Часть 3

Драко сидел на кровати, держа в руках письмо от матери. Глаза в который раз пробегали по строчкам, исписанным мелким аккуратным почерком, но он уже не вчитывался в их смысл. Второй раз за последнее время в поместье провели обыск, перевернув всё вверх дном, чем сильно расстроили его мать. Эти чёртовы авроры и прихвостни Дамблдора обладали фантастическим чутьём. Драко ещё сам не нашёл то, что ему было нужно, а псы Министерства уже знали, что он ищет, и вынюхивали в его же доме. Малфоя всё чаще стали посещать кошмары с участием матери, которую несколько раз пытал Круциатусом Тёмный Лорд. Задание, порученное ему и совершенно никуда не ведущее, добавляло тревожности в каждую его ночь. Он топтался каждый вечер на восьмом этаже, пока чувство ответственности и страха за жизнь матери не лишало его возможности холодно рассуждать. Лишь тогда он спускался назад в подземелья. Метка на руке жгла фантомной болью, ежесекундно напоминая о себе. Хотелось её расчесать до крови, лишь бы избавиться от въевшихся магических чернил, которые образовывали безобразный узор. Такие метки он видел как-то на магглах. Он не стал поднимать рукав и смотреть на неё — переступив порог школы, взял себе за правило никогда специально её не открывать, чтобы избежать проблем и лишний раз не напоминать себе, как он уподобился заклеймёному мясному скоту, готовящемуся на убой. Никогда и никто не смел ему указывать или тем более приказывать, что делать. Он — наследник могущественного древнего рода, а его посмел пометить какой-то полукровка. Его мать сейчас была практически в заложниках, а поместье превратилось в проходной двор для всякого тёмного отребья. Он одинаково ненавидел каждую из сторон в грядущей войне. Малфои никогда ничего не делили на белое и чёрное и сейчас были вынуждены придерживаться непривычного образа жизни, бросаясь в крайности. Один хотел бездумно уничтожить всё и всех без какого-либо чёткого плана или хотя бы понимания, а как же жить дальше с тем обществом, что у него останется после неминуемой войны. Второй в двуличности даст всем фору. Свихнулся под старость лет и стал играть в праведника светлой стороны. А в итоге истинные хранители магии, ценители истории, любители искусства, веками оберегавшие устои магического общества, централизуя его на волшебниках, сейчас преклоняют колени перед… никем. Да, чистокровные семьи консервативны, многим некоторые их правила по нраву, в частности и самому Драко. Но разве может быть иначе в привилегированных семьях? Аристократия не только в волшебном мире, но и в мире магглов придерживалась подобного поведения. Абсолютное большинство чистокровных семей предпочитало навязывать вектор развития общества или решать его проблемы, в том числе и с маглорождёнными, исключительно в залах заседаний. В остальном священные двадцать восемь больше интересовало преумножить своё состояние и сохранить его в узком кругу их общества, завести правильные связи, пусть и через брак по расчёту, например. Того, чего не придерживалась семья Уизли, а может, поэтому они были беспросветно бедны. Послышались шаги, и в комнату вошёл Забини. Малфой тут же скомкал бумажку и невербально сжёг её. Надо отдать должное Блейзу — вопросов задавать он не стал, хотя говорящий взгляд в сторону блондина бросил. Блейз нёс небольшую стопку книг, каждая из которых была Драко очень хорошо знакома. Один из томов был настолько редким, что до этого момента он и не думал, что у кого-то хранится ещё один экземпляр. Однако удивления не испытал: в семейных библиотеках нередко можно было найти книги, которые стоили бы целое состояние. — Из всего моего окружения для меня крайне неожиданно увидеть подобную литературу именно у тебя, — кивнул в сторону книг Малфой. — Твоих способностей к окклюменции не больше, чем у тролля. — Спасибо, что напоминаешь мне об этом, каждый раз подбирая всё более унизительные сравнения. Но, Мерлин, я всегда неизменно с тобой согласен. А это, — он постучал пальцем