Глава 16

Он почувствовал холод. Неожиданный и пожирающий, словно тысячи острых иголок одновременно пронзили его тело насквозь. Драко медленно погружался на дно неизвестного ему водоёма. Это было похоже на сонный паралич. Наваждение, кошмар наяву, из которого ты хочешь выбраться, но не можешь шевелить руками и ногами. И сквозь это ошеломляющее оцепенение он наблюдал, как солнечные лучи, пробивающиеся через поверхность воды, освещали бледное тело Гермионы. Казалось, она была так близко, что стоит Малфою протянуть руку, как он сможет схватить её за запястье и вытащить на сушу. Но тело не слушалось его. Горло сдавливал крик, отчаянный вопль, застрявший где-то в глотке. Драко видел, как Гермиона закрыла глаза и начала стремительно отдаляться. Ему всё ещё не хватало сил, чтобы разорвать оковы оцепенения и спасти её. Чем быстрее он пытался плыть, тем медленнее были его движения. Всё, на что Драко был способен в этот момент — смотреть, как темнота затягивает её безжизненное тело. Внезапно что-то начало резко вытаскивать его наружу. Это было похоже на невидимый крюк, подцепивший Малфоя за грудную клетку. Он ощущал давление, чувствовал, как оно скручивает его пополам, бьёт прямо в солнечное сплетение. Но боли не было. В бездне, поглотившей его, время текло по-другому. Драко не знал, сколько прошло минут или часов, пока нечто незримое волокло его куда-то вверх. В голове в этот момент крутились десятки воспоминаний, неотрывно сменяющие друг друга: «Выживи, Драко». Нарцисса нежно дотрагивается до его лба, оставляя на коже прохладу от своего прикосновения. «Если мы будем тратить меньше времени на упрямые споры, возможно, никто из нас не сдохнет». Слова принадлежат ему. Он смотрит на Гермиону, лежащую на постели в его бывшей комнате и невольно восхищается её стойкостью. Раньше Малфой никогда не извинялся, но в тот день он почувствовал укол вины за безумство своей тётки и решил дать первое в жизни обещание магглорождённой: «Никто из нас не сдохнет». Чертовски глупо вышло. «Я боюсь однажды вечером не услышать хлопка аппарации у себя за спиной. Боюсь, что, если ты не придёшь, я просто захлебнусь от одиночества». В тот вечер Драко впервые поцеловал её. Позволил себе отпустить контроль и поддался пьяному порыву. Грейнджер ощущалась на вкус как выдержанный Огден. Терпкая, обжигающая. Он помнил, как онемели его губы после их первого поцелуя. «Я тоже люблю тебя, Драко Малфой». В этот момент он окончательно сдался. Предал мать, которая вымолила у него обещание спастись, сбежать от грёбаной войны, освободиться. Ответное признание Гермионы, и он уже никогда не будет свободным. И не сбежит. Кроме того, будет сражаться столько, сколько потребуется, убивать, прятаться, пытать, взрывать чёртовы бомбы в чёртовых банках. Всё ради неё. Теперь только она имела смысл. Казалось, что даже воспоминания больше не принадлежали ему. Стоило Драко попытаться замедлить одно из них, повторить или приблизить к себе, чтобы как следует рассмотреть лицо Гермионы, как перед глазами вспыхивала новая картинка. Словно кто-то извне издевался над ним, перематывая мгновения его жизни, смакуя его боль и отчаяние. Наконец Малфой почувствовал, как ноздри защипало от свежего воздуха. Когда он вынырнул, была глубокая ночь. Звёзд не было видно, лишь огромная, полная луна освещала водную гладь и подсвечивала силуэты деревьев. Пока он кашлял, выплёвывая из лёгких застоявшуюся воду, прокрученные воспоминания слились в невидимую удавку, передавившую глотку. Её голос вновь и вновь звучал в его голове, заглушая звук собственного дыхания. «Я тоже люблю тебя, Драко Малфой». Казалось, Грейнджер говорит с ним на самом деле. Будто ветер подхватывает каждое её слово, эхом подкидывая его