Глава 25

Говорят, когда война переходит в заключительную фазу, и за горизонтом виднеется финальная битва, ехидно машущая костлявой рукой, бойцы чувствуют эйфорию, второе дыхание, неоспоримую веру в собственные силы. Они начинают дышать надеждой. Но это полная чушь. Надежда покинула Орден так давно, что никто из выживших не может вспомнить, как именно это произошло. Может, она ушла вслед за Гарри, превращаясь в труху вместе с брошенным в канаву телом мальчика-который-не-смог. Надежда вполне могла оказаться бесчувственной старой девой, что презрительно хмыкнув, сменила место жительства, устав от бесконечных похорон и ночных рыданий. А может истинной причиной угасшей надежды стала смерть Рона — человека, способного превратить даже короткую беседу в речь, от которой самый пессимистично настроенный сопротивленец воспрянет духом. Это не важно. Важно то, что выжившие уже ни на что не надеялись. Воздух был отравлен гневом и страхом. Слепая ярость подкарауливала по ночам, легко проникая в организм, словно отравленный клинок из гоблинской стали. Она вымещала слабости и в зародыше убивала все мысли о будущем. Она клеймила, оставляя в сознании единственную цель — дойти до конца, отправив в преисподнюю как можно больше Пожирателей. Всё началось через три часа после того, как Драко, Блейз, Джинни и Тео вернулись с собрания. Кингсли аппарировал в убежище и, не успев отдышаться, объявил о дате решающего сражения. Второе мая. От проверенных (ну конечно) источников Бруствер узнал, что Волдеморт планирует отпраздновать день освобождения угнетённых волшебных народов. Или, как говорят в Ордене, годовщину бойни. Торжество будет проходить в Хогвартсе. Место выбрано иронично и точно в духе диктаторского символизма. Узнав об этом, Драко саркастично ухмыльнулся, отметив, что монстр, потерявший подстраховку в виде надёжно спрятанных осколков души, выбрал крайне неудачное время для выхода в свет. Но Малфой, как и все присутствующие на собрании, понимал, что единственный способ Реддла удержать шаткое влияние — сплотить волшебников при помощи идеологической показухи. Также все предельно ясно понимали, что он изо всех сил постарается замаскировать уязвимость мощью своей смертоносной армии. Пожиратели будут готовы к нападениям. Но и у Ордена не будет другого шанса. Тренироваться смысла не было: маги, не способные управляться с волшебной палочкой, уже давно наблюдали за исходом войны с обратной стороны облачной завесы. Но мобилизовать все ресурсы от идейных до человеческих было необходимо. И каждый принялся заниматься тем, что за последние четыре года освоил лучше всего. Кингсли объявил об отъезде тем же вечером, предупредив, что вернётся в Британию за три дня до битвы. Ему предстояло шантажом, уговорами и подкупом увеличить численность сопротивления минимум в четыре раза. В ход шли и непреложные обеты, и раздача министерских мантий, которые станут вакантными после неизбежной победы. Впрочем, на методы убеждения Кингсли всегда был крайне изобретателен. Дин и Тео за пару дней организовали подпольный завод по изготовлению крайне опасных магических артефактов. Благодаря пожертвованиям миссис Забини и наработкам американских спецслужб (кои Тео рассекретил не без угрызений совести), дела шли довольно продуктивно. К двадцать восьмому апреля у них было готово двести пятьдесят бомб дальнего действия, сто сорок волшебных огнемётов, семьсот сфер, распыляющих в воздухе снотворные чары, и сорок два амулета, делающих своего носителя невосприимчивым к Аваде. Стоит ли говорить о том, что последнее изобретение стало личной гордостью Тео? Джинни вызвалась стать секретным координатором убежищ. Она размещала присылаемых Бруствером людей, проводила инструктажи, контролировала поставки провизии и оружия, организованные домовиками. Своё решение сменить сферу деятельности Джинни аргументировала дьявольской везучестью, скоростью и ловкостью, развить которые ей помогли годы квиддича. На деле же она хотела позволить Блейзу побыть наедине с лучшим другом. И дать ему попрощаться. При подготовке к сражению Драко был бесполезен. Все навыки отточены, оружие ему не требовалось, да и в целом его работа начиналась только после первых боевых залпов. Всё своё время он проводил в лазарете. Днём Драко наблюдал за тем, как Блейз варит зелья, обрабатывает раны и готовит новоиспечённых полевых целителей, а вечерами пил в его компании выдержанный Огден. И такой распорядок даже успел стать для него привычной рутиной.

***

Двадцать три часа до финальной Битвы. Закончив собирать походный набор для оказания первой помощи, Блейз пошёл на кухню. За столом его уже ждал Драко, успевший откупорить бутылку огневиски. Рядом с ним стоял чистый пустой стакан, ставший для Блейза немым приглашением, которое он всегда охотно принимал. Блейз подвинул к себе ветхий деревянный стул, и тот протяжно заскрипел, царапая половицы. Он молча сел напротив друга, и в мгновение осушил бокал Огдена, слегка морщась от жжения в горле. — Я трижды посоветовал своим ученикам как следует выспаться, ведь завтра нам понадобится очень много сил, но у самого ни намёка на сон. — Блейз ухмыльнулся, потянувшись к бутылке. — Флакон отрезвляющего и четверть бодрящего решат твои проблемы, — напомнил Драко, поджигая сигарету, — перед важными битвами я чувствую себя бодрее вампира. Драко едва удержал себя от желания закатить глаза, видя сочувствие во взгляде лучшего друга. Он не хотел тратить время на споры, ссоры и слезливые прощания. Только не сегодня. Не в их последний вечер. — Я могу сделать это, — выпалил Блейз, отставляя напиток в сторону, — прикончить Реддла. Технически твоя сделка не будет выполнена и есть шанс, что всё останется на своих местах. Ты останешься… Непрошенная забота друга сдавила рёбра грудой булыжников, и Драко пришлось закрыть глаза, чтобы подлатать ментальные щиты и не сорваться. Он чувствовал, как алкоголь растекается по венам приятным гудением, а гнев уходит на задворки сознания, превращаясь в едва уловимую дымку. Когда эмоции на его лице стали непроницаемыми, Драко разомкнул веки и вернулся к разговору. — Всё уже решено, Блейз. Я её не оставлю, и ты об этом знаешь. — Прости, я просто… не могу смириться, — признался Блейз, и Драко заметил, что блеск в его глазах окончательно погас. — Ты сможешь. Со временем. И поможешь Гермионе. Ты, мать твою, целитель. На кого ещё я могу рассчитывать? Драко бросил на друга требовательный взгляд, и тот кивнул, не найдя аргументов для спора. Блейз чувствовал, что каждое брошенное слово становилось глыбой льда, формирующей между ними ледяную стену. И он решил во что бы то ни стало растопить её, меняя тему. Это меньшее, что он мог сделать для Драко напоследок. — Я хочу сделать Джинни предложение. — Блейз достал из внутреннего кармана коробочку с обручальным кольцом. — Если мы переживём завтрашний день, предложу ей стать моей женой. — Твоя мать умрёт от счастья. — Драко одарил друга саркастической улыбкой. — До сих пор не могу забыть Рождественский ужин. «Мисс Уизли, как вам пенне с сыром рокфор и лангустинами?» — «Невероятно вкусно. Пока ела, успела трижды возбудиться и поймать множественный оргазм». Блейз попытался сымитировать осуждающий взгляд, но воспоминания о шокированном лице матери заставили уголки его губ поползти вверх. — Ну ты и задница, Малфой. И где я должен искать такого остроумного шафера? — Ты можешь попросить Нотта, — предложил Драко, разливая выпивку. — И вместо свадебных клятв читать свод алхимических уравнений? Я воздержусь. — Забини осушил бокал одним глотком. — Я бы хотел, чтобы это был ты. Знаешь… я всегда мечтал о брате или сестре. Всегда хотел иметь человека, ну, родственную душу, с которой можно обсудить свои переживания, поделиться наболевшим. А ты… ты и вправду стал моим братом. Драко почувствовал, как боль сковала горло, но выдавил из себя намёк на улыбку. — Знаешь, если бы не Гермиона, я бы не отказался стать твоим отчимом. Ради такой женщины, как миссис Забини я бы сутками слушал твои переживания. — Он сузил глаза и понизил голос. — Хотя только днём мой дорогой. Ночи я бы проводил исключительно в спальне твоей матери. — Да пошёл ты, — насмешливо сказал Блейз. Блейз подошёл к холодильнику, достал из него слегка заветрившийся кусок сыра и ловко превратил его в нарезку. — А если серьёзно, почему именно Уизли? — поинтересовался Драко, — я думал, тебя привлекают чистокровные слизеринки, которые рождаются с идеально ровной осанкой и безупречными манерами. — Потому что до встречи с ней я чувствовал себя самозванцем, — признался Блейз, постукивая подушечками пальцев по столу, — в Ордене, на этой войне, во всём дракловом мире. А потом появилась она, и я почувствовал себя… собой. — Кажется, Огден делает тебя чересчур болтливым. — Драко взял бутылку и вылил остаток содержимого в свой бокал. — А как насчёт тебя? — Я не чувствую себя самозванцем в этом мире, ни с Гермионой, ни без неё. Гермиона и есть мой мир. В этом мире я прожил охрененно счастливую жизнь, за него я сражаюсь. И умру я тоже за него.

