Глава 14

Эйфория, витавшая в воздухе Мидленда после уничтожения первого крестража, испарилась после Рождества. Атмосфера пропиталась ощущением приближающейся опасности, чего-то неизбежного. Как только первый снег плотным ковром укрыл северную Англию, Пожиратели активизировались. Ловушек стало больше, вылазок — меньше, всё реже Орденовцы возвращались со своих заданий. Выживаемость магов, столкнувшихся с последователями Волдеморта на поле боя, резко сократилась. Ходили слухи, что Реддл поручил Яксли собрать самых талантливых чистокровных колдомедиков для разработки смертоносных проклятий. Особняк Рабастана Лестрейнджа стал лабораторией — полем для бесконечных экспериментов, от жестокости которых стыли жилы. Одной из самых эффективных их разработок стала модернизация проклятия Сангвис. Его действие члены Ордена впервые увидели своими глазами на Оливере Вуде, вернувшемся с раненой рукой после провалившейся миссии по эвакуации магглорождённых детей. Заклятие не просто повышало температуру тела — теперь оно превращало кровь в бензин, запуская искру в поражённый участок. Пять человек, собравшихся в лазарете, чтобы держать конечности извивающегося Вуда, с ужасом наблюдали, как кожа чернела, пластами отслаивалась от суставов и превращалась в сажу. Когда Оливер сорвал связки от истошного крика, а Блейз сообщил, что у него нет контрзаклинания и Вуд в любом случае умрёт, Гермиона впервые в жизни прокляла Авадой однокурсника. Соратника. Своего друга. Это была гуманная смерть, но даже когда свет в его глазах потух, Сангвис продолжал испепелять его плоть, пока на месте гриффиндорца не осталась горстка пепла. Необузданная ярость, изнутри скребущая кости, помогала Грейнджер выстраивать новый фундамент для внутренней опоры. Она больше не нуждалась в саморазрушении — с каждой новой потерей потребность в отмщении зажигала в ней желание жить. Она давала стимул, заставляла усерднее тренироваться, больше читать и отрабатывать боевые заклятия, игнорируя боль. Во всяком случае, Гермиона так считала. Но стоило тёплым и сильным рукам Драко Малфоя обнять её за талию, прижать к себе, бережно залечить её раны, как Грейнджер понимала: он и был причиной, по которой она так отчаянно цеплялась за жизнь. Его любовь и забота стали недостающими кирпичиками, благодаря которым её опора превратилась в целостную конструкцию, готовую пережить любую бурю. В середине февраля Пожиратели захватили Леруик. Неделей раньше сопротивленцы поймали Долохова, но миссия прошла слишком легко. Подозрительно легко. Однако на фоне практически удушающей безнадёжности даже у самых опытных членов Ордена не осталось места для сомнений. Поэтому обнаружить усовершенствованное следящее заклятие они не смогли. Уже на следующий день солдаты Волдеморта под командованием Беллатрисы Лестрейндж проникли на остров, и маскирующие чары пали под вспышками их проклятий. Это была не битва, а бойня. Белла, проигнорировав важность сведений, которыми обладала Тонкс, поддалась внутреннему импульсу и убила её лично. Перед тем как покорно принять смерть от пронзительной зелёной вспышки, Нимфадора успела разделаться с тремя Пожирателями и наложить Обливиэйт на Маклаггена. Её тело подбросили в бедный район маггловского Лондона, оставив очередную подсказку через зачарованный галлеон. Она стала посланием — предзнаменованием начала конца. Забини, на плечи которого легла обязанность исследовать её останки, выяснил, что Тонкс ждала ребёнка. Жизнь Нимфадоры оборвалась, когда малышу было шесть недель. Римус тоже умер в тот же день, хоть его сердце и продолжало биться. Отчаяние, с которым он оплакивал жену, не вымывалось из памяти Блейза даже объятиями Джинни и двумя бутылками Огдена. Отношения с младшей Уизли он, кстати, перестал скрывать ещё в конце декабря. В канун Нового года Джинни собрала всех за ужином и