Глава 4

Изнеможение и последствия перенесённых пыток сковали организм Гермионы Грейнджер в крепкие тиски так, что девушке пришлось потратить на восстановление целую неделю. Семь дней она спала, приходя в себя на несколько минут в день, и в это время её мутное сознание рисовало образ Драко, проверяющего её состояние и вливающего ей в рот очередную порцию исцеляющих зелий. Проснувшись окончательно, Гермиона решила, что не свойственная слизеринскому засранцу забота, почудилась её воспалённому мозгу, но кресло, придвинутое к кровати, и мантия Пожирателя смерти, небрежно свисающая с его спинки, говорили об обратном. Грейнджер потёрла глаза, вернув зрению ясность и возможность фокусироваться, а потом привстала с кровати и заметила Малфоя, стоящего напротив большого окна. Услышав шум, Драко развернулся, и солнечный свет, доступ к которому был закрыт Гермионе его фигурой, неприятной резью прошёлся по зрачкам девушки, привыкшей к темноте. — Как себя чувствуешь, Грейнджер? — поинтересовался Малфой, усаживаясь в кресло напротив её постели. — Где я? — проигнорировав вопрос, произнесла Гермиона, осторожно озираясь по сторонам. — В моей постели. — Что ты со мной сделал? — в панике выпалила Грейнджер, резко подняв одеяло вверх и проверяя присутствие одежды на своём теле. — О, да брось. — Драко сделал глубокий выдох и закатил глаза. — Неужели ты думаешь, что я спас тебя от тётки и лечил целую неделю для того, чтобы трахнуть, пока ты будешь в отключке? Держу пари, твоё самомнение царапает потолок при ходьбе, раз ты считаешь, что все мужики тебя настолько сильно хотят. — Малфой скривил губы и раздражённо покачал головой. — Где Джинни? — В безопасности, как и была. — И давно ты сотрудничаешь с Орденом? — произнесла Гермиона, смягчив голос. В конце концов Драко спас ей жизнь, и если он не заслуживал её извинений, а просить прощение за свои подозрения Грейнджер точно не собиралась, то хотя бы вежливый разговор она была в силах ему предоставить. — Слишком долго рассказывать, — раздражённо буркнул Малфой себе под нос, — мы в дерьме, Грейнджер, поэтому давай не будем тратить время на душевные разговоры и подумаем, как из него выбираться. Скажи, где ты скрывалась? Кто тебя защищал и обучал? — Драко посмотрел на собеседницу с любопытством, ожидая её ответа. — Слишком долго рассказывать. — Гермиона постаралась точь-в-точь скопировать тон Малфоя, чтобы дать ему понять: она равный участник этого диалога, и она будет задавать свои вопросы. — С самого начала войны, — сказал Малфой и едва заметно приподнял уголок рта, осознав, что упрямство Грейнджер, так раздражавшее его во время учёбы в Хогвартсе, осталось на своём месте, — моя мать была шпионом Ордена, а после её смерти этот почётный титул перешёл мне по наследству. — Мне очень жаль, — тихо произнесла Гермиона, — но почему она решила помогать нам? — Грейнджер, давай ты засунешь свою жалость куда-нибудь поглубже, и мы поговорим о том, что действительно имеет отношение к делу. — Драко подошёл к шкафу, стоящему напротив кровати, и достал из него бутылку огневиски. Откупорив её и налив в пустой стакан жгучей янтарной жидкости, он вернулся в кресло, подался телом вперёд и облокотился на колени. — Твоя очередь отвечать на вопрос. — Я скрывалась в Дурмстранге, училась там же, — ответила Гермиона ровным, безразличным голосом. — Умно. — Драко изогнул бровь и сделал глоток из своего стакана. — Спрятать магглорождённую в чистокровной школе, предварительно написав некролог о её смерти. — Магглорождённую? — удивлённо переспросила Гермиона. – Что, даже не назовёшь грязнокровкой? — Грейнджер, пока ты училась, я два года участвовал в войне, умудряясь делать это с обеих сторон. Я видел столько смертей, что ты не можешь вообразить себе даже в самом страшном кошмаре. И, поверь, у всех трупов кровь была одного цвета. Драко осушил стакан одним большим глотком и облокотился спиной о спинку кресла. Гермиона впервые за время нахождения в мэноре, посмотрела на Малфоя серьёзным, изучающим взглядом. Его лицо, прежде всегда идеально гладкое, было изрезано едва заметными морщинками, словно тонкая сеть, наброшенная на бледную фарфоровую кожу. Взгляд, когда-то исполненный уверенности и высокомерия, теперь