Часть 3

      Обыск каждого уголка сгоревшей гримерки затянулся. К любопытным находкам можно было отнести бутылку дорогого алкоголя и пачку сигарет, запрятанные в укромную щель между полом и стенкой. Там же вместе с сигаретами лежали монеты, колода карт и фото Юкио-сан с автографом. Ее почерк легко узнавался по огромному количеству завитушек, а в завершении подписи всегда стояло сердечко. Блондинка очаровательно улыбалась и игриво подмигивала тому, кто держал фото в руках. В нее легко было влюбиться, количество обожателей и фанатов говорило само за себя.       Но зачем прятать в таком месте обычные предметы Какаши пока не понимал, ведь Юкио-сан курила и не скрывала этого, а монеты ей были не нужны, имея крупную сумму на счете. Колода карт была целой загадкой. С кем она могла играть? Зачем прятала и от кого? Режиссер четко установил правила и запретил всем сотрудникам играть в азартные игры? А зачем актрисе хранить свое собственное фото, да еще и с автографом? Появилось еще больше вопросов, чем ответов.       Захватив с собой все находки, Какаши глубоко задумался и решил найти режиссера, чтобы первым расспросить о случившемся чуть более подробно. Не хотелось лишний раз общаться с Горо, но работа есть работа, какой мерзкой она ни была.       Найти салон красоты Сакуры было легко по шуму, смешанными с громкими недовольными криками режиссера. Горо сокрушался, довольно эмоционально, фальшиво плакал, тут же смеялся и подначивал помощниц, чтобы направить их и сосредоточиться на самых проблемных местах. О-о, у Сакуры было много проблемных мест, подумал Какаши, особенно ее вредный характер. Он уже чувствовал все мучения ученицы и в душе даже наслаждался, что не только он один страдает от излишнего внимания режиссера и общей сложностью миссии. Что там сказала Цунаде? Ранг B? Да тут S, не меньше!       Послышался звонкий визг Сакуры, и Какаши не смог сдержать улыбки, предполагая, что пришел момент депиляции с помощью восковых полосок. Горо, который продолжал сокрушаться, подтвердил его догадку.       — Дорогуша, боже, что за крики! Терпи боль, милая. Красота требует жертв! Ты — настоящий драгоценный камень, но мы сделаем из тебя бриллиант!       Если бы Какаши присутствовал на истязании Сакуры, то точно был бы уверен, что Сакура от злости прикусывает губу и сверкает глазами, сдерживаясь, чтобы не прибить любого и каждого, кто находится рядом с ней. Перед ней стоит только успешное выполнение миссии, любой ценой и методами, ведь на кону — ее долгожданное повышение. Ради него она была готова вытерпеть и не такое, раз с легкостью согласилась сниматься в «порнушной экранизации». Но ее строптивость остро ощущалось даже сквозь стены. Какаши засунул руки в карманы и задумался о находках, пытаясь связать их воедино, абстрагируясь от криков и ругани в помещении. Заходить вовнутрь не хотелось, ведь Сакура перекинет свой гнев на первого попавшегося знакомого, коим он и являлся.       Свежий вечерний ветер приятно холодил тело и мысли. Какаши вернулся к размышлениям. Если играть в карты на монетки, значит, награда за выигрыш была не большой. На поцелуй от звезды? Сомнительно, но допустимо. Ради автографа на фото? Ближе к истине, ведь есть четкая улика. Тогда почему партнер не забрал фото с собой? Значит, другая награда. И не факт, что карты были использованы для азартных игр. Может, гадание? Нужно будет обсудить с Сакурой, сталкивалась ли она с таким и знает ли карточные гадания. Скорее всего Сакура ни раз гадала вместе с подружками на суженного. Зачем вообще на него гадать? М-да, тяжело понять, что на уме у девушек.              — Мы хоть лицо мое в покое оставьте! — послышался злое шипение Сакуры.              — Ну-ну, милочка, красная помада тебе очень пойдет! Не хочешь? В моей работе нет слова «нет», запомни это, дорогуша. Красные следы от помады смотрятся просто великолепно на белом воротнике. Девочки, несите костюм для нашей новой королевы, быстро-быстро, хоп-хоп!              Шум в гримерке усилился, а протесты Сакуры стали еще громче.              — Да я почти голая!              — Не голая, а обнаженная. Столько простора для воображения! Великолепно! Девочки, приведите Ясуши-куна, прогоним читку сценария, чтобы знать, к чему нам завтра готовиться. Милочка, прекрати хмуриться, тебе это не идет. Наряд поможет тебе быстрее раскрепоститься. Ты ведь Джунко, моя дорогая, а она всегда сверкает! Ты будешь очаровывать всех, я в этом уверен! Всего-лишь нужно было приложить руку мастера.              Какаши скрыл улыбку, ведь он мог по долгой практике работы с ней услышать мысли Сакуры, предполагая, что свою тяжелую руку она хотела приложить об каждого, кто был рядом и делал с ней вещи, которые ей были как минимум не привычны, а как максимум — чужды и неприятны. Особенно восковые полоски.              Решив прервать мучения фактически коллеги и равного по званию, Какаши громко прокашлялся, постучал в дверь и заглянул одним глазом.              — Оу, это вы, мой милый, — тут же встретил его Горо, закрывая обзор на комнату. В нос резко ударил едкий запах лака, пудры и прочих химических веществ из бьюти-мира. — Как раз вовремя. Чудесное преображение почти готово. Давайте пока попьем чаю, только мы вдвоем? А может, и чего покрепче?              Режиссер грязно подмигнул. Он и так держал чашечку на аккуратном блюдце и манерно оттопыривал мизинец. Какаши согласился, хотя ни чаю, ни чего покрепче не хотел пить, тем более с Горо.              Они прошли в довольно просторную, но пустую комнату в старом стиле. Бамбуковые татами устилало пол, по центру стоял маленький столик, окруженный со всех сторон подушками. Больше мебели не было. Голый интерьер наводил на мысли об эротичной сцене Джунко и Рюу, прям на этом столе, а следом и на полу. В душе Какаши надеялся увидеть данный сюжет в фильме и одновременно молился, чтобы все уже было отснято.              — Горо-сан, нам нужно обсудить кое-что. Начнем с Юкио-сан.              — Ах, наша звездочка! — Перебил режиссер и взялся одной рукой за грудь, как будто его сейчас хватит удар. — Пропала в такой ответственный момент! Разбила мне сердце, разрушила все планы! У вас было что-то похожее, мой милый?              — К счастью, нет. Ни первое, ни второе, — холодно ответил Какаши. Разговор еще не начался, а уже был крайне утомительным. — Пара вопросов. Вы ведь могли сразу обратиться в прессу, привлечь как можно больше внимания к пропаже такой поп-звезды. Почему не сделали этого?              Горо поставил на стол чашечку и устало развел руками.              — Ах, дорогой, ты не понимаешь. Это шоу-бизнес. Тут каждая минута стоит миллионы. Представь, что случилось бы, если бы я разжёг скандал в разгар съёмок?              — Возможно, люди бы поверили, что вы действительно хотите найти её, — жестко отрезал Какаши. — На такое дело привлекли бы шиноби высшего класса.              — Шиноби? Какой от них толк? Потерять половину инвесторов? Или заставить каждого репортёра в стране рыться в моей студии, мешая съёмкам? Нет уж, мой милый. Искусство требует тишины. А скандалы… они хороши в правильное время.              Его усмешка была слишком сладкой, приторной. Режиссер умело игрался со словами, наклонял голову и, казалось, совсем не волновался, что пришлось заменить главную звезду на любого, кто хоть немного походил на его новое видение Джунко.              Какаши нахмурился, начиная подозревать любого и каждого в пропаже Юкио-сан, в особенности режиссера.              — И когда, по-вашему, наступает это «правильное время»?              — Когда фильм готов. Когда весь мир сидит в ожидании ответа. А я им его даю. Красиво, незабываемо, с огоньком.              — «Огонька» уже достаточно, — хмыкнул Какаши. — Так все-таки искусство требует тишины или ложь?              — Искусство всегда ложь, мой дорогой. Но такая ложь, что ты готов в неё поверить. Разве это не лучше правды? — его улыбка становилась все шире, а движения руками более размашистыми.                    Пристально всмотревшись, Какаши пытался вывести Горо на чистую воду.              — Вы ведь не просто так избегаете прямых ответов. Это часть вашей игры?              — Игра… или, может быть, искусство манипуляции? — Улыбка стала мягкой, задумчивой. — Ты ведь тоже любишь держать людей в напряжении. Мы не так уж и разные.              — Мы совершенно разные, — жестко ответил Какаши.              Режиссёр наклонился ближе и прошептал.              — Правда? А почему тогда я вижу, как ты борешься со своими эмоциями, пытаясь понять, что правда, а что ложь?              Его скользкие ответы выбивали его из колеи. Каждый день Какаши с чем-то боролся, со своими мыслями, снами и кошмарами, подавлял чувства. Убивал, сражался со смертью, с опустошенностью и черной бездной, что могла поглотить его. Серые дни, черная кровь, белые стены больницы.              Словно выбив его из оцепенения, режиссер хлопнул в ладоши и повернулся в сторону вошедших людей. Какаши только сильнее разозлился на себя, что не уловил запах Сакуры, тщательно скрытый за всеми духами.              — Ах! Это шедевр! Моя дорогая, ты сияешь как полная луна в ночном небе. Гримёры превзошли себя!              Какаши медленно поднял на нее глаза и на секунду замер, забыв как дышать. Длинные розовые волосы, нарощенные, ниспадали водопадом по плечам и спине и доходили ниже поясницы. Ромб на лбу и уставшие круги под глазами скрыли плотной косметикой. Макияж выгодно подчеркнул природную красоту Сакуры, а весь образ усиливал вау-эффект. Это все еще была Сакура, совсем не Юкио-сан, но новая, совершенно иная.              Сакура неуверенно мяла край белой рубашки, снятой с мужского плеча. Ее движения были скованными и растерянными, она не знала куда смотреть. От былой буйности или дерзости ничего не осталось. Казалось, ее смущал наряд, реакция и комплименты режиссера, и общая ситуация в целом.              — Это не совсем моё. Можно мне просто помочь с поиском Юкио-сан? — Сакура прикусила губу и тут же отпустила ее, чтобы не смазать помаду.              Странно, подумал Какаши, когда она щеголяла в полотенце на голое тело в гостинице, то совсем не смущалась своих голых ног. А тут под сорочкой точно было белье и, судя по тому, как оно просвечивает, черного цвета.              — Поиски? Дорогая, доверь это дело настоящему профессионалу! Посмотри на себя, покружись! — Она слишком быстро крутанулась на месте, но подол успел немного задраться. — Боже, мы наблюдаем за новым рождением королевы. Ты вдохновляешь! Сцена ждёт тебя!              Какаши положил голову на руку и улыбнулся.              — Ну надо же. Никогда бы не подумал, что под обычной одеждой скрывается, — он специально остановился, как будто подбирал слова, и задержал взгляд. — …это.              — Это? Спасибо, очень конкретно.              — Ну, я просто не хотел сказать «королева бала», — его улыбка стала насмешкой. — Вдруг бы это задело твою скромность.              Сакура хотела ответить едко, в своей манере, но запинающийся голос ее выдавал с поличным. Начинал проступать румянец.              — Лучше бы ты вообще ничего не говорил.              — Но как тут молчать? Это не в моём стиле. Я, например, даже не знал, что ты умеешь так… нежно улыбаться.              — Я не улыбаюсь. Это всё грим.              — Тогда гримёрам стоит дать премию. Они сделали невозможное, — тихо рассмеялся Какаши.              — Такие капризные дивы! А ведь даю Сакуре шанс стать звездой… А вы, мой дорогой, совершенно другой — настоящий мужчина, олицетворение стабильности и силы. Настоящий герой из кино. Вы точно не хотите сняться в эпизоде? — Режиссер мастерски переключил внимание на него, махая рукой Сакуре, чтобы подошла ближе и тоже села за столик. — Милая, ваша походка — это уже искусство. Но чуть-чуть больше страсти, и вы будете незабываемы!              — Горо-сан, по поводу Юкио-сан и ее необычной пропажи… — продолжил допрос Какаши, когда Сакура аккуратно приземлилась на подушку, поджимая ноги под себя.              Она выпрямила спину и стала внимательно слушать, вникая в каждое слово. Скорее всего, обсудить детали получится еще не скоро.              — Ах, драматичнее всего она могла бы исчезнуть во время премьеры. Но нет, она решила сгореть в собственных капризах. — Режиссер в момент стал резко серьезным. — Этот фильм — моя жизнь. Я не могу позволить, чтобы чья-то глупость разрушила всё. Я прошу вас: разберитесь с этим и как можно скорее. Но мы справимся. Шоу должно продолжаться.              — Тогда может у вас остались личные вещи звезды, которые не были затронуты пожаром? Подойдет все, что угодно. Одежда, реквизиты, может, украшения?              — Хм, ты заставляешь меня задуматься, милый. Она так яростно охраняла свое личное пространство, что у нас ничего, к сожалению, не осталось. Кроме…              Сакура даже придвинулась ближе к столешнице, желая узнать первой, о чем вспомнил режиссер. Какаши веселила ее довольно детская реакция, но Горо взял слишком драматичную паузу, которую нужно было прервать.              — Кроме?              — О, вот и наш Ясуши! Наконец-то, дорогуша, мы вас заждались! Присоединяйтесь к нам, быстро прогоним сцену двенадцать.       Режиссер красиво перевел тему, но Какаши все помнил и заприметил излишнюю скрытность Горо. Быстро представив Ясуши и рассказав, кого из себя представляют новые лица на съемочной площадке, режиссер вальяжно развалился на подушке и махнул рукой, чтобы главные актеры начали читку. Сакура сразу предупредила, что еще не выучила сценарий полностью, да когда бы она успела?, и будет читать с листа. Ясуши, молодой актер пока без громкого имени, идеально подходил под роль Рюу. С яркой внешностью, молод и хорош собой. В его движениях читалась грация и полная уверенность. Скорее всего он просто надеялся засветиться в Ича, чтобы потом вырваться в настоящие кассовые фильмы.       — Не волнуйся, я люблю импровизацию. Больше экспрессии, моя дорогая! И пусть тебя не смущает наличие посторонних, ведь в полевых условиях на тебя будет смотреть вся команда, а потом — и весь мир!       — В таком случае я вам здесь больше не нужен. Мне нужно поговорить с сотрудниками, — Какаши попытался встать, но Горо тут же его остановил, ловя за руку.       — Останьтесь, дорогуша. Между вами сверкают вспышки огня. Сакуре будет легче вжиться в роль, если рядом с ней будет хоть один знакомый человек, кем вы и являетесь, мой милый. Ты же видишь, как она напряжена. Останься, будь её якорем! Я чую, что ты вдохновляешь её. Тем более я отпустил всех спать, не стоит их тревожить. Завтра весьма насыщенный день, мы и так здорово отстаем от сроков.       Что ж, приведенные доводы (кроме якоря) выглядели правдоподобными и убедительными. И, к слову, не хотелось пропускать дебют ученицы в качестве актрисы. Чтобы не смущать Сакуру еще сильнее, Какаши чуть отсел в бок, но с интересом ожидал разыгранную сцену. Наблюдать со стороны, да? Его любимое занятие. Именно сейчас и выяснится, есть ли в Сакуре капелька актерского мастерства, провалится или все-таки с ошеломительным успехом завоюет сердца миллионов.       — Все, мои дорогие, начнем! — Горо звонко хлопнул в ладоши и поправил платок. — Энергия, страсть, абсолютное погружение! Давайте!       Ясуши набрал воздуха, нежно взял руки Сакуры в свои и пронзительно на нее посмотрел, как будто видел самое прекрасное существо в своей жизни. Да-а, а он молодец, быстро переключается, словно по щелчку (хлопку?).              — Моя любовь к тебе — это буря, что рвёт мою душу! Твои глаза — это звёзды, ведущие меня сквозь тьму, — с придыханием сказал он.              Любая девушка растает, Джунко так особенно, хотя, как для Какаши, звучало немного слащаво, как будто в сахарницу капнули чая и пытались размешать все месиво, чтобы было пригодным для питья.              Сакура почти не закатила глаза. Явный прогресс на лицо.              — Оставь свои звёзды при себе. Мне больше нужно электричество. Достаточно искры. — Сухо и с нотками раздражения ответила она.       Сам Какаши от закатывания глаз уже не удержался. Полный провал.       — Нет, нет, нет! Ты даже не стараешься, дорогуша! Где огонь? Где страсть? — Режиссер театрально постучал по столу. — Это не инструкция к использованию розетки!              Обожание тут же померкло в глазах Ясуши. Из него вырвался стон разочарования. Сразу видно, он к такому не привык.               — Страсть? Может, дело в тексте? «Звёзды ведут меня сквозь тьму»? Это что вообще? Прогноз погоды? — Сакура нахмурилась и скрестила руки.        — Прогноз погоды?! Это монолог о любви! О вечности! Боги кино, спасите меня! Вы пара, горящая страстью! Вы не можете дышать друг без друга! Попробуйте ещё раз. И больше чувств! Больше естественности!       — Ну, если любовь звучит как «дождь в четверг», я бы тоже не впечатлился, — тихо сказал Какаши, чтобы его услышала только Сакура, пока режиссер сокрушался и хватался за голову, что сценарий раскритиковали.       Походу, его фраза про дождь задела Сакуру. Она бросила на него скептический взгляд и повернулась к Ясуши, кивнула, что готова продолжать. Он тут же взял ее за руку, а его глаза снова начали блестеть, повторил свою фразу, а Сакура слегка прищурилась и смахнула волосы с плеча.        — Оставь свои звёзды при себе. Мне больше нужно электричество, — тихо сказала она, растягивая губы в хитрой улыбке. Она коснулась кончиком языка к зубам, а рукой чуть оттянула ворот, как будто стало очень жарко. — Достаточно… искры.       Отлично! Небольшой прогресс. Маленький шаг для человека, и большой для фильма. Но, походу, Ясуши решил отойти от сценария, чем явно заинтересовал режиссера, что тот аж одобрительно закивал.       — Оу, я готов. Покажи мне, на что ты способна, — с напором сказал актер и налег на стол, чтобы как можно ближе быть к ее ярко-красным губам.       Сакура резко отодвинулась от него и выдернула руку.       — Если я его ударю, это тоже будет вживание в роль? — сквозь зубы процедила она, чтобы услышал только Какаши.              Сдерживать улыбку было сложно, но он справился как настоящий профи и просто пожал плечами.       — Только если это будет выглядеть естественно. Просто думай о том, как выйти из комнаты.              — Боже, дорогой, не испытывай мое драгоценное терпение! Сакура не «выходит из комнаты» — она разрывает стены страстью! Ещё раз!              Разрывать стены она могла, к сожалению, пока только силой, но придется научиться, и в кратчайшие сроки, страстью, пылом и любовью. И если ей нужна помощь Какаши, то, как бы ему не хотелось, придется приложить все усилия, чтобы разжечь в ней ту самую искру, о которой она сама и говорила.              Все средства хороши.       

***

             Репетиция немного затянулась. Сакура продолжала фыркать и закатывать глаза при каждой своей реплике, но после замечаний Какаши или режиссера собиралась и выдавала что-то более-менее внятное. Диалоги быстро запоминались и ближе к концу прогонки сценария Сакура уже не подглядывала в лист, проговаривая и проживая роль Джунко наяву. Игривость героини наконец-то перешла к Сакуре, она даже начала немного импровизировать и откровенно флиртовать с Рюу, а может и с Ясуши.              Ее продвижение в актерском мастерстве топало широкими шагами, но часто вязло в грязи пренебрежения, от которого Сакура все не могла отделаться. Ей были чужды все эти ванильные и высокопарные фразы, но неплохо справлялась с мимикой: незаметный кивок головы, улыбка или движение руками, чтобы поправить волосы или помаду. Сначала она сопротивлялась и боролась со своим новым образом, но вскоре прочувствовала и стала активно пользоваться всем, что было на ней. Поправить ворот, выпятить тонкие ключицы, на которые Какаши даже в какой-то момент засмотрелся, но быстро одернул себя, приподнять подол сорочки, чтобы засветить резинку от трусов…       Режиссер был в восторге, но тут же хмурился и недовольно плескал руками, когда Сакура в который раз заваливала реплику. Наконец, он звонко хлопнул в ладоши и завершил ее терзание, отмечая, что съемки начнутся рано, ведь так важно ловить естественный свет, а в его фильмах не использовалось ни капли графики.       — Я думала, это никогда не закончится, — с недовольством и с ноткой усталости пробухтела Сакура.       Она подняла подол рубашка, оголяя живот и ни капли не стесняясь (или не замечая), попыталась стереть помаду, но Какаши поймал ее руку и подал платок.       — Горо будет в ярости, если ты испортишь его наряды, — со смешком сказал он. Было бы интересно посмотреть, как режиссер начнет в истерике крушить чайные чашки.       — Да пошел он к черту. Работать с таким сценарием, который настолько расходится с первоисточником… Теперь понятно, почему Юкио-сан пропала. Я уже уверена, что она просто сбежала! Кстати, что ты узнал?       Он подробно рассказ все, что нашел, акцентируя внимание на подозрениях и находках.       — Юкио-сан и правда довольно капризная, — отметила Сакура. — Девушки-гримеры отмечали и жаловались между собой, что работать со мной намного проще и быстрее, хотя я тоже немного злилась, когда они… хм…       — Немного? — уточнил Какаши, понимая, о чем она. Депиляция не для слабонервных.       Сакура гневно сверкнула глазами, пытаясь испепелить его на месте, но на Какаши это не действовало. Его улыбка стала только шире.       — Насчет карт. Да, есть такие гадания, мы с Ино как-то раз баловались. — Сакура явно слукавила, конечно, ага, так и поверил, «как-то раз». — Нецелованная девушка перемешивает колоду, а остальные садятся рядом с ней напротив зеркала. Ставится свечка и произносят фразу «Суженный, явись, появись. Забери меня, я жду тебя».       Ну и бред, подумал он. В современном мире верить гаданиям? Да еще и на суженного? Боже, как же все плохо. Девчонки готовы на любые методы, лишь бы поскорее выскочить замуж.       — Раскладываются карты, — продолжала Сакура со всей серьезностью. — Пока остальные повторяют фразу три раза, гадальщица оценивает, какие карты выпали. Дама червей — это, естественно, предполагаемая невеста, которая скоро выйдет замуж. Короли — женихи, старше по возрасту, а валеты — женихи младше.       — А если одногодки? — хмыкнул Какаши. Принимать такую информацию с каменным лицом было невозможно.       — В любом случае, ты будешь либо старше, либо младше, — отрезала Сакура с раздражением, как будто Какаши был глупым и ничего не понимал. — Так вот, если большое количество червей — любовь и свадьба, пик — полное несовпадение, буби — дружба, а трефы — ссоры. Пиковая дама — соперница. Бубновая — мать, а трефовая — подруга. Шестерки — дорога, а девятки — встреча. В общем, каждая карта что-то символизирует. Если расклад получался правильно, то в зеркале должен появиться тот самый суженный.       — И как? У тебя сработало? — спросил Какаши и достал колоду карт из кармана, чтобы перебрать.       — Не помню, — увильнулась она и наклонилась ближе к картам, рассматривая их повторно.       Он надеялся обнаружить дополнительные пометки или записи, рассматривая каждую с двух сторон. Карты были новыми, как будто только что из магазина, только пахли гарью и дымом. С ними либо аккуратно обращались, либо вообще не трогали. Пересчитав карты, он понял, что одной не хватает. Легко было догадаться какой.       Дамы червей.              — Это было предсказуемо, — устало вздохнул Какаши и взлохматил волосы. По сути, они не узнали ничего нового.              — Может, потерялась? Или… у неё тоже был плохой день, и она решила исчезнуть, — шутливо добавила Сакура.              — Если бы это было так просто. Но, знаешь, дама червей — это не просто карта. Она — сердце колоды. Её отсутствие — это не случайность.              — Ты это сейчас серьёзно? Или просто решил добавить немного драмы?              — Иногда драма — это всё, что у нас есть, чтобы понять, что происходит.              Сакура на минуту задумалась.              — Знаешь, гадать может не только нецелованная девушка, но и парень. Вдруг он ее поклонник и просто выкрал карту? — предположила она, прикусывая ноготь большого пальца.              — Или ему она и подарила. А потом сбежала с возлюбленным, чтобы начать новую жизнь, заметая следы пожаром? — добавил Какаши. — В любом случае мне нужно хоть что-то, чтобы Паккун мог взять след. Горо увиливает от ответов на четко поставленные вопросы.              — Ну так прижми его и выдави информацию!              Какаши поежился от слова «прижми». Вот режиссер точно будет не против, если он прижмет его за мягкие места в тесном пространстве. Бр-р-р, ужасно! Его аж передернуло от одной мысли.              — Поспи немного, я еще что-нибудь поищу, — подытожил Какаши, приподнимаясь с пола. — Это приказ капитана.              Сакуре оставалось только кивнуть и подчиниться. Она уже начинала зевать, а прогон сценария эмоционально вымотал.              К сожалению, Какаши не нашел ничего интересного, и даже появление Паккуна не улучшило положение дел. Оставалось действовать по старой методике: допрос сотрудников и сцепка всех идей в единое целое. Времени и правда было слишком мало.