Глава 13

Время суток, голоса, бесконечно сменяющие друг друга, шум в ушах — всё это беспорядочно смешивалось в единую, бессвязную массу, по спирали кружившую вокруг Гермионы. Она пыталась сосредоточиться на сигналах неизвестного ей прибора, ритмично отбивающего один и тот же звук каждые десять секунд. Или минут? Её сознание блуждало где-то за пределами пространства, а любая попытка ухватиться за ускользающие ощущения выбивала её из реальности. — Мистер Малфой… — …Пока она не придёт в себя… Холод металла. Что-то, похожее на волшебную палочку, прикоснулось к её лбу. Яркий свет — и снова темнота.        — Дорогая, ты нас напугала… — …Я больше не оставлю её одну… — Повреждения были… — Сделай что-нибудь… Пробуждение было похоже на первый в жизни Круцио, полученный Гермионой в гостиной Малфой-мэнора. Голова гудела, пульсировала, будто её вновь и вновь рассекали горящим хлыстом. Тело ныло — казалось, кто-то несколько часов подряд рвал его на куски. Гермиона попыталась разлепить веки, но и те не подчинялись, словно на её лицо кто-то вылил расплавленный свинец. Лишь со второго раза удалось приоткрыть глаза, и их тут же обожгло резью от яркого света. Постепенно привыкнув к освещению, она различила расплывчатые очертания предметов, окружающих её кровать. Гермиона предприняла попытку приподняться, но руки не слушались, дрожали каждый раз, когда она требовала от них опоры. Вдруг кто-то мягко опустил ей на плечо тёплую, до боли знакомую ладонь. — Драко… — прохрипела она, с трудом узнавая собственный голос. Малфой наклонился ближе, скользя по её телу уставшим, напряжённым взглядом. — Ты чуть не умерла, Грейнджер, — проговорил он тихим, глухим голосом. После каждого моргания зрение становилось всё чётче, пелена спадала, пока, наконец картинка не восстановилась полностью. В комнату зашёл Блейз. Он кивком поприветствовал Малфоя и задумчивым взглядом пробежался по телу Гермионы. Забини наложил на неё диагностическое заклинание. Она видела, как прямо над ней разноцветные сферы и линии сливаются в сложную голограмму. Утвердительно кивнув самому себе, Блейз вышел из комнаты и вернулся спустя пару минут в сопровождении двух незнакомых Грейнджер колдомедиков. Тот, что покрупнее, достал из кармана маленькое приспособление, похожее на маггловский фонарик и поочерёдно поднёс его к каждому её глазу. Гермиона сморщилась от яркого света, и тогда мужчина начал водить перед её лицом указательным пальцем, попросив следить зрачками за движениями его руки. — Мисс, вы меня слышите? — спокойно спросил он. Гермиона слабо кивнула. — Назовите ваше полное имя. — Гермиона Джин Грейнджер. — Голос дрожал, но она старалась говорить чётко. — Когнитивные функции не пострадали, — заключил целитель. Второй мужчина, тот, что постарше, вывел над её телом диаграмму, вдвое крупнее той, что создавал Блейз. Голограмма состояла из двух цветов: ярко-красные сферы, огибающие десятки нежно-розовых линий. От их хаотичного движения у Гермионы закружилась голова, и она прикрыла глаза. — Я не наблюдаю повреждений, — произнёс он после короткой паузы, — но хочу осмотреть её завтра утром, чтобы дать окончательное заключение. Колдомедики вышли, оставив Драко, Гермиону и Блейза в тишине. — Что… что происходит? — Гермиона с трудом подняла взгляд. Малфой сел рядом, взял её за руку, и девушка почувствовала, как мягкость его руки прогоняет тревогу. Блейз вздохнул, нервно потирая шею. — Ты пережила операцию на мозг, — сказал он, и Гермиона побледнела. — Но как… — Тебя ведь не обследовали в Дурмстранге после той дуэли, о которой ты рассказывала? — уточнил Забини, глядя на неё испытующе. — Нет. — Дело в том, что тогда, на тренировке, синтез Ступефая и неправильно наложенного Жалящего заклинания угодил тебе в голову. Если бы тебя отправили в больницу сразу после падения, любой толковый целитель, работающий с повреждениями мозга, заметил бы это. — Но я обследовалась позже. Много раз. — Гермиона нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты ведь знакома с азами маггловской медицины? — уточнил Блейз, скрестив руки на груди. — Конечно. — Знаешь, как лейкоциты атакуют повреждённые клетки? — Да. — Она кивнула, напряжённо следя за ним. Блейз чуть оживился, увлечённый объяснением: — Твой организм расценил сгусток магии, застрявший у тебя в голове, как чужеродную клетку, поэтому начал атаковать его. Вообще, болезни у магглорождённых волшебников протекают довольно интересно — с академической точки зрения. — Блейз, я тебе не подопытная крыса, — резко оборвала Гермиона, приподняв подбородок. — Извини, Гермиона, я увлёкся. — Он примирительно поднял руки, с виноватой улыбкой. — Так вот. Твой магический иммунитет синтезировался с человеческим, чтобы создать своего рода барьер, сдерживающий засевшее в голове проклятие. Но креатив твоего организма решил сыграть с тобой злую шутку. Травмы головного мозга и так сложно диагностировать, а благодаря этому барьеру на всех голограммах отображались только всплески здоровой магии. — Но головные боли не беспокоили меня столько месяцев… — растерянно пробормотала она. — Да, магия, сдерживающая проклятие, работала очень хорошо. — Блейз на мгновение задумался, потом продолжил: — А потом ты попала… ну, к Драко. Пытки и… — Малфой бросил на друга предупреждающий взгляд, и Забини поспешно осёкся. — Другие стрессовые ситуации пошатнули твой иммунитет. Затем ты подсела на болеутоляющее, и зелье окончательно разрушило этот барьер. Мы вовремя провели диагностику, Гермиона. Твой