сообщила, что теперь все её шутки будут посвящены только его члену, в размере которого она уже неоднократно убедилась лично. Потеря памяти не спасла Маклаггена от страшной участи. Его схватили и доставили в поместье Рабастана. Через неделю то, что осталось от его тела после серии экспериментов, подвесили у входа в Министерство магии. Когда погибла Тонкс, тренировать сопротивленцев начала Гермиона. Не без помощи Джинни, конечно, но их занятия уже совсем не походили на обучающие. За это время даже самые молодые члены Ордена превратились в опытных бойцов. Блейз сосредоточился на пополнении запасов обезболивающих и Крововосполняющих зелий. Он также создал для каждого зачарованный кулон, в котором хранилась капсула с ядом — мгновенная смерть от собственных рук была куда гуманнее того, что ждало их при поимке. Дин Томас практически не спал, отдавая всего себя созданию новых портключей. Третьего марта Пожиратели захватили Мидленд. Ханна Аббот, не успевшая стереть себе память, была схвачена во время похода за продуктами. Но на этот раз сопротивление было готово к экстренной эвакуации. Благодаря Дину и созданными им портключам, почти все успели покинуть особняк. Не повезло только Молли Уизли, готовящей ужин. Её тело нашли на кухне, сжимающей в руке ручку от кастрюли, где остывало недоваренное рагу. Орденовцы распределились по оставшимся убежищам. Блейз отправился в главный госпиталь, где его навыки быстро оценили опытные колдомедики, доверив ему роль мастера по зельям. Джинни последовала за ним. Она вместе с Джорджем и Анджелиной взялась охранять целителей и пациентов. Люпин так и не смог оправиться от горя. Он скрывался в лесах, но стоило полной луне озарить ночное небо — Римус превращался в оборотня, посвящая своё звериное существо возмездию. Он разрывал егерей на части, набрасывался на небольшие группы Пожирателей, уничтожал лесных ведьм, вепрей и других существ, присягнувших Тёмному Лорду. В одну из вылазок он напал на Сивого, но пережить эту схватку Люпину не удалось. Местонахождение Рона и Кингсли оставалось засекреченным для всех, а Драко и Гермиона решили не возвращаться в новый штаб. Они отправились на поиски крестражей, поддерживая связь с теми, кто был в курсе их операции, при помощи монет с протеевыми чарами. Каждый член Ордена, посвящённый в тайну спрятанных частиц души Реддла, через месяц после распределения по новым убежищам получил от Бруствера портключ, который следовало активировать в последнюю пятницу месяца — строго в восемь вечера. Ежемесячные собрания и галлеоны для экстренной связи стали всем, что осталось от жизни в уединённом коттедже на окраине Мидленда.

***

Малфой засунул руку в карман и, нащупав там очередную пуговицу дымчатого цвета, протянул её Грейнджер. Место, в которое они отправились, было ненаносимым, так что Гермионе и Драко пришлось несколько километров бродить по лесам, пробираясь сквозь густые ветви каштана и ольхи. Остановившись возле одного из деревьев, Драко достал волшебную палочку и начал выводить на коре невидимые руны. Через несколько секунд на месте дикой чащи появился коттедж. — Очередной дом в огромной коллекции имущества Малфоев? — спросила Гермиона, убирая выбившуюся прядь волос с липкой кожи лица. — Естественно, — ухмыльнулся Драко в своей привычной манере. — Мама приобрела его через пару месяцев после начала войны. Мы планировали перебраться сюда, если что-то пойдёт не так. Она позаботилась, чтобы из Министерства исчезли все записи о покупке этого коттеджа. Формально он принадлежит пожилой старушке из Италии. К тому же мы находимся всего в нескольких километрах от маггловской туристической зоны. Слишком популярной для того, чтобы безносый решил искать меня именно здесь. — А что мы здесь делаем? — настороженно спросила она. — Навещаем эльфов. — И где конкретно мы их навещаем? — В