Глава 12

Десять дней Гермиона пыталась держаться на плаву, лавируя между военными буднями и эйфорией, подаренной обезболивающим зельем. Когда рассудок оставался трезвым, она посвящала себя поиску информации о крестражах: перечитывала заметки о тёмной магии, сделанные в запретной секции библиотеки Дурмстранга, строила гипотезы, искала зацепки в разговорах с Драко. Ещё одной рутинной частью её реальности стали тренировки. Кингсли (не без участия Драко, разумеется) поручил ей трижды в неделю проводить занятия по магической атаке. Поскольку в её арсенале было немало проклятий, способных нанести серьёзный урон противнику, знания Грейнджер оказались чрезвычайно полезными не только для бывших одногруппников, но и для более взрослых и опытных членов Ордена. Но несмотря на насыщенный график, ночами тело Гермионы сковывала сладкая истома зелий, и с каждым пробуждением эффект от выверенной дозировки становился всё слабее. Грейнджер едва осознавала свою зависимость. Она часто называла выпитый пузырёк «последним», обещала избавиться от редеющих запасов, как только переживёт ещё одну ночь без кошмаров. Но дни шли, причины менялись, а каждый вечер начинался с откупоренного флакона бледно-зелёного цвета. Гермиона была достаточно умна, чтобы успешно скрывать своё состояние от окружающих. Она знала, что днём не может позволить себе выпивать больше половины флакона — симптомы временного забвения стали бы слишком заметны. И лишь глубокой ночью, когда Малфой засыпал, обнимая подушку, Гермиона на цыпочках пробиралась в ванную и выпивала вдвое больше. Блейз, будучи уверенным, что она прекратила приём зелья, выдавал ей слабоконцентрированный экстракт бадьяна. Раз в неделю Грейнджер приходила к нему в лазарет и охотно участвовала во всех психологических практиках, снижающих уровень стресса. Поэтому, ловя на себе её отстранённый взгляд, Драко списывал это на действие нового лечения. Возможно, если бы он проводил меньше времени с Кингсли за закрытыми дверями его кабинета, он был бы внимательнее, уловил бы несоответствия, нашёл бы разгадку. Но Драко даже не догадывался о состоянии Гермионы, так же как она не знала, чем занимается Малфой в компании человека, которого тот презирал последние полгода. Рон избегал лучшую подругу, боясь не столько Драко, сколько её реакции на любую попытку наладить контакт. А Джинни в это время полностью посвятила себя тренировкам, проводя большую часть свободного времени с Блейзом. За эти десять дней Забини улучшил реакцию, освоил несколько сложных боевых заклятий и даже научился устанавливать защитные барьеры, летая на метле. Совместных полётов у Джинни и Блейза было много. Парить над землёй, наблюдая, как небо загорается рассветом, а деревья с опадающей листвой сменяются редкими холмами, стало их общим способом забыться. И было в этом что-то интимное. Сокровенное. Исцеляющее.

