Глава 2

Ученики выстроились в ряд перед длинным столом, на котором расположилось три котелка с неизвестными зельями. Точнее, неизвестными они были для большинства в этом классе, но не для Гермионы Грейнджер. С одним из них она и вовсе успела достаточно близко познакомиться на втором году обучения и до сих пор помнила этот мерзкий вкус, приправленный, к тому же, кошачьей шерстью. Её передернуло, когда воображение материализовало вкус зелья в голове; Гермиона будто облизывала кошачий лоток, и она еле сдержала вновь накативший рвотный позыв, как тогда в туалете плаксы Миртл. Поэтому, когда профессор задал вопрос, она ухватилась за него как за спасательный круг, вытаскивающий её из воспоминаний. — А это Амортенция, сэр, самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему, — привычным голосом отвечала Гермиона, вспоминая на ходу, что читала накануне об этом зелье в учебнике. — Например, я чувствую запах скошенной травы, нового пергамента и… — девушка нахмурилась, но никак не могла идентифицировать что-то ещё. Она пожала плечами, показывая, что не может больше ничего сказать, и вернулась на своё место. Что-то кисло-сладкое с сильными свежими нотами продолжало витать вокруг неё лёгким остаточным шлейфом. Наверное, это одна из зубных паст, которые приносил часто отец с работы. Профессор Слизнорт продолжал вести урок, немного отвлекшись только на внезапно пришедших Гарри и Рона. Гермиона немного удивилась их появлению, парни говорили, что зельеварение в заявку не подавали в этом году и ЖАБА сдавать не собираются, так как оба не набрали нужных баллов по СОВ. — Да хватит вам пихаться, — прошипела она, когда Гарри и Рон протиснулись сквозь учеников поближе к ней, и отметила, что второй уж как-то слишком сильно вцепился в свой учебник. — Как вас сюда занесло? — Макгонагалл поймала нас в переходе и отправила сюда. Ты знала, что Слизнорта удовлетворяет «Выше ожидаемого»? А ведь я уже смирился с тем, что не получил на СОВ от Снейпа: «Мистер Поттер, на «Превосходно» знает только Мерлин, я и чудом вы». А сегодня прямо выкопал из могилы свою мечту о мягком кресле в Аврорате. — С чего бы ей задумываться? У неё «Превосходно» по всем предметам, если ты вдруг забыл. Это нам с тобой надо думать, куда пойти, — усмехнулся Рон, на что Гермиона ответила ему, ткнув локтем под рёбра, а потом спросила Гарри: — Ты вообще уверен, что сложил правильное представление о карьере аврора? — хмыкнула Гермиона. — Там из мягкого только твоя, кхм..., — она многозначительно посмотрела на друга ниже пояса, — филейная часть, которую будут хотеть надрать все кому не лень. В это время профессор объявил награду за успешно сваренное зелье, и ученики резко всполошились, высматривая столы с котлами. Обычно все в начале года занимали места и придерживались их всё время, поэтому, когда Слизнорт объявил начало обратного отсчёта, все резко побежали к выбранным заранее котлам. Ребята быстро кинули свои сумки на ближайший стол, к ним следом присоединился и Невилл, который стоял рядом с ними. Гермиона, увидев это, пошла сразу к ним, занять четвёртое свободное место у котла, но её опередила Лаванда Браун, от чего она даже остановилась на полпути, удивлённая таким поведением девушки. Однокурсница, весело щебеча что-то Рону, положила сумку с учебником и стала доставать ингредиенты. Судя по вытянувшемуся лицу последнего, он сильно не ожидал такого поворота событий и ждал вовсе не Лаванду. Гарри тут же попытался объяснить, что это место занято, и показал пальцем на всё ещё стоящую в проходе Гермиону, но та только отмахнулась и продолжила что-то говорить находящемуся в ступоре рыжему парню. Беглый осмотр класса показал, что осталось только одно свободное место. Кто бы сомневался, что оно было за столом слизеринцев. Она даже не удивилась такому неудачному стечению обстоятельств. Малфой, Забини и Паркинсон уже вовсю начали готовить зелье, а свободный котёл рядом с ними так и «играл в гляделки» с Гермионой, даже через весь класс. — Вставай на