был затуманен, как будто невесомая призрачная дымка старалась скрыть от мира пепел и дым от бесчисленных пожаров, свидетелем которых он стал. Кто сидел перед ней, и куда он дел заносчивого слизеринского хорька? — Я не знаю, как вы уговорили Брика поддержать бредовую легенду о его дочери и её путешествии в Англию, но его рассказ в самом деле спас тебя от смерти. — Это Кингсли, он надавил, — Гермиона пожала плечами. — О, ну конечно, — Малфой закатил глаза, — и как я сразу не додумался. Хотя это не важно. Чёртов безносый ублюдок активно расширяет географию своего влияния, и проступок Брика сыграл ему на руку. Американское правительство довольно активно высказывается о нейтралитете относительно ситуации в магической Британии, а 1 июля Министерство магии США проведёт заседание, на котором премьер-министр представит ряд законов, расширяющих сотрудничество с маггловскими властями, включая экономическую и военную помощь населению, не имеющего магического потенциала. — Почему именно сейчас? — Теракты. Ты, наверное, слышала, что происходило на востоке в прошлом году? По данным американской магической разведки в июне произойдёт ещё серия террористических атак, а в апреле было предотвращено покушение на маггловского президента. Даже удивительно, как люди, не имеющие магических способностей, умудряются разрабатывать, создавать и применять оружие, которое уничтожает всех существ, независимо от их расы, статуса и цвета крови. Гермиона нервно сглотнула, но она не могла не думать о том, как сильно Драко Малфой восхищается изобретениями магглов. — Эта война точно свела с ума всё магическое сообщество. Реддл хочет убрать премьер-министра руками Брика, верно? — Не просто убрать, Грейнджер. Он хочет устроить чёртов теракт в Министерстве магии. Массовое убийство, совершённое маггловским оружием, не только откатит отношения между волшебниками и магглами на десятилетия, но и создаст в американском обществе правильные настроения относительно чистоты крови и необходимости беречь и агрессивно защищать её. Но первоочередная выгода ублюдка даже не в страхе и американской лояльности. — Деньги, — высказала Гермиона свою догадку. — Так точно, Грейнджер, — подтвердил Малфой, едва заметно поднимая уголки потрескавшихся губ. — Акции крупнейших американских магических компаний упадут в цене, террористические волны и так сделали экономику страны очень шаткой. Люди Реддла, точнее, его кошельки, выкупят эти акции за бесценок, не только посадив самых влиятельных и богатых магов США на поводок, но ещё и обогатившись. А деньги нужны ублюдку. — Малфой скривил губы и посмотрел в окно. — Война обходится ему намного дороже, чем он планировал. Если учесть, что большинство из этих магов занимают высокие посты в Министерстве, то он получит не только деньги, но и власть. — Мы должны предотвратить теракт! — повысила Гермиона голос, и её зрачки расширились от испуга. — Да не будет никакого теракта, Грейнджер. Вернее, будет, конечно. Реддл обязательно найдёт пешку, готовую выполнить этот приказ, но Брик в таком участвовать не станет. — Драко подошёл к окну, облокотился на оконную раму и скрестил руки на груди. — Бруствер уговорил его продержаться как можно дольше, но наш дорогой Себастьян мысленно уже пакует чемодан, чтобы сбежать в Азию, прихватив под ручку молоденькую помощницу-сквиба и, вернувшись после победы Ордена, выразить лояльность к новой власти. Или остаться на маггловском острове и ловить рыбу, если Том сумеет окончательно поджать под себя Британию. — Звучит логично. — Гермиона пожала плечами. — Рисковать ради меня безопасностью магического населения целой страны и потерять кучу времени, пока Реддл будет купать своих псов в американских деньгах, никто бы не стал. — Именно, — произнёс Малфой ровным голосом, — поэтому мы должны вытащить вас с Уизлеттой до чёртового заседания. Меньше двух месяцев, чтобы придумать, как спасти твою задницу, Грейнджер. — А что, если мы сделаем вид, что я оглушила тебя, забрала палочку и аппарировала, прихватив с собой Джинни и пару пленников? — спросила Гермиона, с надеждой глядя на Малфоя. — А я то думал, когда ты уже предложишь какой-нибудь максимально очевидный план развития событий, решив, что у остальных