***

— Гермиона, Джинни ранена! — испуганно закричал Рон, без стука вломившись в спальню Грейнджер. Гермиона резко подняла голову, пытаясь восстановить концентрацию. Зелье должно было действовать ещё пару часов, но его эффекта уже не хватало, чтобы сдержать прилив паники. Она провела рукой по постели, но простыня оказалась обжигающе холодной. Гермиона вспомнила обрывки вчерашнего разговора, в котором Малфой упоминал какие-то важные дела. Попросив Рона подождать за дверью, она надела первые попавшиеся брюки и рубашку и выбежала из комнаты. Дверь лазарета была заперта. Рон стоял рядом, качая головой и что-то бормоча себе под нос. Лишь со второй попытки Гермионе удалось привлечь его внимание. — Что произошло? — Я… я… не… — он заикался, сжимая и разжимая пальцами грубую брючную ткань. — Рон, прошу тебя, соберись, — умоляюще произнесла Гермиона, не в силах вынести пугающего неведения. — Она пошла за продуктами... Её очередь... Она... — Рон понурился и понизил голос. — Мне так страшно, Гермиона. Ничего не ответив, Грейнджер прильнула к его груди. В детстве она посмотрела с отцом так много фантастических фильмов, что сейчас ей казалось, будто однажды ночью Пожиратели смерти тайком пробрались в их убежище и вживили каждому обитателю в голову маячок, отслеживающий местоположение. По-другому объяснить череду невезений она не могла. Рассекреченные данные спонсоров, засада, в которую угодили Минерва и Тонкс, поимка Сьюзен Боунс, череда неудачных эвакуаций — каким-то мистическим образом последователи Тома Реддла научились предугадывать каждый их шаг. Гермиона не удивилась бы, если бы кто-то сказал, что безумный волшебник, в совершенстве владеющий тёмной магией, варит «Феликс Фелицис» в промышленных масштабах, купая в зелье удачи каждого из своих солдат. Но распутывать причинно-следственные связи ей мешали шлейф сильнодействующего обезболивающего и страх за подругу. Она успела вырвать с пальцев два или три заусенца, прежде чем из лазарета вышел Забини. — В неё угодило проклятие, разъедающее кости, — выпалил Блейз, предсказывая вопросы. — Задета ключица и правое предплечье. Я успел нейтрализовать чары прежде, чем они добрались до рёбер. Сутки на «Костеросте» — и Джинни будет в порядке. — Это… — испуганно начал Рон. — Ещё кислотное заклинание угодило в ногу. Его я тоже остановил, но сухожилие сильно пострадало. Джин придётся провести в лазарете несколько дней, пока оно не срастётся. И о нагрузке в ближайшие две недели речи быть не может. — Мерлин, Блейз, спасибо тебе, — выдохнула Гермиона, отстраняясь от Уизли. — Я могу к ней зайти? — вмешался Рон. — Часть разговора о ночи на «Костеросте» ты пропустил? — раздражённо перебил его Блейз. — Она будет под усыпляющим до завтрашнего утра. — Я же просто спросил, — тихо проговорил Рон, и на его бледном лице начала проступать краска. — Извини, я просто очень устал. Если не возражаете, я пойду. Нужно отслеживать состояние Джинни. — Да, — согласился Рон, взъерошивая волосы на затылке. — Конечно, — поддержала Грейнджер. — Гермиона, наш сеанс лучше тоже перенести на завтра. — О чём речь, я всё понимаю. — Она кивнула, чувствуя, как переживания превращаются в раскалённый свинец, обвивающий каждый сосуд в голове. Сославшись на мигрень, Гермиона покинула Рона и, решив пропустить завтрак, вернулась в свою комнату. Забравшись под одеяло, она десять минут обдумывала своё желание выпить ещё один флакон, чтобы избавиться от тревоги, боли и тошнотворного бунта в желудке. Грейнджер уже приняла решение и потянулась к сумочке, как вдруг дверь в комнату отворилась, а воздух наполнился терпким ароматом древесины и жареных яиц. — Малфой, это ты?! — произнесла она полувопросом, полуутвердительно. — Уизел сказал, ты отказалась от завтрака. Я принёс тебе поесть. — Он говорил спокойно, но в голосе слышалось лёгкое напряжение. Драко поставил на кровать поднос с омлетом, поджаренным сэндвичем и стаканом яблочного сока. — Но я не… — Грейнджер, пожалуйста, поешь, — сказал он мягче, чем хотел. Гермиона, чувствуя, как в груди сжимается что-то похожее на вину, подавила подступающую тошноту и наколола на вилку кусок омлета. — Я говорил с Блейзом, — продолжил Малфой, пристально наблюдая за ней. — С Уизлеттой всё будет хорошо. — Это отличные новости. — Гермиона коротко кивнула. — Как ты себя чувствуешь? Снова голова? — Немного. — Она опустила глаза, пряча усталость. — Малфой, ты же знаешь, я ненавижу, когда обо мне заботятся, как о маленьком ребёнке. — Кто-то же должен, — ухмыльнулся Драко, забрал поднос с пустой тарелкой и поцеловал её в макушку. — Ты невыносим. — Кто бы говорил, — бросил он через плечо, уже направляясь к двери. На секунду Драко остановился, достал из кармана крошечный пузырёк с бесцветной жидкостью и протянул ей. — Я взял у Забини немного зелья сна без сновидений. С ним ты сможешь отдохнуть ещё пару часов. Надеюсь, это поможет от головной боли. Она молча взяла флакон и сделала вид, что пьёт. Малфой задержался в дверях, будто хотел что-то добавить, но лишь кивнул и вышел. Как только за ним закрылась дверь, Гермиона рванулась в ванную, и, избавив желудок от нежеланной еды, выпила полфлакона заветного болеутоляющего. Затем вернулась в кровать и уснула.