южной Франции. Гермиона осмотрелась по сторонам. Коттедж, расположенный в глуши лесов Порто-Веккьо, стоял на равнине, окружённой пологими холмами. Фасад дома сочетал дерево цвета выдержанного коньяка и медово-серый природный камень. Массивные балки сохраняли естественный рисунок древесины и контрастировали с каменной кладкой цоколя и колонн. Каждый из трёх этажей украшали огромные окна, растянувшиеся от пола до потолка. Они были обрамлены тонкими рамами тёмной бронзы. В сумерках стекло отражало лиловое небо, а изнутри лился тёплый янтарный свет. Дом опоясывали просторные террасы с деревянными перилами, а изящные светильники, установленные вдоль фасада, добавляли нотку современности и уюта этому массивному строению. Едва Малфой переступил порог, посреди прихожей появился пожилой домовик и низко поклонился своему хозяину. — Викс, собери остальных, — властно приказал Драко. — Секунду, молодой господин, — пискнул эльф и исчез. Малфоям принадлежало одиннадцать эльфов. Пятеро не пережили соседства с Пожирателями смерти, погибнув либо от бесконечных пыток, либо от Авады, которой Беллатриса Лестрейндж бросалась с отчаянной импульсивностью. Шестерых домовиков Драко успел спасти, велев им перенестись в коттедж и ждать его дальнейших указаний. Хуки, Викс, Тинки, Миппи, Кричер и Пэнни выстроились в ряд, рассматривая хозяина и его гостью своими огромными стеклянными глазами. — Во-первых, я хочу освободить вас, — произнёс Малфой, доставая палочку. Он тихо выдохнул заклинание, и в воздухе появилось шесть вязаных шарфов, медленно подплывающих к онемевшим от шока домовикам. — С этого момента вы не обязаны беспрекословно подчиняться моим приказам. Вы можете сами решать, как поступать, куда идти и чем заниматься. — Миппи сделала что-то не так? Она расстроила молодого господина? — Тоненький голос самой щуплой эльфийки дрогнул, и остальные испуганно заозирались по сторонам. — Нет, — мягко ответил Драко. — Вы отлично послужили мне и моей семье. — Тинки не хочет уходить от хозяина Драко! Хозяин Драко обещал вернуться за ней, Тинки ждала его! — выкрикнула другая эльфийка, сделав шаг вперёд. — Как я уже сказал, я не могу вам приказывать, — сдержанно произнёс Малфой. — Но если кто-то захочет остаться со мной, я предлагаю вам присоединиться к Ордену Феникса. Грейнджер бросила на него удивлённый взгляд. — Если Миппи должна умереть, прикрывая спину хозяина Драко, она с готовностью это сделает, — сказала эльфийка, с гордостью расправляя плечи. — Я надеюсь, что умирать никому не придётся. — Малфой говорил спокойно, но глаза его потемнели. — Вы будете передавать зелья, бумаги и другие вещи между членами Ордена. Иногда я попрошу вас встретиться с кем-то из моих друзей, передать им конверт или что-то в этом роде. — Ты что, нанимаешь своих эльфов курьерами? — удивлённо спросила Гермиона. — Кем? — не понял Драко. — Ну… посыльными. Не знаю, как это называется в магическом мире. — Если у тебя на примете есть другие существа, умеющие перемещаться сквозь антиаппарационный барьер, дай знать. — Давай для начала послушаем, что они вообще думают об этом, — устало предложила она. — Миппи согласна, хозяин Драко. — Тинки тоже в деле, молодой господин. — Это ещё не всё. — Драко чуть понизил голос. — Так как вы будете знать расположение многих убежищ, мой друг Блейз приготовит для вас специальное зелье. Вы должны будете выпить его, если вас схватят. Оно убьёт вас, но избавит от пыток и сохранит информацию в тайне. Я даю вам время подумать до завтра. А пока, Викс, не мог бы ты подготовить для нас комнату? Мы с мисс Грейнджер очень устали с дороги. — Ты не можешь им больше приказывать, — напомнила Гермиона. — Ты освободил всех домовиков, помнишь? — Пожалуйста... — тихо добавил он, глядя на Викса. — Этого хватит? Домовик кивнул и исчез. Через полчаса комната была готова.

