Глава 1

Через пару дней после Гермионы в Нору прибыл и Гарри. Его внезапно доставил профессор Дамблдор и, ничего толком не объяснив, оставил на попечении Молли Уизли. Ребята тут же завалили его новостями: о помолвке Флёр и Билла, о том, что Фред и Джордж покоряют вершины бизнеса и давно съехали из родного дома, и о том, что из-за смены министра магии были образованы новые отделы, один из которых теперь возглавлял Артур. Следующие недели им предстояло провести вместе, отдыхая и наслаждаясь беззаботным временем, когда вокруг хотя бы семейного очага всё было спокойно. Можно было забыть, что мир маглов душит волнение, преследуют бедствия и внезапные необъяснимые смерти. Можно было отгородиться от печальных новостных лент «Пророка», просто почувствовать себя учеником, у которого из проблем только закупка новых учебников и обновление школьной формы. Особенно сильно за лето выросли мальчики, и им неизбежно пришлось посетить магазинчик мадам Малкин накануне отправления в школу. Толкнув дверь, они услышали мелодичный звон колокольчика, оповещающий о новых посетителях. Хозяйка лавки была занята клиентами, и знай ребята заранее, что там находятся представители семейства Малфоев, они бы зашли в любое другое время, лишь бы не портить себе настроение. Мистер и миссис Уизли в это время закупались учебниками во «Флориш и Блоттс», поэтому свидетелями неприятной встречи не стали. — Если бы я знал, что в этом магазине обслуживают грязнокровок, то никогда бы не зашёл сюда, — с неприязнью в голосе бросил Малфой своей матери, лицо его при этом осталось безучастным, скованным ледяной маской равнодушия. — Не трогай рукава, — это уже сказал он мадам Малкин, резко выдергивая левую руку из её пальцев. — Ещё не поздно свалить отсюда, Малфой. Я даже сделаю одолжение и пну тебя под зад, чтобы ты смог как можно быстрее покинуть это место, — вскидывая на него палочку, ответил Рон. Миссис Малфой сначала явно хотела отчитать своего сына за сквернословие в приличном месте, но после реплики Рона обратила свой гнев на него под тихие возмущения мадам Малкин на заднем фоне по поводу происходящего. — Мистер Уизли, если вы сейчас же не опустите свою палочку, то я расценю это как оскорбление и нападение на моего сына, — спокойно обратилась она к рыжему юноше, который и не думал опускать руку. Но несмотря на спокойствие в её голосе, в нём также слышалась аристократическая надменность, искусно смешанная с решительностью и яростью. Гермиона, понимая, что этот конфликт никак не разрешится без постороннего вмешательства, мягко тронула Рона за руку и слегка надавила вниз, побуждая опустить палочку. — Рон, он того не стоит, не нужно, — а потом обратилась к матери Малфоя: — Вы так искусно оставили без внимания выпад вашего сына, миссис Малфой. Вам бы немного обратить внимание на пробелы в его воспитании по части культурного общения. С этими словами она толкнула Рона в соседнюю примерочную. Замешкавшемуся Гарри пришлось тоже придать уверенности в направлении движения. Отделив их от Малфоев, она заметила, как те, в свою очередь, спешно собирались и выходили из магазина, так ничего и не купив. На выходе Малфой-младший повернулся и спокойно окликнул девушку: — Эй, Грейнджер, советую купить ещё платок, чтобы эффективнее подтирать сопли этому недоумку. Кто бы сомневался, что последнее слово должно быть за ним. В ушах ещё слышался звон от силы удара, с которой он закрыл дверь, когда мадам Малкин обратилась к ней, спрашивая, что именно им нужно, и зачем-то уточнила, что носовых платков у неё в ассортименте нет. Гермиона отметила для себя, пока мальчики занимались примеркой, что Драко Малфой тоже сильно вытянулся за лето. Из юнца он резко превратился в юношу. Черты лица