Глава 19.2

19 сентября 2001 года, Порто-Веккьо Гермиона стояла у зеркала, рассматривая в отражении приталенное кремовое платье с воздушными рукавами и поясом, украшенным драгоценными камнями. Она несколько раз повернулась из стороны в сторону, расправила сбившуюся в кучу парчу и закатила глаза. — Мисс чем-то недовольна? — спросила Миппи писклявым тихим голоском. — Если ей не нравится причёска, Миппи может переделать. — Нет-нет, всё просто чудесно, — поспешила успокоить домовика Гермиона и, в доказательство своих слов заправила за ухо выбившийся локон, улыбнувшись сквозь зеркальную поверхность. — Тогда почему мисс такая грустная? Ей не нравятся туфли? — Эльфийка прикрыла свои огромные глаза и опустила взгляд в пол. — Миппи может поискать другую обувь. — Мне очень нравится наряд, честное слово… Просто это всё как-то неправильно… Я и без того не люблю отмечать дни рождения, а сейчас Малфой вынудил меня остановить поиски кр… — Гермиона прикусила губу. — Остановить нашу миссию и отправиться во Францию на целых два дня. Я просто переживаю, ведь за сорок восемь часов может произойти всё что угодно. — Хозяин очень старался. — Эльфийка гордо вздёрнула подбородок и поправила край наволочки, спадающий с её худенького плеча. — Он лично выбирал это платье в подарок для мисс! А ещё он подготовил для вас столько сюрпризов. — Она замигала и посмотрела на Гермиону умоляющим взглядом. — Не отказывайте ему, пожалуйста. — О, я и не смогу ему отказать, — с усмешкой сказала она, поправляя застёжку на туфлях. — Ты ведь знаешь, каким убедительным бывает Малфой. — Нам нужно спешить, хозяин Драко расписал день вашего рождения по минутам. Миппи ему помогала, Миппи хороший домовой эльф, — с гордостью пропищала она. — Пойдёмте скорее, хозяин Драко уже ждёт вас внизу. — Идём-идём. Только, пожалуйста, перестань называть его хозяином. Гермиона спустилась по широкой мраморной лестнице и увидела переминающегося с ноги на ногу Драко. Он кусал нижнюю губу и беспокойно водил правой рукой по волосам, взъерошивая, а потом снова приглаживая их. Гермиона вспомнила, что последнюю неделю он вёл себя чересчур странно. Курил вдвое больше обычного, постоянно куда-то отлучался, а во время вечерних разговоров мог проигнорировать её реплику, уставившись в одну точку. Гермиона отмечала каждое несоответствие привычному сценарию, но понять причину его поведения она не могла. Сегодня утром, когда он в очередной раз уставился в стену, а потом резко подскочил со стула, опрокинув кружку горячего кофе на свои штаны, на долю секунды она решила, что Драко решил разорвать их отношения, но не мог подобрать для этого подходящих слов. Однако быстро отмела эту мысль, веря в то, что самый чуткий и заботливый мужчина на свете не способен на такую подлость, как расставание в день её рождения. Гермиона предпочла отпустить ситуацию и довериться ему. Пусть Малфой сам расскажет, в чём дело, когда будет готов к этому. — Ты сегодня выглядишь просто невероятно, — отметил Драко, когда они спускались по ступенькам крыльца, — давай прогуляемся до пляжа? Они шли по вымощенной камнем дорожке, окаймлённой оранжевыми хризантемами с пряным ароматом. В этот жаркий сентябрьский вечер тень от гостевого домика лежала на фасаде особняка, окрашивая кожу Гермионы в насыщенный бронзовый оттенок. Солнце уже почти спряталось за горизонтом, покрывая небо малиновыми красками. Несмотря на настоявшийся запах хвои, морской соли и цветов, обрамляющих сад, воздух был тёплым, бархатным, практически убаюкивающим. Крепко держа Гермиону за руку, Драко медленно шёл по гравию уверенными, размеренными шагами, но девушка заметила, что его плечи дрожали от напряжения. Когда дорожка вывела их на мягкий песок, он помог ей разуться и взял туфли в свободную руку. Изумрудное, необъятное море раскинулось перед ними, распыляясь в молочную пену у самого берега. На пляже не было ни души, лишь они вдвоём стояли в напряжённом молчании под закатным отливом огромного корсиканского неба. — Я бы хотел выкупить для тебя весь пляж, чтобы в этот момент самый красивый закат побережья принадлежал только тебе. — Малфой разомкнул ладони, поднял руку в воздух и медленно опустил её, сжимая пальцы в кулак. — Перед тем как ты назовёшь меня избалованным снобом, я хочу отметить, что сделал бы это не ради того, чтобы показать тебе величину своего банковского счёта, и не ради того, чтобы подкупить тебя деньгами или возможностями, которые они открывают. Я бы сделал это потому, что ты, Грейнджер, стоишь всех денег этого мира. Если ради твоей улыбки мне бы пришлось стать нищим до конца своей жизни, я бы уже отобрал наволочку у Миппи и, прикрыв ею самую элегантную часть своего тела, шёл бы просить милостыню. Но сейчас, в разгар этой чёртовой войны, я не могу приобрести ни пляж, ни остров. Всё, что я могу тебе предложить — небольшой прибрежный участок, скрытый дезюлиминационными чарами, чтобы ты смогла выслушать меня, не обращая внимания на шумных туристов. Драко нервно сглотнул, повернулся к ней лицом и осторожно взял Гермиону за руку. — Когда мама умерла, я часто аппарировал в особняк и спускался к этому пляжу. Я сидел на песке, смотрел, как гаснет солнце и небо сливается с морем в кромешную тьму. Знаешь, здесь становилось также темно и пусто, как и у меня внутри. В своей жизни, как и на этом побережье, я не видел ни единого проблеска света. Мне казалось, меня вот-вот сожрёт одиночество, пока я не встретил тебя. Твоя внутренняя сила сначала пугала, а потом восхищала меня. Ты уникальная, Грейнджер. Ты можешь согреть своей теплотой и удержать на плаву своей решимостью. Я находил убежище в твоей храбрости, а то, насколько бережно ты охраняешь свою свободу, давало и мне смысл бороться за неё. Однажды я проснулся и понял, что ты