***

Приняв ванну, Гермиона расположилась на террасе с кружкой горячего шоколада. Малфой, дождавшись, пока Викс сварит ему кофе, встал напротив. Он замер, наблюдая, как закатное солнце окрашивает её волосы в медь. — Когда мы учились в Хогвартсе, я хотела стать министром магии, — нарушила тишину Гермиона, делая глоток обжигающе горячего напитка. — Это должно было удивить меня? — Драко усмехнулся, закатывая глаза. — Нет, — тихо ответила она. — Я в самом деле хотела этого. Когда меня называли бездушной зубрилой, лохматым пугалом, грязнокровкой... Каждый раз, слыша смешки и оскорбления за спиной, я представляла их лица — как они захлёбываются завистью, читая в газете о Гермионе Грейнджер, самом молодом министре в истории магической Британии. — Слушай, я искренне прошу у тебя прощения за всё то... — начал Малфой. — Ты уже извинялся. И я сказала, что простила, — перебила она, отставив кружку и доставая сигарету. Гермиона подожгла её кончиком палочки, выпустила тонкую струйку дыма и продолжила говорить, когда горечь осела на языке. — Моя мечта исчезла после смерти Гарри. Просто испарилась, стала чем-то неважным, глупым и детским. Несколько месяцев я ломала голову ночами, думая о том, чего на самом деле хочу. — И чего же? — спросил он. — Естественно, больше всего на свете я мечтаю об окончании войны. Но после... — Она сделала короткую паузу. — После я бы хотела переселиться в домик, скрытый в горах, среди густой чащи. Затеряться в природе. Научиться выращивать виноград или, скажем, эти чёртовы биф-томаты. Редко видеть волшебников, магглов и любых других существ. Завести рыжего кота и просто жить. Радоваться мелочам, солнечной погоде, удачному урожаю... Драко подошёл к ней со спины и осторожно обнял за плечи. — Грейнджер, — произнёс он тихо, — всё у тебя будет, слышишь? Домик, огород, чёртова кошка. Мы переживём это дерьмо — и больше никогда не будем о нём вспоминать. Ты мне веришь? — Конечно, верю, — грустно улыбнулась Гермиона, глядя на уходящий горизонт. Она не верила. Они оба не верили.

***

Утром Малфой вновь собрал домовиков, желая поскорее узнать их решение. Практически все из них согласились помогать Ордену, только Кричер и Викс отказались участвовать в войне. Они попросили у бывшего хозяина разрешения остаться в коттедже, чтобы поддерживать в доме чистоту и уют. Драко отправил Миппи к Блейзу за маленькой унцией яда для каждого эльфа. Тинки он доверил более важное задание: встретиться с одним пожилым Валлийцем, который задолжал семье Малфоев довольно приличную сумму денег, и передать ему ожерелье Нарциссы. Массивное платиновое колье, украшенное ста тридцатью опалами разной величины и формы, было одной из главных реликвий Блэков. На чёрном рынке за украшение можно было получить не меньше пятисот тысяч фунтов. И при помощи Валлийца Драко планировал найти самую выгодную сделку для его продажи. По просьбе хозяина Тинки должна была дождаться, пока поверенный мужчина не найдёт покупателя, получить деньги, обменять половину суммы на маггловскую валюту, а вторую половину оставить в галлеонах. Затем эльфийке было доверено сложить деньги в зачарованный мешочек и принести в коттедж, где её ждал Драко и ничего не подозревающая Гермиона. Тинки вернулась через три дня, выполнив все поручения. Валлийцу удалось выручить за колье чуть меньше шестисот тысяч. Свою комиссию мужчина брать не стал, желая поскорее расплатиться с Малфоем и забыть о долге. Сразу после возвращения, домовая эльфийка по привычке поклонилась, протягивая Драко заветный мешочек. — Тинки сделала! Тинки выполнила поручение. — Спасибо, — после немногословной