потеряли мягкость и обрели резкую угловатость. Идеальный костюм, причёска волосок к волоску, аристократическая осанка, граничащая с панической напряжённостью. Ей показалось, что это был совершенно другой человек, не тот привычный им Малфой. Даже небольшая пикировка с Роном выглядела иначе. Раньше, когда они перебрасывались колкостями, ненависть была беззаботной, детской. Сегодня, казалось бы, всё было как обычно, подумал бы любой другой человек, но Гермиона заметила, что выражение лица у Малфоя при этом оставалось абсолютно без эмоциональным. Он это сделал словно на автомате, с какой-то тяжестью и только потому, что было бы странно не скажи он хоть что-то такой компании. Казалось он лето провёл не отдыхая дома на каникулах, а в постоянном стрессе, который вывернул его наизнанку, заставив повзрослеть всего за три месяца. Что-то у него случилось. И это что-то вовсе не поломка любимой метлы. Гермиона не ожидала, что вскоре им придётся красться по Лютному переулку за Малфоем. Вся эта ситуация в «Горбин и Бэрксе» только ещё больше подтверждала, что наблюдения девушки совсем не беспочвенны и имеют смысл. — Кажется, он решил пойти по стопам отца, — поднял Гарри тему о сыне Люциуса Малфоя в поезде по пути в Хогвартс. — Вы же заметили, как он одёрнул руку там, в лавке мадам Малкин? — Не говори ерунды, — начал спорить Рон. — Зачем Сам-Знаешь-Кому этот трусливый Малфой? Ответа у друзей не было, поэтому пару минут они молча сидели, каждый в своих мыслях, и смотрели на борьбу Рона с шоколадной лягушкой. — Он изменился, — начала Гермиона. — Вы ведь тоже заметили, что он стал серьёзнее. Или даже не серьёзнее, а будто у него умер кто-то родной. Слово «грязнокровка» в его исполнении всегда шло в комплекте хотя бы с презрением. А сегодня он выдал заученные фразы даже без искреннего желания испортить нам настроение. — Мы ведь с тобой его и на обходе старост не видели. Не вылез из змеиного логова, чтобы пошипеть на первокурсников, — задумчиво протянул Рон. В этот момент в купе постучалась девушка и протянула записку, где Слизнорт приглашал Гарри и Гермиону к себе в купе. Когда они пришли к назначенному времени, то мест уже почти не было, им пришлось сесть рядом с Забини, который любезно подвинулся ближе к окну, чтобы освободить побольше места. А потом вдруг наклонился к уху Гермионы и заговорил: — Грейнджер, скажи мне, тебя Слизнорт позвал, сраженный твоими оценками по СОВ, или ты пришла за ручку Поттера подержать? — она возмущённо посмотрела на него и хотела уже разразиться гневной тирадой, но парень продолжил: — Тише-тише, брось, это просто спор, на кону пара десятков галеонов. Я ставлю на то, что ты тут не просто так, поэтому ты тоже заинтересована. — Я была бы заинтересована, если бы была в доле, — так же тихо ответила ему она. — А так это не более чем наглое использование меня в вашем слизеринском тотализаторе. Брови Забини взлетели вверх, а губы растянулись в хищной ухмылке. — Мерлин, Грейнджер, как ты могла подумать так плохо обо мне? Какой тотализатор? Два галеона. — Пять. Гарри недоумённо пытался понять, что происходит. Он мало того что не слышал, так ещё и не видел из-за копны волос Гермионы. — Грейнджер, — протянул уже улыбающийся во весь рот Блейз, — как тебе не стыдно? Поттер вон сейчас меня съест глазами, а ты торгуешься тут. Я ведь потом всё равно узнаю, приглашена ты или нет. Поэтому три галеона и один ещё лично от меня за твой дух азарта и красивые глазки. — По рукам. С этими словами она резко забрала записку из рук Гарри и отдала её Забини. Он присвистнул: — Мисс Грейнджер, с вами приятно иметь дело. — Смотри не ляпни это при своих слизеринских друзьях, а то в Хогвартсе случится первая, в истории, еще и вынужденная, смена