***

На следующее утро Джинни пришла в себя. Рон и Гермиона, навещавшие её в одно и то же время, установили негласное перемирие и даже могли говорить без привычных вспышек раздражения. Блейз не отходил от неё ни на шаг, периодически бормоча себе под нос заклинания, вычерчивая над кроватью диаграммы и что-то записывая в блокнот. Он настоял на том, чтобы Джинни осталась в лазарете на три дня. Зная, что для неё бездействие хуже пытки, он заполнял паузы сплетнями и едкими шутками, в которых угадывалось больше заботы, чем его фирменного сарказма. На рассвете четвёртого дня Уизлетта выскользнула из палаты и, прокравшись по пустому коридору, сотрясла тишину яростным стуком в дверь спальни Гермионы. Через пару секунд дверь приоткрылась. На пороге стоял Драко, замотанный в простыню, с растрёпанными волосами и лицом, полным раздражения. — Какого хрена, Уизлетта? — процедил он, опуская волшебную палочку. — Малфой, ради святого перепиха Мерлина, сходи, пожалуйста, на кухню и попей чайку. Мне нужно срочно поговорить с Гермионой, — выдохнула Джинни, скрестив руки на груди. — Может, мне ещё испечь тебе клубничных булочек? — хмыкнул он. — Я никогда не говорила этого, но... — Джинни сморщилась. — Пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти! Драко захлопнул дверь перед её носом, но меньше чем через минуту снова распахнул, появившись на пороге полностью одетым. — Ладно, — буркнул он, исподлобья глядя на Джинни. — Только потому, что твой писк сейчас разбудит весь этаж. — Ой, когда вы тут трах… — Я сейчас передумаю! — резко оборвал Драко, вскинув палец. — Молчу-молчу. Ну же, катись отсюда скорее! — У тебя будет двадцать минут, — высек он, уже отходя, и добавил, обернувшись через плечо: — потом я вернусь в постель, а ты сделаешь вид, что твоё появление было моим очень хреновым сном. — Малфой, пусть тебе за эту щедрость приснится самый жаркий отсос в твоей жизни! — крикнула она ему вслед. Джинни проскользнула в комнату, прислушалась к удаляющимся шагам Драко, наложила на дверь Заглушающее и принялась будить подругу. — Гермиона! Гермиона, вставай! Ответа не последовало. — Гермиона Джин Грейнджер, немедленно поднимай свои сиськи с постели! — Да что ты так орёшь… Джинни? — прохрипела Гермиона, открывая глаза и морщась от света. — У меня хреновое ЧП! СОС! Код красный! Операция «Мерлин трахнул Моргану на глазах у…» — Да поняла я, — простонала Грейнджер, с трудом садясь и прижимая ладонь к виску. — Что случилось? — Я переспала с Забини! — О… — Гермиона моргнула, пытаясь ухватиться хоть за одну из ускользающих мыслей, чтобы выдать приемлемую реакцию на откровение подруги. — Как? — Ну, он снял штаны, спустил мои трусики, достал член и… — Твою мать, Джинни. — Гермиона сморщилась, зажмурившись, словно пытаясь не представлять себе описанную сцену. — Ты же знаешь, я не об этом спросила. — Мне не спалось. Мы разговаривали, потом решили отметить моё выздоровление. Он приволок из своей комнаты бутылку Огдена и… — Можешь не продолжать, я поняла. И что было после? — Грейнджер упёрлась локтем в колено и устало потёрла виски. — Ну… он уснул, а я оделась, выбежала из палаты и пришла к тебе. — То есть сбежала после секса? — То есть сбежала после секса. — А нахрена? — А что я должна была сделать? — Джинни пожала плечами, беспомощно разводя руками. — Дождаться, пока он проснётся, и сказать: «О, Блейз, было классно! Ты меня вылечил, я отработала, и мы в расчёте?» — Зачем ты передёргиваешь? — Я просто… ну… это слишком. Я понятия не имею, что делать, что говорить, это всё слишком… — Джинни. — Гермиона тихо вздохнула, притянула подругу к себе и крепко обняла. — Успокойся. Давай по порядку. Тебе понравилось? — Угу, — коротко хмыкнула девушка в плечо подруге. Щёки её порозовели. — Ты об этом жалеешь? — Нет. — Ты бы повторила? — Я не знаю, Гермиона… Я не могу сейчас ответить. — Так, может, с этого и стоит начать разговор? — Грейнджер отпустила её и посмотрела прямо в глаза. — Скажи, что тебе было здорово, ты ни о чём не жалеешь, но не хочешь торопить события. Нужно время, чтобы всё переварить. — А вдруг он… — Чёрт, Джинни, ты даже не выслушала его, а уже гадаешь, — раздражённо оборвала Гермиона. — Ну да… — тихо пробормотала Уизли, опуская глаза. — К тому же ты, мать его, сбежала после секса! — Грейнджер вскинула руки, не сдерживая смешка. — Не самое лучшее начало разговора, не находишь? — Похоже, я идиотка. — Ты просто растерялась, — мягко сказала Гермиона, снова касаясь её плеча. — Что мне делать? — Для начала поспать, — усмехнулась Грейнджер. — А потом дождись завтрака, зайди к нему и скажи то же самое, что и мне. Только пропусти ту часть про член и трусики. Гермиона неожиданно рассмеялась. Смех вырвался естественно, звонко, как будто из неё вышло напряжение последних недель. Джинни тоже улыбнулась — впервые по-настоящему за этот разговор. Послушав совета подруги, она вернулась к себе, а вскоре в спальню вошёл Малфой. Он целовал и ласкал её до восхода солнечных лучей — нежно, будто стараясь вытеснить все остатки боли из её тела. Где-то в глубине сознания он даже поблагодарил Уизли за её внезапную, но столь своевременную бессонницу. Забини не появился на завтраке, а Бруствер, зашедший поприветствовать членов Ордена, сообщил, что помощь Блейза срочно понадобилась в главном госпитале сопротивления. Эвакуационный отряд угодил в засаду, и колдомедики не справлялись с потоком раненых. К обеду Гермиона чувствовала себя лучше обычного. Она не понимала — дело было в усталости, сбитом графике или неугомонном желании Джинни следовать за ней повсюду, изматывая разговорами, но вечером Грейнджер выпила вдвое меньше болеутоляющего и наконец погрузилась в долгожданный, почти трезвый сон. А на следующий день преисподняя решила открыть свои двери прямо перед её лицом.