благодарности, Малфой притянул к себе мешок при помощи магии и равнодушно заглянул внутрь. — Сколько здесь денег? — Пятьсот девяносто тысяч, — гордо произнесла эльфийка, вздёрнув крохотный нос в потолок. — Больше, чем хотел хозяин Драко. — Мерлин, Тинки! Перестань называть меня хозяином. — Малфой уменьшил мешок и левитировал его в карман своего пальто, которое валялось на стуле после утренней прогулки. — Это охренеть как много денег, — с изумлением заключила Гермиона, провожая взглядом плывущий по воздуху мешочек. Всё это время девушка слушала их разговор, сидя на диване и зашивая дырку на залоснившейся куртке. — Грейнджер, ты вдруг разучилась пользоваться магией? Хочешь, я наколдую тебе новую одежду? Не понимаю, зачем ты возишься с этим старьём. — Драко скрестил руки на груди. — Шитьё успокаивает меня. К тому же я не собираюсь избавляться от любимой куртки только потому, что на ней появилась маленькая дырочка. Это непрактично. — Она плотнее сжала в руках иглу, сосредотачиваясь на стежке. — Мне стоило догадаться. — Драко закатил глаза, и его голос дрогнул от едва сдерживаемого смеха. — Не заговаривай мне зубы, Малфой. — Что? — Он посмотрел на неё с удивлением. — Я не собирался. Если ты вспомнила про ту школьную шутку, то я… — Да это выражение такое, маггловское! Оно означает, не меняй тему. Откуда у тебя столько денег? Вы с Тинки кого-то ограбили? — Что вы мисс… Тинки хороший домовой эльф, Тинки бы никогда… — Перестань. — Драко оборвал оправдания домовика. — Мы ничего не крали. Я попросил Тинки помочь мне продать кое-что из личной собственности. — Нужно связаться с Забини, — будничным тоном произнесла Гермиона, разрывая швейную нить зубами. — Узнать, нужна ли помощь с покупкой новых зелий. А ещё с Кингсли, он подскажет, как лучше распределить… — Это деньги не для Ордена. Поверь, им хватает спонсоров, чтобы жить, не думая о травах, склянках и похлёбке. — Малфой откинулся на спинку дивана, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. — Ты ведь знаешь, когда дело касается военных кампаний, денег никогда не бывает много. — А ещё я знаю, что миссис Забини ежемесячно отправляет Брустверу едва ли половину суммы из моего мешка. А кроме неё есть ещё по меньшей мере десять человек. Вопрос решён, Грейнджер. — Он тяжело вздохнул, устало прикрывая глаза. — Я не понимаю. — Гермиона отложила куртку и внимательно посмотрела на него со смесью недоверия и любопытства. — На кой чёрт тебе целый мешок денег? Если ты хочешь купить новый дом, то ты знаешь, что… — Что мы не можем жить в одном месте, занимаясь поиском крестражей. Мы должны находиться в Англии и для своей же безопасности регулярно перемещаться. — Драко закончил фразу за неё. — Тогда тем более не понимаю. Мы будем жить в палатке, заранее готовить провизию, даже на взятки ради информации ты вряд ли сможешь потратить и треть всей суммы. — Кто тебе сказал, что мы будем жить в палатке? — Малфой подался вперёд и изогнул бровь. — А у тебя есть на примете ещё какой-то способ оставаться незамеченными в самый разгар войны? — Есть. — И какой? — Скоро узнаешь. — Но… — Не спорь Грейнджер. — Драко вплотную подошёл к Гермионе и, наклонившись, прошептал ей на ухо: — когда ты чего-то не понимаешь, твоё лицо становится таким сексуальным…