***

Финальная битва за будущее магической Британии началась без четверти восемь, когда отряд, возглавляемый Бруствером, вышел из сумрака Запретного леса. Хогвартс не ждал их с распростёртыми объятиями. Он стоял мрачной громадой, окружённый защитным коконом, похожим на огромный пузырь из закалённого стекла, в котором застряла память о беззаботном детстве. Здесь когда-то звенели голоса учеников, здесь пахло тыквенным соком и мокрой древесиной после тренировки по квиддичу. Теперь же стоял только затхлый запах смерти. Замок пах гнилью и жжёным можжевельником. Орден шёл за своим предводителем осторожной поступью. По правую руку от Кингсли с гордо поднятым подбородком шагал Драко, прикидывая в голове исход предстоящей битвы. Восемьсот человек против полутора тысяч. С учётом его способностей и артефактов, собранных Тео и Дином, статистика была неплохой. Если всё пройдёт как надо, его жизнь оборвётся в стенах некогда ненавистной школы. Когда плотный настил грозовых туч затянул периметр замка, а острота утраты в груди Драко сменилась на смирение и готовность к бою, он сделал уверенный шаг вперёд и вскинул руку к небу, вырезая в воздухе руны. Воздух вокруг школы задребезжал непослушной рябью, но купол выдержал. Тогда Драко попробовал ещё раз. И ещё один. Он менял расположение рун, увеличивал их количество, добавлял к атаке новые убийственные символы, но ничего не выходило. Драко продолжал наносить удары снова и снова, пока кожа не покрылась пепельными прожилками от избытка магии. Его чары согревали воздух, поднимая температуру на десяток градусов, а убийственный огонь в глазах сопротивленцев сменялся тенью непонимания. — Быстрее, Малфой! — Голос Бруствера прошёлся по ушам хлёсткой плетью. — У нас мало времени! — У меня нихрена не выходит. — Драко стиснул зубы и вновь напряг ладони. За спиной Драко поднялся ропот. — Соберись и пробей щит, пока твари не разбежались по своим норам! — приказал Бруствер. — Я. Сказал. Нихрена. Не. Выходит! — яростно рявкнул Драко, ударяя кулаком об землю. И в этот миг к нему подбежал Дин, держащий в правой ладони странный треугольный предмет, в центр которого были вставлены пластины со светящимися иероглифами. — Отойди! — бросил он, свободной рукой щупая воздух в нескольких миллиметрах от купола. — Реддл обновил защитные чары. Теперь мы имеем дело с чем-то вроде живого организма, у которого очень мощная сердцевина. Ты будто льёшь в него магию, а он её пожирает. — И какая мне нахрен разница? — огрызнулся Драко. Дин самодовольно ухмыльнулся так, словно был единственным человеком во вселенной, способным разобраться с нерешаемой головоломкой: — Значит, мы заставим его жрать, пока не лопнет! Дин осторожно положил артефакт на землю и активировал его прикосновением волшебной палочки, от чего пластины вспыхнули ещё ярче. Символы, нанесённые на серебристые детали предмета, отобразились на куполе. Барьер вновь сотрясла едва заметная рябь. Казалось, что щит превратился в мыльный пузырь, который дрожал, колыхался и натягивался так интенсивно, что вот-вот лопнет. Но, когда его натяжение доходило до пика, купол принимал прежнюю форму и становился неподвижным. — Малфой, подай в него импульс, но коротко, иначе он и тебя прожуёт! Драко выпрямил спину и выставил руку, выпуская в щит заклинание молочного цвета. По воздуху пронёсся приглушённый треск. Неожиданно купол исчез. По обратную сторону от барьера стоял Волдеморт в сопровождении своей армии. Он сам снял остатки защитных чар. Он ждал их. Смех пронёсся по воздуху с протяжным гулом. Раздались хлопки. Десятки резких, коротких звуков, словно лопающиеся пузырьки упаковочной плёнки. К замку аппарировали Пожиратели. За несколько секунд поле усеяли многочисленные фигуры в тёмных мантиях и искрящихся масках. Воздух дрогнул, налившись густым свинцом, и в голове каждого члена Ордена Феникса взвыл в унисон скользящий змеиный шёпот. Словно ледяной туман, он пробирался через уши, ноздри, поры кожи, пока в конечном итоге не начал царапать мозг. Каждая клеточка тела против своей воли внимала обращению Реддла. — Сегодня… — протянул Волдеморт, и даже бывалые бойцы, что готовы были встретить смерть с низким учтивым реверансом, неосознанно поджимали плечи от страха. — Сегодня великий день. Мы собрались в Хогвартсе, чтобы отметить годовщину освобождения. Четыре года назад, рискуя своими жизнями, мои верные соратники голыми руками выгрызли себе свободу и право на безопасное существование. Сегодня мы вспоминаем наших героев, оплакиваем павших и отдаём дань уважения выжившим. И в честь такого великого дня я готов проявить милость, которой вы недостойны. Каждый, кто сейчас склонив голову присягнёт мне на верность, будет прощён. Я щедр, и я готов принять в свои ряды даже падших и заблудших. Я готов даровать вам жизнь. Остальные… — Голос Тёмного лорда хлестнул, как натянутый кнут, — Умрут здесь и сейчас, и их имена сгниют вместе с телами. Эхо его речи раскатилось по полю, но никто даже не шелохнулся. Орденовцы переглядывались друг с другом, стиснув зубы. Их уставшие, покрытые синевой бессонницы, и испревшие ранними морщинами лица зеркалили лишь одну эмоцию — непоколебимость. Никто из выживших не собирался сдаваться. После всего пережитого они знали цену свободы, воли и выбора. И они выбрали бороться до самого до конца. Кингсли, стоявший рядом с Малфоем, наклонился ближе. — Реддл не позволит мне говорить, — хрипло сказал он. — Драко, сказать должен ты. Самое время для фокусов, или как ты их называешь. Дай ответ так, чтобы они испугались. Или хотя бы осознали, что нас стоит бояться. Драко сжал зубы и закрыл глаза, пытаясь соединить атомы магии внутри себя в единое ядро, чтобы направить его на мощную ментальную атаку. Он знал, как это работает, как сила концентрируется внутри волшебника, трансформируясь в заклинание. Процессы распределения магических сил были схожи с действием маггловского радиоприёмника. Всё, что нужно было сделать Драко — сосредоточиться и поймать нужную волну. Голос Реддла всё ещё давил на виски, но Малфой скрыл боль за окклюменационными стенами и воззвал к воющей тьме внутри себя. Сделав пару глубоких вдохов, он отдался потоку, рванул наружу то, что жгло его грудь. И воздух взорвался. — Он называет себя повелителем, но прячется за спинами своих генералов, — гремел голос Драко, и казалось, что стены замка дрожат в такт каждому его слову. — Он говорит, что борется за чистокровный мир, но сам трусливо скрывает своё происхождение. Посмотрите вокруг и сбросьте с глаз пелену праведности, ведь ваш лидер никто иной, как лживая, помешанная на власти полукровка. А правда в том, что этот ублюдок подыхает. Мы уничтожили все осколки его прогнившей души, которые он прятал в редкие безделушки, держась за своё бессмертие. Астория Гринграсс, стоявшая неподалёку от родителей, с воплем упала на колени, не в силах выдерживать натиск голоса Малфоя. Драко был похож на абсолютное возмездие. Он