факультета. Все вокруг притихли: профессор Слизнорт вошёл в купе, приветствуя собравшихся и начиная свой импровизированный обед. С Блейзом Гермиона познакомилась и сблизилась в конце второго курса, когда они пересеклись на парах по древним рунам. У них был общий семестровый проект, поэтому десятки часов, проведённых в библиотеке, сблизили этих двух студентов. Поначалу Гермиона даже испугалась, что ей предстоит долго общаться со слизеринцем, но все её опасения не оправдались. Забини оказался спокойным, адекватным и очень приятным в общении. Казалось, он был вне факультета: со всеми и ни с кем. Одиночка, но в то же время у него было много друзей или приятелей. Харизматичность, любовь к вину и великолепное чувство юмора обезоружили даже обычно настороженную, колючую и холодную Гермиону. Он открыл девушке дорогу в мир без стеснения, предрассудков и переживаний. С ним она могла почувствовать себя обычной. Нет, она горячо любила Гарри и Рона, безумно дорожила ими и считала лучшими друзьями, ради которых она сделает что угодно. Но в обществе Блейза она словно уходила в какой-то нейтральный пространственный карман, где не было борьбы со злом, стереотипов о факультетах и о людях. Они часами могли сидеть в библиотеке и читать учебники о рунах, хихикая оттого, что им удалось провести мадам Пинс и замаскировать очередную бутылку вина. Гарри с Роном знали об их общении, но она не рассказывала им, насколько близким оно было. Она хотела оставить кусочек личной жизни в тайне, тем более это ни на что не влияло в их с мальчиками отношениях. Блейз вёл себя похожим образом. Его приятели — Малфой и компания — знали только о проекте, в остальных вопросах он либо молчал, либо держал нейтралитет. За все эти годы общения Гермиона даже решила, что она может назвать этого слизеринца если не другом, то очень хорошим приятелем. Когда все стали расходиться после знакомства с преподавателем, Гарри вдруг бросил Гермионе, что его ждать не нужно, накинул мантию и ушёл в направлении вагона факультета Слизерин. Девушке совсем не нравилась идея прокрасться для подслушивания в логово слизеринцев, хотя она и поддерживала сомнения друга в отношении Малфоя. Только вот когда бы Гарри отказался от очередной рискованной авантюры? Ещё до приезда в Хогвартс он хотел найти приключения на своё мягкое место. Приключения, в общем-то, были не против найтись. Гермиона с Роном сошли с поезда самыми последними и огляделись. На платформе топтался Невилл, которому Джинни помогала собрать разлетевшуюся вязанку книг. Видимо, связывающая их верёвка порвалась или ей помогли порваться хихикающие неподалёку Паркинсон, Крэбб и Гойл. Большая часть учеников уже направлялась в сторону ворот замка, но Гарри нигде не было. — Рон, ну ты чего стоишь, помоги уже нам, — пыхтя на корточках, крикнула ему Джинни. Парень тут же наклонился, чтобы помочь связать книги, а Гермиона, сказав, что пойдёт поищет Гарри, зашагала по платформе в направлении вагонов Слизерина. В одном из них подозрительно были зашторены все окна — сомнений не было, что именно здесь и нужно начать поиски друга. Стоило ей заскочить в тамбур, как её кто-то с силой толкнул к стене. — С дороги, Грейнджер. Ну конечно, Малфой собственной персоной. — Где Гарри? — спросила девушка, тут же выпрямляясь и со злостью смотря на блондина. Спину неприятно саднило: кажется, она содрала кожу, ударившись о ручку двери в следующий вагон. — Последовала моему совету, купила носовой платок и теперь бежишь подтереть сопли? Он привалился плечом к стене, сложив руки на груди, и загородил собой вход в вагон из тамбура. Его взгляд был холодным и равнодушным, прямо как в магазине мадам Малкин. Его рост теперь позволял сверлить её взглядом