***

Это было обычное утро, ничем не отличающееся от десятков безликих, однотипных дней, сменяющих друг друга. Гермиона сидела в столовой, уплетая горячие сосиски, пока Малфой лениво выводил пальцем хаотичные линии у неё на бедре, одновременно поддерживая непринуждённую беседу с Джорджем. Анджелина обсуждала с Парвати свежий выпуск «Пророка», а Дин Томас, привычно щурясь, пытался привлечь внимание Джинни. — Дни, прожитые без похотливых шуточек Джиневры Уизли, становятся всё мрачнее и мрачнее, — протянул он с показным унынием. Джинни ничего не ответила, лишь сдержанно улыбнулась, продолжая размазывать повидло по тарелке. — Серьёзно, Джин, — не унимался он, наклонившись ближе, — а как же подъём коллективного духа? — Может, ты хочешь, чтобы я подняла тебе что-нибудь другое? — Джинни лениво взглянула вверх и съязвила в привычной для себя манере. — Я вообще-то парень воспитанный. Сначала пригласил бы тебя на чашечку чая. — Я в такие игры не играю, Томас. Сначала член, а потом напитки. — Младшая Уизли, довольная своей шуткой, улыбнулась в стакан морковного сока. — Ну а если серьёзно, Джинни, — вмешалась в разговор Падма, — ты встречаешься с кем-нибудь? — Извини, милая, я по мальчикам. — Да брось, я умираю без сплетен, — вздохнула Патил, театрально закатив глаза. — Если я решу устроить конкурс за право пользоваться моей вагиной, вы все, так уж и быть, получите персональные приглашения. — Взгляд Джинни скользнул за спину собеседницы — Туда, где по лестнице поднимался Забини. — Буду ждать с нетерпением, — подмигнул Дин, — полетаем после завтрака? — Извини, мне нужно в лазарет. Живот что-то прихватило, — протараторила она, подскакивая со стула. Гермиона заметила, как Джинни судорожно сглотнула, напрягая плечи, словно тело младшей Уизли требовало бежать к лестнице как можно скорее.