устрашал: громкостью, осязаемой силой магического потенциала, и даже непроницаемое бледное лицо с почерневшими бездонными зрачками вызывало тихий ужас. — А теперь, Том, я обращаюсь лично к тебе, — продолжил Драко, делая голос ещё громче и чётче. — Ты убил профессора Трелони и взорвал каждое пророчество в отделе тайн, но даже крупицы моей силы хватит, чтобы предсказать будущее. Сегодняшний праздник закончится похоронами. Твоими похоронами. На последней реплике ментальные щиты исказились, и глаза Малфоя начали полыхать чистой, кипящей ненавистью. И перекошенные от ужаса лица Пожирателей лишь подкидывали в это пламя новые угли. Драко одобрительно хмыкнул в сторону Кингсли, заметив, что кто-то смотрел на Волдеморта с ужасом, а кто-то с сомнением. В рядах Пожирателей прокатилась дрожь. — Господин… — Эйвери сделал шаг вперёд. — Мы должны… позвать подкрепление. Их больше, чем… Зелёная молния ударила в грудь, и тело верного сторонника рухнуло на землю, орошая воздух стойким ароматом жжёной полыни. Волдеморт шагнул вперёд, опуская волшебную палочку. — Мой генерал-командующий проявил трусость, — прошелестел Реддл, бесстрастно обходя тело Эйвери. — Он усомнился в нашем могуществе, и кара за такую оплошность постигла его неминуемо. И теперь у вас, мои верные последователи, появилась возможность проявить себя. Реддл пытался держать лицо, но тень гнева с примесью едва уловимой уязвлённости рябью пробежала по его красным зрачкам. Он поднял палочку выше, разбавляя стылую тишину в рядах своих сторонников приторным шёпотом. — Принесите мне голову мальчишки Малфоя и грязного предателя Бруствера, и я щедро награжу вас. Тот, кто убьёт этих трусов, станет моим заместителем, величайшим волшебником с неограниченной властью. Я буду ждать вас в большом зале. Его елейное обещание стало финальной точкой монолога, и Волдеморт исчез, растворившись в чёрной дымке. Миг тишины, который одни использовали для консервации эмоций, а другие для перехода в боевые позиции резко оборвался разноцветными вспышками и хором взбудораженных голосов. Финальная битва за будущее магической Британии началась без четверти восемь.

***

Джинни тянуло в самое пекло сражения, словно она была мотыльком, которого так отчаянно манил свет огня. Джинни грациозно маневрировала между изумрудными лучами, успевая при этом выпускать залп Непростительных и отменно материться. За её спиной тянулся ковёр из тел в чёрных мантиях, и с каждым взмахом кисти она добавляла к нему новые узоры. Пока не увидела его. Энтони Голдстейна. Она бы узнала его надменный взгляд и в полной темноте. Один из самых молодых генералов армии Тёмного Лорда, правая рука Яксли, построивший блестящую карьеру после смерти своего начальника. В кулуарах сопротивления его называли мясником за маниакальную, ничем не прикрытую тягу к убийствам. Голдстейн не щадил ни бывших друзей, ни детей, ни немощных стариков, убивая без приказов и особой необходимости. Ходили слухи, что его довёл до безумия собственный отец. Когда Драко на шестом курсе получал Тёмную метку, Голдстейн-старший, мечтая выслужиться перед повелителем, решил воспитать из своего сына ещё одного идеального солдата. Изнурительные тренировки, отработка боевых проклятий на пленённых магглах и ежедневная тройная доза Круциатуса в качестве мотивации сделали своё дело. Летом перед седьмым курсом Энтони добровольно пытал, истязал и насиловал попадавшихся под руку маггловских девушек, завлекая их на ночную прогулку сносной внешностью и природным обаянием. А когда обучение началось, он стремительно завоёвывал расположение новых преподавателей. Именно Голдстейн подкинул Амикусу Кэрроу идею тренировать Непростительные на первогодках. Его первыми жертвами среди волшебников стали Колин и Денис Криви. Бедняги не додумались наложить Заглушающее на двери заброшенного класса прорицаний, в который они пробирались, чтобы обсудить новости о Гарри Поттере, выказывая последнему вполне себе однозначное одобрение. Во время очередной их вылазки, Энтони, занимавшийся патрулированием замка, подслушал разговор братьев и решил действовать. В тот день он узнал, как ощущается давление в суставах перед тем, как ломаются шейные позвонки. Для совершения самого памятного из своих убийств ему даже не пришлось использовать волшебную палочку. Спустя три часа на вечернем собрании Голдстейн получил свою первую медаль «за особые заслуги перед школой». Но далеко не наградные регалии интересовали будущего генерала в первую очередь. Особое наслаждение ему приносили сувениры другого рода. Тогда никто и не обратил внимание на то, что у Колина недостаёт волшебной палочки, а у Дениса пропал галстук. Мелкие детали. Сущий пустяк, до которого не было дела ни живым, ни мёртвым. Они имели особую ценность только для Энтони, став трофеями, которые он рассматривал каждый вечер, упиваясь растущей властью. Вещи убитых были для него личным омутом памяти, прикосновение к которым будоражило, пробуждало самые приятные воспоминания. Его коллекция росла с пугающей скоростью, а к концу седьмого года в неё попало обручальное кольцо Артура Уизли. Он заполучил украшение через три дня после того, как на его предплечье появилась Тёмная метка. Волдеморт, решивший проверить своих новобранцев, позволил им присоединиться к старшим по рангу Пожирателям во время операции «сверхсекретная чистка Министерства от гнусных предателей». Не успевший эвакуироваться Артур был удостоен Авады в спину, а Энтони получил снимок на разворот «Ежедневного пророка». Эту газету Джинни хранила у себя под матрасом вплоть до того дня, когда убежище в Мидленде рассекретили. Она так часто всматривалась в ту злополучную статью, что лицо Голдстейна отпечаталось у неё на обратной стороне век. Она видела его кровожадную ухмылку, стоило только закрыть глаза. А теперь он стоял перед ней, как извращённая калька самого себя, сошедшая в реальный мир с колдографии. И это колдо она намеревалась сжечь до тла. — Прекрасный вечер, чтобы украсить мою коллекцию головой малышки Уизли, — протянул Голдстейн, и его глаза лихорадочно заблестели, отражая далёкие разноцветные вспышки проклятий. — Прекрасный вечер, чтобы пососать жопу тухлой миноги, — выплюнула Джинни, принимая боевую стойку, — нападай, говнюк. Энтони кружил вокруг неё словно лев, выслеживающий добычу. Он не атаковал, лишь дразнил, измеряя траекторию размеренным шагом. В каждом его движении чувствовалась издёвка. Он, словно боггарт, мечтающий полакомиться страхом, то криво улыбался, то медленно поднимал вверх своё древко. Воздух искрил от напряжения, возмущаясь попыткам Голдстейна превратить бой в сладкую пытку. Он ждал, когда Джинни ошибётся. И она ошиблась. Стараясь зеркально копировать его движения, Джинни оступилась, и уверенный в своей победе Энтони бросил в неё ядовито-зелёный луч. Авада пронзила грудь Джинни Уизли. Но она осталась стоять на ногах, чувствуя, как один из медальонов Нотта раскалился под кожаным