вернула моей жизни смысл. А когда я чуть не потерял тебя, я осознал, что ты и есть мой смысл. Ты — главная причина, по которой я дышу, просыпаюсь, засыпаю с проблеском надежды в груди, не боясь своего будущего. Гермиона не сводила взгляда с его платиновых глаз. По тому, как медленно поднималась и опускалась её грудь, словно она боялась дышать, Драко понял, что Гермиона совершенно точно осознала, куда ведёт этот разговор. Её глаза блестели, губы слегка приоткрылись, а пальцы, лежащие в его руке, едва заметно дрожали. Драко секунду помедлил, а затем разомкнул ладонь и встал на одно колено, испачкав брюки в мокром песке. Он не сводил с неё взгляда, пока доставал из нагрудного кармана рубашки красную бархатную коробочку для украшений, не сводил взгляда, когда открывал её, демонстрируя кольцо из белого золота, обрамлённое бирюзовыми опалами, и когда прочищал горло, пока, наконец, вопрос, который он проговаривал про себя бесчисленное количество раз, не был задан вслух: — Ты станешь моей женой, Гермиона? В одну секунду её мир рухнул, чтобы тут же восстать из руин. На ватных ногах она упала на песок, рядом с ним и, чувствуя, как глаза кипятят подступающие слёзы, бросилась к нему на шею. Её плечи дрожали от рыданий под его влажной от пота рукой. Звук собственного имени, произнесённый с нежностью и любовью, о которой она не смела даже мечтать, обрушил платину, под которой она прятала свои эмоции. Этот момент стоил всех потрясений, каждого срыва, ранения, тяжести от потерь. Если ради встречи с ним, ради его признания, сказанного на уединённом французском побережье, ей пришлось бы заново пережить всю боль, несколько раз разрушить себя и собрать по частям заново, она бы не раздумывая согласилась на это. И, конечно, его предложение она тоже была готова принять без раздумий. — Конечно, я согласна, Драко, — дрожащим голосом прошептала Гермиона, смахивая слёзы ресницами. Он отстранился от неё, разомкнув объятия и надел ей на безымянный палец обручальное кольцо. Затем Драко помог ей подняться на ноги и, не скрывая улыбки, произнёс: — А теперь нам пора продолжить праздничный маршрут. — Он достал из кармана позолоченную запонку и протянул ей. — Скорее хватайся за портключ, Гермиона, мы отстаём от графика. Воздух выбило из лёгких резким хлопком, словно кто-то ударил по груди невидимой, набитой ватой подушкой. На мгновение мир вокруг размылся в потоке цветовых пятен, а затем резко сфокусировался, окутав их ощущением прохладного покоя. Гермиона, покачнувшись, едва устояла на ногах, но сильная рука Драко сжала её ладонь, удерживая крепко и надёжно. В ноздри ударил затхлый запах воска, пыли и старого камня. Вернув зрению концентрацию, она осмотрелась по сторонам. — Драко, мать твою, Малфой, ты что, притащил меня в церковь? — Гермиона посмотрела на него с прищуром и легонько ткнула пальцем в грудь. — И что мы здесь будем делать, позволь спросить? Только не говори, что ты записал нас на покаяние. — О, а что такое покаяние? — с любопытством спросил он, стараясь сдержать улыбку. — Значит, исповедоваться в грехах мы сегодня не будем. Давай колись, зачем мы здесь? — Просто ты в последнее время так часто вспоминала о своём Боге. Особенно в те моменты, когда я под одеялом делал ту штуку языком, о которой ты так часто меня просишь. Вот я и подумал, что пригласить твоего Бога на день рождения будет хорошей идеей. — Только не говори мне, что ты сейчас серьёз… — Заходи внутрь, Грейнджер, скоро сама всё увидишь. Они стояли на пороге маленькой церквушки, затерянной среди пологих холмов и известняковых плато региона Окситания. Чтобы найти это место, Драко три недели гонял домовых эльфов по самым отдалённым провинциям южной Франции. Здесь, вдали от шумных туристических маршрутов и крупных городов вроде Тулузы или Монтобана он планировал выполнить свою главную миссию. Церковь была выстроена из местного светлого известняка, потемневшего от времени и непогоды. Она представляла из себя непримечательный квадратный силуэт с невысокой колокольней, где в арках виднелся одинокий бронзовый колокол. Переступая порог полуразрушенной церквушки, Гермиона несколько раз задержала дыхание, чтобы не расчихаться из-за клубов пыли. Внутри сквозь узкие стрельчатые окна с потускневшими витражами, проникал тусклый свет, заливая пространство приглушёнными оттенками красного, синего и золотого цвета. Проблески падали на неровные каменные плиты пола, отполированные тысячами шагов, и на ряды простых деревянных скамей, покрытых тонким слоем пыли. На последнем ряду сидели три человека, но Гермиона сразу же узнала их по приметным макушкам. — Вы, трое, сознавайтесь, что здесь забыли? — Она скрестила руки на груди, ожидая объяснений. — Я же говорила, что она согласится. — Джинни окинула Блейза и Рона ехидной ухмылкой. — Если вы сейчас же мне всё не расскажите, я покажу вам, как работает заклинание Ледяные тиски. — Гермиона попыталась состроить самую серьёзную гримасу. — Малфой, возьми уже яйца в руки и объяснись со своей невестой. — Джинни привстала со скамейки, чтобы расправить шёлковое красное платье. — Джиневра Уизли, ты можешь придержать свой язык хотя бы в церкви? — Грейнджер закатила глаза и покачала головой, отчего Блейз и Рон разразились хохотом. Их смех эхом прокатился по помещению, и в глубине у ризницы раздался тихий скрип. Из-за тяжёлой дубовой двери показался немолодой мужчина в чёрной сутане. У него было доброе, изрезанное морщинами лицо, седые волосы зачёсаны назад, а в руках он держал стопку вышитых салфеток. Увидев их, он удивлённо моргнул. — Bonsoir! Puis-je vous aider? — Голос мужчины был мягким и певучим. Он, очевидно, принял их за заблудившихся туристов. И в этот момент Гермиона всё поняла. Она увидела, как напряглась спина Драко, как его