сверху, и девушка отметила, что теперь, чтобы расквасить ему нос, ей придётся достаточно сильно поднять руку наверх. Гермиона сделала шаг назад: ей совсем не нравилось вести разговор в позиции снизу. На неё психологически давил его самоуверенный взгляд с высоты. — Малфой, давай не будем ломать комедию. Ты просто уберёшься к чёрту и дашь мне пройти. — Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должен это сделать, а не отправить в Лондон не только Поттера, но уже и тебя, — усмехнулся он. — Мне кажется, он даже спасибо мне скажет за то, что я обеспечу ему компанию в пути назад. Гермионе сказать было нечего, она могла только возмущенно сопеть. Взывать к совести и порядку смысла не было. Малфой был олицетворением подлости, и в том, что он может что-то сделать и с ней, чтобы оставить в поезде, у неё сомнений не было. Поэтому из рукава она быстрым движением достала единственный аргумент — палочку — и собиралась направить её на парня. Только молниеносным движением, только увидев, как дёрнулась Гермиона, тот достал и свою палочку. Они немного постояли, яростно глядя друг на друга, оба удивленные таким поворотом событий: никто опускать оружие не собирался, но и нападать не спешил. Идея Гермионы застать его врасплох провалилась не только неожиданно, но и с оглушающим треском. — Смею предположить, что ты понимаешь только язык силы. И если ты думаешь, что я не выбью тобой эту дверь, чтобы зайти, то ты сильно ошибаешься, — прошипела она. — Ой-ой, какие мы грозные. Давно ли отрастили коготки? — ехидничал Малфой, если вообще можно ехидничать с таким каменным выражением лица. — Только вот их мало отрастить, Грейнджер. Ими надо уметь пользоваться. А судя по твоей стойке, ты решила, что теории из книжек тебе хватит. Щёки Гермионы едва тронул румянец, но было видно, что блондин это заметил и громко расхохотался. Но не весело и задорно, а издевательски и ядовито. Слизеринец был прав в том, что ее знания были исключительно теоретические, ее смутила скорость и легкость с которой он это заметил. За лето она достаточно много прочитала литературы по тактике ведения боя. Для победы в дуэли мало просто уметь творить заклинания. Нужен опыт, и у Малфоя он, кажется, был. Точность и скорость, с которыми он достал палочку, говорили о том, что он стал серьёзным противником: его тренировали и обучали, похоже, всё лето. От мысли, кто мог стать его учителем, ей становилось не по себе. Всё это ещё и говорило о том, что у Гермионы нет шансов против него. Ее ошибкой во всей этой ситуации была невнимательность – она не обратила внимание, что руки на груди Малфой сложил так, что его правая кисть была спрятана за полами мантии. Его расслабленная поза была обманчива: рукой он крепко сжимал палочку. Он носил кобуру. Впрочем, как и она сама с недавнего времени. После сражения в Отделе тайн пришло понимание – палочка волшебника должна быть не только легкодоступной, но и в принципе быстро доставаться. Секунда промедления, пока она лезла рукой в задний карман джинсов, могла стоить ей жизни. Поэтому теперь её палочка была надёжно прикреплена к левой руке и спрятана под широким рукавом. По спине девушки пробежал холодок, а ладони вспотели от неуверенности и волнения, но она и не думала опустить палочку. Малфой всё равно выйдет из поезда рано или поздно — он ведь не хочет тоже отправиться в Лондон. После она найдёт Гарри и придумает, как им сойти с поезда. Как только Гермиона об этом подумала, в вагоне послышались голоса, и поезд тронулся. Малфой быстро оценил ситуацию и проворно соскочил на платформу, скрывшись в темноте станции. Их неожиданным спасителем оказалась Тонкс. Оказалось, что все близлежащие деревни вокруг Хогватса были усилены мракоборцамми