя вечно такое выражение лица, будто ты уронил торт на пол и пытаешься притвориться, что так и было задумано. — А что, не прокатывает? — усмехнулся Адриан, взглянув на неё боковым зрением. — Прокатывало. Раньше. Сейчас я взрослая и злая, — сказала она, но без укола. Лёгкая, почти домашняя интонация. Он улыбнулся. — Значит, теперь мне придётся быть серьёзным и добрым, чтобы мы уравновешивали друг друга. Типа… как чай и лимон. — Или как чай и соль, если ты опять забудешь выключить плиту, — парировала Лилит. Пауза. — Прости, что тогда ушёл как кретин, — выдал Адриан без шутки. — Я… не думал, что это тебя так ударит. Или скорее — не хотел думать. Ты была для меня… светлой, сложной, опасной. Я боялся тебя. Но по-хорошему.  Лилит чуть повернулась к нему. — Я тоже тогда многое делала не так. Ожидала от тебя ясности, когда у тебя самого в голове был… цирк с драконами. Может перестанем делать вид что в комнате нет слона? — Один из них до сих пор тут, кстати, — постучал он пальцем по виску. — Орет, что я идиот. Но я уже его кормлю детским питанием, пусть помолчит. И ладно слон тут есть Она усмехнулась, чуть покачав головой. — Ты всё ещё странный, Адриан. — А ты всё ещё умеешь давать подзатыльники в нужный момент. Команда. — Команда. — Лилит кивнула, потом хмыкнула. — Но серьёзно… рада, что ты стараешься. Я вижу это. Не всё прощается сразу, но… это уже не боль. Просто рубец. Он не мешает, но остаётся. — Иногда я думаю, что мои внутренние шрамы выглядят как отпечатки твоих ботинок. — А у меня — как следы от твоей глупости. Оба хмыкнули. Спокойный момент. Воздух звенит. — Знаешь, — вдруг сказал Адриан, тихо, — если бы я мог вернуться, я бы сделал иначе. Может, мы бы не были такими… вразнобой. — Может быть. Но тогда мы бы не стояли тут сейчас, — ответила она, уже почти шепотом. — И не говорили как взрослые, а не как драматичные подростки на посохе. — У тебя был драматичный шарф, я помню. — А у тебя была эмо чёлка. До сих пор, кстати. — Я ее растил, чтобы однажды заслонить глаза от реальности. — пидор, — выдохнула Лилит. — принцесса Лилит, — сказал Адриан. — молодец, имя запомнил, осталось от «принцесса» избавиться И оба замолчали. Но на этот раз — в согласии. В той самой тишине, где нет обид, лишь лёгкий ветер и ощущение, что иногда людям просто нужно немного постоять рядом. На балконе уже стемнело, но свет от замка падал мягко — как уютный плед, наброшенный на плечи. Лилит чуть поёжилась, но не ушла. Адриан рядом, прислонился плечом к каменной колонне, смотрит на неё, но делает вид, что изучает звёзды. Криво улыбается. — Знаешь, что я тебе подарю на Новый Лир? — спрашивает Лилит с прищуром. — Только не снова книгу «Как приручить идиота». Я не поддаюсь дрессировке, я ручной, но с характером. — Я думала про поводок, если честно. Со стразами. Чтобы ты, наконец, не терялся в коридорах. — Очень по-доброму. А я тебе подарю набор зеркал, чтобы ты могла с любого угла наблюдать, насколько ты сама себе нравишься. — Ты уверен, что он мне не нужен? — Ладно, ты победила. Они оба рассмеялись. Смех был чистый, без уколов. И когда стих, повисла пауза, но из тех, что не давят. Адриан первым нарушил её: — А если серьёзно… я бы хотел, чтобы в следующем году было чуть меньше боли. Внутри. И чтобы мы с тобой… не разошлись снова. Не обязательно быть тем, чем мы были. Просто… быть рядом. — Я тоже этого хочу, — кивнула Лилит, глядя куда-то вниз. — Быть собой, но не одинокой. Не обязательно всё чинить, но хотя бы не ломать дальше. Быть… в балансе. Он кивнул. — И ещё хочу меньше выгорать. И чтобы ты пореже пинала меня эмоционально. — А ты почаще говорил, когда тебе плохо. А не хранил это как коллекцию боли. В пыльном сундуке. Без названия. Они посмотрели друг на друга, и синхронно спросили: — А материальный подарок? Они замерли, а потом заржали. — Скажи ты первый, — велела Лилит. — Ммм… нормальный подарок, да?.. Хочу кофеварку. Хорошую. Чтобы с утра не варить своё горе в кастрюле. — Я ожидала, ты скажешь «меч на дистанционном управлении» или «портал в мир без налогов». Но кофеварка — это… ты. — А ты? — Новый плащ. Хороший. Мой уже весь с пятнами от зелий, кофе и твоих слёз, — подмигнула она. — Я не плакал на твой плащ! — возмутился Адриан. — Мм, тогда это точно твоя тушь. Не ври, я