мозг мог поджариться в любую минуту. — А провалы в памяти? — спросила она, с трудом выдавливая из себя слова. — Это был побочный эффект твоего неудавшегося самоисцеления. — Блейз говорил мягко, словно не хотел её ранить. — Довольно плотный сгусток магии копился у тебя в голове, мозг реагировал. А его реакцию крайне сложно предсказать. — Получается, ты вскрыл мне голову и вытащил проклятие? — Голос Гермионы дрогнул. — Не совсем я, но мне приятно, что ты так высоко ценишь мои целительские способности, — усмехнулся Блейз. Он сел на край кровати, сцепив пальцы. — Когда мы нашли тебя в саду без сознания, и я провёл диагностику, мы поняли, что тебя нужно оперировать. Срочно. Из-за пойманной Сектумсемпры ты не могла аппарировать, поэтому пришлось искать целителей. Малфой нашёл двух колдомедиков, практикующих операции на мозге аж в Израиле. Он бросил на Драко короткий взгляд и усмехнулся: — Оказывается, этот сукин сын прихватил с собой парочку драгоценностей перед тем, как спалить отчий дом. Не знаю, сколько стоило колье Нарциссы, которое он отдал тем двоим за работу, но операция прошла хорошо. Гермиона слушала рассказ Забини с потрясённым выражением лица. Сердце стучало где-то в горле. Она сжала губы, дрогнула плечами и осторожно поднесла руку к затылку. — Твоя причёска уже на месте, — усмехнулся Блейз, угадав её мысль. — Нам, конечно, пришлось наложить заклинание для удаления волос, но Джинни потребовала вернуть их сразу после операции. Она не знала, как ты отреагируешь, увидев себя лысой. — Он на секунду отвёл глаза, подбирая слова. — После того, как Джин узнала, что ты плотно подсела на сильнодействующее зелье, она беспокоится о тебе. Так сильно, что боится любой твоей реакции. — Я ценю всё, что вы сделали, — тихо произнесла Гермиона. В груди неприятно кольнуло чувство вины, но она не отвела взгляда и посмотрела прямо на Блейза. — Сколько я была без сознания? — Четыре дня, — ответил он без раздумий. Блейз помедлил, вздохнул и добавил: — Кстати, об этом… Зелье немного повредило твою способность к регенерации от магических проклятий. Поэтому шрамы от Сектумсемпры останутся навсегда. Прости, я ничего не мог с этим сделать. Гермиона осторожно села на край кровати и сжала пальцами края ночной рубашки. Сделав глубокий вдох, она попросила Забини наколдовать для неё зеркальце. Получив его, девушка отогнула горловину в сторону, обнажая шею и небольшой участок грудной клетки. На мгновение она замерла, увидев россыпь бесцветных рубцов на своей коже. Гермиона так и продолжала пялиться на свое отражение в зеркале, пока Блейз не подал голос. — Ну, я думаю, вам двоим есть о чём поговорить. Я зайду вечером. Он расправил плечи, бросил короткий взгляд на Малфоя и вышел из комнаты, оставив их наедине. Драко молча наложил на Гермиону согревающие чары, затем подошёл к окну, распахнул его настежь, достал из пачки сигарету и закурил. Расправив плечи Малфой выпустил облако дыма, что на короткий миг повисло между ними, подобно напряжённой тишине. И лишь когда пелена растворилась, приблизившись к открытому окну, Гермиона начала говорить: — Забавно. Это ведь я рассказала тебе про свою маггловскую привычку. Малфой ухмыльнулся, но ничего не ответил, продолжая втягивать в свои лёгкие горький табачный дым. — Я курила только тогда, когда в моей жизни происходило полное дерьмо. А ты вспоминаешь о сигаретах, только когда разговариваешь со мной. — Считаешь себя дерьмом, Грейнджер? — лениво бросил он, прищурив глаза. — Считаю, что приношу в твою жизнь сплошные проблемы. — С этим трудно поспорить. — Снова короткая, почти обезличенная улыбка. — Но разве я стоял бы здесь, если бы ты того не стоила? Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли плотные тени. Казалось, что Малфой не спал несколько ночей. — Злишься на меня? — тихо спросила Гермиона, не отводя взгляда. — Злился, — честно ответил он. — На тебя, на себя, колдомедиков, Реддла и на весь твой проклятый Орден. Пока ты лежала здесь, я так много злился, Грейнджер. Несмотря на согревающие чары, Гермионе хотелось сжаться от холода в его голосе. — Ты говоришь в прошедшем времени. Что же сейчас? — Сейчас я просто устал, — выдохнул он, потирая виски. — Да и тебе не помешает отдохнуть. — Ты вообще спал? — Да. — Лжёшь. — Беру пример с тебя и недоговариваю, — голос Малфоя был сдавленным, наполненным усталостью с горькой примесью обиды. — Послушай, я… — Нет, — перебил он жёстко. — Ты только пришла в себя после тяжелейшей операции. Мы не будем выяснять отношения прямо сейчас. Ты должна отдыхать и восстанавливаться. — И ты должен, Малфой, — мягко, но упрямо сказала она. — Тебе необходимо поспать. Пока я здесь, ты можешь занять мою комнату и… — Я никуда не уйду, — резко перебил он, подняв взгляд. — Последний раз, когда я оставил тебя одну, ты накачала себя зельем, попала под проклятие и чуть не умерла. Я останусь здесь. — Ну тогда… — Гермиона отползла к стене, на самый край кровати, и подогнула колени под себя. — Тогда на моей скромной больничной постели хватит места для двоих. Он смотрел на неё несколько секунд, обдумывая свои дальнейшие действия. Наконец Драко скинул с себя туфли и лёг на кровать, а Грейнджер, присела рядом. Она водила пальцами по его волосам, пока Малфой не погрузился в сон. Гермиона просидела несколько часов, обдумывая произошедшее и перебирая платиновые прядки, стараясь не потревожить спящего Драко. Ей почти удалось навести порядок в собственной голове, пока её не сморила сладкая полудрёма.