моё место, — окликнул её Невилл, увидев, какая участь ей грозит. Но Гермиону передёрнуло от мысли, что из-за её нерасторопности, впрочем, как и Гарри и Рона, Невилл целый год будет подвергаться насмешкам от Малфоя. За тем столом она хотя бы отлично общалась с Блейзом, а умение отвечать на колкости у неё было сильно выше, чем у застенчивого парня. — Спасибо, Невилл, не нужно, — сказала Гермиона, сверкнув злым взглядом на всё ещё растерянных парней, которые умирали под гнётом разговорного таланта Браун, и гордо пошла в сторону стола слизеринцев. А на этих двоих она обидится чуть позже. Блейз засиял, как начищенный медный чайник на солнце, когда Гермиона положила свои вещи к ним на стол. Паркинсон в непонимании быстро оглядела класс и, оценив ситуацию, скривилась так, словно ей в рот засунули целый лимон, и прошипела: — Вали отсюда, Грейнджер, в свою нору. Здесь занято. Гермиона демонстративно огляделась, словно искала кем же занято это самое место и ответила ей, продолжая расставлять ингредиенты: — Ты вроде не настолько толстая, чтобы занимать сразу два места. Понимая, всю опасность ситуации и скорость с которой она может накалиться, Забини встал на нейтральную сторону и попытался разрядить обстановку: — Леди, не ругайтесь, — поднял руки в обезоруженном жесте Блейз. — Я хочу получить Феликс Фелицис и боюсь, что вы помешаете мне, капнув своим ядом мне в котёл. Гермиона улыбнулась ему, кладя дремоносные бобы на доску для нарезки, и всем своим видом показала, что придётся встать в очередь за наградой. После неё, конечно же. На этом можно было бы и закончить небольшую перепалку, но Малфой, кажется, решил запоздало вступиться за свою подружку: — Если я согласен терпеть общество грязнокровки, то это ещё не значит, что я буду терпеть ещё и ваш трёп, — зло бросил он. — Грейнджер, если не хочешь варить зелье в углу на полу — заткнись. Она аж на секунду перестала нарезать бобы и подняла брови от удивления — так быстро он потерял всю свою сдержанность, которая окружала его последнее время. — Значит, ты уже согласен терпеть моё общество? Быстро ты эволюционировал, Малфой, после встречи у мадам Малкин. Так держать, глядишь, может, и нормальным человеком станешь. Он резко повернулся в ее сторону и Гермиона поняла, хоть Малфой и был зол, но лицо его не потеряло маску равнодушия и собранности. — Пошла вон. Его голосом можно было заморозить каждого в классе, настолько он был холодный и колючий. От него исходили волны гнева, которые отражались только в его глазах. Ни один мускул не выдавал его истинных эмоций, но девушка была уверена, что будь они на едине, то парочку заклинаний он бы в нее запустил. И неожиданно в этот момент дразнить зверя в нем ей даже понравилось, какой-то азарт в этом был. — Мне кажется, это у тебя проблемы с моим обществом, а не у меня. Ты и уходи, — Гермиона отвернулась. Чёрт возьми, эти бобы никак не хотели нарезаться! — Грейнджер… Но его перебил профессор Слизнорт, который скорее всего услышал нарастающий конфликт между учениками: — Мисс Грейнджер, у вас есть какие-то проблемы? — и многозначительно обвёл взглядом всю слизеринскую группу. Блейз и Паркинсон делали вид, что за их столом вообще ничего не происходило. Малфой же показывал высшую степень раздражения, но на Гермиону смотрел молча хоть и с плохо скрываемым желанием убить. — Нет, профессор, что вы, никаких проблем. Мистер Малфой просто попросил у меня помощи с зельем, — сказала она специально, прекрасно зная как это ударит по его самолюбию и имиджу в глазах однокурсников. Слизнорт повернулся к слизеринцу, у которого слегка дёрнулся глаз после её слов: — Мистер Малфой, не отвлекайте, пожалуйста, мисс Грейнджер. В этом задании я жду от каждого проявление его знаний и способностей, если, конечно, ученик хочет получить приз. Гермиона быстро бросила взгляд влево на блондина и нему поняла, что к концу года выживет только один из них. «Надо предложить Блейзу сделать ставки», — подумала она. Студенты корпели над своими зельями, пока