корсетом. Голдстейн замешкался на долю секунды, но Джинни хватило этого крошечного мгновения, чтобы перехватить инициативу в свои трясущиеся от напряжения пальцы. — Сенсибилитас ригентем! — прокричала она, стараясь сделать свой голос устрашающим. — Теперь ты моя сучка, Голдстейн. — Что? Что за хрень ты использовала? — прокричал Энтони, безуспешно пытающийся оторвать от земли намертво приклеившиеся ноги. У Джинни приятно засосало под ложечкой, когда она увидела застывший ужас в его глазах. Ничего не отвечая, она достала клинок, припрятанный в ножнах корсета, и трансфигурировала его в плеть. Затем, прокричав что-то нечленораздельное о половых органах нюхлера, она рассекла воздух и нанесла противнику первый удар. Первобытный крик бывшего рейвенкловца больно ударил по ушам, но для Джинни этот звук был приятнее новой песни группы Ведуньи. — Как ощущения, выродок? — протянула она, прикусывая нижнюю губу. — Держу пари, скоро ты будешь готов отдаться гигантскому акромантулу, лишь бы это закончилось. Я наложила на тебя заклинание повышенной чувствительности. Всё, что я с тобой сделаю, ты почувствуешь в десять раз острее. С каждым новым ударом плети Энтони кричал всё громче, пока связки окончательно не сорвались, превратив его голос в нечленораздельный хрип. Но даже в этот момент он продолжал скулить. Ему казалось, что каждая клеточка тела превратилась в комок оголённых нервов, сквозь который металась невыносимая, бурлящая боль. Кожа загибалась к краям, обнажая розовую, сочащуюся кровью дерму. В участках, куда прилетали самые сильные удары, мгновенно вспыхивали волдыри, словно тело Голдстейна обварили кипятком. Джинни продолжала бить, испытывая странное возбуждение при виде свисающих лоскутов и блестящих волокон мышц. Даже когда на губах появился металлический привкус, а в ноздри ударил запах горелого мяса, она продолжала орудовать плетью. Спустя минуту мясо и кожа Энтони выглядели так, словно их мастерски обработали наждачкой, предварительно ошпарив горячей водой. Она остановилась, позволила ему собрать остатки гордости, а затем отбросила плеть в сторону, взмахнула палочкой и рассекла то, что осталось от его тела Сектумпсемпрой. Когда внутренности Голдстейна упали со звонким шлепком на залитую дождём траву, Джинни глубоко вдохнула и вытерла перепачканное кровью лицо внутренней стороной ладони. Лёгкие горели так, будто в груди разверзнулся давно заснувший вулкан, а по венам уже растекалась пылающая лава. Казалось, что только эта раскалённая вулканическая масса была способна заполнить дыру у неё внутри. Джинни думала, что убийства разрывают душу на части. Но почему же она, наблюдая за смертью давнего врага, впервые за долгое время чувствовала себя… цельной? Впрочем, это не имело особого значения, ведь за фасадом адреналина и новообретённой полноценности Джинни ощущала, как внутри просыпается желание жить. И оно стоило любых грехов, даже несмотря на то, что теперь это желание имело стойкий металлический привкус.

***

Они сражались уже больше часа. Пот и копоть въедались в кожу, глаза резало от дыма, руки дрожали от напряжения, но Дин и Тео всё ещё держались вместе, взяв на себя южную границу замка и параллельно распределяя снаряжение. В их зоне сражения были незначительными, поэтому Тео успевал снимать магические печати с гигантских деревянных ящиков, нервно улыбаться на бесконечные шуточки Дина и анализировать собственные ощущения. Как ни странно, чувствовал он себя до ужаса спокойно. В отличие от Джинни, Тео не нуждался ни в возмездии, ни в способе излить наружу застывший праведный гнев. Ему недоставало чувства общности, причастности к общему делу, понимания, что тебя ценят, что в тебе нуждаются, и ты находишься там, где необходим. И всё это он обрёл в крошечной лаборатории со спёртым воздухом и раздражающе жёлтыми стенами, собирая очередной артефакт с новоприобретённым другом. Тео даже подумывал пригласить Дина на бокальчик эля в приличный маггловский паб и завербовать его в военную разведку, как вдруг слева раздался пронзительный вой, и из дымовой завесы выскочила группа Пожирателей. Тео вскинул палочку, но не успел усилить барьер — всё произошло слишком быстро и слишком близко. Два заклятия пробили щит, камни под ногами взорвались, и его откинуло в сторону. Дин остался один. Тео выставил защитный купол, но неожиданно аппарировавший оборотень пробил его серией размашистых ударов и смог приблизиться к Дину практически вплотную. Дальше события развивались молниеносно. Тео отбивался от двух Пожирателей, держа Дина на периферии зрения. Он видел, как Дин потянулся за огненной сферой, но когда его ладонь зависла в футе от земли, раздался хруст, словно великан наступил громадной ногой на сухую старую ветку. Тео отбивал кислотные проклятия, беспомощно наблюдая за тем, как оборотень смыкает пасть на руке Томаса. Дин издал истошный гортанный рык, подобно хищнику, упрямо кидающемуся в схватку с более сильным противником. От этого звука Тео почувствовал, как воздух застыл у него в груди. Заклинание, вспыхнувшее из древка Дина, ударило оборотня в глаз, и чудище завыло в ответ, резко мотнув головой. Внезапно тварь разжала челюсти, завопила и прыгнула, сбивая Дина с ног. В следующее мгновение его клыки вонзились Томасу куда-то в бок. Тео наблюдал за происходящим, как в замедленной съёмке. Он увидел, как зубы прорвали мантию, впиваясь глубоко в кожу, отчего на ткани появлялись тёмные бурые пятна. Также Тео заметил, что на помощь двум Пожирателям, чьи атаки он успешно отбивал, приближается третий. А значит, его шансы выжить стремительно летели к отметке ноль процентов. Они с Дином сдохнут на одном из самых безопасных участков сражения. А оборотень продолжал рвать Дина, будто тот был хрупкой тряпичной куклой. Внезапно на поле боя появился Малфой. Ему потребовалось не больше секунды, чтобы заставить противников Тео отступить, повалиться на землю, судорожно схватившись за глотки, и отправиться к праотцам. Один шаг Драко, и оборотень издал последний, надсадный крик, вобравший в себя всю боль и безысходность его положения. А после тварь превратилась в груду пепла. Тео рванул к Томасу, чувствуя облегчение, словно от плеч отскочил гигантский валун. Но камень тут же вернулся, приземлившись точно на грудную клетку. Из живота Дина била густая алая кровь с примесью тёмных, свернувшихся сгустков. — У меня на хвосте по меньшей мере десять Пожирателей, среди которых два генерала, — протараторил Малфой, наклонившись к Дину, — вы двое едва можете держать в руках палочки, так что уходим. — Это… вряд ли. — Дин сжал рану рукой и посмотрел на Тео снизу вверх, широко распахнув глаза не то от боли, не то от понимания. — Неплохо поработали, Нотт. — И поработаем ещё! — сквозь зубы процедил Тео, усаживаясь на колени. Он положил руку на ладонь Дина и помог ему сильнее сжать рану. — Я собирался переманить тебя в Лэнгви, с твоими мозгами мы соберём первый в мире магический