в лесную чащу. Её признания становятся громче и громче, отскакивают от деревьев, наполняют воздух и снова врезаются в его голову. Он слышит их. Слишком отчётливо, словно она стоит рядом и шепчет ему на ухо. Но её не было. Больше не было. Драко подумал о том, что сходит с ума, но потом отогнал эту мысль, ведь его мозг сейчас наверняка пожирали трупные черви. Гермиона повторяла одно и то же, словно заезженная кассета в маггловском магнитофоне. Малфой зажмурился и, осознав, что больше не может выносить этого, закричал. В его крике было столько досады и боли, что даже ветер затих, позволяя ему отравить пространство своей скорбью. Драко замолчал лишь тогда, когда его громкий голос превратился в бессвязный хрип. Простояв ещё несколько минут в ледяной воде, он понял, что пора выбираться на берег. К удивлению Малфоя, водоём, в котором он так обречённо тонул, оказался ему по колено. Одежда была тяжёлой и прилипала к телу, поэтому Драко несколько раз запнулся, волоча себя на сушу. Он обернулся и не увидел берега у себя за спиной. Позади была сплошная вода, бесконечная гладь, сливающаяся с чёрным как сажа, горизонтом. Спереди была маленькая полоса песка и глины, шириной не больше десяти футов. Сразу за ней высокие деревья плотно прижимались друг к другу, образуя непроницаемую завесу. Когда глаза привыкли к полутьме, Малфой заметил человека. Незнакомец стоял между деревьями, не двигаясь и не сводя с него взгляда. Было слишком темно и далеко, так что Драко не мог рассмотреть его лица. И всё же было в мужском силуэте что-то невероятно знакомое… — Эй, — прокричал Драко и сощурился, фокусируя взгляд на человеке. Незнакомец тут же развернулся и исчез, оставляя за собой лишь громкий шелест веток. Малфой побежал за ним. — Да подожди ты! Драко бежал на звук, не обращая внимания на то, что ветки деревьев царапают лицо. Он старался не сбавлять скорость, но стоило ему увидеть очертания серой мантии, как неизвестный снова растворялся в темноте. — Остановись! Ответа не последовало, и Малфой был вынужден продолжить погоню. Его ботинки хлюпали по влажной земле, дыхание сбивалось, но он продолжал преследовать неизвестного, который периодически появлялся на виду. Драко резко остановился, увидев огромный тоннель посреди глухой лесной полосы. Изнутри раздавался приглушённый звук, похожий на падение маленьких камешков, отскакивающих от подошвы. Он бежал в темноте, не сбавляя темп, и изредка вытягивал руку вперёд, проверяя пространство перед собой, пока наконец темнота не рассеялась. Выйдя из тоннеля, Малфой осмотрелся, понимая, что место, в котором он очутился, было ему знакомо. Кингс-Кросс встречал тишиной, гулкой и пыльной, какой бывает тишина только в давно покинутых местах. Величественные арки викторианской эпохи, когда-то гордо взиравшие на суету тысяч пассажиров, погрязли в плотной паутине. Солнечный свет, пробиваясь сквозь грязные стёкла верхних окон, ложился на пол тусклыми, неровными пятнами, выхватывая из полумрака горы мусора, истлевшую ветошь и скелеты когда-то обитавших здесь голубей. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахнущим старой пылью, плесенью и ржавчиной. Штукатурка со стен и потолка обвалилась пластами, обнажая тёмные, влажные кирпичи и переплетения ржавых труб. Огромные часы над главным залом остановились. Их стрелки замерли без четверти три, словно время испустило здесь дух много десятилетий назад. Под ногами хрустели битое стекло и сухая грязь. Ни звука поездов, ни гула толпы, ни объявлений диктора, лишь завывание ветра в разбитых окнах, да редкий скрип заржавевших конструкций под крышей. У самого края перрона стоял Альбус Дамблдор в той самой серой мантии, за обрывистым силуэтом которой Малфой гнался несколько