правая рука скользнула под пиджак, нащупывая палочку, как его челюсти сжались в знакомой, упрямой решимости. Он не просто привёл её сюда. У него был план. Безумный, импульсивный и совершенно «Малфоевский». Священник, видя, что они не отвечают, сделал шаг навстречу, дружелюбно улыбаясь. — Вы говорите по-французски? Или по-английски? — По-английски, — отрезал Малфой, а затем вытащил древко и направил его на мужчину: — Конфундо! Меня зовут Драко Люциус Малфой, а мою спутницу Гермиона Джин Грейнджер. Вы должны немедленно обручить нас. — Драко достал из кармана кольцо, предназначенное для него же, а потом протянул руку Гермионе, жестом прося её сделать то же самое. — Ты только что применил магию на священнике. — Её глаза вспыхнули от шока. — Мы ведь договорились колдовать только при крайней необходимости. Нас могут обнаружить, Драко. — О, не переживай за это, — вмешался Блейз, подходя к своему другу. — Мы с Джинни наложили на церковь столько защитных заклинаний, что Пожирателям пришлось бы взламывать их до завтрашнего утра. — Конфундус на служителе церкви, — протянула Гермиона. — Ну теперь я точно попаду в Ад. — Значит, я спущусь в самое пекло, испепелю в адском пламени каждого демона и вытащу тебя оттуда, — серьёзным тоном сказал Драко, взяв её за руку. — Прости за это. Понимаешь… война с каждым днём отнимает у вас всё больше времени на счастье. Я не уверен, доживём ли мы до ночи, проснёмся ли следующим утром. И те дни, что мне отведено прожить вместе с тобой, я бы хотел провести в статусе твоего мужа, если ты, конечно, не передумала. — Малфой медленно поднял на неё взгляд. — Ну, конечно, я не передумала. — Черты лица Гермионы смягчились. — Я побывал на паре маггловских церемоний и узнал… что для них нужны свидетели. Не знаю, кого из рыжих ты захочешь назначить на эту роль, поэтому я притащил обоих. — Моей свидетельницей должна быть женщина, — мягко сказала она. — Но я думаю, ты и так об этом знал. Спасибо за то, что пригласил Рональда. Это очень важно для меня. Священник, до этого покачивающийся на ногах, с доброжелательной улыбкой, повернулся к ним и громко произнёс: — Прошу вас, подойдите ко мне. Гермиона и Драко поднялись на небольшой деревянный помост к алтарю. Джинни и Блейз встали по левую руку от них, а Рон, оставшийся сидеть на месте, наколдовал огромный букет из белых гиацинтов. Джинни сделала круговое движение палочкой, и все свечи в помещении загорелись, освещая погрузившуюся в сумерки церквушку. — Вы, Драко, женитесь на Гермионе по собственной воле и желанию? — спросил священник, и его вопрос на мгновение погрузил зал в тишину. — Да, — без раздумий ответил Малфой. — Вы, Гермиона, выходите замуж за Драко по собственной воле и желанию? — Да, — сказала она, широко улыбнувшись. Священник протянул одну из салфеток, что держал в руке, выходя приветствовать незнакомцев. На этот раз на ней лежали два обручальных кольца. Малфой взял меньшее из них и второй раз за день надел его на палец Гермионы. Она сделала то же самое со вторым кольцом, ощущая в груди тёплый священный трепет. — Я, Драко Люциус Малфой, беру тебя, Гермиона Джин Грейнджер, в жёны, чтобы с этого дня быть вместе, в светлые и тёмные времена, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, беру тебя, Драко Люциус Малфой, в мужья, чтобы с этого дня быть вместе, в светлые и тёмные времена, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас. — Несмотря на неоспоримую внутреннюю силу, голос Гермионы дрогнул, но лишь для того, чтобы стать громким и твёрдым, как вековая скала. — Теперь я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать друг друга, — торжественно объявил священник. Нежно прервав поцелуй, Гермиона осторожно взяла Драко за руку, достала палочку и, проведя ей над кольцами, прошептала: «Инвисибилис». Золото тут же исчезло, не успев оставить на пальце ни единого следа. Но Драко всё ещё ощущал его на своей коже, чувствовал огранку камней, мог поддеть ногтём драгоценный каст, поэтому он посмотрел на жену вопросительным взглядом. — Я безгранично люблю тебя, Драко Малфой, но эта любовь делает нас уязвимыми. Я смогу вынести пытки, с готовностью приму смерть, если это будет необходимо. Но… если мне начнут угрожать твоей жизнью, твоей безопасностью, я не уверена, что останусь непоколебимой. И знаю, что ты при любом развитии событий выберешь меня. Поэтому сейчас я предлагаю не кричать на весь мир о нашей уязвимости. Я знаю, что ты мой муж, ты знаешь о том, что я твоя жена. Пока за пределами этой церкви идёт чёртова война, нам этого будет достаточно. — Ну точно самая умная ведьма своего времени, — проговорил Блейз, пожимая Драко руку. Джинни подошла обнять Гермиону и не смогла сдержать слёз. После того, как подруги закончили плакать и обниматься, к молодожёнам подошёл Рон. Он решительно протянул Малфою свою ладонь, а затем вручил Гермионе цветы и прижал её к своему телу. — Будь счастлива, милая. И помни, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — прошептал он. — Ох, Рон. Видел бы нас сейчас Гарри. — Он был бы счастлив за тебя. — Рон разомкнул объятия, посмотрел Гермионе в глаза и улыбнулся. А затем его взгляд скользнул по Блейзу, обнимающему его младшую сестру. — За всех нас. — Обливиэйт, — прошептал Драко, стирая священнику память о сегодняшней ночи. — Второе заклинание на церковнослужителе, — застонала Гермиона. — Теперь мне точно заказана дорога в Ад. — Если я исповедуюсь, твой Бог простит нас? — ухмыляясь спросил Малфой. — Давай ограничимся пожертвованиями? — ответила она. — Я так и планировал. — Драко протянул священнику увесистый мешочек с монетами. — Спасибо, Отец. — Кстати, — вмешался Рон. — Раз уж у нас сегодня два повода для празднования, давайте поужинаем? Если честно, я уже умираю с голоду.