***

Закончив завтрак, Гермиона поднялась к себе. Головная боль, обычно не тревожившая её по утрам, внезапно обрушилась разрядом, прошибающим каждую клетку тела. Грейнджер заперлась в ванной и выпила четверть флакона болеутоляющего — ровно столько, чтобы притупить боль, но не утонуть в расслабляющем оцепенении. Зеркало отражало усталое, чужое лицо. Гермиона не следила за временем, а потому слишком поздно вспомнила о собрании, посвящённом крестражам. Запыхавшись, она вбежала в кабинет Бруствера в тот момент, когда Кингсли закрывал толстую папку, благодарно кивая присутствующим. — Извините, я… — Мы не в школе, мисс Грейнджер, — оборвал её он, подняв руку. — Мне ни к чему ваши извинения. У вас есть информация, или я могу спокойно закончить собрание? — Вообще-то… — Гермиона прочистила горло, чувствуя, как от взгляда Кингсли пересыхает во рту. — Я думаю, змея. Змея — один из крестражей. — Почему вы пришли к такому выводу? — Это логично, — ответила она, чуть выпрямившись. — Реддл буквально и шага без неё не делает. К тому же, его умение говорить на парселтанге… Мне кажется, желание превратить Нагайну в крестраж было бы символичным. — Мы должны полагаться на логику и символизм? — голос Бруствера был пропитан скепсисом. — Логика Гермионы нас никогда не подводила, — вмешался Рон. Кингсли коротко кивнул. — Хорошо. Я велю Томасу собрать всю информацию о змее. А теперь давайте закончим. Мистер Малфой, останетесь?