профессор Слизнорт стоял в центре класса и медленно обводил взглядом учеников, отмечая явные проблемы в нарезании ингредиентов. Гермиона пыхтела, пытаясь нарезать уже одиннадцатый боб, немного поглядывая на остальных украдкой. Ей хотелось получить в награду «Феликс», как и любому в этом классе. Симус уже от безысходности просто тыкал ножом в доску, наверно, надеялся хотя бы таким образом измельчить бобы. Невилл устроил бобовый обстрел из выскальзывающих из-под его ножа ингредиентов. Рон разочарованно смотрел на свою серо-зелёную жидкость в котле, которая очень сильно напоминала сопли тролля. И только Гарри выглядел на редкость спокойным, как раз выдавливая хорошую порцию сока в котёл. Весь остальной час за их столом никто не проронил ни слова. Блейз ни на секунду не терял своего вечно хорошего настроения, Паркинсон грозилась пробить своим высокомерием потолок, а Малфой был Малфоем — смесью презрения, наглости, ненависти и демонстративного безразличия ко всему окружающему. Несмотря на то что успеху Гарри Гермиона была очень рада, для неё этот факт был удивительным. Не то чтобы она считала, что априори самая умная среди всего курса, как и не допускала самовлюблённых мыслей, что лучше неё никто не справится, но, будучи реалистом, подозревала что-то неладное. Она не припоминала, чтобы Гарри летом не отходил от котлов с учебниками по зельеварению, однако награду довольно сжимал в руке именно он. Мальчики подождали её у выхода из класса. Рон заранее сделал вид самого виноватого человека в мире и глазами извинялся каждую секунду, пока Гермиона шла в их сторону. Лаванды, к счастью, рядом не было. — Ничего не хочу слышать, — сказала она, поравнявшись с ними, — Я всё ещё обижена на вас и планирую это делать хотя бы до вечера. Друзья переглянулись, вздохнули, всем видом показывая, что заслужили, и пошли на обед. Рон, кажется, тоже что-то подозревал, потому что начал допрос Гарри насчёт его внезапного успеха. Гермиона, шедшая позади них из-за многолюдья, пыталась прислушаться к их разговору, чтобы потом не просить всё пересказать. В коридорах Хогвартса было полно народу, и чем ближе ребята подходили к Большому залу, тем больше учеников они встречали на пути. Кто-то уже поел, кто-то только спешил утолить голод после уроков. Сев за стол Гриффиндора, Гермиона тут же положила в тарелку отбивную и налила тыквенного сока, но насладиться ими не успела, так как Гарри всё же рассказал о том, как ему удалось сварить идеальное зелье. Но девушка назвала бы это историей об очередной непомерной беспечности от Гарри Поттера. Она проверила книгу на предмет тёмной магии, хотя хотела просто настучать ею же по голове своего друга: — Гарри Джеймс Поттер, ты идиот, — шипела на него гриффиндорка, — Неужели даже на шестой год обучения ты не способен хотя бы использовать «Ревелио» в подозрительных ситуациях? Или забыл, как ползал по трубам от возможности стать ужином Василиска? На месте главы Аврората я бы тебя уже заочно не взяла на работу. Девушка выглядела как разъярённая фурия и чуть не опрокинула на Джинни её кружку с чаем, когда слишком сильно взмахнула руками. Почему-то её невероятно разозлила эта беспечность. Нет, мальчики и раньше совершали необдуманные поступки, а то и откровенно глупые и опасные, но до недавних событий всё это воспринималось не так остро, по крайней мере для нее самой. Раньше была детская глупость, наивность, максимализм и всё остальное, что идёт в комплекте с переходным возрастом. Но Отдел тайн повлиял на Гермиону гораздо сильнее, чем смерть Седрика в прошлом году. Она не видела собственными глазами, что происходило в лабиринте, она не ощутила полноценно всего ужаса ситуации, которая там сложилась, она в конце концов не смотрела в лицо смерти. Но в Отделе Тайн со всем этим пришлось столкнуться лицом к лицу, спасая свою жизнь и жизнь своих друзей. Гермиона видела жуткие гримасы масок Пожирателей, смотрела в чёрные бездонные прорези, где должны быть их глаза, и чувствовала, насколько же они