не хватит мозгов до него додуматься. — Драко устало опустил голову и потёр переносицу двумя пальцами. — Посмотри на свою лодыжку, Грейнджер. Гермиона осторожно развернулась, села на бедро и посмотрела вниз расширяющимися от ужаса глазами. На ноге Грейнджер появилась татуировка. Уродливая, чёрная змея, свернувшаяся в круг и удерживающая в собственных зубах хвост, обвивала её лодыжку. Гермиона медленно сглотнула и дрожащими пальцами начала ощупывать кожу в нескольких миллиметрах от татуировки, не находя в себе сил дотронуться до самой змеи. — Уроборос, — начал объяснять Драко, — родовая магия семьи Блэков. — Произнося эту фамилию, парень неосознанно поморщился. — Моя безумная тётка создала заклятье, образующее псионическую связь между Блэками и их родственниками, а также разработала чары, способные удерживать пленников на территории мэнора при помощи татуировок. — Как она работает? — спросила Гермиона, не в силах оторвать шокированный взгляд от своей лодыжки. — Я понятия не имею, — честно признался Малфой, — знаю только, что для чар нужен стержень из кристалла солнечного камня, инкрустированный лунной пылью, а также кровь хозяина дома или его родственника. Тибериус Нотт-старший, женившийся на моей безумной тётке после смерти Родольфуса, занимается контролем над пленниками. Он дополнил чары. Моя кровь по-прежнему может их снять, но… — Но тогда Пожиратели узнают, что ты освободил нас, — закончила за ним фразу Гермиона. — Мы что-нибудь придумаем, Малфой, время ещё есть. Мы найдём способ свести эту уродливую штуку с моей ноги, не подвергая твою жизнь опасности. — А давно ли жизнь Пожирателя стала ценной для тебя, Грейнджер? — устало спросил Драко, рассматривая догорающие угли в камине. — Жизнь каждого члена Ордена ценна для меня, Малфой. И поверь, в этом контексте твоя имеет большую значимость. Ты даёшь полезную информацию, которая помогает моим друзьям выжить, а я лишь пленник, моя смерть будет издержками войны, — твёрдым уверенным голосом произнесла Гермиона. — Если мы будем тратить меньше времени на бесполезные споры, возможно, никто из нас не сдохнет, — улыбнулся Драко. — Малфой, — позвала Гермиона, опустив глаза. Она старалась подобрать слова, которые не смогут выдать её слабость, — а твоя тётка, она… — Не беспокойся, — серьёзным голосом пообещал Малфой, — я сказал ей, что ты стала несколько сговорчивее после моего желания спасти твою жизнь. Она поручила мне выведать из тебя всю информацию. Пока мы не найдём способ вытащить тебя из мэнора, ты будешь жить в моей комнате. На неё наложено такое количество охранных и защитных чар, что сам Тёмный Лорд будет копошиться у двери минут десять. — Хорошо. — Гермиона кивнула головой, желая побыстрее закрыть неприятную тему. — Распорядишься домовикам, чтобы принесли мне все книги по родовой магии? Я бы хотела начать с «Тайны псионического воздействия» и «Магии семейных династий». Драко удовлетворил её просьбу едва заметным кивком и вышел из комнаты. Последующие две недели Малфой приходил к Гермионе каждый вечер. Он приносил книги, список которых девушка ежедневно увеличивала минимум в два раза. Помимо учебников и редких фолиантов Драко вручал ей «Ежедневный пророк», отчитывался о здоровье и безопасности Джинни Уизли, а также пересказывал новости, которые не попадали в газеты. Так, Малфой пытался искупить перед ней вину за затянувшееся заключение в стенах его дома, ведь в военное время каждый день, проведённый вне поля боя, ощущался крайне болезненно, особенно среди гриффиндорцев, которые, как он был уверен, бежали на передовую настолько рьяно, будто самостоятельно накладывали на себя внушающее заклинание. И, конечно, он отчаянно желал искупить хотя бы часть вины за ту боль, которую Гермиона получила от пыток поехавшей Беллатрисы, но эти мысли Малфой категорически отказывался признавать, хоть и её истошный крик до сих пор вибрировал под коркой его мозга, заставляя нервные окончания сжиматься всякий раз, когда звук содранных связок Грейнджер всплывал в его памяти. Но была ещё одна причина, заставляющая Драко с предвкушением дожидаться каждого вечера — вид Гермионы, склонившейся над учебниками, напоминавший ему прошлую и спокойную жизнь. Будто ничего не изменилось, и