по стопке книг, — для кого-то менее безнадёжного, чем я. — И кто же тогда в нашем тёмном царстве проникся к ментальной магии? — заинтересованно спросил Драко. — Ты укусишь себя за задницу, если узнаешь. А я не могу поставить под угрозу главный зад факультета, — хохотнул Блейз, довольно прямо давая понять Драко, что расспрашивать бесполезно. Малфой лениво следил, как тот куда-то собирается. Послышался звон стекла — это были звуки высокоградусного тайника. Никому так и не удалось разгадать загадку, как же Блейз проносил алкоголь в неприличных объёмах в школу. Более того, он умудрялся маскировать свой укромный уголок от налётов проверок Снейпа и ни разу не попался никому из преподавателей пьяным. Однако, вопреки ожиданиям соседа, он ничего оттуда не вытащил. Переодевшись из учебной формы в повседневную одежду, Блейз махнул рукой и сказал, что будет поздно. «Вечер пятницы, наверняка опять склеил какую-то старшекурсницу», — думал Драко. И он бы не обратил никакого внимания на эту обыденную ситуацию, если бы Забини не захватил с собой и книги, предварительно наложив на них чары маскировки. «Так-так-так, а вот это уже очень интересно», — мелькнуло в голове всё так же наблюдавшего парня. Мулат шёл не на свидание, а на встречу с новоиспечённым окклюментом. И видел Мерлин, Драко сгорал от любопытства, которое было оправдано не только простым праздным интересом, но и безопасностью. В его деле лучше перебдеть, чем умереть от убивающего заклятия разочарованного Тёмного Лорда. И это если ещё повезёт. Малфой дождался, когда его товарищ отойдёт настолько, чтобы не услышать, как он вскочил с кровати и последовал за ним. По пути он накинул парочку маскирующих заклинаний, уделив особенное внимание заглушающим звук шагов. Ничего сложного в этом не было, особенно когда Забини поднялся на четвёртый этаж. Библиотека. И правда, где лучше скрытно передать книги, как не там. Чтобы не привлечь внимания, слизеринец выждал пару минут и только после этого вошёл, тихо приветствуя мадам Пинс. Разумеется, в общем пространстве Блейза не было, придётся поискать по закоулкам, которые очень давно создавали высокие стеллажи с книгами. Он помнил, что в левом дальнем углу была небольшая ниша с разделом бытовых заклинаний, там была парочка столов, и трудно было постороннему подойти незамеченным. Зато если туда спрятаться, то заметить крайне трудно, пока не пройдёшь целенаправленно туда. Там однажды ему отсосала Пенси. В своих предположениях он не ошибся, голос Забини весёлым шёпотом кого-то ругал. — Ты хочешь сказать, что не принесла моё, — он выделил это слово, обозначающее принадлежность, — вино? — Все претензии к Малфою, он у меня отобрал его практически сразу после встречи с тобой. Драко безошибочно понял, чей это голос. Обладательница его агрессивно перелистывала страницы книги. «Ах ты, хитрозадый засранец, — подумал он, — увёл из-под носа Уизли Грейнджер». В прошлый раз она его, видимо, продинамила, и сегодня он пошёл с козырей. И чем вообще могла привлечь Блейза грязнокровка, что он даже решил распотрошить библиотечные запасы ради неё? Он, конечно, совершенно не придавал значения чистоте крови, но они ведь с разных планет. Этот горячий итальяшка и тихоня Грейнджер. Подумать только, неужели потянуло на библиотечную экзотику? С таким же успехом он мог бы повеселиться с кем-то из монахинь ближайшего монастыря. Малфою не хотелось выходить за рамки своего стереотипного мнения о ней, хотя последний год он иногда замечал проблески несостыковок с его шаблонным представлением о её характере. Он знал, что Блейз работает с ней на парах по Древним Рунам почти с начала учёбы, но не было и повода даже подумать о том, что их общение ближе, чем просто напарники по проекту. Ещё на прошлой неделе он не мог до конца поверить своим же словам, что Грейнджер встречалась в ванной старост с Забини, но, видимо, всё же был прав. — Гермиона Грейнджер, разгуливающая по школе с алкоголем, — рассмеялся тихо парень, — я