***

Гермиона проснулась от ярких мигающих вспышек, пробивающихся сквозь закрытые веки. Окончательно разлепив глаза, девушка увидела диаграммы, проплывающие над её телом. Колдомедики что-то говорили на неизвестном ей языке. Тот, что был помоложе, делал пометки в тонкой папке при помощи самопишущего пера. Затем он протянул ей склянку с прозрачной жидкостью, и Гермиона проглотила её не задумываясь. Спустя пару мгновений она вновь заснула, прижавшись к горячей спине Малфоя. Гермиона проснулась на рассвете, наблюдая за тем, как светлеет тонкая полоса горизонта. Драко уже бодрствовал и во всю раздавал указания Тинки. Она сумела расслышать только обрывок их разговора: — Передай ему, что я продолжу собирать информацию, как только смогу. Я не оставлю её в таком состоянии. — Слушаюсь, молодой господин, — тихо ответила эльфийка. Когда эльфийка исчезла после поклона, Гермиона осторожно встала с постели и подошла к окну. Колени подкашивались, но в целом ей удалось вернуть походке необходимую твёрдость и уверенность. Насладившись красотой окутанного зеленью поместьем, она начала разговор: — Кому Тинки передаёт твои послания? — Брустверу. — И какую информацию ты для него собираешь? — Не сейчас, Грейнджер, — голос Малфоя прозвучал глухо, без интонаций. — Так-так, голубки уже проснулись, — протянул Блейз, появившись в комнате в одно мгновение. Его лицо выражало напускное веселье, но глаза выдавали переутомление. — И тебе доброе утро, — ухмыльнулся Драко, небрежно поправляя ткань мятой рубашки. — Гермиона, как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Забини, открыв блокнот для записей. — Вроде порядок. Когда меня выпишут? — Как только я буду убеждён в том, что ты избавилась от зависимости. — От тона Блейза повеяло холодом. Он посмотрел на неё задумчиво, а затем достал палочку из кармана своей медицинской мантии и наложил на Гермиону диагностическое заклинание. — Я так полагаю, после операции с этим не будет проблем? — Я так не думаю. — Он помедлил с ответом, сосредоточив всё внимание на голограмме. — Одно дело — вытащить проклятие из твоей головы и очистить кровь, совсем другое — убедить твой мозг, что тебе больше не нужно ежедневно принимать болеутоляющее. — Но я могу избавляться от... — Гермиона пыталась подобрать слова, отчаянно избегая слово «зависимость». — От этого у себя в комнате? — Вряд ли это хорошая идея. — Блейз покачал головой. — Будет лучше, если ты какое-то время проведёшь здесь, под наблюдением. — Малфой, и ты с этим согласен? — Она вскинула взгляд, ища поддержку, но выражение лица Драко не оставляло надежды. — Блейз прав. Тебе лучше оставаться здесь. Но я буду с тобой. — Кстати, об этом. — Забини перевёл взгляд на лучшего друга. — Я думаю, лечение пройдёт эффективнее, если Гермиона какое-то время пробудет без посетителей. Я уже запретил Джинни, Рону и остальным её друзьям приходить, пока состояние Грейнджер не станет стабильным. — Я согласен, — коротко бросил Малфой. — В пекло посетителей. Но я останусь с ней. Это не обсуждается, Блейз. — Эй, вы двое! — Гермиона резко шагнула к спорящим слизеринцам. — Прекратите говорить так, будто меня здесь нет! — Извини. — Блейз чуть развёл руками, развернув голову в её сторону. — Так вот. Забудем ненадолго о делах Ордена и дружеских посиделках. Обещаю, это лишь до того момента, пока тебе не станет лучше. — Но я и так хорошо себя чувствую. — Мы как-то обещали говорить друг другу правду, помнишь, Гермиона? — Забини прищурился с лёгкой усмешкой, но взгляд оставался внимательным. Гермиона помолчала пару секунд, потом нехотя кивнула. — Отлично, — удовлетворённо кивнул Блейз. — Слушай, Кингсли просил спросить... — Скажи ему, что мне жаль. Западная Ирландия. Дом бабушки мисс Симонс. И он может больше не переживать по поводу шпиона. — Гермиона опустила взгляд и, задумавшись, расковыряла свежий заусенец на большом пальце. — Он поймёт, о чём я говорю, Блейз. — Я скажу ему, — кивнул Забини. — И ещё... Джинни просила передать что-то про трусики и зелёный свет. — Он понимающе улыбнулся, делая вид, что не разгадал смысл этого очевидного послания. Пообещав зайти после обеда, Блейз вышел из комнаты. Драко несколько секунд смотрел на неё, не отводя взгляда, прежде чем предложил: — Прогуляемся? — А как же запрет на выход из комнаты? — с недоумением спросила Гермиона. — Я оставлю этот маленький секретик между нами. Малфой наложил на себя и Гермиону согревающие чары, и они вышли из особняка. Грейнджер подняла голову вверх. Серое ноябрьское небо висело над крышей поместья словно старая, застиранная простыня. Казалось, весь мир заснул, погрузившись в глубокую тишину, которую не смели нарушить ни ветер, ни редкий крик далёкой птицы. Усыхающие деревья роняли последние ломкие листья, аккуратно укладывая их на