он по-прежнему сидел в библиотеке Хогвартса, готовясь к очередному учебному дню, а впереди у него была светлая жизнь, полная радости и перспектив. Обсудив все новости, они ужинали, а Драко пару раз даже подговаривал домовиков приготовить им тыквенную кашу или пирог со вкусом лимонного щербета, чтобы Грейнджер тоже провалилась в воспоминания, хотя бы на несколько минут забыв о поганой войне, и разделила вместе с ним его иллюзорный покой. Гермиона всё это время читала и делала бесконечное количество пометок, не желая терять времени даром. Ей удалось выяснить, что чары Уроборос, используемые для её заключения, были усилены при помощи сорокопутового волоса, действие которого можно было легко подавить при помощи кристалла абафторита. Также Грейнджер поняла, что в составе чернил, необходимых для нанесения татуировки, была смесь прядей Вулфсбейна и дьявольской крапивы, что также было хорошей новостью, ведь волчья шерсть и порошок солнечной пыли могли стереть их с кожи. Однако, что делать с кровью Малфоя, активирующей древнюю родовую магию, Грейнджер не могла предположить. Эту загадку Гермиона и Драко пытались разгадать очередным вечером, поедая курицу и листая редкие фолианты. — Малфой, — позвала Грейнджер, отложив книгу и с любопытством смотря на своего собеседника, — а почему ты приносишь мне книги вместо того, чтобы попросить об этом домовиков? — Большинство из тех книг, которые тебе нужны, настолько редкие, что на них наложено огромное количество охранных чар и только кровный родственник любого Малфоя может вынести их из библиотеки, — протараторил Драко, отчасти скрывая истинные мотивы своего поведения. — Смотрю, вся твоя семейка была помешана на крови. — Мы не будем обсуждать мою семью, Грейнджер, — требовательным тоном произнёс Драко, — никогда. Гермиона прикусила щеку от неловкости и, желая поскорее сменить тему, неприятную её собеседнику, начала разговор о чарах её татуировки: — Я думаю, если взять кристалл альмаза, то его магические свойства могут вытянуть кровь из моей татуировки, и мы сможем избавиться от волшебных чернил абафторитом, волчьей шерстью и солнечной пылью. Сможешь достать ингредиенты и котёл для варки зелья? Драко ничего не ответил, вместо этого он сжал кулаки и сделал глубокий выдох, а на его виске появилась выступающая вена. — Малфой, всё нормально? — растерянно спросила Гермиона. — Если это из-за того, что я сказала про твою… — Он вызывает, Грейнджер, — тихим голосом сказал Драко, задрав рукав и обнажив Тёмную метку, — и одному Мерлину известно, что этому ублюдку могло понадобиться от меня сегодня ночью. Малфой аппарировал с глухим хлопком, и комната погрузилась в тишину. Эта тишина настолько нервировала Гермиону, что та отбросила книгу, заметив, что уже пятый раз читает одно и то же предложение, не в силах уловить его смысл. Она обхватила колени ладонями, чувствуя, как между пальцев начала образовываться неприятная влага. В первый раз в жизни её беспокоила тревога за судьбу Драко Малфоя. Слизеринского гадёныша. Самовлюблённого хорька. Человека, чья волшебная палочка, поднятая на сильнейшего волшебника магической Британии, развязала самую жестокую и кровожадную войну столетия. Пару лет назад Грейнджер, потерявшая доброту и милосердие после того, как зелёный луч пронзил сердце её лучшего друга, только обрадовалась бы его возможной смерти. Но сейчас, сейчас Малфой не заслуживал гибели. Только не в тот момент, когда от его выживания зависела судьба стольких людей, включая её собственную. С каждым часом страх становился всё отчётливее, сползая по позвоночнику мелкими каплями пота. От напряжения все её инстинкты обострились. Гермиона сидела в оцепенении и прислушивалась к шорохам, вздрагивая всякий раз, когда дерево за окном едва касалось стекла своими ветками, качающимися на ветру. Лишь в тот момент, когда угольная завеса ночного неба начала развеиваться, она услышала тихий хлопок и вздрогнула от неожиданности. Драко Малфой стоял у стены, пытаясь удержать себя в вертикальном положении при помощи трясущейся руки, выставленной вперёд и ставшей опорой его обессиленному телу. Земляной цвет лица, едва заметно дрожащий подбородок и пустой взгляд, который был едва заметен из-за