опасны и осязаемы. Это не рассказы, не статьи газет и книг, это реальность. Когда к её шее приставили палочку, сознание затопила волна всепоглощающей обречённости. Наступило моментальное отрезвление, словно окатили ушатом ледяной воды. Да, им часто приходилось бывать на волосок от смерти, но у неё никогда не было прямого столкновения с теми, против кого они боролись в глобальном смысле. Их противники всегда выступали скрытно, тайно, действовали чужими руками, а самая опасная часть их приключений выпадала на долю Гарри, поэтому ей всегда хватало самообладания и храбрости, чтобы справиться с испытаниями. Но когда острый конец древка палочки Беллатрисы больно упёрся в кожу, а её собственные глаза смотрели в лица убийцам, наступило прозрение. Детство кончилось. Страшная сказка вдруг стала наяву. И все они на передовой, это уже война их поколения. Гермионе было трудно представить, что она чувствовала бы, пройдя путь Гарри. Поэтому её особенно злила беспечность друга, который относился ко всему слишком легкомысленно пройдя через столько ужасов, когда как Гермионе хватило для изменения мышления только Отдела Тайн. Неужели это не заставило его стать хоть чуточку ответственнее? Его волновала лишь смерть Сириуса, но это совершенно не изменило его отношения к собственной безопасности. Вокруг шла война, которая уже выходила за пределы волшебного мира и затрагивала магглов, а он слушался подозрительных записок из учебника. «Ну хоть не додумался что-то туда написать», — подумала девушка, вспомнив второй курс. — Знаете, нам нужно вновь собрать Отряд Дамблдора, — сказала Гермиона, переводя тему. Читать нравоучения за обедом ей не сильно хотелось. — Просто необходимо научиться вести бой и мне кажется это поможет нам настроиться на происходящее вокруг, мы хотя бы будем собраннее. — Зачем? Вроде мы и так неплохо справлялись, — ответил ей Рон с набитым ртом. — До сих пор помню физиономию Малфоя-старшего. — Мы справлялись только потому, что нас заведомо не хотели убивать. Ты всерьёз считаешь, что «Петрификусом» можно победить Пожирателя? — девушка нервно поставила пустой стакан из-под сока на стол. Её голос передавал все оттенки возмущения. — Сражайся они в полную силу и с целью убить, мы бы не продержались и минуты. Хочу напомнить, что мы всего лишь школьники, если ты вдруг успел поверить в себя. — Да ладно тебе, всё было под контролем, — отмахнулся от неё Рон, но тут же сник, переведя взгляд на Гарри. Под контролем там ничего не было. — Я не хочу брать на себя ответственность за чужие жизни, Гермиона, — медленно начал Гарри. — Мне понятна твоя позиция, и я согласен с тем, что нам там просто повезло. В тот день погиб Сириус, в том числе и по моей вине, — он взъерошил одной рукой волосы и тяжело вздохнул. — Вас всех туда привёл я и за каждого ответственность тоже несу я. То, что дуэльному искусству не было уделено должного внимания, моя вина и ошибка, которая могла стоить жизни. Я не учитель, не выдающийся волшебник или искусный дуэлянт. Возлагать ответственность за всех вас на себя пока не готов. Наверное, прошло ещё мало времени. Не ты одна возвращаешься в тот день из раза в раз. Перед моими глазами стоите все вы в руках Пожирателей, а в голове лишь мысли, что это я вас туда привёл и плохо научил. — Гарри, ты ни…, — тут же хотела приободрить Гермиона, но он её остановил. — Не надо, я знаю, что ты хочешь сказать. Прости, но сейчас слишком свежи в памяти недавние события. И вообще, раньше вы говорили, что я должен возглавить отряд, потому что сталкивался с Волдемортом и Пожирателями Смерти, но теперь каждый из вас побывал на моём месте, каждый изучил все те заклинания, что знал я. Ничего большего дать у меня не получится. — А я вообще не вижу смысла в отряде сейчас, когда Дамблдор снова в школе и защищает нас, — сказал Рон. — К тому же в этом году у нас с тобой, Гермиона, заботы старост. Я вообще хочу попробоваться в команду на позицию вратаря, а Гарри теперь занимается с директором. — И ты в таком плотном