видела, как ты украдкой красишь ресницы. — Это был боевой макияж. Для устрашения врагов. И снова — лёгкий смех, искренний, почти домашний. — Ну вот, — сказала Лилит, — теперь у нас есть цели. Кофе, плащ, неразрушенная дружба. Прекрасный список. — Добавим туда — не поссориться из-за ёлочных игрушек, не подраться с Террой и не спалить кухню. — Слишком амбициозно. — Ну так и Лир один раз в год. И они ещё немного постояли, на этот раз молча, уже в мире, где разговор не был попыткой догнать прошлое, а был шагом в спокойное будущее. Адриан уже собирался уходить — сделал шаг назад, скрестил руки, мол, ну всё, разговор состоялся, можно исчезать до следующего душевного кризиса. Он даже успел выдохнуть, чуть повернуться, когда вдруг… Лилит молча подошла ближе. Без предупреждений, без резких движений. Просто встала перед ним, преграждая путь. Он поднял бровь, собираясь что-то сказать, но она не дала ему и секунды — мягко, быстро, почти машинально поцеловала его в лоб. Поцелуй был лёгким, но тёплым, почти нежным, и это было… неожиданно. — Что ты… — начал Адриан. И тут же — оп! — аккуратный, выверенный, но абсолютно недвусмысленный пинок в бок. Не чтобы ранить, а чтобы заставить двигаться. Он шагнул назад с удивлением на лице, будто не понял, как оказался за пределами балкона. — Ты меня… выгнала? Она лишь кивнула, как будто это был медицинский факт, не подлежащий обсуждению. И тут же закрыла балконную дверь. Без слов. С лёгкой улыбкой на лице. Адриан стоял в коридоре, потрясённый как кот, которого выкинули из тёплого одеяла прямо в реальность. — Я… только что… Меня поцеловали. И выгнали. Это… Это что, баланс вселенной? Вселенная же вроде стремиться к порядку.. но слон же так быстро не уйдет Он прошёл несколько шагов, медленно, как будто осмысливал физику случившегося. Потом усмехнулся. И пошёл дальше. — Ну хоть не в задницу пнула… прогресс. _поздний вечер. Дверь балкона за Адрианом захлопнулась со щелчком, а он… застыл. Как будто по нему ударили ледяной волной. Не пощёчиной, нет — нечто гораздо сложнее. Лоб пылал. Щёки горели. В ушах гремело, будто кто-то включил в голове оркестр из детских колокольчиков. Он прикоснулся пальцами к тому самому месту, куда Лилит оставила поцелуй. — Что… это… было?.. — хрипло, почти шёпотом. А потом — резкий вздох, смешок, визг, взмах пальцами в воздухе. Как будто магией выстрелил в потолок. Он начал шагать по коридору, запинаясь. Словно пытался не летать, а ступать. — Я в порядке… я в порядке… ЭТО ЧТО БЫЛО?! — снова визг. Стукнулся плечом о стену. — Ай. Я заслужил. Где-то в нём проснулся тот самый подросток, у которого были прыщи, разбитые очки, слишком большой шарф и безнадёжная влюблённость в преподавателя из архива иллюзий. Только теперь… теперь было всё по-настоящему. Настоящая Лилит. Настоящий поцелуй. Настоящая буря внутри. Он дошёл до комнаты, рухнул лицом в подушку, и… начал хихикать. Как ребёнок. Не как глава ковена, не как мрачный и элегантный Адриан Грей. Просто как мальчишка. — УБЕЙТЕ МЕНЯ. ⸻ В это время у Лилит было куда… тише. Она шла к себе в комнату медленно. Не торопясь. Как будто ноги её не слушались. — Какого… — пробормотала она. — Какого, мать его, я это сделала? А блять точно.. у него её ж нет Она не жалела. Но и не понимала. Это просто… случилось. Как выдох. Как инстинкт. Как импульс, которому она не сопротивлялась. — Это ж надо — в лоб… ну ты и романтик, Лилит. Лицо ковена и сестра совиной господи, полетела кукушкой, хотя должна была полететь за совой. Она дошла до кровати. Легла. Закрыла глаза. Пауза. Открыла. — Ну да, конечно, — вздохнула. Встала. Пошла заваривать чай. Одна чашка. — дура.. Вторая. — я хуею Третья. — А вдруг он думает, что я… Четвёртая. — может все не так плохо.. Пятая. — он кончит от этого, лол Она вернулась к себе. Всё было слишком… тихо. Даже подозрительно тихо. Она подошла к стене, которая граничила с комнатой Адриана, и постучала кулаком. — Эй. Ты не здох там? Тишина. Потом — лёгкое сопение. Он спал. — Фух, — сказала Лилит и чуть-чуть улыбнулась. — Ну хоть не расплавился. Легла. Натянула одеяло почти до носа. Закрыла глаза. И, пожалуй, впервые за долгое-долгое время — уснула с лёгкой улыбкой. Без страха, без маски. Только с одним вопросом: — И что же теперь?.. яяя?? И с этим геем????