полуприкрытых век, заставил Гермиону сконцентрироваться и рывком вскочить с постели, подставляя Драко своё плечо в качестве дополнительной опоры. — Малфой, где твой целитель? Как его вызвать? — встревоженно спросила Гермиона. — Помогает Ордену — прохрипел он в ответ, — сегодня я сам по себе, Грейнджер. — Что это было? Назови конкретные заклинания. Малфой молчал, не сопротивляясь попыткам Гермионы довести его до кровати. Лишь с третьего раза девушке удалось выбрать удобное положение, чтобы он смог опереться на неё. Прикоснувшись к Драко, Грейнджер ощутила жар и лёгкий тремор, пробивающий его конечности. Она сразу вспомнила о Круциатусе, которым её несколько раз наградила Беллатриса, заставляя кости изгибаться и разрывать внутренние органы на мелкие кусочки. Почувствовав Непростительное впервые, её несколько часов лихорадило, словно огненная агония оставила внутри Гермионы часть себя. — Что помимо Круциатуса, Малфой? Я не смогу тебе помочь, если не узнаю, чем тебя пытали. — Я не знаю, — едва слышно произнёс Драко, — это Нотт… я не слышал этого заклинания раньше. Не знаю, не могу вспомнить. — Какого цвета был луч? — Кажется, серебристый. — Драко пытался дышать широко раскрытым ртом, стараясь набрать в лёгкие больше прохладного воздуха. — До сегодняшнего дня тебя пытали с помощью Круциатуса? — А ты как думаешь? — язвительно прохрипел Драко. Гермиона начала судорожно перебирать в голове все варианты заклятий, которые мог получить Драко на внеплановой аудиенции у Волдеморта. Тремор можно было списать на Круциатус, а вот сильный жар был нехарактерен для Непростительного. В её голове одно за другим проносились проклятия, вызывающие лихорадку: укус оборотня, кислотные чары, поражения внутренних органов. — Малфой, дай свою палочку, — потребовала Гермиона, продолжающая искать причины его состояния. Драко, не раздумывая, протянул девушке волшебное древко, и Грейнджер, отточенным движением руки воспроизвела диагностические чары. Кроме нескольких бледно-оранжевых точек, равномерно расположенных по периметру сферы, диагностика не показывала серьёзных повреждений. Гермиона прищурилась, разглядев, как несколько точек соединяются в одну где-то в левой верхней части сферы. — Калорис Рэституо! — громко произнесла Грейнджер, предварительно отменив диагностические чары. Синеватый туман вырвался из кончика волшебной палочки и едва заметной пеленой начал обволакивать дрожащего Драко. Мгновенно холод проник в его раскалённое тело, нейтрализуя жар, и дыхание стало ровнее, а лицо постепенно приобретало нормальный цвет. — Миппи, — требовательным голосом позвала Гермиона домовика, а мгновением спустя в комнате раздался хлопок. — Мисс вызывала Миппи? — Срочно принеси экстракт бадьяна, Крововосполняющее зелье и выдержанный сок ледницы. Кивнув в ответ на просьбу, эльфийка исчезла, вернувшись мгновением спустя с тремя разноцветными склянками. Грейнджер поблагодарила Миппи, велела не переживать о состоянии его хозяина и твёрдой рукой влила содержимое флакона Малфою в рот. Домовичка удалилась, а Гермиона внимательно наблюдала за лицом Драко, периодически накладывая на его подрагивающие кисти расслабляющее заклинание, пока руки парня не перестали дрожать окончательно. Когда боль отступила, Малфой резким движением поднялся с постели и, сев на край кровати, заговорил: — Что это было? — Сангвис Эбульо — заклинание, постепенно поднимающее температуру тела, пока кровь не вскипит. Его сложно обнаружить из-за общей симптоматики, а действует оно настолько медленно, что человек может умирать в агонии целую неделю. — Гермиона дотронулась до лба Драко тыльной стороной ладони, чтобы проверить его температуру, но Малфой, вздрогнув от неожиданности, грубо отдёрнул голову. — За что они так с тобой? — Они схватили Тонкс, — начал Драко, но, заметив испуг в глазах Гермионы, решил ускорить рассказ, изложив самую суть: — всё уже в порядке. Её доставили в поместье Рабастана, Беллатриса лично хотела выведать из неё как можно больше полезных сведений, чтобы порадовать своего хозяина. Только Лорд, не зная о её глобальных планах, отправил мою тётку в Румынию, подавлять очередной бунт. — Но почему не в мэнор? — Здесь находится основная тюрьма Пожирателей, а, следовательно, много