***

10 апреля 2002 года, где-то над Сардинией. — А я сразу догадалась, что ты кого-то потерял, — сказала Оливия, едва Малфой разлепил сонные веки, — по глазам. — Если ты планируешь выдать мне очередную психологическую сказку о том, что увидела в моём взгляде боль и знаешь, как исцелить её, то уверяю, не стоит. — Нет, не боль, ярость. — Оливия пожала плечами. — Люди злятся, когда испытывают страх, неуверенность в себе или скорбь. А ты, Драко Малфой, не похож на человека, который не верит в себя или чего-то боится. Расскажешь мне о Гермионе? — Откуда ты знаешь? — Он повернул голову на собеседницу. — Ты кричал её имя во сне. Так значит, ты делаешь это всё не во имя справедливости, а ради возмездия? — А разве важны мои мотивы, если в конечном итоге плохие парни проиграют, и ты будешь жить долго счастливо? — Как психолог скажу, что зависимость — это не нормально. Даже если ты зависишь от человека. Но, как девушка. — Оливия улыбнулась. — Наверное, есть в этом что-то романтичное, если ради тебя кто-то готов начинать войны. — Ты когда-нибудь любила по-настоящему? — Наверное, нет, — честно ответила она. — Когда полюбишь, поверь, ты будешь готова отправиться воевать с целым миром. — Глаза Малфоя заблестели. — Но как психолог ты ошиблась с анамнезом. Я делаю это не ради возмездия. Я всего лишь пытаюсь её спасти. И спасу. — С его губ исчез любой намёк на улыбку. До конца полёта Драко размышлял о том, насколько сильно Оливия отличается от девушки, чей образ беспрепятственно следует за ним по пятам во сне и наяву. Гермиона Малфой (он начал примерять на неё свою фамилию задолго до свадьбы, так как знал, что ни с кем другим не сможет и не захочет доживать остаток своих дней) была бойцом. Отличным стратегом, хладнокровной убийцей, расчётливым и талантливым магом. Она использовала свой интеллект в качестве орудия, а с утра первым делом инстинктивно тянулась к волшебной палочке. Гермиона не просто старалась держать всё под контролем, она стремилась подчинить этот контроль себе, что делало её первоклассным лидером, настолько сильным, что она смогла бы прогнуть и Кингсли, если бы искренне этого захотела. Гермиону Малфой сопровождала громоздкая туча из пережитых потрясений, готовая разверзнуться грозой в любой момент. Но несмотря на это, она просчитывала каждый свой шаг и действовала, руководствуясь логикой и разумом. Оливией Сакко управляют чувства. В ней есть сила, она безусловно умна, но все её действия определяет импульс, порыв настроения. Так бывает, когда человек проживает размеренную, относительно счастливую жизнь, чётко зная, что он может положиться на близких и принимать решения, руководствуясь в первую очередь внутренним комфортном. Ей претит контроль, а проблемы уходят на второй план и становятся неважными, если на кону стоит психологическая стабильность, к которой она так привыкла. Оливия старается находить во всём плюсы, видеть только хорошее и искать позитив в самой скверной ситуации не потому, что каждое мгновение счастья может стать последним, а потому, что счастье и радость являются её жизненным укладом, фундаментом, на котором она строит свою реальность. Гермиона Малфой была ураганом, чистой стихией, покорение которой стало его главной победой. Оливия Сакко — это тихая гавань, и в другой жизни, возможно, он готов был бы в ней потеряться. Скорее всего, Драко рассмотрел бы этот вариант где-нибудь в параллельной вселенной. Но точно не в той, где ему посчастливилось встретить Гермиону Малфой. Едва двери терминала раздвинулись, пропуская вперёд нетерпеливых туристов, сухой воздух Сардинии с размаху зарядил по лицу. Он был густым, тяжёлым, пропитанным запахом раскалённого асфальта, соли и какой-то сладкой пыльцы. После прохладного, кондиционированного салона самолёта это было похоже на погружение в расплавленное стекло. С широкой улыбкой на лице Оливия невольно зажмурилась, поднимая руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза от палящего солнца. — Дьявол, я сейчас расплавлюсь, — прошипел Драко у неё за спиной, приподнимая горловину прилипшей к телу футболки. Его платиновые волосы ярко блестели на солнце, заставляя нескольких проходящих мимо итальянок обернуться. Заметив это, он тут же принял более надменную позу, задирая подбородок до самого неба. Наконец, им удалось поймать старенький фиат, водитель которого, смуглый мужчина с густыми усами, с любопытством разглядывал их в зеркало заднего вида. Сакко дружелюбно назвала пункт назначения, говоря на итальянском так чисто и свободно, словно прожила здесь всю свою осознанную