по приказу Министерства. Сегодня была ее очередь нести дежурство, и закрытые шторы вагона привлекли внимание как и в случае с Гермионой. Трое стояли в свете уличного фонаря на пустой станции и провожали взглядом поезд. Ребятам повезло, что он ещё не набрал большую скорость и им удалось без травм сойти с него. Но повторять этот безумный прыжок Гермионе больше никогда не хотелось. Дракл бы подрал Малфоя! *** Малфой шёл по дороге, ведущей к замку, и тишина природы вокруг заставляла его прокручивать в голове стычку в поезде. Он почти было пропустил момент, когда Грейнджер достала палочку. Ещё весной она таким движением застала бы его врасплох, но не сейчас, когда он провёл три месяца в ежедневной муштре от тёти Беллы. Она приучила его всегда быть настороже и держать палочку как можно ближе своими внезапными атаками в любой точке поместья. Она разрешила каждому Пожирателю бросать вызов племяннику, чтобы он перенимал боевой опыт, а упускать шанс глумления пусть и над младшим Малфоем никто не хотел. Поэтому руку на палочке он держал по привычке, а не потому, что ожидал нападения от Грейнджер. Эти каникулы сильно его изменили. Многие вещи, которые могли взволновать его раньше, стали совершенно неважными. Драко перестал забивать голову мыслями и обычно вообще ни о чём не думал. Его перестали интересовать квиддич, вечеринки и даже порой женщины. И виной тому были вовсе не физические тренировки. Их как раз можно было пережить. В какой-то степени они даже нравились ему, потому что делали его сильнее. Хоть он и не помнил дня, когда его тело не было бы покалечено или мышцы не ломило от боли так сильно, что ему было трудно по утрам дойти до уборной, но пока отец сидел в Азкабане, он должен был взять на себя роль хозяина поместья и семьи. Поэтому он не противился, ежедневным стычкам, дуэлям и многочасовым отработкам движений палочкой. Однако тяжелее всего ему давалась ментальная магия. Тётя говорила, что у него талант, а талантливых тренируют в два раза сильнее — и это происходило с ним каждый вечер перед сном. Беллатриса с упорством маньяка ежедневно превращала его мозги в кашу почти месяц, пока он худо-бедно не научился закрываться от неё. Остальные два она копалась в этой каше, оттачивая способности юноши, вскрывая его череп консервным ножом раз за разом. После каждого занятия ему казалось, что он сошёл с ума, но уже следующим вечером тётя доказывала, что всё может быть ещё хуже. Венцом её обучения стало применение Легилименса одновременно с Круциатусом. Защититься от такого рода воздействия он так и не пока научиться. В конце августа тётя Белла отстала от него, и он смог отдохнуть целую неделю перед началом занятий. Всё это время она называла его слабым звеном и сетовала, что во время обучения в школе он растеряет все навыки. Он понимал, что ее рвение в его обучении было своеобразной помощью, чтобы не дать ему провалить задание Тёмного Лорда. Малфой опять вспомнил выпад Грейнджер и ещё раз проиграл его в голове. Она прятала палочку в левом рукаве. Ха! Отличный козырь. Интересно, сама додумалась или Поттер подсказал? Хотя что мог подсказать ей этот недоумок. У Поттера было только гиперболизированное чувство справедливости, с которым он пёр напролом. Его предел — бросить Петрификус в лоб противника и героически пожертвовать собой ради спасения других. Вся его уникальность и сила держатся на трёх китах: помощи Дамблдора, мозгах Грейнджер и неисчерпаемой удаче. Скорее всего, кто-то другой ее надоумил, может, даже его дорогая родственница, которая сегодня спасла задницу Поттера. «Видимо, сегодня очередь удачи из «трех китов» вытаскивать Поттера из дерьма», - усмехнулся сам себе Малфой. Судя по её реакции и неумелым, но правильным