влажную землю, а мраморные статуи, укутанные низким кустарником, выглядели почти призрачно под холодным светом мутного солнца. Гермиона первой начала разговор: — Я не могу выразить словами, как много значит для меня твоя забота, — сказала она. Гермиона держала Драко под локоть и, несмотря на согревающие чары, прижалась к нему сильнее, изголодавшись по близости. — Обычно за заботу не благодарят, Грейнджер, — пожал плечами он. Они шаг за шагом двигались по гравийной дорожке, которая мерно хрустела под их ногами. В воздухе чувствовалась лёгкая сырость. Казалось, дождь, спрятавшийся за набрякшими тучами, готов утопить и без того рыхлую землю в любой момент. Их путь завершился у невысокой кованой лавочки, расположенной на небольшом возвышении возле живой изгороди. — Почему ты ведёшь себя так, будто не заслуживаешь благодарности? — наконец заговорила Гермиона, положив ладонь ему на колено. — Потому что я и правда её не заслуживаю. Мы никогда не говорили об этом, — сказал Драко и отвёл взгляд, — но я ведь причинил тебе столько боли. С того момента, как шляпа определила твою взъерошенную голову на Гриффиндор, не было ни дня, чтобы я не мечтал проклясть тебя. Каждый день я засыпал, прокручивая в голове всё словесное дерьмо, которое вылью на тебя при первой встрече. Я ведь так сильно ненавидел тебя, Грейнджер. — А когда перестал? — На шестом курсе. — Почему? — Я начал ненавидеть себя. Настолько, что не мог смотреться в зеркало без отвращения. Моей ненависти хватало на Пожирателей, на старика директора, на безносого ублюдка. Даже Поттеру досталось несколько крох. Но не тебе. Для тебя у меня не осталось ни грамма. Каждый день я злился, презирал кого-то, плевался от омерзения на каждого, кто попадался под руку. От этой злости у меня горели лёгкие, и мне казалось, что я вот-вот захлебнусь. А потом появилась ты. Даже когда ты стояла одной ногой в могиле после всех бесконечных пыток, ты нашла в себе силы вытащить меня из этого болота. А когда твоя жизнь начала катиться на самое дно, меня не оказалось рядом. Я не заслуживаю твоей благодарности. Но я прошу у тебя прощения — за всё сказанное, сделанное и несделанное… На мгновение Малфой показался ей мальчишкой, настолько ранимым выглядел его взгляд, которым он силой удерживал её собственный. Гермиона обхватила его лицо ладонями и потянула к себе, поцеловав в уголок рта. — Я давно простила тебя за всё, что было в Хогвартсе. А за своё состояние — это я должна… — Не смей извиняться, Грейнджер. — Драко продолжал смотреть на неё, но его голос предательски задрожал. — Для двадцати лет ты видела слишком много смертей, крови, пыток, предательств. Не смей извиняться за то, что в один момент просто не выдержала этого. — Посмотри вокруг, Малфой! — Гермиона отдёрнула руки и жестом указала на особняк. — Здесь живёт так много людей: ты, Джордж, Блейз, Джинни, Оливер, Дин. Идёт война, и вы все видите её ужасы практически каждый день. Но никто не бежит глотать болеутоляющее, чтобы забыться. — Кто из нас пережил плен, пытки, потерю памяти? Кто почти два года жил с проклятием в голове? — Тон Драко был резок и полон злости. — Ты права, идёт война, но она уже успела оторвать от тебя так много кусков. Может, твой мозг кричит о том, что пора остановиться? Позволь мне… позволь увести тебя отсюда. — Я не сбегу. — Гермиона покачала головой и прикусила дрожащую губу. — Сейчас… сейчас всё будет по-другому. Мою голову вылечили, ты рядом, и я смогу… — О, ты думаешь всё так просто? — Его голос надломился. — Пара дней без сознания, и ты снова будешь скакать по полю боя, разбрасывая проклятия? Очнись, Грейнджер, ты подсела на сильнодействующее зелье! Да, я рядом, но ты думаешь, хренова забота, за которую ты так благодарна, излечит тебя от зависимости? Через пару дней или часов твой мозг начнёт просить новую порцию обезболивающего. Желание будет становиться сильнее, ты будешь орать, лезть на стену, рвать на себе волосы. Будет чудо, если ты вообще сможешь держать в руках волшебную палочку! Я прошу тебя, остановись. Позволь мне позаботиться о тебе. — Я не сбегу. — Игнорируя умоляющий взгляд Драко, Гермиона судорожно сглотнула и взяла его за руку. — Просто не смогу. Я не смогу жить, если не дойду до конца. Сама. Если я не увижу своими глазами, как Реддл задыхается от агонии… Я не… я не вылезу из этого болота, если не увижу, как каждая моя жертва будет оправдана победой. — Тогда позволь мне делать это за тебя: кидать Аваду, взрывать дома, палить адским пламенем в уже-не-бессмертного ублюдка, чтобы он задыхался от агонии. Позволь быть тем, кто не позволит тебе делать всё это самостоятельно. Позволь заботиться о тебе, Гермиона Грейнджер. Она несколько раз моргнула, коротко улыбнулась и вновь встретилась с ним взглядом. — Другого я и не ждала.