жизнь. Машина тронулась, и пейзаж за окном начал меняться. Выжженная солнцем равнина вокруг аэропорта сменилась холмами, покрытыми жёстким кустарником маквисом, и гранитными скалами причудливых форм, до гладкости отполированных ветром. Воздух, врывавшийся в открытые окна, пах морем, невольно погружая Малфоя в воспоминания о помолвке, что снилась ему несколько часов назад. Минуя очередной крутой поворот, водитель доставил их до пункта назначения. Побережье Изумрудного берега походило на волшебный курорт, куда родители вывозили Драко по меньшей мере дважды за лето. Вода была неправдоподобного, бирюзово-лазурного цвета, что казалась подкрашенной какой-то магической эссенцией. Драко замолчал, вглядываясь в горизонт. Оливия искоса посмотрела на него. В его серых глазах на мгновение отразилась смесь удивления и тоски по воспоминаниям, которыми он вряд ли когда-то захочет поделиться. Порто-Черво встретил их атмосферой расслабленной и ленивой роскоши. Узкие, мощёные улочки вились между невысокими зданиями пастельных тонов — персикового, розового и фисташкового. Их стены были увиты ярко-розовой бугенвиллией. В витринах бутиков сверкали драгоценности и переливался шёлк. В воздухе смешались ароматы дорогих духов, свежесваренного кофе и цветущего жасмина. В маленькой бухте белоснежные яхты игрушечно покачивались на воде, сверкая хромом и отполированным деревом. — И куда нам тащиться теперь? — Драко с нескрываемым отвращением оглядел группу хохочущих туристов в шортах и панамках. — Просто иди за мной. — Оливия ткнула его в бок. — И, богом прошу, расслабься и хотя бы попытайся сделать чуть более миролюбивое лицо. Они двинулись вдоль набережной, мимо пришвартованных яхт. Жара немного спала под лёгким морским бризом. Пройдя мимо нескольких заведений, отпугивающих всё существо Малфоя громкой музыкой, они свернули в более тихий переулок, ведущий к старому каменному пирсу. Оливия самодовольно кивнула, указывая в сторону вывески. Это было небольшое, уютное кафе. Над входом каскадом свисали лиловые гроздья глицинии, источая медовый аромат. Кованые столики и стулья стояли прямо на брусчатке, под тенью большого зонта. И отсюда с террасы был прекрасно виден старый, полосатый маяк на дальнем мысе. Сердце Оливии забилось чуть быстрее, то ли от страха, то ли от предвкушения. — Вот он, — прошептала Оливия, заставляя Малфоя обернуться. За столиком спиной к нему сидел худой старик в белой панаме и светлом льняном костюме. Драко двинулся по направлению к незнакомцу, его тень легла на выбеленные солнцем камни. Глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, Оливия пошла за ним. Малфой одним движением руки отодвинул стул в сторону и сел прямо напротив мужчины. Сакко аккуратно присела рядом и приветливо улыбнулась. — Bonjorno, — громче обычного сказала она, стараясь сгладить углы ещё до того, как они станут непростительно острыми. — Забей, Сакко, — пресёк Малфой её попытки, — наш друг прекрасно говорит по-английски, правда? — вкрадчиво спросил он. Несмотря на то, что лицо мужчины было прикрыто газетой, Драко знал, что незнакомец пристально слушает их. Его выдавали напряжённые плечи и пальцы, стискивающие края газеты неестественно цепко. — Что вам нужно? — шёпотом спросил мужчина, не открывая лица. — А вы не догадались? — равнодушно поинтересовался Драко. — Что ж… я знал, что рано или поздно это случится. Говорю сразу, метку принимать не буду. Если вы хотите убить меня, прошу, не делайте этого на глазах у посетителей. — О, так вы решили, что нас прислал безносый упырь? — Малфой расхохотался. — Выдыхайте, я ненавижу Реддла едва ли меньше вашего и уж точно притащился чёрт-те куда не по его милости. Незнакомец откинул газету и Драко представилась возможность разглядеть его лицо. Под сеткой морщин, выделяемых средиземноморским загаром, проглядывались резкие, аристократические черты. Мужчина с любопытством взглянул на своих собеседников, а потом звонко рассмеялся. — Ненавидите? Значит, ненависть заставила вас притащиться, как вы выразились, чёрти куда? — Он перестал смеяться, сделав голос твёрдым и серьёзным. — Тогда вы парочка самоубийц. И, позвольте спросить, какой мне прок разговаривать с самоубийцами? — Разве я похож на человека, который хочет свести счёты с жизнью? — Малфой вопросительно изогнул бровь. — Ну тогда вы просто глупец, ибо вряд ли осознаёте, кто такой Том, и на что он способен. Малфой вывернул запястье, снял с кожи маскирующие чары и обнажил Тёмную метку. На миг глаза мужчины расширились от испуга, однако он быстро замаскировал его под равнодушие. — Поверьте, я