***

Грейнджер вышла из кабинета и направилась в лазарет, так как сегодня был день очередного сеанса. Войдя, она увидела Блейза, спешно застёгивающего медицинскую мантию. Щёки его вспыхнули, но улыбка осталась ровной. Он жестом пригласил Гермиону присесть на стул. Сегодня по плану были дыхательные практики. Целый час она делала глубокие вдохи и выдохи, подстраиваясь под метроном, пока Блейз не кивнул. Сделав пару пометок в карте, он поднял взгляд: — До ужина? — До ужина, — коротко кивнула Гермиона. Покинув лазарет, она решила заглянуть в кабинет Кингсли, чтобы проверить, закончил ли он разговор с Малфоем. Дверь была приоткрыта. Осторожно шагнув внутрь, Гермиона увидела Лизу, стоявшую у стола Бруствера. Та спешно вытаскивала листы из толстой кожаной папки — той самой, куда Кингсли заносил заметки о крестражах. Скрип двери заставил Лизу вздрогнуть. Она резко обернулась побледнев. — Гермиона… ты напугала меня. — Что вы здесь делаете? — Грейнджер чуть наклонила голову прищурившись. — Я… Кингсли попросил принести ему один отчёт. — Из своей секретной папки? Лиза подкинула папку вверх, и десятки бумаг вылетели из кожаной обложки и веером осыпались на пол. Она потянулась к браслету на руке, сделала шаг вперёд и оступилась, на секунду потеряв контроль над собственным телом, а у Гермионы была слишком хорошая реакция. Вмиг она сократила расстояние между ними и успела схватить Лизу за руку в тот момент, когда та растворялась в аппарационной воронке. Гермиона упала на землю, но ей удалось вернуть равновесие, вскочить на ноги и за одно мгновение достать волшебную палочку. Лицо горело от резкой смены климата. Они стояли на небольшом мысе, насквозь продуваемом стылым ветром. Над головой висело низкое, свинцовое небо, тяжёлое от неумолимо приближающегося дождя. Ледяные, солёные порывы трепали волосы Гермионы и пронизывали насквозь её тонкую одежду. Слева и справа простирались зубчатые, обветренные скалы, усыпанные бурой травой и пожухлым вереском. — Где мы? — спросила она, невольно сжавшись от холода, но не сводя взгляда с Лизы. — На западе Ирландии, — ответила та, выпрямляясь и направляя на Гермиону палочку. — Этот дом, — она кивнула в сторону, — принадлежит моей покойной бабушке. — Значит, это ваш семейный особняк. Тогда я не понимаю, почему вы не аппарировали сюда вместе с родителями, когда война началась? — Гермиона старалась перекричать ветер. — Если бы всё было так просто… — Лиза сделала шаг назад, но Грейнджер мгновенно сократила дистанцию.       — Это всё время были вы, — сказала она тихо, без вопроса. Лиза кивнула. — Профессор МакГонагалл. Сьюзен. Спонсоры. Проваленные миссии… — Гермиона перечисляла, соединяя в голове звенья цепи. — Зачем? — Пять лет назад я полюбила мужчину. Маггла, представляешь? — Губы Лизы дрожали, лицо приобрело зеленоватый оттенок. — Меня никогда не волновали предрассудки о крови. Я видела, как ты смотришь на отпрыска Малфоев, ты поймёшь. — Она нахмурилась, сделала усилие, сдерживая дрожь. — Мы должны были пожениться, но потом всё рухнуло. Его забрали Пожиратели. Министерство, если точнее. Они велели мне втереться в доверие к Кингсли, шпионить. В обмен обещали спасти Анто… моего возлюбленного. — Возлюбленного, значит, — яростно выплюнула Грейнджер, делая шаг вперёд. — И вы прыгнули в постель Кингсли, прикрываясь благими мотивами? Умно. — Я не жду, что ты поймёшь меня! — Голос Лизы сорвался, волосы били её по лицу. Она едва держалась на ногах, но не опускала палочку. — А вам хорошо спалось ночами, когда вы направили Пожирателей к нему? Когда его пытали только за то, что он пытался спасти вас? — Ты ошибаешься, Гермиона! — выкрикнула Лиза. — Кингсли подставился сам! Я не знала, что он придёт ко мне той ночью! — Я вам не верю. — Я и не прошу верить. Но подумай — разве я сорвала вашу операцию спасения? — Голос Лизы дрогнул. — Помнишь, как вы вытащили его из мэнора? Не слишком ли гладко всё прошло для ловушки? Нет, Гермиона. Я была благодарна ему. Я не сказала Пожирателям, кого схватили егеря. Даже план его спасения держала в секрете. После того, как вы вытащили Кингсли, я попросила укрытия для родителей и перебралась к вам. Я боялась реакции приспешников Волдеморта. — Они убили вашего мужчину, когда узнали, что вы решили сохранить тайну? — Нет. Но мне дали последний шанс. Стать полезной. — И вы натравили их на Джинни Уизли? — Гермиона сжала палочку так, что побелели пальцы. — Я не хотела! Она слишком важна для них. У меня не было выбора, я клянусь! — А когда она выбралась из ловушки, вы рассказали им, что мы ищем крестражи, — холодно произнесла Грейнджер, делая шаг навстречу Лизе. — Я держалась, сколько могла… Но сейчас… прости, я правда не хочу этого, но… — Я тебе не позволю! — крик Гермионы прорезал свист ветра. Не выдержав очередного порыва, Лиза упала на колени, но тут же поднялась, приняла боевую стойку и бросила первое заклинание. Пространство озарилось цветными вспышками. Гермиона уклонялась от её проклятий, ловко поднимала невербальный щит и стреляла ответными заклинаниями. Это было всего лишь стечение обстоятельств. Неосторожный шаг, Флиппендо, угодившее в цель. Несколько секунд роковой тишины — и тело Лизы Симонс полетело вниз, погружаясь в незримые пучины сурового Ирландского моря. Гермиона аппарировала на территорию Мидленда и прижалась спиной к дереву, расположенному недалеко от пруда. Она тяжело дышала, чувствуя, как пальцы вибрируют от адреналина, а тошнота неприятно обжигает корень языка. Внезапно вернулась боль, цепляющаяся за каждое движение, и, стараясь избавиться от неё, Грейнджер открыла сумочку, нашла заветную склянку и залпом проглотила её. От резкого эффекта зелья её тело онемело, поэтому она слишком поздно заметила алые пятна, стремительно расползающиеся по водолазке. Ткань практически окрасилась в красный, когда окрестности особняка начали тускнеть, окончательно погружаясь в темноту.