графике не найдёшь даже часа на неделе, чтобы позаниматься? — вскинула брови в саркастическом удивлении девушка. — Дамблдор не всегда будет рядом, Рон, а вот тёмные силы набирают обороты. Или ты думаешь, что закончишь Хогвартс, поедешь к родителям в Нору и будешь спокойно жить, читая о Пожирателях только в «Пророке» как о чём-то далёком? Это было очень грубо и резко сказано, но Гермиона не имела злого умысла в словах, как и не хотела его обижать. Просто иногда она была слишком прямолинейна. — Нет, я… За их спинами внезапно прошла Лаванда, положила руку Рону на плечо и, наклонившись, сказала: — Рон, хотела ещё раз сказать спасибо, что ты помог мне нарезать дремоносные бобы на зельеварении. Ещё увидимся на уроках. Гермиона могла поклясться, что увидела маленькую прожжённую дыру от своего тяжёлого взгляда на мантии Лаванды. Раздраженно фыркнула и отвернулась от её удаляющейся фигуры обратно к рыжеволосому парню. — Война ближе, чем ты думаешь, Рон, — нашла в себе силы буквально на каплю смягчить тон гриффиндорка. — А ты пока что не способен дать отпор даже однокурснице, — всё же припечатала его она. Гермиона резко встала, от чего скамейка противно громко заскрипела по каменному полу, и ушла одна, провожаемая взглядами не только с Гриффиндорского стола, но и парочкой со стола Слизерина. *** Она медленно шла по тихим коридорам школы, проводя вечерний обход. Факелы тускло мерцали, отбрасывая тени, которые начинали неистово танцевать, стоило Гермионе пройти мимо и потревожить потоки воздуха. Ей хотелось пойти с Роном, но в назначенное время его не было в гостиной. Поэтому она наколдовала записку и отправила ему, где сообщила, что сегодня сделает обход сама. Прогулка в одиночестве так и манила утонуть в собственных мыслях. Не оставив шансов, её затянуло в водоворот мыслей о Роне и сегодняшней ситуации. Ещё днём она успела отметить свою необычную реакцию на поведение Лаванды. Это определённо была ревность, тут и гадать нечего. Однако Гермиона не могла объяснить для себя природу этого чувства, потому что точно знала, что в Рона она не влюблена. На секунду в её голове промелькнул страх, что она допустила ошибку и сама не осознавала своих симпатий. Но рациональным мышлением она тут же вернула всё на полочки в своей голове. Нет, никаких романтических чувств к Рону у неё не было. Возможно, они были когда-то раньше, но сейчас для неё очевидно, насколько они разные. Это не та сладкая история, где противоположности притягиваются, — они не были противоположностями. Они были именно что разными. Гермиона вновь освежила в памяти свои давние размышления об их возможном будущем, и голову тут же заполнили образы, где она сидит с тремя детьми и читает «Пророк», где Рита Скиттер красочно описывает того, кто занял пост министра магии. Или как она возвращается после работы в Министерстве, а дома её встречает Рон и спрашивает, когда она приготовит ужин, а то он голоден. Ей стало противно от самой себя. Казалось, это предательство — думать о нём в таком ключе. А может быть, она вообще не права в своих размышлениях о том, каким же Рон станет взрослым. Она не имела права вешать на него такой ярлык, но… . Но ее определенно точно не тянуло к Рону и она не могла утверждать, что ее предположения не имели веса в этом решении. Гермиона любила Рона как друга. Горячо и сильно, как вообще можно любить кого-то, в кого не влюблён. Рон был добрым, честным и надёжным. Именно за его хорошие качества она когда-то и предполагал возможность появления у нее симпатии к нему. И, наверно, она эгоистично, немного по-детски, не хотела делить его внимание с Лавандой, которая просто никогда ей не нравилась как человек. Девушка мысленно усмехнулась, представив себя той самой противной подругой детства парня, которая вставляет палки в колёса любых отношений. Когда-то и у Гарри появится девушка, и это совершенно нормально. Да о чём вообще мог быть разговор, когда Гермиона уже сама несколько лет тесно общалась с Забини и часами проводила с ним