***

Первые часы в комнате были обманчиво тихими. Просто тревога липкая, как паутина, окутывала мысли. Гермиона не могла сидеть на месте — ходила из угла в угол и заламывала пальцы. Руки мелко дрожали, кожа покрывалась гусиной кожей, хотя в помещении было достаточно тепло. Ад приветливо распахнул для неё свои врата к вечеру второго дня. Сначала она почувствовала озноб. Словно тысяча ледяных игл впились под кожу, заставляя стучать зубами так, что, казалось, они вот-вот раскрошатся. Гермиона куталась в одеяло, потом в два, но холод шёл изнутри, из самых костей, и даже объятия Малфоя не спасали её от этого невыносимого ощущения. На третий день пришёл жар. Одеяла летели на пол, тело горело, пот лился ручьями, обжигая кожу и пропитывая скомканную постель. Голова раскалывалась тупой, пульсирующей болью, словно внутри черепа бился пойманный в ловушку зверь. Каждый звук от скрипа кровати до шагов за дверью отдавался громом, каждый луч света резал глаза. Даже Драко согласился нарушить своё обещание и вышел из палаты, не желая усиливать её дискомфорт своими неосторожными движениями. Четвёртая ночь стала настоящей пыткой. Сон не приходил, а вместо него хозяйничала беспокойная, рваная полудрёма. Кошмары вернулись, став настолько реальными, что Гермиона сорвала связки от крика, холодея от пота в собственной постели. Драко прижимал её к себе, целовал в макушку, шептал на ухо, что он рядом, но Грейнджер мечтала только о том, чтобы кости перестало выворачивать из суставов. Желудок бунтовал, скручиваясь тугим узлом. Изнуряющая тошнота подкатывала волнами, принуждая выблёвывать каждый приём пищи. Мир, который Грейнджер так отчаянно ненавидела в этот момент, сузился до размеров её проклятой комнаты — до ощущений собственного, взбунтовавшегося тела. И сквозь всю эту физическую агонию её преследовал неумолимый зов. Шёпот собственного голоса где-то под коркой сознания становился то громче, то тише, но никогда не исчезал. Он обещал облегчение. Он рисовал картины блаженного забвения. «Всего один флакон, — искушал он, — и боль уйдёт». И лишь тихий спокойный голос Драко возвращал её обратно на берег. Ломка отступала медленно, неохотно, как уходящий враг, оставляя после себя выжженную землю. Лишь спустя неделю Гермиона почувствовала, что внутри не осталось ничего, кроме обволакивающей усталости. На восьмой день к ней вернулся аппетит; она начала искренне смеяться над шутками Малфоя и даже попросила принести ей какую-нибудь книгу. Драко, посоветовавшись с Блейзом, решил оставить её в палате ещё на неделю. Забини выполнил просьбу и принёс несколько медицинских журналов из своей личной коллекции, а Тинки по приказу хозяина каждое утро вручала Гермионе свежие выпуски «Пророка», «Придиры» и «Восставшего Феникса». Когда она погружалась в чтение, Малфой покидал её комнату, постепенно возвращаясь к делам. Его отлучки становились всё продолжительнее, но, приходя обратно, он отмахивался от расспросов, обещая рассказать обо всём позже. Однажды он исчез на пять или шесть часов, вернувшись только после того, как небо поглотила прожорливая чёрная мгла. Гермиона подняла голову с подушки и тут же заговорила с ним хриплым, обеспокоенным голосом: — Малфой, где тебя нос… Он не дал ей договорить: — Я знаю, где находится крестраж. Гермиона замерла и на мгновение даже забыла, как дышать. Вот она — надежда. Сладкое, дурманящее чувство, распарывающее грудную клетку и позволяющее набрать полные лёгкие воздуха. Но она всё ещё боялась поверить: боль разочарования бьёт куда сильнее минутного облегчения. — Этим ты занимался весь месяц? Драко коротко кивнул. — Расскажи мне всё по порядку. Он помолчал, будто собираясь с мыслями. — Помнишь, ты спросила меня, что случилось с эльфами, когда мэнор сгорел? — Он не сгорел, ты сжёг его, Малфой. — Уголок её губ поднялся вверх, формируя саркастичную ухмылку. — Будешь перебивать — я ничего не расскажу тебе. Приятно смотреть, как ты мучаешься от любопытства, Грейнджер. — Так и что там с эльфами? — Она скрестила руки на груди, сдерживая раздражение. — Я велел им переместиться в один из наших домов за границей. Пару недель назад мне пришла в голову идея поговорить с ними о том, что они видели и слышали от Беллатрисы. В основном их информация оказалась бесполезной — все до одного описывали крики, оскорбления, лебезение перед Реддлом. Однако Хуки рассказал мне про один интересный вечер… Безносый тогда гостил у нас. Он расспрашивал мою тётку про какой-то кубок, а та заверяла, что охраняет его сокровище сильнее, чем собственную жизнь. Когда Том напомнил, что будет, если кубок потеряется или исчезнет, Белла побледнела. Гермиона вслушивалась, затаив дыхание. — Что это за кубок? — Мы с Бруствером перебрали кучу вариантов. Это должно было быть что-то символичное, связанное с прошлым самого Реддла, Хогвартсом или магией в целом. Мы изучили заметки о пропавших артефактах и пришли к выводу, что речь идёт о кубке Хельги Хаффлпафф. — Насколько я знаю, кубок был украден у последней владелицы и его местонахождение неизвестно. — Именно. И обстоятельства его пропажи довольно загадочны. Ты наверняка знаешь, что кубок передавался из поколения в поколение и последним потомком Хельги была некая Хепзиба Смит? — Да, я об этом читала. — В газетах писали, что в пятидесятых годах женщина познакомилась с обаятельным молодым человеком. Их часто видели на публике вместе. А спустя какое-то время её нашли мёртвой. У Хепзибы была внушительная коллекция драгоценностей, но после её смерти не пропали ни они, ни антиквариат, только кубок. О молодом человеке больше