мгновений назад. — Вы? — Малфой вплотную подошёл к старику. — Драко, друг мой, ты очень изменился с нашей последней встречи. — Дамблдор достал из кармана свою волшебную палочку и улыбнулся. — Я ведь могу называть тебя другом? — Где я? — Драко пристально уставился на старика, игнорируя его вопрос. — Реальность — довольно удивительная материя, ты не находишь? Кажется, целую вечность назад я очутился здесь и первое, о чём я подумал: старый негодник Мерлин мог бы придумать что-нибудь получше. Теперь передо мной стоишь ты и смотришь вокруг с тем же недоумением. — Я нихрена не понимаю. — Малфой поднял глаза к потолку и увидел, как над разбитым стеклянным куполом кружат десятки чёрных как смоль птиц. — Кто бы ни послал нас сюда, не стоит на них сердиться, мой юный друг. Мы сами определяем, как будет выглядеть перевалочный пункт между жизнью и вечностью. Однако, сколько мы здесь пробудем, зависит только от тебя. — Старик продолжал отвечать загадками в привычной ему манере. Казалось, с момента его смерти ничего ровным счётом не изменилось. Драко понял, что разговаривать с Дамблдором бессмысленно. Он медленно зашагал вперёд осматриваясь. Вода была повсюду: скапливалась в лужицы на полу, пропитывала проросшие шпалы, отсвечивала от рельсов. И в каждой луже (коих здесь были сотни), отражались беспокойные птицы. Это было жутко. — Может быть, я сошёл с ума? — Драко разговаривал сам с собой, ускоряя шаг. Внезапно Дамблдор очутился прямо у него за спиной. Старик положил руку ему на плечо и развернул Драко лицом к себе. — Существует одно поверье, согласно которому, душа умирающего человека неизменно отправляется в страну мёртвых. — Лицо Дамблдора стало серьёзным, а его глаза пригвоздили Драко к полу, не позволяя ни отвести взгляд, ни попросту пошевелиться. — Однако иногда случается что-то настолько плохое, что страшная скорбь переносится следом и душа не обретает должного покоя. Стоило старику замолчать, птицы пробили стекло, и несколько воронов, опустившихся прямо на плечи Дамблдору, начали каркать настолько звонко и непрерывно, что Драко инстинктивно напряг плечи. — И что это должно значить? — испуганно спросил он. — Скоро ты поймёшь, мой мальчик. Узнаешь, как восстановить справедливость. — О чём вы? — Драко вновь наградил старика непонимающим взглядом. — Да ну нахрен! — со злостью прокричал он, отталкивая от себя ухмыляющегося Дамблдора. И Драко бросился бежать. — Я спятил. Я блядь точно спятил. Он бежал по направлению к тоннелю, из которого выскочил во время погони за стариком. — Там ничего нет, кроме… здесь, Драко. Ты не сможешь убежать, — кричал ему Дамблдор вслед. — Держитесь от меня подальше! — Малфой развернулся, направляя на старика указательный палец, и снова перешёл на бег. За считанные секунды он смог добраться до тоннеля и попасть внутрь, однако на выходе обнаружил не лес, а тот же Кингс-Кросс и Дамблдора, неподвижно стоящего на платформе. — В Мунго. Я сейчас спокойно сплю где-нибудь в Мунго. — Драко не заметил, как вновь оказался рядом со стариком. — Тогда, мой друг, тебе пора просыпаться. — Дамблдор вытянул палочку и направил её на Малфоя. Одно невербальное заклинание и Драко падает с перрона. Огромная лужа, внезапно образовавшаяся между ржавыми рельсами, целиком поглотила его тело, погружая в бездонную пучину вод. «Я тоже люблю тебя, Драко Малфой». И призрачный силуэт Гермионы Грейнджер тянет к нему свои руки, но не дотягивается, стремительно опускаясь на самое дно. Открыв глаза, Драко обнаружил, что лежит в нескольких метрах от южных ворот Хогвартса. Он хрипел, кашлял от пыли и пытался восстановить дыхание, делая глубокие, но хаотичные вдохи. Малфой решил, что его вырубило проклятие, и пока он лежал в отключке, мозг