коллайдер. Представь, даже Реддл обделается от страха. — Послушай. — Дин откашлялся, и его лицо скривилось от боли. — У меня перфорирован желудок… артерия тоже, кровь хлещет изнутри. Ты умный парень, знаешь, что это значит. К тому же… — Он через силу улыбнулся. — Британки куда симпатичнее американок. — Заткнись, — шёпотом рявкнул Тео, сильнее прижимая пульсирующую рану. — Малфой перенесёт тебя в лазарет. — Он не выдержит аппарации, — тихо добавил Драко. — Значит, он притащит сюда Забини! — крикнул Тео, чувствуя, как боль стиснула горло. — Если мы перестанем трепаться, всё пойдёт гораздо быстрее! Улыбка Дина померкла, а грудь начала подниматься чаще. Тео понимал, что его друг начинал задыхаться и посмотрел на Малфоя с таким отчаянием, что у последнего дрогнула челюсть. Но Драко продолжал стоять на месте. — М-малфой. — Голос Томаса дрожал, было видно, что каждое слово давалось ему с большим трудом. — Помнишь, что сделал Рон в Литл-Хэмптоне? Дин посмотрел на ящик с припасами, и Драко, поймав его взгляд, кивнул головой. — Для меня было честью работать с тобой, Нотт. — Голос Дина стал тише, как и пульс, который Тео практически не чувствовал у себя под пальцами. — Уходите… — О чём он блядь говорит? — Нотт яростно посмотрел на Малфоя. — И причём тут Литл-Хэмп… — Не дождавшись окончания фразы, Драко схватил Тео за руку и перенёс на вершину южной башни. С неё открывался обзор на поле, в котором они стояли секундой ранее. — Тон… — Тео непонимающе посмотрел по сторонам, пытаясь определить, где они находятся. — Что происходит?! Голова начала раскалываться от эмоций. Боль, усталость, тяжесть и гнев, который затмевал любую из них плотной грозовой тучей. И не в силах справиться с бушующим в венах гневом, Тео намеревался выплеснуть его на Малфоя. Но едва он успел разжать челюсти, чтобы обрушить на него поток упрёков и обвинений, его взгляд тут же метнулся вниз и от увиденного сам Тео застыл на месте. Там на поле, где всё ещё лежал Дин, появилось по меньшей мере двадцать Пожирателей смерти. Они подобно гиенам окружили едва шевелящегося Дина, взяв его в плотное, сужающееся кольцо. Но стоило им приблизиться вплотную, Томас поднял руку с палочкой, метнул в ящик с боеприпасами серебристую стрелу, и по полю прокатился чудовищный взрыв, от силы которого на нижних этажах южной башни задрожали стёкла. Малфой ещё не успел стереть из памяти грохот, который унёс вместе с собой Дина, как почувствовал жар галлеона в нагрудном кармане. «Северный двор, на помощь!» Ответа Драко не дал, лишь крепче сжал монету, и в следующее мгновение пространство рвануло его изнутри. Аппарация швырнула Малфоя в залитый дымом и кровью внутренний двор Хогвартса. Прямоугольная площадка с густым слоем газона, когда-то предназначавшаяся для отдыха от занятий, теперь была усеяна обугленными обломками, трупами и искорёженным металлом. Стоило Драко размять шею двумя резкими поворотами головы, как он увидел то, что осталось от группы Кингсли. Примерно двадцать хаотично разбросанных по периметру человек отчаянно пытались удержать позиции, отражая атаки инферналов. Они вылезали прямо из земли и цеплялись прогнившими пальцами за рыхлый грунт, вытягивая наружу тела, больше похожие на мумии, чем на живых существ. Разве что ободранные мантии напоминали о том, кем они были прежде. Подобные твари напали на Малфоя в пещере, но сейчас их было в сотни раз больше. Драко щёлкнул пальцами, вывел в воздухе одну из своих убийственных рун, и десяток тварей разорвало на кусочки. Но через секунду куски мёртвой плоти начали срастаться, принимая жуткую форму инфернала. Они, мать его, воскресали! Бруствер стоял в центре двора, отбиваясь от наступающих существ и стараясь перекричать Орденцев. — Наша задача — сохранить периметр! Слева прорвалась тройка инферналов, и несколько бывших учеников вынуждены были встать плечом к плечу, отбивая их заклятиями, но те почти не действовали. Оглушающие чары лишь сбивали чудищ с ног, но через мгновение они снова поднимались, разевая гнилые рты в беззвучном крике. — Малфой, осторожнее, они не дохнут! — выкрикнула Джинни, поджигая трёх инферналов, что бежали прямо на неё. — Можно подумать, я не заметил. Драко закатил глаза и при помощи двух клинков из гоблинской стали начал прочищать себе дорогу к Кингсли. Инферналы следовали за ним, шатаясь и неуклюже подгибая колени. Ранения, что Малфой раздавал им с щедростью Санта-Клауса, замедляли чудищ, но раны быстро затягивались, поэтому фора выходила совсем незначительная. Когда до Бруствера оставался десяток шагов, Драко развернулся и превратил небольшой участок земли в болото, и инферналы, хлюпая конечностями, пошли ко дну. — Осторожнее, ты можешь зацепить одного из наших, — напомнил Бруствер, выпуская из древка существо, похожее на гигантского бульдога с очень большой и зубастой пастью. — Я же не идиот. Какого хрена они исцеляются… «Прям как я», — хотел добавить Драко, но вовремя осёкся. Такое сходство выглядело… жутко. — Мы не знаем, но дела хреновее некуда. — Бруствер опустил палочку, и огромный пёс растворился, успев разорвать глотки пяти-шести инферналам. — Они начали нападать примерно десять минут назад. Сначала из-под земли вылезло две твари, а минут через пять повалили ещё и ещё, будто где-то снизу плотину прорвало. Или между ними есть какая-то связь, но это совсем бред. — Псионическая, — предположил Малфой, проверяя вновь накалившийся галлеон. — Блейз говорил, на юго-востоке всё тоже кишит этими тварями. Внезапно стена справа проломилась, и из щели посыпались новые инферналы. Их тела по-прежнему были ссохшими, кожа свисала клочьями, но движения стали резче, словно кто-то усилил их. Алисия Спиннет не успела отскочить от дыры в стене, одна из тварей вцепилась ей в лицо, и к ней тут же присоединились ещё шесть новоприбывших инферналов, разрывая Сниппет на куски. В воздухе зазвенел жуткий, надсадный крик, фантом которого ещё несколько секунд барабанил у Драко в ушах, даже когда звук стих. — Псионика звучит логично, — кивнул Кингсли, а затем вызвал гигантский смерч, который магнитом приманивал чудищ, отрывая их от земли. — Тогда они могут передавать друг другу сигналы в пределах общей территории. — Если дело в псионике, значит, есть и заклинатель, — раздался знакомый голос у Драко за спиной. — Убьём его, и инферналы передохнут. Малфой развернулся и увидел у себя за спиной Тео. — Что ты тут делаешь? — Драко создал над телом приближающегося друга плотный защитный щит. — Я слежу за тобой. — Тео залез в карман и показал серебристого скарабея. — Я расстроен, но не бесполезен, Драко. Ты мог сэкономить нам кучу времени и сразу взять меня с собой. Сзади к ним уже рвалась новая группа инферналов. Тео без раздумий вонзил палочку в землю, и сеть ледяных шипов рванула вверх, протыкая чудищ и прибивая их к траве. Препятствие не смогло уничтожить тварей, они извивались, тянули к людям скрученные пальцы, но хотя бы не могли подобраться