***

План Драко оказался поистине «Малфоевским». Гермиона осознала это в тот момент, когда он перенёс их на Трафальгарскую площадь и попросил отвести его в самый дорогой маггловский отель. — Ты в своём уме? — спросила Грейнджер, заправляя за ухо волнистый рыжий локон. — Два самых разыскиваемых волшебника в Англии в дорогущем отеле маггловского Лондона — это же слишком… — Неожиданно? — Малфой самодовольно улыбнулся. — На это и расчёт. К тому же, под трансформационными чарами ты не очень-то смахиваешь на самую разыскиваемую волшебницу. — Говори тише. — Девушка посмотрела по сторонам. — Да за одну ночь в таком месте придётся отвалить не меньше пары сотен фунтов. Это не целесообразно! — Грейнджер, в любой день я могу проснуться в подвале обезумевшей тётки, подвешенным за собственные кишки. Поэтому я не собираюсь довольствоваться меньшим. Веди уже, хочу поскорее принять ванную и забраться в постель. — Он сжал её ладонь так сильно, что ногти впились в кожу. К полудню они добрались до отеля Ритц, и Малфой с улыбкой протянул приветливой девушке на ресепшене пару поддельных документов. Гермиона настояла на полулюксе, а Драко был слишком вымотан резкой сменой обстановки, чтобы спорить с ней. — Как давно ты всё спланировал? — спросила Гермиона, забравшаяся на огромную двухспальную кровать прямо в одежде. — Ещё в прошлом году. Я планировал выбраться с тобой куда-нибудь на Рождество, но что-то не сложилось. — Драко опустился на кровать рядом с ней, его пальцы принялись машинально разглаживать складки покрывала. — Но документы… заклинание изменения внешности слишком непредсказуемо. Как ты узнал, чьи именно снимки нужно использовать? — Она подвинулась ближе. — Документы тоже зачарованы. Магглы видят в них то, что я захочу. Ещё одна особенность этих чар — лёгкое забвение. Как только мы покинем отель, они едва ли вспомнят, как мы выглядели. — Драко прошептал ей на ухо, обдавая раковину горячим дыханием. — А ты чертовски умён, Драко Малфой. — Гермиона вовлекла его в поцелуй. Они установили правила проживания в маггловском мире: не задерживаться в одном месте дольше трёх дней, не пользоваться магией без крайней необходимости, аппарировать минимум за тридцать футов от места жительства и ни при каких обстоятельствах не выдавать свою принадлежность другому миру. Гермиону поражало, с какой скоростью Драко смог приспособиться к новым условиям. Если в первые дни он с едва скрываемым восхищением смотрел телевизор, вздрагивал от сигналов автомобилей и наотрез отказывался спускаться в метро, то через полтора месяца Малфой научился пользоваться телефоном и мог самостоятельно вызвать себе такси. В конечном итоге они начали разделяться, отправляясь на короткие вылазки в волшебный мир поодиночке.

***

Дни становились длиннее, ночи короче, а отчаянные попытки природы выбраться из затяжной зимней спячки чувствовались даже в дождливом Лондоне. Приняв душ после очередного переезда, Гермиона сидела на террасе, смотрела, как солнце медленно зарывается в горизонт, ощущая ноющую боль в груди. — Всё хорошо? — Драко поставил на столик рядом с ней кружку горячего чая и занял соседнее кресло. — Да, наверное, — задумчиво ответила она, не в силах отвести взгляда от багровой полосы заката. — Ты виделся с Кингсли? — Пару часов назад. — Драко достал из кармана брюк новенький портсигар и закурил. — Он говорит, проверять Годрикову впадину бессмысленно. Боунс и Джордж прошерстили каждый дом ещё в прошлом году и ничего не нашли. Есть сведения о том, что безносый мог спрятать крестраж в своём бывшем приюте, но Кингсли проверит его сам. — Как они вообще? — Гермиона последовала его примеру и достала сигарету. — Блейз и Джинни в порядке, Уизел, как всегда, возмущается, уже не помню, чему именно. Ну а Кингсли… неплохо. В первые недели после смерти Симонс на него было страшно смотреть. — Малфой потушил сигарету о край пепельницы, его голос опустился до хриплого шёпота. — Такое странное чувство. — Гермиона качнула