прокручивал самые изощрённые кошмары. «Удивительно, что никто не бросил в меня Аваду, пока я валялся у всех на виду, как хренова живая мишень», — подумал он, протирая глаза, слезящиеся от дыма. — Гермиона! — кричит он с отчаяньем в пустоту, вытесняя из головы остальные мысли. Неважно, кто бросил в него заклятие, как долго он был в отключке и по какой причине ему удалось остаться целым, завалившись в эпицентре магической мясорубки. Это всё было второстепенным. Лишь Гермиона была его интенцией. — Гермиона! — повторил Драко, поднимаясь на ноги. Он натянул на голову чёрный капюшон и обшарил карманы в поисках волшебной палочки. Малфой выругался сквозь зубы, когда нащупал древко, разломанное пополам. Паника начала душить его, вытравливая бдительность и вынуждая звать Гермиону снова и снова. Лишь когда зелёный луч пролетел в нескольких сантиметрах от его щеки, заставляя кожу пульсировать от жара, к Драко вернулась концентрация. За долю секунды он нащупал ножны под своей плотной чёрной мантией и запустил в воздух крошечный клинок. Из-за дыма людей практически не было видно, только силуэты, безостановочно меняющие свои направления. Когда один из них упал, издавая при этом не то вскрик, не то вздох, Малфой понял, что его клинок угодил точно в цель. Он вмиг настиг раненого Пожирателя, наклонился, выдернул оружие из его предплечья и молниеносно рассёк артерию на горле ничего не понимающего парня. Драко очистил клинок рукавом своего плаща и выдернул палочку из руки погибшего. Он всмотрелся в его лицо и понял, что не встречал молодого парня ни на собраниях, ни на поле боя. «Новобранец», — подумал Драко, дёрнув плечами, словно стряхивая с себя совершённое убийство. Когда дело доходит до приспешников тёмной магии, ты не можешь рассчитывать на снисходительность своего врага, даря ему жизнь. Он усвоил этот урок, закрывая веки на стеклянном лице Пэнси Паркинсон. Драко знал, что снисходительность убивает. И знал, что не может умереть, пока не вернёт Гермиону в безопасный номер маггловского отеля. Он осторожно пробирался вперёд, вслушиваясь в каждый звук. Ботинки хлюпали по грязи, это было слишком громко, хотя Драко пытался передвигаться бесшумно. Крики вдалеке, хлопки, хруст веток — мир вокруг него задыхался от войны, превращаясь в серую бессвязную массу. Драко замер в тот момент, когда его настигли воспоминания об их последней встрече. Разрушенная колонна, столбы пыли, её взгляд, полный понимания и обречённости. Он почувствовал вкус желчи на языке. Мысли крутились вихрем, не давая сосредоточиться. Это было на противоположной стороне замка. Нужно добраться до северных ворот. Быстро. Только бы успеть спасти её. Драко аппарировал на место их последней встречи. Груда обломков лежала на месте, словно воссоздавая картинку из его памяти до мельчайших деталей. Разве что пыль уже осела. Он отлевитировал большие камни по сторонам, расчищая пространство. Убедившись, что под обломками никого нет, Малфой облегчённо выдохнул, сжимая и разжимая трясущиеся пальцы. он обернулся, прислушиваясь к отдалённым шагам за своей спиной. Пожиратель, настигший его, выпустил из палочки адское пламя. Драко не успел сконцентрироваться и создать прочный щит, однако для слабой защиты у него хватило времени и реакции. Неконтролируемый огненный шлейф пронёсся мимо, задевая его левую руку. Он почувствовал жар и запах копоти. Боль была настолько сильной, что казалось, заклинание прожгло конечность до самых костей, и мясо вот-вот начнёт отслаиваться от суставов. Из последних сил Малфой бросил в него Сектумсемпру, и одно точное движение отсекло голову противника. До этого момента Драко едва удавалось это заклинание, а то, что оно было способно отсекать конечности с