бы хорошо заплатил, чтобы увидеть лицо Малфоя в этот момент. — Тогда добавлю еще перчинки — он решил, что я с тобой трахаюсь. Блейз рядом с ней поперхнулся от неожиданного заявления, Драко же поперхнулся мысленно из-за того, что Грейнджер в принципе сейчас сказала о сексе что-то грязнее, чем слово «спать». — В чём-то он прав, потому что именно этим мы и занимались в последний раз, когда переделывали проект профессора Бабблинг, только не друг с другом, а с рунами. И не мы их, а они нас. — Да ладно тебе. Я вот принесла новую порцию свитков по последнему параграфу. Там пятый век, Блейз, можешь уже начинать плакать, потому что не захватил вазелин. И, поверь мне, существует прямая зависимость между передачей мне книг об окклюменции и моим желанием помочь тебе с переводом. Не то выражение лица должен был хотеть увидеть Блейз, ой, не то. Даже сам блондин не мог припомнить, когда он так сильно удивлялся последний раз. — Я тебе говорил, что ты жестокая и бессердечная женщина? — сокрушался Забини, что-то опуская на стол с глухим громким хлопком. Скорее всего, книги, подумал Драко. — Неделю назад. — Что ж, моё мнение не изменилось, — ворчливо ответил он Гермионе, пододвигая часть свитков ближе к себе, — И всё же, зачем тебе понадобилось защищать свою умную головку, или ты, наоборот, хочешь кому-то вскрыть мозг? — Защита и концентрация. Не секрет, что Сам-знаешь-кто отличный легилимент. Сомневаюсь, что у меня получится когда-нибудь всерьёз противостоять ему, но в случае крайней необходимости мне не хочется быть совершенно беспомощной, — Гермиона задумчиво прикусила кончик пера и продолжила, — А ещё мне не хватает концентрации. Я слишком много информации держу в голове, и во время дуэли мне это мешает. Надеюсь, что этот навык поможет мне справиться и с излишней эмоциональностью. Я понимаю, что в будущем мне придётся сражаться плечом к плечу с друзьями, и кто-то из них может погибнуть. Позволить себе отвлечься на сожаления практически означает обречь себя на смерть. Её напарник понимающе хмыкнул, но комментировать или высказывать свои сожаления не стал. Она знала, что Блейз придерживается нейтральной позиции, и у них было не принято обсуждать политические или военные дела. Пространство их укромного места заполнилось мерным скрипом перьев по пергаменту. Драко тихо отступил назад. Всё, что он хотел узнать, он уже услышал. По правде сказать, даже больше, чем ожидал. Грейнджер однозначно мыслила на километр впереди своих придурков, и Малфой невольно накинул ей положительных очков в воображаемом рейтинге личностей. Интересно, у них получилось бы дожить хотя бы до второго курса, если бы в их компании не было говорящей энциклопедии. Только занудная отличница оказалась не настолько и занудной. «Интересно, она всегда такой была или это дурное влияние Блейза? — размышлял Малфой. — Уверен, что Поттер и Уизли не знают её с этой стороны. Они вообще знают, насколько хорошо общается их правильная девочка со слизеринцем?» Одним из пунктов, которые он отметил для себя, стало и то, что Забини определённо точно не спал с ней. Судя по этому короткому разговору, никто из них двоих даже и не делал попыток в этом направлении. Это понимание принесло облегчение, потому что ему никогда не хотелось стать противником Блейза, а тем более из-за какой-то грязнокровки, которую тот мог начать защищать, проявись у них симпатия или, не дай Мерлин, влюблённость. Грейнджер бы по-любому не бросила своих недоумков из-за неуёмного чувства долга и кучи прочей гриффиндорской чуши. А Блейз бы мог остаться с ней и быть втянутым в грядущую войну не на той стороне. Кто бы мог подумать, что чем тише омут, тем больше там гринделоу. Только вот что она хочет спрятать в своей голове? Не просто так это ходячее гнездо на голове стало копать в этом направлении, раз добралась уже до книг продвинутого уровня. Кто в своём уме будет ради праздного интереса превращать собственные мозги в кисель тренировками ментальной магии?