головой. — Я понимаю его и осуждаю одновременно. Заводить отношения во время войны — едва ли хорошая идея. — Кто бы говорил, Грейнджер, — усмехнулся Драко, его глаза сузились в колючие щели. — Ты знал, что Римским легионерам было запрещено жениться? — Она потянулась к нему, и её пальцы легли на его предплечье, ища тепла. — Если бы я знал, кто такие Римские легионеры. — Он положил ладонь поверх её руки, сжимая пальцы Гермионы в своём крепком кулаке. — Это солдаты, существовавшие в Древнем Риме. Они считались одной из самых смертоносных армий, а каждый военный, вступавший в легион, добровольно или нет, принимал обет безбрачия. — Голос Грейнджер стал монотонным, как будто она зачитывала заученный текст. — Звучит дерьмово. Сейчас будет тирада о том, что любовь делает нас уязвимыми? — Драко приподнял бровь, его губы тронула едва заметная улыбка. — Да, но… нет. На войне ты должен быть машиной. Жестокой, бесчувственной, готовой умереть ради приказа. Но умирать становится сложнее, если тебе есть ради кого жить. Едва ли ты захочешь жертвовать собой, если дома тебя ждёт тёплая постель и любимый человек, если ты по-настоящему счастлив. — Слёзы блеснули у неё на глазах, но Гермиона смахнула их быстрым движением руки. — А причём тут Кингсли? — Когда Лиза была жива, он не ходил на разведку, да и вообще с лёгкостью отправлял людей на самоубийственные миссии. А сейчас я всё чаще слышу, что он сам куда-то аппарирует, что-то проверяет. — Грейнджер отвернулась, глядя на пустой чайник. — Возможно, у него осталось слишком мало людей, которых можно отправить на задание… — Возможно. — Гермиона добавила в пепельницу тлеющий фильтр. — Я не хочу умирать, Малфой. Я боюсь однажды попасть в мир, где не будет тебя. — Ты не умрёшь. — Он нашёл её руку и крепко сжал её пальцы под столом. — Я обещаю тебе.

***

5 июня 2001 года. Постепенно у них начали формироваться маггловские привычки. Возвращаясь с кратковременных вылазок, Драко и Гермиона всегда принимали совместный душ. Перед сном они смотрели телевизор, а ужинали в придорожных забегаловках (по настоянию Грейнджер, конечно. Она пыталась экономить деньги, как могла). А завтрак… завтрак был особенным приёмом пищи. Его доставляли в номер из ресторанчиков при отеле. Обязательным атрибутом были булочки с яблочным джемом, ведь только ради них Драко был способен вытащить себя из тёплой постели. Забрав у портье очередной сервировочный столик с горячей едой, он зашёл в ванную и помыл руки, предвкушая вкус поджаренного бекона у себя во рту. Проходя мимо спальни, он застыл в немом изумлении, не в силах отвести взгляда от кровати. На постели лежала Гермиона. Облокотившись на подушки, она широко расставила ноги и манила к себе Драко указательным пальцем. На ней не было ничего, кроме гриффиндорского галстука и короткой клетчатой юбки в тон факультета. Драко тут же забыл о еде и поплёлся на зов своего влечения, волоча вперёд ватные ноги. Он не запомнил, как снял с себя ботинки, зато вид обнажённой Грейнджер прочно засел в его голове. — Мы ведь… мы… договорились не пользоваться магией… ох… — Его голос перешёл в стон, когда пальцы Гермионы скользнули по его груди. Позволив Драко вдоволь насладиться видом своего полуобнажённого тела, Гермиона встала с постели и начала целовать его шею, помогая избавиться от одежды, а затем усадила на край постели и села сверху. Пока она медленно двигалась, нежно обхватив его затылок своими пальцами, Малфой водил руками по её ягодицам, то поглаживая, то сжимая их. Она чувствовала, как густеет воздух, когда он целовал её шею и обводил соски большим пальцем. — Я даже мечтать об