прекрасно знаю, кто такой Том, — ответил Драко, пряча уродливую отметину под новым слоем чар. — Ваша проблема в том, что вы не осознаёте кто я, и на что способен. Прошу, не заставляйте меня это демонстрировать. — Ну вот. Теперь вы мне угрожаете. Представим, что я поверил в то, что вы сильный, опасный маг. И зачем мне, по-вашему, помогать одному монстру, если я всю свою жизнь потратил на то, чтобы скрываться от другого? — Потому что Реддл жаждет власти. Ему нужны сотни, даже тысячи жизней. А мне только две — безносого ублюдка и любимой женщины. Одна вытекает из другой. Думаю, у вас хватит интеллекта понять мою математику. — Любовь. — Мужчина улыбнулся, обнажая сухие морщины на уголках рта. — Прекрасное чувство. Но, к вашему сожалению, я не помню, что это такое. — Послушайте, я… Малфоя прервал хрип, вырвавшийся из горла Оливии. Сакко запрокинула голову и повисла на спинке стула. Повернувшись к ней, Драко увидел, что её глазные яблоки закатились, а глаза покрыла белоснежная поволока. — Что с ней? — спросил незнакомец, жестом указывая на Оливию — Она провидица. — Её видения помогли найти меня? — Да. — Что вам нужно? — спросил мужчина, после секундной паузы. — Диадема. За столиком воцарилось молчание. Его нарушила Оливия, придя в себя через пару минут. Она тяжело дышала, но Малфой, заказавший у официантки стакан воды и шоколадную булочку, помог ей быстро прийти в себя. — Что ты видела? — спросил Драко, дождавшись, пока дыхание Сакко станет размеренным. — Замок… Возможно, эта та самая школа, о которой рассказывал отец. Я видела, что сейчас защита замка… уязвима. Я почувствовала это. Мы должны отправиться туда, как можно скорее. — Оливия потянулась к стакану и сделала ещё один глоток, а потом продолжила. — А ещё я видела Тёмного Лорда. Он в компании женщины с безумными глазами сидел в здании… я не знаю, оно похоже на парламентарий. Позади него висел венгерский флаг. — Похоже, твоя сила пытается сказать нам, что безносого нет в стране и мы должны немедленно отправиться в замок и найти диадему. — Кто ваш отец? — с интересом спросил мужчина, изумлённый способностями Оливии. — Альбус Дамблдор, — ответил Драко. — Что ж… возможно, вы не такие уж самоубийцы. — Он сделал глоток остывшего эспрессо. — Мы с Томом были одного возраста, но в школе наши пути не пересекались. Я учился на Рейвенкло, он на Слизерине. Нам не посчастливилось встретиться позже через год после выпуска. Я проходил стажировку в аврорате, он работал в лавке «Горбин и Беркс». Одна случайная встреча в Министерстве и… Вы не видели его в те года, не знали, каким магнетизмом обладала его энергетика. Я, максималист, разочаровавшийся в чиновничьей бюрократии, и он, смелый, решительный, подающий надежды маг. Я был готов идти за ним, стать одним из самых верных последователей. Я думал, он сможет изменить наш мир, и вера моя была настолько крепка, что я слишком поздно осознал, что он такое. Однажды он попросил меня об услуге. Я должен был выпить Оборотное зелье и пробраться в замок под его обличием. Том тоже в этот момент находился в Хогвартсе. Пока он заговаривал зубы директору, — улыбнулся мужчина Оливии, — я должен был спрятать безделушку, по его словам. Сущий пустяк. И этим пустяком оказалась диадема Елены Рейвенкло. На стажировке я неоднократно сталкивался с тёмными артефактами, но мощь диадемы превосходила их все. Я почувствовал это, едва прикоснувшись к ней. Мне хотелось сбежать, умереть и убивать одновременно. Это было жутко. По-настоящему жутко. Я ничего не смыслил в тёмной магии, но сотворить такую мощь было не под силу обычному волшебнику. И я испугался. Мне пришлось выполнить задание Тома. Я спрятал диадему в Выручай-комнате, на третьей полке библиотечного стеллажа с учебниками по травологии за второй курс. Мы вышли из школы, я отчитался перед Реддлом, а через несколько дней инициировал свою смерть во время рейда в квартиру одного чернокнижника. Я может и был обычным стажёром, но у меня хватило ума понять, что людей, знающих подобного рода тайны, редко оставляют в живых. Я умер для всего мира, перебрался в Италию и прожил здесь десятки спокойных лет, до сегодняшнего дня. — Выручай-комната, стеллаж с учебниками, травология, второй курс, — вслух перебирал Драко новообретённые факты. — Надеюсь, у вас получится совершить то, что вы задумали, — заговорил мужчина, — и… — И никто не узнает о нашей встрече, — пообещал Драко. — Ты готова, Сакко? Оливия кивнула, и они прошли к туалетной комнате, забрались в одну из кабинок и, убедившись, что вокруг никого нет, аппарировали.