ближе. — Месяц назад ты готов был кидаться проклятиями за предложение пойти со мной, — напомнил Драко, закатив глаза. Джинни смерила обоих убийственным взглядом. — А ты хорош. — Незнакомый Тео голос прозвучал слева от Кингсли. Он резко повернул голову и встретился взглядом с высокой, коренастой девушкой. Она стояла уверенно, сжав руки в кулаки и чуть выдвинув ногу вперёд для большей опоры. Казалось, что незнакомка в любую секунду была готова броситься на кучку инферналов с голыми руками. Чёрный комбинезон из драконьей кожи облегал фигуру девушки, каждая чешуйка поблёскивала в рыжих отблесках огня. Тео заметил, что боевая броня выглядела изношенной и, очевидно, пережила не одну схватку. Образ дополняли два коротких клинка с обмотанными кожей рукоятками, что аккуратно свисали с пояса. Тео приподнял подбородок и задержал взгляд на её коротко остриженных бордовых волосах дольше, чем следовало. Пальцы ещё дрожали, а смерть Дина оседала на корне языка вязкой слюной, но глядя на незнакомку Тео вдруг почувствовал, что дышать стало свободнее. Она выглядела… удивительно. Словно богиня войны сошла на землю и нашла себе человеческую оболочку. Блуждая в лабиринте противоречивых мыслей, Тео завис на месте, едва не подставив бок под разинутую пасть инфернала, но тут же вскинул палочку и обратил чудище в груду пепла. — Малфой, Нотт, снизьте градус, — резко бросил Кингсли, не оборачиваясь, но кивая куда-то в сторону. — Тут и без вас довольно жарко. Тео проследил глазами за взглядом Бруствера и увидел Джинни, что держала огненную стену при помощи своего древка, преграждая дорогу для толпы инферналов. Откуда-то сбоку к Кингсли подошёл пожилой волшебник, с которым Тео раньше не пересекался. Его седые волосы выбивались из-под капюшона, делая мужчину похожим на мифического ассасина. Старик ловко подкинул одного инфернала в воздух, а затем оплёл второго силовым кнутом. Тварь завизжала и сложилась вдвое. — И как, по-вашему, найти этого заклинателя? — спросил старик, выслеживая глазами потенциальную цель. — Его нужно выманить, — хрипло ответил Малфой, не переставая двигаться. Его клинки разрубали пространство, и каждый удар попадал точно в горло тварям, словно он заранее знал, куда двинется враг. — Мы сделаем так, что заклинатель сам явится по наши души. — Ничего не выйдет, — отрезал Кингсли. Он полоснул воздух палочкой, и из земли поднялся ещё один смерч, утягивая внутрь десяток инферналов. — Даже если мы выманим заклинателя, он приведёт за собой Пожирателей. К тому же мы не знаем, сколько ещё инферналов он сможет создать. А они, если вы не забыли, неубиваемые. Даже если Малфой возьмёт на себя заклинателя, все остальные будут лакомиться нашим отрядом. — Кингсли прав, риск слишком велик, — добавил Тео. — Мы понятия не имеем, кто именно заклинает инферналов. Чтобы управлять таким количеством мертвецов, нужен гигантский магический потенциал. Что если их создаёт сам Волдеморт? — Это не он, — резко оборвал Малфой. Его глаза полыхнули так, что Тео на секунду поёжился. — Есть только один волшебник, освоивший псионику на таком высоком уровне, и это не херов Реддл. — Если вы не возражаете, — незнакомка, похвалившая Нотта минутой ранее, шагнула ближе, перехватывая клинок на поясе, — у меня есть идея. Она говорила спокойным голосом, будто находилась не в сражении с ожившими трупами, а на скучном кабинетном совещании. — Мы можем использовать дезактиватор магических сил. — В серо-зелёных глазах незнакомки вспыхнул блеск азарта. — На этом участке любое волшебство просто перестанет работать. Пожиратели лишатся палочек, а мой отряд добьёт их в ближнем бою. Ваш Малфой сможет заняться заклинателем без отвлекающих факторов. И инферналы… если они питаются энергией, без магии могут ослабнуть. — Отличная мысль, — коротко кивнул Кингсли, отводя удар клинка в сторону. — Кажется, мы с вами так и не познакомились? — Веспер Сантина, сэр. Итальянская секретная служба быстрого магического реагирования. — Девушка откинула волосы с лица и пнула приблизившегося инфернала так, что у того разлетелись рёбра. Тео скривился. Элитный боевой отряд. Волшебники, участвующие в войнах за деньги. К тому же об итальянцах он слышал много противоречивых слухов. Их называли отморозками с культом дисциплины и физической выносливости. Говорили, что их учат драться до полного изнеможения, так как основатели отряда считают, что истинная магия активируется только, если тело и разум доведены до предела. Но Веспер… она точно не выглядела, как свихнувшаяся ведьма. — У стандартной глушилки радиус действия два фута. — Тео всё же выдавил из себя голос, стараясь звучать уверенно. — Пожиратели просто выберутся за край силового поля и вернут себе магию. Веспер приподняла руку. На ладони лежал странный механизм, похожий на скрещённые бронзовые дуги, соединённые в центре мерцающим кристаллом. — Двести ярдов, — спокойно ответила она. — Испытана в Неаполе. Двое суток под куполом, и никто не смог выдавить из себя даже искру магии. Тео сглотнул. Ему понравилась самоуверенность, с которой говорила Веспер. Если она могла подчинять себе одной силой голоса, на что же были способны её руки? Вторящий мыслям взгляд зацепился за её пальцы, за лёгкость, с какой она управлялась с артефактом. И только потом Тео заметил, что Веспер так и не достала волшебную палочку. — Ты колдуешь без проводника? — вопрос сорвался с губ раньше, чем Тео обдумал, стоит ли задавать его вслух. Веспер нахально улыбнулась уголками губ и подняла руку, показав серебряный перстень с чёрной гравировкой. — В нашем отряде палочка считается чем-то вроде костыля. Мы учимся использовать артефакты, как усилители, а не как проводники. Перстень связывает магию с телом. Так я лучше чувствую свои пределы. — Говоря о теле, Веспер понизила голос практически до полушёпота. Тео на секунду закусил губу, пытаясь понять использует ли Веспер свою стандартную манеру общения или… «Флиртует со мной?» «Данунахер?!» Смущение обожгло изнутри, и Тео резко отвернулся, делая вид, что проверяет линию обороны. — Дезактиватор работает только с высоты, — сказал Тео, глядя на глушилку в руках Веспер. — Чтобы радиус действия плотно покрыл всё поле, нам нужна ближайшая возвышенность. Я думаю, астрономическая башня идеально подойдёт. — Аппарируем, — то ли предложил, то ли скомандовал Малфой. — Ни в коем случае, — вмешался Кингсли, даже не оборачиваясь в сторону Драко. — Мы ещё не зачистили башню, а привлекать к отряду лишнее внимание ещё не время. И тут, выпуская бомбарды со скоростью исправного маггловского пулемёта, к ним подбежала Джинни. Облизав нижнюю губу, она надвое разорвала преследующего её инфернала и, воспользовавшись передышкой, опустила руку в карман брюк. Она вынула засохшую веточку незабудки, осторожно опустила растение на землю и с молниеносной скоростью трансформировала его в старенький «Нимбус-2001». — Пока я разминала пальчики, можешь оседлать мой черенок, Нотт. Если с