хирургической точностью стало для него полным сюрпризом. Но он еле держался на ногах, поэтому самовосхищение было решено оставить напоследок. Слизистую носоглотки щипало от дыма, а замок начал вращаться перед глазами всё быстрее и быстрее, пока ноги не подкосились, и Драко не упал на землю. Шипя от боли, он отполз в сторону и спрятался за грудой камней. Зрачки расширились от ужаса, когда он увидел, как рана затягивается, превращая месиво на его руке в полноценную часть тела. Боль тоже отступала, но гораздо медленнее, так что неприятные пульсирующие толчки под кожей всё ещё заставляли его периодически жмуриться. Затем Малфой вздрогнул от озарения. Это можно было назвать интуицией, припадком в духе прорицательницы Трелони или секундным наваждением. Миг, в котором твой разум становится яснее, и ты внезапно осознаёшь, что именно нужно делать. То же произошло и с Драко. Он не слышал внутреннего голоса, не видел подсказок, просто ощутил один толчок в районе груди и осознал: ему нужно попасть на астрономическую башню. Он аппарировал, как только рана полностью затянулась. Резкий порыв ветра помог избавиться от жара. Там, впереди, лесная полоса мягко обнимала горизонт. Природа просыпалась, украшая деревья шапками молодой листвы. Драко почти почувствовал облегчение, крошечную надежду на то, что удивительно живой и красивый мир примет их с Гермионой в свои объятия сразу после победы. Почти. Но Гермиона, внезапно появившаяся прямо перед ним, разрушила эту надежду. Она вышла из левого угла, загадочно улыбаясь. Потрясающе красивая. На ней было кремовое платье с воздушными рукавами, прямо как во время их последнего свидания в Лондоне. Несколько секунд она просто смотрела на него, а затем медленно развернулась, подойдя к самому краю башни. — Стой! — Он кричал, сглатывая страх и чувствуя, как отчаяние поднимается в груди. Она вновь посмотрела на него. Тем самым взглядом, полным безнадёжного понимания, от которого у Малфоя сдавило в лёгких. — Гермиона, прошу тебя, остановись! Он побежал к ней навстречу настолько быстро, что казалось, его ноги едва касаются земли. Но она спрыгнула, как только он приблизился к краю башни. И тогда Драко, оцепенев от очередного озарения, прыгнул вслед за ней. Удар об землю был болезненным, гораздо больнее самого изощрённого Круцио от Беллатрисы. Тело била судорога, кости выгибались под неестественным углом, а от вкуса металла, скопившегося во рту, то, что осталось от желудка, скручивалось в узел. Когда наступило долгожданное облегчение, он расслабился и закрыл глаза. Подняв веки, Малфой обнаружил себя сидящим у стены с часами на платформе номер девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс. Напротив него стоял улыбающийся Дамблдор. Драко несколько минут молчал, сжимая кулаки, вбивая затылок в каменную кладку платформы. Пока наконец не остановился и не нашёл в себе силы осторожно поднять голову и посмотреть старику прямо в глаза. — Она умерла? — Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы держать веки открытыми. — Мы оба умерли? — Боюсь, что да, мой дорогой друг. Драко ничего не ответил, лишь со всей силы надавил на глаза руками, позволяя себе осознать степень горя, в котором ему теперь предстоит жить. Он ненавидел себя в этот момент, настолько сильно, что мечтал застрелиться Авадой, прыгнуть под поезд или разбиться, упав с хреновой астрономической башни. Если бы это только было возможным. Но всё, что он мог, так это опустить голову на колени и со всей силы вдавить пальцы в затылок, нанося себе хоть мимолётную, но вполне ощутимую физическую боль. — И кто вы теперь такой, профессор? Призрак, Банши или маггловский Бог? — Драко поднялся на ноги и подошёл к бывшему профессору вплотную. — Драко, я