движениям, она действительно много прочитала литературы по искусству ведения боя. Ему было очевидно, что к этому подтолкнула её встреча с Пожирателями в Отделе тайн. Было с чего впечатлиться и понять свою никчемность. Кучка малолетних идиотов во главе всё с тем же Поттером решили, что могут тягаться с опытными, взрослыми и жестокими волшебниками, хотя не удосужились даже изучить основы. Просто швыряй заклинания. Посильнее. И побольше. Уровень перепуганного первокурсника. Парень осуждал их, но сам себе признавался, что ещё недавно был таким же. Этот год обещал быть интересным не только из-за задания Тёмного Лорда. Но и от неуёмного трио стоило ожидать сюрпризов. За Грейнджер Драко решил приглядывать особенно тщательно, ведь она мозг всех их операций. Он удивится, если и в его дела они не сунут свои глупые носы. Только теперь их вмешательство грозило не потерей очков факультета, а потерей жизни, возможно, не только его. Малфой прошёл в ворота замка, который следом за ним сразу закрылись и даже умудрился не опоздать к началу распределения. Он взглядом нашёл за столом Слизерина своих приятелей. Все были на своих местах, даже Забини сегодня сел поближе к ним и о чём-то смеялся с Ноттом. Забини… Забини ему очень пригодится. В этом году защиту от тёмных искусств вёл декан факультета Слизерин. Стоило отметить, что за всё летнее время Снейп единственный из всех, кто так ни разу и не принял участия в обучении Малфоя-младшего. «Интересно, тётя Белла попросила сделать для меня индивидуальный факультатив? — думал парень. — С неё бы сталось,» — затем мысленно улыбнулся, представив, насколько далеко послал бы её Северус с этим предложением. На фоне Снейпа особенно ярко прослеживалась никчёмность всех предыдущих преподавателей. Даже трудно представить ситуацию, в которой ему понадобятся знания об уничтожении гринделлоу больше, чем умение невербально произносить проклятия. Этот навык у него был, но совершенно не развит. Освоить ещё и эту часть магии у него попросту не хватило бы времени, жители Малфой менора скучать ему не давали. Однако к невербальным проклятиям у него была предрасположенность из-за навыка окклюменции. Она здорово очищала мозги во время сражения и давала возможность сосредоточиться на заклинании, но в действительности было очень мало ситуаций, где ему по настоящему необходимо было это умение. Обычно он произносил проклятия шёпотом. Малфой перестал выкрикивать их ещё в первый день своего обучения. Круциатус быстро отучает от многолетних глупых привычек. Этого было достаточно, если только твой противник не умеет читать по губам. А учитывая то, что его противники вот эти — он посмотрел на то, как Невилл в очередной раз упал от воздушной подножки, — то он очень сомневался, что среди них найдётся уникум, который не просто додумается до такого, но и научится. Кроме… Драко не удивился, что первой, кому удалось невербально наложить Протеевы чары, была Грейнджер. Он даже на секунду представил, как выглядит её сознание: длинные коридоры пыльных библиотечных полок с коллекцией самых скучных книг, среди которых две лежат отдельно на красной бархатной подушечке — тонкая брошюра «Все вариации миссионерской позы с Уизли» и увесистый том «1000 и 1 способ спасти задницу Поттера». Когда мысленный диапазон и круг интересов настолько узкий, что просто нечему отвлекать внимание, то пользоваться ментальной магией намного проще. Снейп мнение Малфоя, скорее всего, разделял, поэтому не потрудился наградить Гриффиндор ничем, кроме своего высокомерного взгляда. Разумеется, к концу занятия он был одним из немногих, кто справился с заданием. Тем не менее собирал учебники он в скверном настроении - Грейнджер проклинала Уизли на уроке шёпотом.