никто не слышал. Его не нашли авроры, он не появился на похоронах. Я думаю, что это был… — Том Реддл, — закончила Гермиона фразу за него. — Это звучит логично. Но как узнать, где именно Беллатриса хранит кубок? — Нужно всего лишь получить доступ к её голове. На крайний случай — к голове того, кому она доверяет свои грязные секреты. — Схватить Лестрейнджа? Ты ведь знаешь, что это невозможно. Драко хищно усмехнулся: — Оказалось, возможно. Мы взяли Рабастана. Гермиона побледнела: — Что?! — С помощью своих шпионов Бруствер узнал, что Беллатрису отправили в Югославию подавлять бунт и собирать новое правительство из верных Тому людей. Она пробудет там не меньше недели. Мы дождались её отъезда, и нам удалось захватить Рабастана. Живым. — Он раскололся? — спросила Гермиона почти шёпотом. — Конечно. Несколько капель Веритасерума и он рассказал всё: про кубок, про место, где моя тётка её прячет. — И где? — В хранилище Гринготтс. — Но туда ведь невозможно попасть! — Под Оборотным возможно всё. У нас есть палочка Рабастана и его волосы. Гермиона прикусила губу. — И кто будет изображать его? — Может, у тебя есть на примете какой-нибудь симпатичный мужчина, который идеально впишется в роль богатого, чистокровного засранца? — ухмыльнулся Малфой. — Но идти туда в одиночку — безумие! А если гоблины раскроют обман? — А кто сказал, что я пойду в одиночку? Мы пойдём впятером. Масок Пожирателей на всех хватит. — Отлично. — Она подняла подбородок. — Тогда я в деле. Когда планируется операция? — Грейнджер, послушай… — Даже не спорь, Малфой. Ты ведь знаешь, я не останусь валяться в постели, когда у нас появилась первая реальная возможность что-то сделать. — Знаю. — Когда планируется операция? — Через четыре дня. — Драко отвёл взгляд, будто боялся выдать тревогу. — Ты сможешь меня отсюда вытащить? — Да. Я поговорю с Блейзом. Думаю, ты сможешь вернуться к нам через два дня. — Получается, сутки на подготовку? — Да. — Ох, хорошо. — Она опустилась обратно на подушки. — Тогда начну тренироваться. Хотя бы делать упражнения, маггловскую зарядку, чтобы вернуть себе часть формы. Драко ничего не ответил — только смотрел в окно, где пейзаж медленно растворялся в предвечерней дымке. Казалось, его мысли блуждали где-то далеко, за пределами Мидленда. — Грейнджер, завтра меня не будет, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от горизонта. — Мы с Кингсли будем разрабатывать план, чтобы ввести твоих дружков в курс дела. — И меня, — напомнила Гермиона, чуть приподняв подбородок. — И тебя, конечно, — с усталой улыбкой кивнул он. — Я постараюсь вернуться вечером. Обещай, что как следует отдохнёшь завтра. Сейчас тебе нужно восстанавливать силы. Грейнджер молча кивнула в знак согласия, и Драко несколько секунд смерял её внимательным взглядом. Наконец он облегчённо выдохнул, вызвал Тинки и попросил принести им ужин. Во время еды Гермиона оживлённо рассуждала о заклинаниях, прикидывала, какими травами можно модифицировать Оборотное зелье, чтобы продлить его эффект, и всё время пыталась выведать у Драко хоть крупицу новой информации о плане. Малфой отвечал рассеянно, с отсутствующим выражением лица. После ужина они договорились сменить тему, и после их разговор незаметно перетёк к более лёгким вещам. Обсудив школу и свежие новости про обитателей особняка, которые Драко узнавал исключительно ради того, чтобы удовлетворить любопытство Гермионы, они занялись любовью и легли спать, каждый со своими мыслями. Следующим вечером Гермиона ждала его слишком долго. Она читала, пыталась повторять упражнения, донимала Блейза, который исправно навещал её дважды в день. Но, как бы ни старалась, время тянулось бесконечно. После ужина усталость взяла верх, и Грейнджер погрузилась в сон. Где-то между сном и явью ей показалось, что кровать слегка прогнулась под чужим весом. Холодные губы коснулись её шеи, знакомые руки обвили талию… Но тело, измученное ожиданием, не желало просыпаться, и она позволила себе провалиться в сон. С первыми лучами солнца Гермиона открыла глаза. Драко спал, полностью скрывшись под одеялом. Она тихо выбралась из постели, сделала зарядку, приняла душ и села завтракать. Мармеладный тост исчез в пару мгновений. Как по расписанию, Тинки принесла утренние газеты. Гермиона, едва взглянув на первую полосу, выронила «Пророк» из рук. Сердце ухнуло вниз, а дыхание сбилось. ДРАКОН В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ? Малфой-младший замечен с РАДИКАЛАМИ из Ордена Феникса во время дерзкого НАЛЁТА на Гринготтс! — Не может быть… — одними губами прошептала Грейнджер. Пальцы дрожали, когда она развернула газету.              Ох, мои пёрышки встали дыбом, а прытко пишущее перо чуть не прожгло пергамент от негодования! Держитесь крепче, дорогие читатели! Наш бастион финансовой стабильности — Гринготтс! — стал ареной возмутительных событий! Но состав действующих лиц... о, Мерлин, просто немыслим!       Автор: Рита Скитер — неутомимый борец за правду.       Ещё недавно мы сочувствовали юному Драко Малфою, чьи родители погибли, защищая идеалы нашего государства. Но последние события заставляют взглянуть на него под иным углом! Этот отпрыск древней аристократии замечен в самом эпицентре террористической атаки на Гринготтс — бок о бок с радикалами из Ордена Феникса!       