***

Прошла всего неделя, а Гермиона уже держалась из последних сил при виде Лаванды. Девушка заполняла собой и своим голосом не только всё внимание её друга, но и в принципе всё пространство вокруг. Она вела себя так, словно была под двойной дозой любовного зелья. Её совершенно не смущали ни Гарри, ни Гермиона, а желание быть ближе к Рону сносило все их раздражённые взгляды, направленные в её сторону. Сначала Гарри был даже рад, что у приятеля есть шансы на отношения с симпатичной девушкой, но пару дней назад он сдался, и у Гермионы появился единомышленник по части закатывания глаз, стоило только Лаванде появиться в поле зрения. Задание никак не выказывать своей неприязни к Браун она провалила достаточно быстро. Буквально после того как та бесцеремонно взяла её книгу прямо из рук во время чтения, а потом назвала содержимое полной ерундой. Гарри удалось улучить момент только глубокой ночью, чтобы рассказать друзьям о задании Дамблдора. Гермиона после этого только убедилась в том, что им просто необходимо срочно научиться защищать свои мысли. Она даже расспрашивала Гарри, что ему рассказывал об этом умении Снейп, но объяснения были очень скудными и малоинформативными. К тому же сам Гарри так и не научился этому умению. Рон ожидаемо вовсе игнорировал все её наставления, убеждения и нравоучения по этому поводу. Было бы отлично найти учителя для Гермионы, но к Снейпу идти она боялась, а просить директора было как-то неудобно — Гарри упоминал, что у Дамблдора мало времени даже для встреч с ним. Пока что Гермиона обречена на теоретические знания и одинокие тренировки без возможности узнать, всё ли она делает верно и работает ли защита вообще. Удивительным образом возможность проверить свои навыки, а точнее, понять их полное отсутствие, ей предоставилась уже после ближайшей пары по зельеварению. — Сегодня вы будете варить это зелье в парах, — объявил профессор Слизнорт. Гермиона оглядела своих соседей по столу и вопросительно кивнула Блейзу, как бы приглашая встать в пару. Тот ответил таким же молчаливым кивком и начал собирать вещи, чтобы поменяться местами с Пэнси и встать рядом с Гермионой. — Ах, мистер Малфой, — внезапно вспомнил Слизнорт, — помнится мне, вы на прошлой паре горели желанием принять помощь от мисс Грейнджер. Думаю, сегодня идеальный день, чтобы мне этому не препятствовать. На лицах этих двоих отразилось небывалое единодушие относительно их отношения к такому предложению. Чем бы ни руководствовался профессор, принимая подобное решение, точно не здравым смыслом. — Грейнджер, я сейчас так зол, что тебе самому понадобится противоядие от Гойпаллота, ибо отравление — это первый пришедший мне в голову способ тебя убить, — повернувшись к ней с ледяной яростью, сказал Малфой. — Обычно врага не предупреждают о намерении убийства, тебе так не кажется? — ответила ему не менее разозлённая Гермиона. — Это ты наплела Слизнорту в прошлый раз. Иди плачься теперь, что жить без Забини не можешь, — он кивком указал на профессора. — Бегу и волосы назад, — огрызнулась ему в ответ Гермиона. — Мне, конечно, с соплохвостом было бы приятнее работать, чем с тобой, но бежать и, как ты выразился, плакаться я не буду. — Как ты себе это представляешь, идиотка? На прошлой паре, как ты выразилась, — съехидничал он, — я тебя просил о помощи. Ты придумала, ты и расхлёбывай. — Ах, идиотка. Тогда, Малфой, мой долг — бесить тебя своим существованием каждую минуту этого урока. Надеюсь, ты знаешь очищающее заклинание, чтобы почистить свою чистокровную шёрстку после меня, — и, всего