лишних глаз. Главные пороки Беллы — жажда признания и чёртова гордыня сыграли с ней злую шутку. — Малфой хищно улыбнулся. — Я сдал координаты поместья Рабастана Ордену, и Тонкс освободили. — Раненых было много? — Я понятия не имею. — А убитых? — Двое. Уолперт и Финч-Флетчли. Гермиона почувствовала, как к уголкам глаз подступили слёзы, и зажмурилась, выравнивая дыхание и выстраивая в голове непроницаемую стену, при помощи которой она отгораживалась от скорби. Когда на её лице появилась холодная маска, скрывающая все эмоции, она продолжила разговор: — Ты сильно подставился? — Едва ли сильнее, чем планировал. — Малфой пожал плечами. — Как только информация об истинных причинах нападения дошла до Реддла, ублюдок пытал каждого, имеющего доступ к информации о координатах поместья Рабастана. Я ещё легко отделался. — Но почему Сангвис? Довольно необычно для заносчивого консервативного засранца, — с удивлением спросила Гермиона. — Я окклюмент, Грейнджер. Мать обучила меня легилименции и, судя по тому, что я до сих пор жив и работаю на два фронта, у неё довольно хорошо это получилось. Но Том знал о моих способностях защищать сознание, поэтому позволил Нотту поэкспериментировать. — Жалкие кровожадные крысы, — прошипела Гермиона, от ярости сжав пальцы в кулак настолько сильно, что ногти оставили на её ладонях алые следы. — О, да брось, Грейнджер, — ухмыльнулся Драко, — ничего смертельного. Поверь, моей тётке досталось куда сильнее. Гермиона не смогла подавить жестокую ухмылку, в то время как Малфой, распознав её настроение, решил добавить: — Жаль, что она не сдохла от руки своего любимого Лорда. Поверь, я этого очень хотел. Гермиона наложила на Драко диагностические чары, проверяя, удалось ли ей устранить все последствия пыток. — Где ты научилась целительству, Грейнджер? — удивлённо спросил Малфой, дождавшись, пока Гермиона закончит диагностику. — Основам в Дурмстранге, но более расширенные знания мне пришлось добывать и отрабатывать самостоятельно. — Она нервно сглотнула. — Учиться там было непросто, но я не хочу об этом рассказывать. — Пытки? — Дуэли без правил и ограничений по проклятьям, — ответила Гермиона. – За исключением Авады, конечно. — А насколько хорошо там обучали окклюменции? — Ну… я умею прятать информацию в своей голове и держу защиту даже во время пыток. Драко почувствовал, как в груди затягивается тугой узел, вспомнив о том, как кричала Гермиона под палочкой Беллатрисы. — Я хочу проверить, — произнёс Малфой, но жгучая резь, пронзающая лоб, заставила его сморщиться. — Тебя пытали целую ночь, Малфой, — категорично ответила Гермиона, — давай ты отдохнёшь, а потом мы вернёмся к этому разговору. Грейнджер снова подняла волшебную палочку Драко и, наколдовав себе подушку и одеяло, устроилась на софе напротив окна, предварительно положив древко на тумбочку около кровати. Дождавшись, когда дыхание Малфоя станет глубоким, Гермиона позвала Миппи, попросив сварить хозяину куриный бульон, как только он проснётся, а затем и сама заснула. Когда она проснулась, Малфоя уже не было в комнате, лишь пустая склянка, выглядывающая из-под кровати, напоминала о том, что происходило в его спальне несколько часов назад. Плотно позавтракав и приняв горячий душ, девушка развалилась на постели с очередной книгой и чистым листом пергамента, готовясь делать заметки о не поддающемся и ещё неизвестном ей заклинании, способном разрушить родовую магию и стереть её татуировку. Гермиона настолько глубоко погрузилась в чтение, что хлопок аппарации, раздавшийся за спиной, заставил её вздрогнуть. Грейнджер не успела повернуть голову, но знала, что в комнате появился Малфой. За недели их вынужденного совместного пребывания повадки Драко прочно отпечатались на задворках её сознания. Гермиона знала, сколько шагов ему нужно сделать перед тем, как вальяжно развалиться в кресле и начать разговор. Она знала, что дымка, обрамляющая его зрачки, становится светло-серой в те моменты, когда он говорит о матери. Она знала, какие мускулы дёргаются на его лице, когда она затрагивает неприятные темы. Привычка Драко зажигать камин при помощи волшебной палочки исключительно в тяжёлые дни ей также была знакома. Вот и сейчас, половица скрипнула ровно трижды перед тем, как кожаная обивка заскрипела и прогнулась под знакомым телом, и лишь после этого Гермиона отложила книгу и, развернувшись, села напротив Драко. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона. — Менее дерьмово, — резко прозвучало в ответ, и Гермиона узнала в его нервозности побочное действие чрезмерного употребления ледницы, которая была ему так необходима прошедшей ночью. — У Джинни всё хорошо? — Лучше не бывает. — Можешь отдать мне книги и отдохнуть, поговорим завтра. — Некогда отдыхать. Безносый ублюдок слишком обеспокоен наличием шпиона в своих рядах. Он затеял кадровую перестановку. Пожиратели, охраняющие тюрьмы, пропадают, а на их месте появляются новые, ещё более отмороженные. Мне нужно испытать твою окклюменцию. — Причём здесь окклюменция? — недоумённо спросила Гермиона. — Мы должны быть готовы к тому, что кто-то захочет проверить твои воспоминания, — тихо произнёс Драко, — я рассказываю Белле небылицы о твоей влюблённости и показываю искажённые воспоминания о наших разговорах, но мы должны быть готовы ко всему. Моя тётка слишком импульсивна, и, благодаря этому, она не смогла от тебя ничего добиться. Но у Реддла есть и более опытные окклюменты: сосредоточенные и расчётливые. С ними будет сложнее, Грейнджер. Во взгляде Малфоя отразилось беспокойство при воспоминаниях о Круциатусе, под которым извивалась Гермиона на каменном полу его гостиной, но он скрыл эти эмоции под непроницаемым выражением лица. — Я хочу научить тебя технике ложного подавления, — после минутного молчания продолжил он, — меня научила мать, и эта техника много раз спасала ей жизнь. Окклюменция, которую ты освоила, направлена на то, чтобы скрыть воспоминания от противника. Я же хочу научить тебя пускать любого к себе в голову, ведя его по ложному следу. — Что нужно делать? — в голосе Гермионы звучало едва скрываемое любопытство. — Как ты прячешь воспоминания? Каталог, сейф, стена? — Кирпичная стена, — кивнула она. — Представляй её в своей голове, когда я начну проникать в сознание. Сделай вид, что не можешь выдержать мой натиск, и твои кирпичи начинают рушиться. Но не сноси стену сразу, только один или два кирпича и нарисуй в воображении воспоминание, которое хочешь выдать за реальность. Это воспоминание должно просачиваться сквозь дыру, которую образовали упавшие кирпичи. Только ты должна быть максимально сконцентрированной. Делай вид, что воспоминание, которое ты показываешь, чрезвычайно важно для тебя, и ты пытаешься вытеснить меня из своей головы. Скажи, как будешь готова попробовать. Гермиона опустила веки, дав себе несколько секунд на подготовку. Выровняв дыхание, она медленно кивнула и открыла глаза. Спустя несколько секунд Малфой приблизился к её лицу, осторожно направив на него волшебную палочку и, глядя в глаза, произнёс Легилименс. Его вторжение было мягким, Грейнджер могла поклясться, что не чувствует неприятных ощущений, лишь незначительный дискомфорт в области префронтальной коры головного мозга говорил о том, что в её голове кто-то копается. Как и учил Драко, Гермиона представила стену, позволила ему разрушить несколько кирпичей и попыталась подкинуть поддельное воспоминание о разговоре с Кингсли, которого, конечно же, не существовало в реальности. Однако Малфой отбросил от себя эту картинку, и та, разлетевшись на сотню мелких осколков, открыла перед ним доступ к каталогу, в котором Грейнджер хранила настоящие воспоминания. Подойдя к первому попавшемуся стеллажу, Малфой открыл его и нырнул внутрь, готовясь изучить один из фрагментов жизни Гермионы Грейнджер. 