время. Мальчики ни разу её не упрекнули в этом. Их трио не вечно, оно будет дополняться любимыми людьми, а может быть и вовсе распадется. У них крепкая дружба, но каждый имеет право на личную жизнь. Она не имеет право вмешиваться или осуждать. Отругав себя, она постаралась настроиться на правильную модель поведения в отношении друзей и переключилась на повторение недавно прочитанного материала к завтрашней паре с профессором Макгонагалл. В начале года обычно частых нарушений не было. Первокурсники ещё опасались игнорировать правила, а остальным не успели наскучить учебные будни, чтобы искать приключения в тёмных коридорах школы. Изредка попадались только парочки, которым не удалось найти достаточно укромного уголка, чтобы Гермиона их не заметила. Она уже заканчивала обход, ей осталось всего три этажа, когда внезапно из-за угла со стороны ванны старост вышел Забини, который при виде девушки расплылся в своей самой обаятельной улыбке. — Я и не думал, что этот вечер ещё можно спасти. — Я и не думала, что мне повезёт сегодня снять баллы с твоего факультета. — Нет, девочка моя, ты этого не сделаешь, потому что я предлагаю тебе напиться прекрасного вина в моём не менее прекрасном обществе, — он приподнял в руке бутылку, демонстрируя ее и вызывающе посмотрел. — Кажется, кого-то кинули со свиданием в ванне старост, — она сложила руки на груди и по-доброму ухмыльнулась. По лицу Блейза было видно, что она попала в точку. — Ну, и кто у нас такой болтливый, что раздаёт пароли? Теперь буду дезинфицировать это помещение каждый раз. Блейз рассмеялся. — Я знаю только парочку идиотов, которые плавали с яйцами в ванне, а не использовали ее по прямому назначению. Гермиона, туда ходят только, — он выделил последнее слово подчеркивая исключительность. — Потрахаться. — Ноги моей там не будет, — пробормотала она, мысленно представляя, сколько людей там побывало. — Ну, теперь и ты знаешь, как правильно использовать ванну старосты. Не благодари. Те, кто просто моются там, оскверняют это место, знаешь ли. Можно я буду думать, что ты хотя бы там собиралась поразвлечься сама с собой? — Во-первых, ты в шаге от потери десяти баллов с факультета. Во-вторых, Плакса Миртл обожает подсматривать под водой не только за голыми мальчиками, но и за парочками тоже. Блейз скривился при упоминании привидения. Гермиону этот диалог нисколько не смущал, даже наоборот, забавлял. Она давно чувствовала себя комфортно в обществе Забини, когда он не держал свой грязный язык за зубами. Первое время он специально ежедневно вгонял девушку в краску, пока та не смирилась и не приняла всё как должное, естественное и нормальное. Ей поначалу даже казалось, что он хочет залезть к ней в трусы — настолько развязно он себя вёл. Но спустя время она привыкла к манере общения парня и поняла, что все эти шутки — просто шутки, а Гермиону он хоть и считал привлекательной, однако не для себя. Однажды в библиотеке в прошлом году после второй бутылки вина Блейз сказал, что не спит с друзьями. Она помнила, как на его лице промелькнула растерянность. Они никогда не называли друг друга друзьями, оба сомневались и опасались такого громкого слова, которое обязательно повлечёт за собой и ответственность. Гермиона не стала акцентировать на этом внимание, но дала понять, что поняла его. — Ладно, пожалуй, я сделаю вид, что тебя здесь не видела, — продолжила она. — Не могу же я опозорить тебя на весь Слизерин, дав им понять что тебя прокатила какая-то девчонка. — Блейз театрально закатил глаза. — Поэтому, чтобы тебе не задавали вопросов, почему же ты вернулся с бутылкой вина, я великодушно спасу тебя, забрав её себе. Гермиона улыбнулась недовольной реакции Забини, который очень нехотя отдал ей бутылку. — Женщина, ты не хочешь поделиться со мной моим же вином? Когда твоё сердце так очерствело? Ты, я, астрономическая башня, звёзды и это молодое вино — только представь, — он мечтательно растягивал слова, мягко жестикулируя руками, обрисовывая формы удовольствия, если