секунду подумав, добавила, словно плюнула, — Хорёк. — Что ты сказала, повтори-ка ещё раз, — Малфой словно коршун над маленькой мышкой навис над ней. Гермиона даже отшагнула от неожиданности. — Давай же, Грейнджер, скажи мне это в глаза. Кто я? — Пошёл бы ты в драклову задницу, — глядя снизу вверх, сверлила его взглядом с ненавистью Гермиона. Неизвестно, чем бы кончилась эта глупая подростковая перепалка, если бы их, как и в прошлый раз, не прервал профессор Слизнорт: — Молодые люди, мне кажется, вы затрудняетесь в коммуникации между собой, — Гермиона и Малфой синхронно повернули голову в сторону рассерженного профессора. Выглядели они немного потерянными и смущёнными под взглядами всего класса. Их, как нашкодивших котят, поймали за поеданием сметаны, и теперь они не знали, куда спрятаться. — Думаю, вечер за отмыванием класса поможет вам найти общий язык и впредь не мешать мне вести урок. Мисс Грейнджер, мистер Малфой, жду вас в конце занятия, чтобы согласовать дату вашего наказания, — он было отвернулся, но внезапно вспомнил, — И минус пять очков факультетам Гриффиндор и Слизерин за нарушение дисциплины в моём классе. Гермиона покраснела до кончиков ушей и стояла, стыдливо пряча взгляд. Её никогда ещё так прилюдно не наказывали за нарушения, разве что профессор Снейп, но тому повод не нужен, чтобы это сделать. Казалось, её даже не так пугала отработка с Малфоем, как общественное порицание, стыд перед профессором, у которого она была на хорошем счету, и тот факт, что из-за неё факультет вновь лишился нескольких баллов. Не прошло и месяца, а лучшая ученица и староста отличилась на целых пятнадцать баллов. А вот её напарника поневоле явно бесила именно отработка. Малфоя так и подмывало продолжить шутить на тему чистоты и предложить сначала отмыть грязнокровку, а не класс — тот всяко почище. Но даже он не решился играть с огнём, ведь ещё недавно, наоборот, хотел войти в клуб Слизней и преодолеть неприязнь профессора к нему и его семье. Только пока что вхождение в привилегированное общество зельеваров только отдалялось от него. И в этом была виновата стоящая рядом копна волос в бесформенной мантии. Он сжал до боли кулаки, помогая себе поднять ментальные стены, чтобы спрятать за ними приступ ненависти и не позволить ему выплеснуться в любой из форм проявления агрессии. Гермиона пыталась сделать то же самое, но выходило у неё в разы хуже. Изо всех сил она сосредоточилась на выполнении задания, всматриваясь невидимым взглядом в страницы учебника. Ко всему этому её раздражало спокойствие Малфоя — он уже выставил все ингредиенты и делал какие-то пометки в тетради, что-то выписывая из учебника. Потом кинул раздражённый её бездействием взгляд в сторону всё ещё красной как варёный рак девушки и сказал: — Грейнджер, просто возьми лирный корень и измельчи его на тёрке мелкой фракции, раз ты сейчас не способна ни на какую интеллектуальную деятельность. Она не то что спорить не стала, но и даже не подняла взгляда, так и прячась за волосами, как за плотной шторой. Молча взяла лирный корень и принялась натирать. Всё же она одна из немногих, кто помнил, что Малфой — один из лучших учеников, и хоть он беспросветный придурок в поведении, придурком в учёбе не был никогда, а на первом курсе вовсе сильно заставил попотеть саму Гермиону. Впервые слепо доверившись чьим-то знаниям, она приступила к работе. На самом деле никто из учеников удивлён не был и не глазел в их сторону — стычки между Гриффиндором и Слизерином были частым явлением, а уж между самыми яркими представителями и вовсе уже даже не обсуждали, привыкнув к ним. И только профессор Слизнорт смотрел в сторону их стола, о чём-то сильно задумавшись