24 сентября 1998 года, Дурмстранг. Гермиона наложила на себя согревающие чары, стараясь отогреться. Все ноги были в ссадинах и ушибах после пятичасовой тренировки по основам ближнего магического боя, поэтому она наносила на них мазь из экстракта бадьяна. Когда Грейнджер услышала стук, она отложила мазь и, запахнув халат потуже, подошла к двери, чтобы встретить незваного гостя. — Можно войти? — мягким голосом спросил Виктор Крам. Гермиона кивнула, впустив старого знакомого внутрь, закрыла дверь и внимательно посмотрела в лицо мужчины, чувствуя зарождающееся сексуальное влечение. Виктор размеренным шагом сократил расстояние между ними и положил руку Гермионе на талию. Даже сквозь плотный махровый халат она чувствовала жар, исходивший от его ладони. — Я думал о тебе, Гермиона. — Виктор наклонил голову и прошептал эту фразу ей на ухо так тихо и томно, что Грейнджер почувствовала, как внизу живота начинает разгораться настоящий пожар. Находясь в комнате, скрытой на никому не известном острове северного моря, Гермиона в первый раз за этот год почувствовала себя в безопасности. И эти ощущения ей дарил Крам. Ей хотелось потеряться в них так сильно, что она освободилась от объятий Виктора, отошла на шаг назад и, глядя ему прямо в глаза, развязала халат, обнажая взгляду мужчины грудь и полоску кружевных трусиков чёрного цвета, выглядывающих из плотного махрового материала. Грудь Крама поднялась от тяжёлого вздоха, и он, в одно мгновение сократив дистанцию между ними, притянул Гермиону к себе и накрыл её губы страстным поцелуем. Пока язык Виктора жадно ласкал нёбо Грейнджер, а его рот всасывал в себя непроизвольные стоны, его правая рука легла ей на спину, параллельно стягивая халат с плеч, а левая опустилась между её ног, располагаясь так низко, что его указательный палец едва касался клитора, от чего Гермиона выгнулась в спине и возбуждённо застонала. Драко вынырнул из воспоминаний и злобно ухмыльнулся. — Вот уж не думал, что Скитер окажется права, назвав тебя ветреной охотницей за чужими сердцами. Или тебя интересуют другие мужские органы, а, Грейнджер? — Меня точно не интересуют твои комментарии к моим воспоминаниям, Малфой. — Гермиона отвела взгляд. — Не очень то и хотелось комментировать второсортное порно. — Куда уж мне до чистокровных самовлюблённых задниц, способных получить сексуальное удовлетворение, подрочив на своё отражение в зеркале. Малфой шумно втянул воздух, сжал руку в кулак, стиснул зубы и сморщился. — Самое время поговорить о сексе! Конечно, лучший способ расположить к себе любого Пожирателя смерти — показать ему, как ты раздвигаешь ноги перед членом болгарского сопротивления. — Ты чего бесишься? — тихо спросила Гермиона, чувствуя себя уязвлённой. — Я ведь не виновата, что ты смог пробить мою защиту и добрался до реальных воспоминаний. Вопрос поставил Малфоя в тупик. Он и сам не мог разобраться, что именно заставило его вспылить. Сделав пометку в голове подумать об этом позже, Драко наблюдал за тем, как Гермиона закусила щеку и села на край кровати. — Конечно, ты не виновата, Грейнджер! Ты всего лишь не можешь удержать под контролем собственный мозг, пока я рискую жизнью, чтобы спасти тебя! — Ах, значит, жизнью рискуешь. — Гермиона встала с постели, снова подошла к Малфою и посмотрела ему прямо в глаза: — может, мне ещё похвалить тебя за это? Десятки человек ежедневно рискуют жизнью, Драко! Тонкс, Люпин, Анджелина, Кингсли. Может, мне каждому послать благодарственное письмо? — Ну, конечно, — он истерически засмеялся ей в лицо. — Благородный Кингсли Бруствер, тонущий в гнили политических игр, особенно сильно заслуживает твоей благодарности. — Не смей, — предостерегающе произнесла Гермиона. — Пока ты защищаешь его, Бруствер ищет способы построить себе кристально чистую репутацию, чтобы после победы, в которую он, безусловно, верит, рухнуть в Министерское кресло. А ты и твои друзья всего лишь разменная монета в его игре. Рассказать тебе, как всё будет? Если ты отсюда выберешься, он устроит масштабную пресс-конференцию для подпольных газет, описывая, как золотая девочка была спасена бесстрашным Орденом под его руководством. Он будет освещать прессе все твои подвиги, аккуратно упоминая рядом своё имя, а если ты будешь маленькой и послушной ведьмой, он позволит тебе даже занять значимую должность после свержения Реддла. О, а если ты будешь неудобной, — добавил Драко, растягивая последнее слово,, — Визенгамот быстро вспомнит все твои военные преступления. Скажи, Грейнджер, он уже вызывал тебя на откровенный разговор, позволив использовать все тёмные заклинания, которым тебя обучили в Дурмстранге? Ставлю на отсечение голову соплохвоста, что даже Непростительными побаловаться разрешил. Не дождавшись ответа Гермионы, которая стояла с широко раскрытыми от шока глазами, Малфой с шумом аппарировал из спальни.