метлой хоть что-то случится… — Да-да, я понял. — Тео не дал Джинни договорить, предугадывая фонтан изящных ругательств, которыми она непременно украсит своё обещание. Тео сел на метлу, сжал пальцы на черенке и почувствовал, как под идеально отполированным деревом дребезжит магия. Он уже сделал глубокий вдох и приготовился предвкушать давно забытые ощущения, как вдруг почувствовал движение у себя за спиной. Когда ветер помог ему разглядеть бордовую прядь, Тео на миг задержал дыхание, осознавая, с кем ему предстоит лететь. Веспер прижалась к нему так плотно, что Тео собственным телом ощущал каждый её вдох. От Веспер пахло кожей и перечной мятой. Рука Веспер легла ему на талию, отчего мышцы непроизвольно окаменели. А когда он услышал её голос у самого уха, сердце свиражировало мёртвой петлёй. — Ты… для ботаника вполне неплохо сложен. Тео почувствовал, как по лицу ползут краски, а ладони становятся липкими и влажными. Он хотел, отчаянно желал сказать в ответ что-то оригинальное, но вместо этого из горла вырвался нечленораздельный провалившийся шёпот. Веспер тихо рассмеялась, и её ладонь прижалась чуть крепче, а Тео, нуждаясь в прохладе майского воздуха, взмыл вверх. Весь полёт он лихорадочно перебирал в голове арифмантические формулы. Точные науки и механические действия всегда помогали ему возвращать хладнокровие. А сейчас, в разгар чертовой войны, ему очень-очень нужно быть рассудительным и хладнокровным. — Здесь чисто, — объявила Веспер, слезая с метлы. Ещё на подлёте она выпустила из перстня двух серебряных ястребов, которые за пару минут облетели периметр крыши астрономической башни, сканируя каждую щель и шероховатость черепицы. Сделав пару осторожных шагов, Веспер достала из подсумка дезактиватор и установила его на выступе у самого карниза, закрепляя прибор невидимой волшебной липучкой. — Как мы включим его? Ну… на земле, когда всё начнётся? — поинтересовался Тео. — У меня есть кнопка, которая активирует заряженное устройство. Кстати, об этом. — Веспер выстроила в футе перед собой прямоугольную сетчатую диаграмму с графиками и уравнениями, которые колыхались в такт разыгравшемуся на высоте ветру. — Мне нужно две минуты на проверку прибора и три на его активацию. Подстрахуешь? Тео промычал что-то невнятное, а потом резко кивнул головой и выставил вперёд волшебную палочку. — Где тебя тренировали? — спросила она, не отводя сосредоточенного взгляда от мигающей диаграммы. — Для задрота у тебя слишком хорошая боевая подготовка. — Лэнгви, — выдавил Тео, смущаясь (уже хрен знает какой раз) за последние минуты. Веспер усмехнулась. Её улыбка была жёсткой, как лезвие, но в ней не было злости, скорее понимание с лёгкой примесью уважения и очевидной заинтересованностью. Она свернула диаграмму, поднялась, отряхнула колени и скрестила руки на груди, смиряя Тео пристальным, изучающим взглядом. — Знаешь, я привыкла жить одним днём, потому что любое из заданий с вероятностью в пятьдесят процентов загонит меня в могилу. Поэтому не буду ходить вокруг да около и спрошу прямо. Если мы не сдохнем сегодня, ты выпьешь со мной пива? Тео окатило жаром, словно он замкнул голову в пасть дракона. Большого, злого и возбуждённого дракона. Он попробовал разомкнуть губы, но они будто были ватой, как и колени, которые намеревались подкоситься и сбросить его с вершины башни. Несколько мучительно долгих секунд Тео искал внутри себя голос, но нашёл его крошечное заикающееся подобие: — Я… я… — Он помедлил, проклиная свою, откуда ни возьмись вылупившуюся заторможенность. — Да. И сердце сделало очередной радостный кульбит. Он видел, как уголки рта Веспер дёрнулись в лёгкой ухмылке. Кристалл мигнул багровым светом, устройство загудело, и магия вихрем окутала крышу. — Нам пора, — сказала Веспер, и голос её теперь был деловым. Они спустились во двор, и Тео поймал себя на мысли, что он крайне не вовремя решил обнажить зубы в широчайшей улыбке. Джинни протянула руку, забрала метлу и посмотрела на него, как на пациента психиатрического отделения больницы святого Мунго. — Лыбишься так, словно успел присунуть карасика новой подружке. Впрочем, это не моё дело. — Не дождавшись ответа, Джинни трансфигурировала метлу в неприметный сорняк, спрятала её в карман и развернулась в сторону Бруствера, швыряя в приближающихся к нему инферналов кислотными бомбами. — Малфой, всё готово, — объявила Веспер, очищая окровавленный клинок рукавом комбинезона. — По твоей команде активирую прибор. Как мы выманим заклинателя? Драко посмотрел вверх, щёлкнул пальцами и вызвал чёрную дымку. Струясь, клубни тёмного воздуха устремились в небо, принимая форму герба семьи Малфой. Витиеватую букву «М» уже обрамляли извивающиеся змеи, у изголовья которых появлялись стрелы с острыми наконечниками. Но теперь по обеим сторонам от герба не было драконов. Вместо них семейную печать окаймляли два огромных ворона, что одновременно размахивали широкими крыльями. — Теперь ждём, — объявил он, отводя взгляд от своей обновлённой метки. Драко был мертвецки спокоен, если спокойствием можно было назвать полное отсутствие эмоций. Пропала скорбь, исчез кипящий в венах страх, лишь чистая, абсолютная пустота гуляла по внутренностям перекати-полем. Но тут обострённые до пика рефлексы уловили приглушённый ветром звук хлопка, и одно чувство он всё-таки смог испытать. Осознание. Оно прошибло позвоночник холодком и покинуло тело через пятки в такт одному удару сердца. К нему приближалась она. Тётя Белла. Малфой не успел укрепить ослабший ментальный барьер, как воздух прорезал визгливый смех, от которого даже у повидавшей глубины ада Веспер неприятно дёрнулось в груди. — Дра-а-ако… — пропела Белатрисса, и казалось, что её голос тянет за собой липкую тьму. Она остановилась напротив Малфоя, откинула с лица кудрявые пряди и обнажила хищный оскал. Драко заметил, что её лицо сильно исхудало, а на висках и шее приступили чёрные вены, видимо, от злоупотребления тёмной магией. Малфой решил не тратить время на бесполезные разговоры, поднял руку и вывел в воздухе руну разрушений. Взрывная волна сорвала с места несколько каменных плит, но Беллатриса играючи отразила заклятие простым взмахом кисти. — Ты наконец-то научился удивлять меня, племянничек. — Она хрипло засмеялась и тут же метнула в Драко рой красных искр. Малфой выставил щит, заклятие рассыпалось, и искры разлетелись во все стороны, подпаливая ближайших инферналов, но твари продолжали нападать на Орденцев, не обращая внимания на горящую плоть. Звонко смеясь, тётка взмахнула палочкой, и из древка вырвалось адское пламя, принимая вид чудовищных звериных голов. Они бросились на стоящий неподалёку от Малфоя отряд, который за считанное мгновение превратился в восемь идеально выверенных горсток пепла. В нос ударил тошнотворный запах серы и жжёного мяса, а огненные существа ринулись на верхушку астрономической башни. Камень завизжал, осыпаясь в мелкую труху, а крыша взорвалась