***

Вторник Гермиона ненавидела уже с самого утра. Одна мысль о вечерней отработке в классе Слизнорта доводила её до бешенства. Облегчала состояние только мысль о том, как она трансфигурирует Малфоя в половую тряпку и моет ею самый грязный котёл. Может быть, она добровольно вызвалась бы помыть и туалет. — Хочешь, я схожу с тобой на отработку? — спросила её Джинни за обедом в большом зале. — Если что, я настучу шваброй этому белобрысому идиоту по голове. — Спасибо, Джинни, но ты же знаешь, что тебя никто на отработку не пустит. Не волнуйся, я и сама, если что, найду применение этой швабре. Может, даже получше, чем настучать по голове. Ребята дружно захохотали, услышав их маленький диалог между собой. — Ты, если соберёшься использовать швабру именно так, как я подумал, то позови меня, — сквозь смех говорил Рон. — Я и подержать его могу, чтобы не сбежал. От такой поддержки Гермионе стало полегче, и она напомнила себе, что Малфой всего лишь студент Хогвартса и не так уж опасен, будучи скованным правилами школы. Всё, что он мог, — это бросаться оскорблениями, к тому же не всегда удачными, или пытаться напугать её, как он это сделал в поезде. Хотя надо признать, в поезде он выглядел довольно решительным, но и контроля такого, как в школе, там не было. А значит, ей надо просто абстрагироваться на этот вечер и помыть свою часть класса. Вечером того же дня Гермиона отправилась на отработку. Проходя мимо грозно возвышающейся горгульи, которая служила входом в башню директора, она невольно вспомнила о задании Дамблдора для Гарри в отношении Слизнорта. Ей не меньше, чем Гарри, хотелось разгадать загадку и понять, чего же так боялся преподаватель зельеварения. И она определённо хотела помочь ему в разгадке, надеясь, что ещё вхожа в Клуб Слизней. Недавняя стычка с Малфоем, к сожалению, вполне могла подпортить ее репутацию в глазах Слизнорта, поэтому она не выйдет из класса хоть до утра пока каждый угол класса не засияет. Впереди показалась дверь класса зельеварения. На последних шагах уверенность девушки немного улетучилась — она вновь почувствовала себя неуютно, словно её за дверью будут вновь прилюдно порицать. Гермиона очень не любила что-то делать плохо, ещё больше не любила нарушать правила. Нет, не так. Правила нарушать уже давно любила. Не любила, когда её на этом ловят. Сделав глубокий успокаивающий вдох, она постучала в тяжёлую деревянную дверь. Малфой уже был там и выглядел ещё больше недовольным, чем просто от перспективы помыть класс. Он стоял по центру, засунув руки в карманы брюк, и с ненавистью рассматривал помещение, словно видел его впервые. Гермиона отметила, что Малфой переоделся из привычно строгой одежды и теперь больше походил на обычного человека, а не аристократа до мозга костей. Зауженные брюки и поло, Мерлин, он даже надел кеды, — кричала про себя Гермиона, от рвущихся одномоментно шаблонов: «Люциус в Азкабан, и мышь Малфой в пляс». Парень выглядел так, словно только что закончил ожесточённо спорить с профессором и проиграл. И выяснить причину разногласий ей удалось быстрее, чем ожидалось. — Мисс Грейнджер, прошу сдать вашу палочку. Я уже рассказал мистеру Малфою, что положу их в этот сундук и запечатаю заклинанием. Как только вы закончите уборку и магия посчитает её достаточной, сможете забрать свою палочку. Хозяйственный инвентарь мистер Филч услужливо уже принёс и сложил вон в том углу, — указал пальцем профессор и выжидающе