***

Драко, в сопровождении Оливии пробирался к замку с восточной стороны. Они миновали больше половины пути до замка, когда Драко наткнулся на защитный барьер и ощутил лёгкую вибрацию, невидимым шлейфом касающуюся его кожи. Недолго думая, он вскинул вперёд указательный палец правой руки, начертил в воздухе руну, непостижимым образом возникшую подкоркой сознания, а затем приложил к барьеру ладонь. Спустя секунду купол покрылся тонкой светящейся паутиной и лопнул, издав глухой хруст, словно кто-то надкусил недоспелое яблоко. Драко ощутил свою силу, едва очнувшись после короткого путешествия в утопическую версию вокзала Кингс-Кросс. Она была похожа на свежеокрашенную стену с ворсинкой, застрявшей под тонким акриловым слоем. Словно маляр, использующий кисточку, не уследил за интенсивностью своих движений, и теперь часть волосяного пучка проглядывала сквозь подсохшую краску. Бельмо, которое раздражает до зуда, стоит тебе обратить на него внимание. Однако уничтожение защитного барьера изменило его отношение к своим усовершенствованным способностям. Теперь они ощущались как стакан огневиски, выпитый на голодный желудок. Энергия ровными дозами впрыскивала в кровь серотонин, помогая чувствовать себя расслабленнее, несмотря на внутреннюю изжогу. — Какой у нас план? — прокричала Оливия, рефлекторно стараясь держаться за его спиной, словно что бы ни произошло дальше, Драко возьмёт на себя ответственность и защитит её от происходящего. — Пробраться в Выручай-комнату, найти диадему и убраться отсюда нахрен, — ответил он, не сбавляя шаг. — А если нас обнаружат? — Я на это и рассчитываю. — Отвечая, Малфой повернул к ней голову всего на мгновение, которого хватило, чтобы девушка уловила хищный блеск в его глазах. Взгляд Драко пробудил в ней инстинкт защитить себя, поэтому, сама того не замечая, Сакко сократила между ними дистанцию на пару шагов и вдавила голову в плечи, будто неосознанно группируясь. Оливия пыталась поспеть за Малфоем, двигающимся в сторону замка. Усиленная циркуляция крови повышала давление, из-за чего уши слегка закладывало неприятным шумом, перекрывающим хруст веток под подошвой. Страх пробирался в голову, вынуждая срываться на бег, но она отгоняла его, убеждая себя в том, что их спонтанное путешествие пройдёт без происшествий. Её надежды разбились в тот момент, когда возникший на горизонте мужчина в чёрной мантии поднял руку, из-за чего на небе разверзлась уродливая туча в виде черепа со змеёй, выползающей изо рта. Миг, и в воздухе начали появляться клубы пепельного дыма, по приземлению превращающиеся в людей со страшными масками на лицах. «Так выглядят демоны», — первая мысль, возникшая в её голове, начала тут же царапать виски. Количество Пожирателей смерти увеличивалось с каждой минутой. Они уверенно приземлялись на ноги и двигались напрямик в сторону Малфоя. По его последним подсчётам на территорию школы аппарировало не меньше пятнадцати человек. Драко вскинул голову, наложил на них с Оливией невербальные защитные чары и направился им навстречу. Когда расстояние сократилось настолько, что Драко мог разглядеть витиеватые узоры на маске ближайшего к нему Пожирателя, он поднял руку и совершил в воздухе два отточенных движения пальцами, после чего пространство заполнил плотный ядовитый дым. Туман грязно-молочного цвета огибал щит, наколдованный его создателем, и двигался по направлению к безликим фигурам. Пять человек с пронзительным хрипом упали замертво в то время, как Малфой даже не сбавил шага. Оливия знала, что страх, накопившийся в сознании до уровня первобытных инстинктов, может трансформироваться в три модели поведения. Первая — агрессивная, заставляющая бежать напролом, кидаться на противника, желая поскорее избавиться от мучительного неведения. Трое пожирателей, избравшие этот сценарий, уже лежали на земле, поражённые зелёной вспышкой Непростительного. Ещё четверо выбрали вторую модель — спасаться бегством, но и их участь оказалась незавидной — каждого из них Малфой разорвал надвое, используя выведенную в воздухе руну Хагалаз. И только двое мужчин (насколько Оливия могла судить по их телосложению) остолбеневших от страха, смогли на время сохранить себе жизнь. Драко прошёл мимо, словно ему не было до них никакого дела. Счастливчики выбрали для себя третий сценарий — оцепенеть от страха. Оливия и сама едва могла дышать от панического ужаса, но ноги на каком-то рефлекторном автоматизме волокло по земле. Остановившись у входа в школу, Малфой осмотрелся по сторонам и, убедившись, что вокруг нет учеников, Пожирателей, готовых напасть исподтишка, а также скрытых чар, блокирующих любые перемещения, взял Оливию за руку и аппарировал прямо на восьмой этаж. Вокруг стояла глухая тишина, нарушить которую удавалось лишь стуку сердца, клокочущему в груди перепуганной Сакко. Ещё со школьных лет, отмеченных успешной попыткой починить исчезательный шкаф, Драко знал, что стены древнего замка в данной зоне насквозь пропитаны чарами, скрывающими ощущения времени и расстояния, поэтому поиск Выручай-комнаты был времязатратной, но вполне посильной задачей. Мысленно воспроизведя знакомый маршрут, Малфой повернул за угол, готовясь увидеть тупик с голыми стенами, скрывающими потайную дверь, однако вместо этого он стал мишенью для четырёх глаз, искрящихся неприкрытым презрением. Дорогу ему преградили самодовольно ухмыляющиеся Крэбб и Гойл. Маска была обязательным атрибутом пожирательского обмундирования, однако эти двое открыто игнорировали негласные правила, слоняясь по замку без неё. Желание продемонстрировать новый статус у них как-то синхронно обострилось именно в Хогвартсе. Скорее всего, ехидные насмешки учителей, порицающих их слабые интеллектуальные