разве похож на маггловского Бога? — Дамблдор провёл пальцами по бороде и рассмеялся. — Тогда я не понимаю, почему я здесь, а она нет! — Драко не заметил, как перешёл на крик, не в силах сдержать в себе эмоции. — К сожалению, юный мистер Малфой, ответ тебе очень не понравится. — Мне осточертели ваши загадки! — Она на пути вниз. — Голос Дамблдора стал тихим и серьёзным. — Туда, где душа сгорает заживо снова и снова, навсегда забыв о покое. — Гермиона? — переспросил Малфой, ощущая нарастающую ярость. — Самый светлый и добрый человек, которого я знал? Что вы вообще несёте? Если кто и заслуживает попасть в пекло после всего совершённого дерьма, то скорее вы или я! Но не она, слышите? Никак не она! — Некоторые люди верят в Бога и дьявола, считают, что попадут после смерти на страшный суд, ответят за свои деяния. Ирония в том, что для каждого человека после смерти есть только один судья — он сам. Умирая, мы сами взвешиваем внутреннюю тьму и свет, сами отпускаем или не отпускаем свои грехи и сами устанавливаем цену за совершённые ошибки. Я не знаю, за что Гермиона не смогла себя простить, за что нарекла себя на бесконечные страдания, но это был её выбор. За свою короткую жизнь Драко Малфой получил немало уроков. Но самый болезненный ему преподал отец, проваливший задание в отделе тайн. Тогда на пятом курсе, он узнал, что любовь и преданность могут заставить тебя искупить чужие грехи, даже если плата окажется несоразмерной. — Вы сказали, что я могу восстановить справедливость? Что это значит? — Том Реддл — тот, из-за кого вы погибли. Тот, чья сила разрывает волшебный мир на части. Он не должен жить. Не должен существовать. Бессмертие, раскол души — это всё противоестественно и нарушает баланс вселенной. Баланс человеческой жизни и волшебства. Это неправильно. — Дамблдор наклонился и посмотрел ему прямо в глаза. — Убей его. Уничтожь оставшиеся крестражи. Отправь его в преисподнюю, и тогда ваши жизни будут возвращены. — Я могу её вернуть? — в неверии спросил Малфой, слегка покачивая головой. — Да, — почти шёпотом произнёс старик. И снова терзающие душу мысли начали спутываться в голове. Чтобы унять внутренний хаос, Драко начал ходить по кругу, то распутывая пряди собственных волос, то с силой подкидывая руки в воздухе. — Убей Тома Реддла, и ты вернёшь её, — заключил Дамблдор, направляя его размышления в правильную сторону. — Когда я был… наверху, в меня попало адское пламя, а потом я спрыгнул с астрономической башни и… — И ты понял, — закончил Дамблдор его мысль. — Я исцеляюсь, — подтвердил Малфой, — и не умираю. — Твоё тело не умирает. Но боль… ты будешь чувствовать её, мой дорогой мальчик. Но не переживай из-за этого. Если любовь твоя останется чиста, ты не умрёшь. — Почему я должен вам верить? — А у тебя есть выбор? — Но всё-таки… кто вы? — Драко наклонил голову, рассматривая старика. — Я ничто, и я всё. Друг. Учитель. Наставник. Безликое существо, принимающее привычную тебе форму. — Дамблдор положил ладонь ему на плечо и слегка сжал пальцы. — Значит, мой мозг соскучился по старику директору. Забавно. — Он злобно ухмыльнулся. — Чтобы исполнить своё предназначение, ты получишь силу. Магия, что теперь течёт в твоей крови… практически совершенна. Ты сможешь аппарировать на любые расстояния, колдовать без палочки, трансфигурироваться в любое волшебное существо. Та мощь, которой ты теперь обладаешь — это дар. — Голос бывшего директора стал тише и твёрже. — И у этого дара есть правила. К твоему счастью, их всего два: ты не сможешь колдовать при магглах. Твоя задача — поддержать баланс, а не нарушить его. Ты понял? — Понял, понял. Какое второе? — Оберегай чистоту и силу своей любви. Что ж, мы потратили на разговоры слишком много