этом не мог, — простонал Драко ей прямо в губы, глотая возбуждённые вздохи. — С днём рождения, Драко. — Было последним, что она сказала, прежде чем расплавиться от внутреннего пожара. — Я люблю тебя, — прошептал Малфой после нескольких резких толчков, падая в бездну вслед за ней. Они провалялись в постели несколько часов. Их тела, покрытые потом, блестели от полуденного солнца, проникающего в спальню сквозь просторное панорамное окно. — Одевайся, я, вообще-то, распланировала весь день. Мы и так отстаём от графика на полчаса. — Пальцы Гермионы быстро застёгивали пуговицы на его рубашке, а глаза искрились весельем. Они привели себя в порядок и вышли из отеля Надлер-Ковент, уютно расположившегося всего в нескольких минутах ходьбы от центра театрального Лондона. Тёплый ветер играл с занавесками на окнах, а шум оживлённых улиц наполнял воздух повседневной жизнью города, не подозревающего о жестоких убийствах на своих границах. Гермиона поправила атласное платье кремового цвета, а затем быстро подняла руку и поймала такси. Маленький жёлтый кэб остановился у бордюра, поскрипывая тормозами. Драко уселся на заднее сиденье рядом с ней, и машина плавно тронулась, двигаясь по направлению к Веллингтон-стрит. — Может скажешь уже, куда мы едем? — сказал Малфой и игриво положил руку ей на коленку, поглаживая кожу сквозь струящийся материал. — Скоро узнаешь. — Она кокетливо поцеловала его в щёку и отвернулась, разглядывая мелькающие за окном пейзажи. Через несколько минут они уже подходили ко входу в кинотеатр «Одеон». Старинное здание украшала высокая арка, увешанная неоновыми вывесками и плакатами с яркой надписью «Матрица». Войдя внутрь, они присели в тёмном зале, где дневной свет едва проникал через маленькие окна, расположенные у потолка. Экран ожил изображением, освещая силуэты расслабленных зрителей. Драко заёрзал в кресле от предвкушения, наблюдая за началом фильма. — Напомни, почему мы не могли воспользоваться телевизором? — Потому что в номере я делала бы вот так. — Гермиона накрыла его пах ладонью и медленно провела ею снизу вверх, игриво приподнимая уголок губы. — Мерлин, Грейнджер, если ты сейчас не уберёшь руку, я аппарирую нас в отель прямо отсюда, наплевав на все законы. — Тогда смотри и не отвлекайся. Во время фильма Малфой отпустил пару шуток о сходстве Морфиуса с Кингсли Бруствером, но он просидел все два часа с заинтересованным выражением лица. — И как тебе? — в нетерпении спросила Гермиона, когда они вышли из кинотеатра. — В целом, чем-то напоминает нашу реальность. Та, где люди беззаботно живут, катаясь на розовых пони и не видя дальше своего носа, — это маггловская реальность. — А реальность, в которой машины захватили мир, напоминает тебе магическую, — заключила Гермиона, допивая остатки кока-колы из бумажного стаканчика. — Что-то вроде этого. Гермиона сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом. Вечер опускался на город, и его окрестности и улицы Лондона окутывал мягкий свет фонарей. Драко накинул свой пиджак на её плечи, прежде чем продолжить разговор. — Я сделал бы такой же выбор. — Бросил бы привычную жизнь ради войны, желая восстановить справедливость и спасти весь мир? Ты уже поступил как Нео, ну… в каком-то смысле. — Я бы отказался от стабильности и добровольно отправился в пекло, если бы в нём жила моя любимая женщина. Мне плевать на весь мир, Гермиона. Ты мой мир и моя война. Ни во время вечерней прогулки, ни в баре, обжигая горло горящими шотами, ни в кабинке туалета с возбуждённой Гермионой, стягивающей с него брюки, Драко Малфой не знал, насколько пророческим окажется их разговор.