бы оно могло быть осязаемым. — Ты мне не вернул ещё мой выигрыш. Не вижу ни одной причины делиться им с тобой, — парировала Гермиона. — Но я подумаю о вечере следующей пятницы, если ты мне добудешь из своей семейной библиотеки какие-нибудь интересные книги по окклюменции. — Грейнджер, куда ты решила сунуть свой очаровательный носик на этот раз? — удивился Блейз, всё так же растягивая слова. — Скорее я не хочу, чтобы кто-то совал свой нос в мою голову, — она сложила руки на груди и спросила: — Ну что, договорились? — Меня давно не разводили столько раз за один вечер, — ворчал парень. — Договорились. Попрошу прислать что-то такое, чтобы тебе стало стыдно напомнить мне о четырёх галеонах. Гермиона проводила взглядом Блейза, немного ругая себя за то, что не смогла относиться ко всем ученикам одинаково. Как старосте ей следовало наказывать всех беспристрастно, кого бы она ни поймала за нарушением правил. Однако, получив отрицательный ответ на свой же мысленный вопрос «стала бы она наказывать Гарри или Рона», раздражённо фыркнула и, махнув свободной рукой, продолжила обход. За сегодняшний вечер она уже дважды занималась самобичеванием, а это было на два раза больше, чем обычно. Посещение восьмого этажа навеяло воспоминания о событиях прошлого года. Здесь всё было без изменений, а она успела запомнить каждый камешек во время своих хождений туда-сюда в ожидании Выручай-комнаты на пятом курсе. Ей даже немного захотелось вновь просто побыть в этой комнате и окунуться в ту атмосферу адреналина, азарта и обучения — магическая смесь чувств, доставляющая Гермионе невероятное удовольствие. Но всё равно ничего не будет так, как было. Её встретит одинокая комната без жизни в своих стенах, не пропитанная надеждами на лучшее будущее, а воздух не будут сотрясать крики ликования и радости от успехов друзей. У неё была мысль самой восстановить отряд, пусть без Гарри и Рона, если они не хотят, не готовы или считают это ненужным. Но при всех изменениях своего характера и его достоинствах Гермиона не была лидером. Она понимала позицию Гарри, который не хотел брать ответственность на себя, — она тоже не хотела, в честном диалоге с самой собой. Ей было проще быть ведомой и помогать или быть одинокой и сильной. Поэтому решение, что же делать ей все никак не приходило в голову. Её размышления прервала очередная встреча. Видимо, сегодня на нее наложил проклятие сам Салазар, раз посылал адептов своего факультета одного за другим. Холодный и жёсткий голос вырвал её из раздумий, заставив замереть, как мышь перед котом. — Какие люди и без Уизли. Навстречу ей шёл Малфой. Одна рука в кармане брюк, вторая создавала видимость расслабленности. Колючий взгляд был устремлён на Гермиону, губы сжаты в тонкую линию, выдавая его явное недовольство встречей. Только болван бы принял этого парня за праздно прогуливающегося недотёпу, даже если бы увидел его в первый раз. Малфой был старостой Слизерина, однако эти змеи никогда не вылазили дальше своего подземелья, если только не собирались устраивать засады исключительно на гриффиндорцев. Поэтому увидеть его на верхнем этаже было очень удивительно. Удивительно ровно настолько, насколько и подозрительно. Он что-то тут искал, прятал, а может, встречался с кем-то. — Я смотрю, ты Паркинсон тоже где-то по дороге потерял и, конечно же, решил поискать на восьмом этаже? Подойдя к ней, он остановился демонстративно подальше, словно Гермиона была какой-то прокажённой и он брезговал. Девушка не оставила это без внимания и ответила на его выходку выгнутой бровью. Малфой окинул её взглядом сверху вниз и увидел бутылку в руках. — Так вот куда бежал Забини, — расплылся он в ехидной улыбке, кивком головы указывая на вино. — Что, Грейнджер, стоило Уизли один день не смотреть на тебя глазами преданной псины, как ты тут же залезла на другой член? Она оставила и это без внимания. Было глупо оправдываться и объясняться перед ним. Малфой, скорее всего, видел в комнате у Блейза вино, который как раз собирался