способности, всё-таки оставили свой след в подсознании новоиспечённых солдат. С момента последней встречи с Малфоем, Гойл хоть и сбросил около двадцати фунтов, но на контрасте с по-прежнему тучным Крэббом он выглядел даже несколько поджарым. Несмотря на разницу в весе, они всё ещё выглядели, как близкие родственники, неустанно следующие друг за другом на протяжении жизни. Это было заметно по их повадкам: стоило Крэббу только начать поворачивать голову, Гойл уже стоял к нему вполоборота, готовясь принимать информацию. Чтобы понять друг друга, им не нужны были даже слова, достаточно мимики, жестов, коротких кивков и других невербальных сигналов. Их партнёрство уже давно вышло за рамки школьной дружбы, волей судьбы сделав их напарниками на поле боя. Кто знает, сколько раз умение понимать друг друга за долю секунды спасало им жизнь? — Что-то потерял, Драко? — Крэбб чиркнул по силуэту лучшего друга своими свинячими глазками и тут же опустил взгляд на левый карман его брюк. Винс был правшой, да и необходимости проверять положение волшебной палочки у него не было — древко было выставлено наружу, целясь Малфою куда-то в район ключицы. Драко знал, что именно Крэбб старается держать под своим зрительным контролем. Он чувствовал след тёмной магии, парящий в воздухе, обволакивающий его бывших школьных приятелей. Энергия, излучаемая крестражем, оказалась на удивление приятной. — Грег, Винс. — Драко небрежно кивнул. — Не могу сказать, что сильно рад вас видеть. — Мы здесь по секретному заданию Тёмного Лор… — по-привычке хотел похвастаться Крэбб, но гневный взгляд Гойла заставил его прикусить язык. Внезапно Оливия почувствовала лёгкий холодок. Мерцание защитного купола всё это время согревало её, изолируя кожу от пронизывающей сырости замка. Но сейчас почему-то теплота больше не ощущалась, что заставило её озадаченно мотать головой в поиске пропавшей невидимой защиты. Периферическим зрением Малфой заметил панику Оливии и убедился в том, что щит в самом деле был снят. Он медленно просканировал глазами пространство и заметил, как Грег, плотно прижимающий палочку к своему бедру, выводит ей осторожные круговые движения. — Грегори. — Драко закатил глаза и цокнул языком. — Как джентльмен, воспитанный в благородной чистокровной семье, ты должен знать, что нападать со спины подло. — Не тебе говорить о подлости, мерзкий предатель! — заверещал Гойл, не в силах скрыть гнев, от которого раздувались крылья его носа. — Занимательно. — Малфой ухмыльнулся, но за миг его улыбка превратилась в устрашающий звериный оскал. — По доброте душевной я дам вам один шанс. Лишь один, отложите это в своих раскисших мозгах! Бросьте палочки, отдайте мне диадему, и я позволю вам прожить ещё несколько дней. — Да пошёл ты! — проорал Грег, вскинув в воздух волшебную палочку, и огненная стрела тут же вылетела из кончика его древка. Заклинание пролетело настолько близко к правому плечу Малфоя, что тот ощутил его жар через плотную ткань мантии, которую он накинул на себя перед аппарацией в замок. Гойл интенсивно водил кистью, пока неожиданно не шарахнулся в сторону, когда ответная вспышка белого цвета вонзилась ему в голову. Его глаза заволокло молочной дымкой, а затем тишину сотряс короткий щелчок, будто кто-то решил расколоть надвое переспелый грецкий орех. Пелена рассеялась, и Грег упал на каменный пол, поворачивая голову под неестественным углом. — Ты ч-что свернул ему шею? — испуганно прошептал Винс, пятясь назад, пока его тучное тело не прилипло к стене. — Я бы мог наложить на тебя Империус, это ускорило бы дело, но… — Малфой театрально почесал подбородок. — Сделало бы процесс слишком скучным. Поэтому я хочу, чтобы ты предал своего горячо любимого хозяина по собственной воле. — Что ты хочешь? — промямлил испуганный Крэбб. — Хочу, чтобы ты рассказал о задании, которое поручил вам безносый упырь, а потом отдал мне хренову диадему, — сказал Драко с нажимом на последнее слово. — Ну же, Винси, я начинаю терять терпение. — А если я откажусь? — спросил Винсент, боязливо пряча глаза. — Тогда я наложу на тебя Империус, непонятливый остолоп, — прорычал Малфой. — А под конец прикажу проткнуть себе оба глаза собственной палочкой. Тебе ведь пригодятся глазные яблоки, как считаешь? — Я всё понял… — ответил Винс, пытаясь унять дрожь в потных ладонях. Драко хмыкнул и начертил в воздухе руну Райдо, после чего достал из кармана серебристую сферу, и та исчезла, на секунду воспарив в воздухе. Затем где-то снаружи раздался оглушительный взрыв, волна которого заставила стёкла задрожать. — А это зачем? — Крэбб истерически сглотнул. — Избавлю тебя от конкурентов. Видишь ли, я хотел оставить пару свидетелей своего визита в старую добрую школу и, на твою радость, Винси, твоя кандидатура мне понравилась больше. Итак, я жду подробностей. — Это был п-приказ Тёмного Лорда. Если мы получим сообщение, что на Хогвартс напали, мы с Грегом. — Крэбб по привычке посмотрел в сторону и отдёрнул голову, не в силах смотреть на погибшего друга. — Мы должны сразу же аппарировать в замок, найти Выручай-комнату и забрать эту д-диадему, — промычал он. — Т… Тёмный Лорд указал нам, где искать потайную дверь, и показал, как выглядит диадема, чтобы мы ничего не перепутали. — А я смотрю вы не такие уж и тупые, раз справились с заданием. Дай сюда побрякушку, — скомандовал Драко, и Винс послушно протянул ему серебряную корону с массивным сапфиром по центру. Малфой почувствовал, как по телу разлилась приятная волна, и убрал украшение в карман. — А теперь скройся отсюда и послушно жди своего хозяина, я думаю он скоро явится. Как столкнёшься с ним, расскажи, а лучше покажи всё, что видел. А потом передай ублюдку, что я иду за ним.