Достоверные источники внутри банка утверждают, что преступники применяли ВОЛШЕБНЫЕ БОМБЫ! Сотрясались стены, трескался мрамор, гоблины разбегались в панике… И посреди хаоса — бледное лицо Малфоя, ведущего фанатиков через руины! К моменту, когда Драко проснулся, Гермиона уже сидела на подоконнике и курила пятую подряд сигарету. Щёки пылали, будто кто-то бил её по лицу. Она прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь остудить жар. Газета лежала на полу, развёрнутая на странице с жирными заголовками, от которых буквально веяло предательством. Малфою хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Он сделал шаг вперёд, но Гермиона остановила его, даже не оборачиваясь: — Не приближайся ко мне. — Грейнджер, послушай… — Бомбы? — Голос её дрогнул, сорвался, и она закричала. — Так вот о чём ты говорил, когда обещал «взрывать дома»?! — Дай мне объяснить. — Я тебе верила! — Гермиона почувствовала, как подступающие слёзы кипятят кожу век. — Когда ты успокаивал меня после мэнора, когда смеялся над тем, что я доверяю Кингсли! Это его идея, да? Взорвать чёртов банк?! — На самом деле всё не так… — Не так?! — Она сжала руки в кулак. — Это не миссия, это проклятая бойня! Это же банк, Малфой! Люди, семьи, дети! — Она захлебнулась от гнева. — Скольких ты убил вчера утром? Сколько невинных похоронено под руинами Гринготтса?! — Тебе нужно успокоиться, — выдохнул он. — Я доверяла тебе! — закричала она. — Ты был последним, кому я ещё могла доверять! Он шагнул ближе, но Гермиона отпрянула и вскинула руку, будто защищаясь. — Убирайся, Малфой, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Убирайся сейчас же. Он ничего не ответил — лишь молча кивнул, оставив её одну. Гермиона села на постель, обхватила себя руками, положила голову на колени и разрыдалась. Когда слёзы иссякли, она попыталась выровнять дыхание, усмиряя гнев. Успокоившись, Гермиона решила, что потратила право жалеть себя ещё в те ночи, когда кости ныли от нехватки зелья. Каждое напоминание о Малфое будто выбивало кирпичики из её внутренней опоры, и она решила строить новый фундамент внутри себя. Гермиона начала тренироваться вдвое больше: делала выпады, отжимания и приседания до тех пор, пока мышцы не начинали дрожать от перенапряжения. Когда тело доходило до предела, она изнуряла ум — перечитывала книги, делала пометки в зачарованном блокноте. На третий день Блейз, пришедший на утренний осмотр, задержался дольше обычного. Свернув диаграмму, он сел на край её постели и несколько минут молча разглядывал Гермиону. — Сегодня я выписываюсь. Мне осточертело сидеть в четырёх стенах. — Я бы попросил тебя остаться до завтрашнего вечера. — Забини устало потёр переносицу. — Одно из убежищ было раскрыто, и людей эвакуировали в Мидленд. У нас сегодня... довольно многолюдно, а твою комнату заняли Ханна Эббот и её мама. Но если хочешь, можешь выходить в любое время. Я давно перестал накладывать запирающие чары на твою дверь, Гермиона. — Я подожду здесь. — Грейнджер чувствовала, что, несмотря на все её попытки отвлечься, кожа зудела от накопившегося гнева. Она не хотела обрушивать его на окружающих — тем более на близких людей. Блейз кивнул, встал и дважды обошёл комнату размашистыми шагами. — Я изготовил эти бомбы, — наконец сказал он, возвращаясь к кровати. — А потом дал их Малфою со всеми инструкциями. — Это должно что-то изменить? За исключением того, что теперь я разочарована ещё и в тебе. — Вообще-то, должно. Мирные люди не пострадали. После того как Драко вошёл в Гринготтс, Джинни наложила на банк отпугивающие чары. Моя собственная разработка, между прочим. Любой волшебник, приближавшийся к банку, резко забывал, куда шёл и менял направление. — Но зачем вообще нужны были взрывы? Неужели нельзя было обойтись без этого фарса? — Это был запасной план, если что-то пойдёт не так. Когда Драко успешно прошёл все проверки, один из гоблинов проводил его до хранилища. Но вход в подземелье перекрывал зачарованный водопад — его вода отменяла любые чары, в том числе и Оборотные. Как только к Малфою вернулся его настоящий облик, гоблин сообщил остальным об обмане. Наши использовали бомбы, чтобы отвлечь охрану и выбраться. Взрыв не задел ни единого гоблина — в этом я тебя уверяю. Грейнджер задумчиво прикусила нижнюю губу, не зная, что ответить. — Помнишь наш пакт о предельной откровенности, Гермиона? — Сложно забыть то, о чём ты напоминаешь мне почти каждый день. — Ты ведь понимаешь, что злишься на него не только из-за взрыва? — И почему же, позволь спросить, я на него на самом деле злюсь? — Потому что он не взял тебя с собой. — Он обманул меня, Блейз! — А как бы ты отреагировала, если бы он сказал тебе правду? Попросилась бы с ним? Сбежала бы из палаты и ринулась в Гринготтс? — Считаешь, от меня не было бы никакого толку? — Да, — просто ответил он. — Считаю, ты была бы балластом. Обузой, о которой он думал бы в тот момент, когда должен был сосредоточиться на деле. Сколько ты не практиковалась? Когда в последний раз пользовалась магией? Ты и сама прекрасно знаешь, что я прав. Гермиона почувствовала, как правда глухим ударом прилетела в солнечное сплетение. Но, несмотря на уязвлённое самолюбие, ей удалось сохранить лицо. — Значит, он оставил меня здесь, чтобы я не путалась под ногами? — Он оставил тебя здесь, чтобы защитить. Потому что твоя жизнь — единственная причина, по которой он вообще туда пошёл. И это ты тоже знаешь. И она знала. Чувствовала. Ей шептал об этом тот же внутренний голос, что неделями раньше умолял принять ещё одну унцию обезболивающего. Но гордость, взращённая характером, факультетом и привычкой держаться до конца, не позволяла признать этого вслух. Блейз уловил это по выражению её глаз и кротко улыбнулся. — Где он? — тихо спросила Грейнджер. — Шатается по всей Британии, заметая следы. Когда увижу, передам, чтобы зашёл к тебе.