фонтаном искр. Веспер замерла, зажимая кнопку большим пальцем правой руки, а Тео кричал что-то рядом с ней, но их было не слышно из-за рёва огня. Пламя пожирало стену, на которой был закреплён дезактиватор. Прибор не работал. Орден был в огромной, беспросветной заднице. Из проломленной земли вываливались новые инферналы, и в то же время на середину поля аппарировали Пожиратели. Дьявольски много Пожирателей. Члены сопротивления начали пятиться. Джинни, почти захлёбываясь криком, удерживала огненную стену, а её пламя дрожало, едва сдерживая поток. Кингсли метнул заклинание смерча, но оно тут же растворилось в чернильной магии Пожирателей, светясь вспышками зелёного и пурпурного цвета, словно рождественская ель. Вонь гари, смрад тёмной магии и металлическая влага крови смешались в единое облако. Внутри двора стало тесно, а выживших Орденцев активно теснили к замку, загоняя в тупик. Беллатриса кружила с поднятой палочкой, и звонкие раскаты её безумного смеха заглушали хрипы, крики и стоны. — Драко, Драко, Драко, сегодня ты своими глазами увидишь, что случается с изменниками и гнусными предателями крови. Гнев прошиб ментальную стену Малфоя, как цунами, развернувшееся над прибрежной многоэтажкой. И когда он решил, что хуже быть уже не может, начался настоящий апокалипсис. Астрономическая башня содрогнулась и обрушилась частью верхнего яруса. Камни рухнули вниз, дезактиватор отлетел в сторону, искрясь и задымившись. Веспер и Тео рванули к обломкам и тут же исчезли в клубах пыли. Языки пламени танцевали, отражаясь в зрачках Беллатрисы, а сама она продолжала истерически хохотать. Её смех был жутким, даже бывалым Пожирателям становилось не по себе от этого истеричного, но мелодичного гоготанья. — Видишь, племянничек? Всё рушится! Всё горит! — Белатрисса раскинула руки, и адское пламя взвилось ещё выше, заглатывая небо. — Разве не прекрасно? Малфой метнул в неё разрывающее внутренние органы проклятие, но взрыв прогремел раньше, не сумев пробраться сквозь защитный барьер. Беллатриса, не останавливая хохот, ударила в ответ — из её палочки сорвался тонкий луч Кислотного заклинания. Оно угодило Малфою в плечо, кожа начала отслаиваться, обнажая почерневшие волокна мышц, но через минуту рана регенерировала, не оставив на теле ни намёка на повреждения. — Хорошо, Драко, очень хорошо, — пропела она, выделяя гласные. Инферналы подступали к Малфою со всех сторон. Один уже почти навалился на него, но Драко вогнал клинок в гниющую глотку твари и разорвал шею до позвонков. Существо всё равно двинулось вперёд, даже со свисающей набок головой. Малфой стиснул зубы и метнул заклинание прямо под ноги Беллатрисе. Земля взорвалась шипами, каменные осколки рассекли её щёку. Кровь брызнула, но ведьма даже не моргнула, только вытерла её ладонью и провела пальцами по губам, смакуя. — Наконец-то ты созрел на интересные фокусы. — Голос тётки спустился до шёпота. Она играла с ним в привычной манере, но Драко не чувствовал азарта или желания доказать интеллектуальное и физическое превосходство. Чистая необузданная ярость уже затапливала его тело, подбираясь к горлу. Беллатриса дёрнула древком и вновь выпустила адское пламя, но на этот раз оно приняло форму огромного дракона с пустыми глазницами. Крылатый монстр обрушился на Малфоя, взрывая землю. Драко отлетел в сторону, едва успев выставить щит. Огонь врезался в невидимую преграду, металл под одеждой раскалился, а кожа на груди неприятно зашипела. Запах горелого мяса ударил в нос, но довольно быстро исчез. — Интересные фокусы будут последним, что ты увидишь, тётя. Ведь я ещё даже не начал развлекаться. — В глазах Драко пылало немое обещание неминуемого возмездия. Белатрисса ничего не ответила, лишь дрожащие уголки губ и расширившееся зрачки выдавали то, до какой степени её возбуждало происходящее. Она двинулась вперёд, и Малфою показалось, что вся тьма поля боя следует за ней по пятам. Беллатриса приступила к своей любимой фазе дуэльного сражения — довести противника до изнеможения серией активных, непрекращающихся атак. Проклятия срывались с её палочки одно за другим, но Малфой, не понаслышке знакомый с боевыми тактиками тётушки, мастерски уклонялся и выжидал момента. И вдруг небо над ними раскололось, и Драко отвлёкся, обратив внимание на тень метлы. — Давай! — что есть силы закричал Тео. Нотт летел к уцелевшей кладке башни, стиснув зубы и держа в руках блестящий прибор. Веспер где-то внизу кричала его имя, но он не слышал этого из-за густого воздуха, что бил по ушам. Через мгновение Тео опустил глушилку и вогнал её в камень. Поле вспыхнуло, словно прожжённая чернилами руна, и от дезактиватора разошёлся огромный круг. — Работает! — Тео перешёл на крик, бросаясь обратно вниз. Беллатриса вскинула глаза и заметила Нотта. Одним ударом заклятия она разрубила воздух, и метла бывшего слизеринца дёрнулась. Тео сорвался, его вопль взметнулся в ночь и был поглощён творившимся на земле хаосом. Язык прилип к нёбу, когда Малфой увидел, как тело Тео ударилось о крышу соседней башни и скатилось вниз, скрывшись в клубах дыма. Магия в руках Беллатрисы оборвалась, пламя потухло, а в глазах тётки впервые отпечаталась неприкрытая паника. — Что ты сделал?! — завизжала она и трижды махнула палочкой, но та осталась лежать в ладони бесполезным куском древесины. Не теряя времени, Драко шагнул к тётке, выставил руку и, почувствовав, что сила по-прежнему била в его ладонях мощным энергетическим импульсом, сковал тело Белатриссы невидимыми путами. Она рухнула на землю, а Малфой медленно подошёл к ней, наклонился, достал из боевых ножен Беллы отравленный клинок и ухмыльнулся, копируя её безумную улыбку. — Когда-то тётушка ты учила меня, что семья — это самое главное. — Драко перекинул клинок в правую руку и выставил напоказ безымянный палец с обручальным кольцом. — Но так вышло, что моей семьёй стала девушка, которую ты дважды пыталась убить, пропитанным ядом, оружием. Жаль, что сейчас оно попало в мои руки. — Как?! — Глаза Белатриссы расширились от ужаса. — Ты бы не посмел жениться на грязнокровке! — Мою жену зовут Гермиона Грейнджер, мразь. Я посмел не только жениться, но и полюбить её сильнее, чем твой отлетевший мозг может себе вообразить. А ещё я посмею прикончить твоего хозяина, вернуть её из мёртвых и позволить жить, пока ваши фанатичные тела будут жрать трупные черви. Ярость Драко не просто горела где-то внутри, она стала осязаемой. Его гнев отражался в повышенном до хрипоты голосе, вздувшийся вене, стиснутой до желваков челюсти и побелевших костяшках хватки, с которой он удерживал клинок. — Ах ты… Но договорить Беллатриса не успела. Лезвие молниеносно вошло под её рёбра, со скрипом пронзая мягкие мышечные волокна. Она замерла с открытым ртом, кровь залила зубы, но улыбка не исчезала даже в этот миг. — У тебя ничего не выйдет, — прохрипела Белатрисса. — По… повелитель… ты его никогда не найдёшь. Тебе не спасти грязнокровую девчонку.