на свидание. А теперь бутылка в руках Гермионы. «Сложил два плюс два, а получил пять», — подумала она. — Но я смотрю, ты была настолько плоха, что Забини решил откупиться своим любимым вином, лишь бы ты ушла, — продолжил он, зло усмехаясь. Ещё более примитивный выпад от Малфоя уже немного даже позабавил Гермиону, учитывая, сколько раз они с Забини выпивали. Кажется слизеринец был совершенно не в курсе этого. — Как-то ты внезапно слишком сильно задумался о том, с кем я сплю. Этот факт тебя волнует и мешает молча пройти мимо? — блондин скривился и хотел что-то возразить, но она не дала ему, перебив. — Иди куда шёл, Малфой, пока не нарвался на снятие очков с факультета. — Кто о чём, а Грейнджер об очках, — закатил он глаза. — Я смотрю, ты не усвоила один урок, который я преподал тебе в поезде, — он вдруг изменился в лице и стал похож на довольного кота, который что-то задумал. — Чтобы мне угрожать, нужно быть на шаг впереди. Малфой молниеносно достал палочку из-под мантии, окончательно развеяв ауру мнимой расслабленности. Гермиона же успела только дёрнуться и заметаться в панике. Ей не просто не хватило реакции и скорости, но и нелепо помешала бутылка, которую она держала в правой руке — вытащить палочку из кобуры, когда рука занята, та ещё проблема. — Акцио, бутылка! — ловким движением он поймал бутылку, продолжая держать палочку и направляя её Гермионе в грудь. — За хранение спиртных напитков на территории школы минус десять очков Гриффиндору. Малфой молчал, пока вдоволь не насладился шокированным лицом девушки. Когда волна удивления с нее сошла и сменилась яростью, он заговорил дальше: — Дам тебе ещё один бесплатный урок за попытки единственной из твоей жалкой компании выбраться из ямы вашей никчёмности. Перевесь кобуру так, чтобы твой враг не убил тебя, пока ты в поисках палочки изображаешь руками ветряную мельницу в эпилептическом припадке. Он не мог сам себе объяснить зачем он ей это говорит. Своему прямому врагу, которого он считал ему надо опасаться больше всех, давать советы, которые когда-то могут сыграть против него. Хотя, Гренджер не настолько глупа, чтобы не провести анализ и самой не прийти к мнению, что расположение кобуры у нее плохое, пусть и неожиданное для врага. А значит это всего лишь лишний повод для него посмеяться над ее попытками поиграть в храбрую девочку. — Будь осторожен, я быстро учусь, — сказала и вздёрнула подбородок вверх. Стараясь дышать глубоко и медленно, она пыталась успокоиться, очистив сознание, но получалось не очень хорошо. Слизеринца развеселила эта бравада: — С удовольствием буду показывать каждый раз, насколько тебе до меня далеко. — Да? Ну тогда минус десять очков факультету Слизерин за использование магии в коридорах школы, — Гермиона с вызовом смотрела на него. — И, предвосхищая дальнейший детский сад, хочу всё же договориться не снимать друг с друга очки. Это глупая игра, которая только привлечёт внимание преподавателей, но не нанесёт существенного урона нам с тобой. А, судя по тому, что ты ошиваешься вечером настолько далеко от своего факультета, у тебя есть причины опасаться лишнего внимания. Глядя внимательно на лицо парня, она была уверена, что попала в точку. Ему явно не хотелось отвечать на вопросы, что он тут делает один, кто бы их не задавал. — Если ты забыла, то я тоже староста факультета и просто делаю обход. — Расскажи эту сказку кому-нибудь другому. Гермиона всем своим видом показала, что она ни капли не верит в то, что он решил добросовестно исполнять обязанности старосты. Дальнейший разговор смысла не имел, поэтому она обошла его, игнорируя направленную на неё палочку, и пошла дальше по коридору, не оборачиваясь. Малфой сжал древко в руке, а потом агрессивно убрал под мантию. Он был зол, но не на Грейнджер, а на себя в первую очередь. Так глупо попасться на этаже с Выручай-комнатой в первую же вылазку — надо было постараться. И провалиться ему на месте, если она не догадывалась о причинах его прогулки на восьмом этаже школы.