времени. Ты готов, Драко? Малфой кивнул, и Дамблдор вновь направил на него невербальное заклинание. Толчок, замедленное падение и вода, пронзающая кожу до мурашек на позвоночнике. Драко открыл глаза и сощурился, привыкая к солнечному свету. Вторая попытка вернуться в Хогвартс далась ему значительно легче, хоть тело и ныло, а пальцы пробивала лёгкая дрожь. Только сейчас он понял, что не слышит стук собственного сердца. Хоть Драко знал, что не сможет умереть, мышечная память отдавала в виски неоднократно пережитой агонией, поэтому инстинкты заставляли его передвигаться с осторожностью. «Мы с Драко будем охранять северные ворота. Если что-то пойдёт не так и на нас нападут, мы попытаемся увести Пожирателей как можно дальше, чтобы вы могли выбраться. План «Б» будет таким: выходите из замка, понимаете, что нас нет на месте, добираетесь до Гремучей Ивы и сообщаете нам об этом при помощи фальшивого галлеона». Драко выдохнул и нащупал в кармане монету. Холодная. Значит, Забини и его жопастая телохранительница ещё переворачивали кабинет Снейпа. Он не мог, не мог смотреть на эти чёртовы камни, поэтому Драко удалось продержаться от силы пять минут, прежде чем запустить в них Бомбарду. Заклинание вышло мощнее, чем он предполагал, и, конечно, оно привлекло нежелательное внимание. Сейчас Малфой был никудышным бойцом. Гнев и боль, скопившиеся у него внутри, разрушали самообладание, отравляли его магию, а волшебство, как известно, ненавидит хаос. Он горел изнутри, его трясло от тягучей агонии, а кричать хотелось так сильно, что Драко еле сдерживался, приоткрывая и тут же закрывая дрожащие губы. И даже окклюменция не была готова к эмоциям такой силы, поэтому стеллажи его ментальной библиотеки шатались из стороны в сторону, стоило ему просто подумать о них. Пожиратели медленно окружали его. Их количество увеличилось по сравнению с прошлым разом. Видимо, Кэрроу сумели позвать на помощь. По двое с каждого бока и один спереди, если Малфой был в состоянии верно посчитать их. Кольцо сжималось, а разноцветные вспышки отражались от его щита. Он чувствовал тёмную магию, вдыхал её, пропуская через лёгкие, заражаясь их яростью, пропитывая ею своё тело. В один момент он не выдержал и, приземлившись на колени, со всей силы ударил по земле, из-за чего та мгновенно полопалась на мелкие кусочки. Сила его концентрированной злобы ударила настолько мощно, что вместе с землёй подорвались и противники, лопаясь на куски как мыльные пузыри. Их кровь и кусочки внутренних органов окропили траву и стену замка. Он успел отдышаться к тому моменту, когда галлеон нагрелся, передавая ему сообщение. Плотно сжав челюсть, Драко аппарировал к Гремучей Иве, где его уже ждали Блейз и Джинни. — О, слава упругим сиськам Морганы, вы в поряд… а где Гермиона? — Малфой видел, как на лице Уизлетты меняются эмоции. На долю секунды он захотел взорвать и её, лишь бы не встречаться взглядом с чужим отчаяньем, ведь у него едва оставались силы, чтобы глотать собственное. — Не сейчас. Нужно убираться. Где Томас и Чжоу? — О нет! Малфой, скажи, что не… нет, нет, нет! — Джинни умоляюще посмотрела на Забини, словно он мог опровергнуть её догадку. — Повторяю вопрос: где Томас и Чжоу? — раздражённо прошипел Драко. — Вместе с подкреплением сражаются с прибывшими Пожирателями у южной башни, — ответил Забини. — Блейз, пошли им сообщение отступать, а потом хватай свою подружку покрепче и проваливайте нахрен. Дважды повторять не буду. Джинни не успела выбраться из хватки Забини, когда тот, проводив Малфоя кивком и печальным взглядом, достал из кармана портключ. Их мгновенно затянуло в аппарационную воронку в то время как Драко опустился на колени и со всей силы вдавил ладони в закрытые глаза.