***

Драко появился на пороге её лазарета следующим утром. Не говоря ни слова, он достал из кармана маленькую чёрную пуговицу и, раскрыв ладонь, посмотрел на Гермиону изучающим взглядом. — Это портключ? — первой нарушила тишину она. — Да. Составишь мне компанию? Кивнув, Гермиона дотронулась до пуговицы, и их закружило в вихре перемещения. Аппарация далась ей сравнительно легко, лишь лёгкое напряжение отозвалось внизу живота. Они оказались на пороге маленького деревянного домика, стоящего в глубокой чаще. Подступающий сумрак выдавал смену часового пояса, и Гермиона быстро поняла, что дом находится на другом континенте. Драко прислонил палочку к двери и прошептал неизвестное ей заклинание. Замок щёлкнул, дверь отворилась с протяжным скрипом. Внутри оказалось пусто и неуютно. Маленькая прихожая перетекала в комнату с кроватью, потрескавшимся письменным столом, деревянным стулом и тусклой лампочкой под потолком. — Где мы? — В Монголии. Я купил здесь участок земли с пристройкой. Если мир полетит в пекло — не думаю, что Безносый когда-нибудь сюда доберётся. — Умно, — заключила Гермиона оглядываясь. Драко улыбнулся, снова опустил руку в карман и достал золотой кубок, инкрустированный драгоценностями. — Наложил заклятие незримого расширения на одежду? — спросила она, не сводя глаз с кубка. — Меня вдохновила одна талантливая ведьма. Гермиона почувствовала, как внутренности подпрыгнули и царапнули горло, когда её глаза наткнулись на блестящий артефакт, зажатый в ладони Малфоя. — Это он? — дыхание Гермионы участилось. — Да. — Почему ты не уничтожил его? — Потому что это должна сделать ты. Он достал из кармана меч Годрика Гриффиндора. Гермиона сглотнула, но блеск в глазах выдавал степень её возбуждения. — Почему? — Потому что я знаю, как важно для тебя внести свой вклад в окончание войны. Потому что ты хочешь почувствовать, как сгорает осколок души Реддла. Потому что ты заслужила это. Драко подошёл ближе, протягивая меч. Она приняла оружие, крепко сжав рукоять. — А вдруг я не смогу? — В её взгляде мелькнуло сомнение. — Ты — Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма своего поколения. И нет в этом мире ничего, с чем бы ты не справилась. Она вцепилась в рукоять мёртвой хваткой, стараясь выровнять дыхание. Сердце отбивало чечётку в груди. Малфой наблюдал за ней, не скрывая беспокойства. Затем поднял палочку и окружил её куполом защитных чар. — Скажи, когда будешь готова. Воздух стал плотным от напряжения. — Готова! — выкрикнула она громче, чем собиралась. Секунду спустя Гермиона обхватила меч обеими руками и разрубила кубок пополам. Вакуум чёрной магии мгновенно выкачал воздух из комнаты. Из останков кубка вырвался густой дым, собираясь в уродливое лицо. Когда силуэт окончательно сформировался, глаза вспыхнули алым светом. Комната сотряслась от крика — такого громкого, что Гермиона выронила меч. Они с Драко инстинктивно рухнули на пол, закрывая уши. Нечто исчезло так же внезапно, как появилось. Грейнджер тяжело дышала, чувствуя, как адреналин гонит кровь по венам. Малфой поднялся, быстро проверил дом сканирующими чарами и, убедившись, что всё спокойно, нарушил тишину: — Я же говорил, что ты справишься. — Без тебя бы не справилась. — Гермиона подошла ближе. Драко положил одну руку ей на плечо, другой крепко обхватил талию. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — голос Малфоя, приглушённый её волосами, звучал твёрдо. — Я так сильно люблю тебя, что готов хоть в пекло спуститься и достать для тебя сотню херовых крестражей, если это поможет тебе почувствовать себя лучше. — Я тоже люблю тебя, Драко Малфой, — прошептала она, прижимаясь к нему так крепко, что почувствовала, как ворс его пальто отпечатывается на её щеке. Гермиона боялась открыть глаза, боялась, что всё исчезнет, стоит ей ослабить хватку. Боялась проснуться в подвале мэнора, в палате Мидленда, в холодной комнате Дурмстранга. Если всё это — иллюзия, то пусть она никогда не кончается. Грейнджер хотела умереть в ней, лишь бы не возвращаться в реальность, где нет Малфоя. Внезапно Драко отстранился, впиваясь пальцами в предплечье. Он согнулся от боли, оседая на колени. — Что случилось? — Гермиона упала рядом. — Метка... — Дыхание Малфоя стало рваным. — Он знает. Знает, что мы охотимся за крестражами.