встал у сундука. Гермиона предполагала, что придётся убирать руками, а иначе какой был бы смысл. Но она совсем не ожидала, что её лишат палочки, тем более рядом с Малфоем. Даже то, что он тоже безоружен, не приносило облегчения — как минимум физически он всё ещё сильнее её. Крышка сундука с противным стуком металла о металл закрылась, надёжно запечатанная заклинанием Слизнорта. Профессор пожелал им хорошего вечера и ушёл. «Да уж, действительно хороший вечер», — подумала Гермиона. — Ну, Грейнджер, что стоишь? Кажется, тут работа по твоему статусу. Если вас не поубивают, то наверняка приравняют к эльфам-домовикам. — Ты слишком много говоришь для того, кто сейчас будет в том же статусе со мной и домовиками, — огрызнулась Гермиона и пошла в сторону швабр и вёдер, прокручивая мысль о том, сможет ли она всё же без палочки превратить белобрысого в тряпку. За спиной послышалось раздражённое сопение, но всё же он тоже пошёл за ней. Ведра были пустые — ну конечно же, ещё бы Филч стал тащить тяжёлые ведра от умывальников. А вот Слизнорт мог бы и наколдовать им воды. — Агуаменти, — вдруг услышала она со стороны Малфоя и повернулась, ожидая увидеть в его руках палочку, но ничего подобного не было. Он невербально наколдовал ведро воды, дракл его за ногу! — Как ты это сделал? — не удержалась Гермиона от удивлённого вопроса. — Туалеты в конце коридора, Грейнджер, — ехидно усмехнулся он ей и пошёл вглубь класса, решив начать уборку с мытья котлов. Она растерянно смотрела на удаляющуюся фигуру Малфоя с ведром воды. До этого момента она немного самовлюблённо считала, что она лучшая в невербальной магии на их курсе, так как первая смогла освоить щитовые чары на недавнем занятии по защите от тёмных искусств. Кажется, кое-кто специально не подавал особых признаков умений такого уровня, только вот этот кое-кто наколдовал мерлиновых десять литров воды. Не просто управлял магическими потоками, а буквально создал. Это уже следующий уровень невербального волшебства. — Подожди, я серьёзно, как ты это сделал? Что ещё ты умеешь? Гермиона машинально сделала несколько шагов за ним, совершенно забыв о том, за кем идёт. Тяга к знаниям и восхищение мастерством перебили весь здравый смысл. Слизеринец остановился вполоборота к ней и с видом явного превосходства медленно осмотрел её сверху вниз, словно о чём-то размышляя. Потом поставил ведро и пошёл к ней. Выглядел он настолько решительным при этом, что когда между ними осталось всего пара метров, а он продолжал приближаться, Гермиона попятилась назад. Решение было принято Малфоем почти моментально. Он насадил Грейнджер на крючок учебно-практического любопытства простым трюком и теперь не собирался отпускать свою добычу. Внезапно мысль поиграть с ней во взаимовыгодные кошки-мышки показалась ему неплохой. Но у всего этого была единственная преграда — Волдеморт. За себя парень не так сильно переживал, полагаясь на природную одарённость и тренировки тёти Беллы по части легилименции, а вот Грейнджер несла существенную угрозу. Он был уверен, что она не сможет спрятать от Тёмного Лорда ни одной своей тайны, но проверить, есть ли у неё шансы этому научиться, Малфою было необходимо. От этого зависела модель их последующего общения, потому что допустить, чтобы из-за неё убили и его, и всю его семью, было величайшей глупостью. Мимолётный испуг от неизвестности, вызванный вопросом, что же задумал Малфой, отразился на её лице. Тот лишь удовлетворённо улыбнулся, словно добивался именно такой реакции. — Ммм… Малфой, что ты делаешь? — растерянно спросила Гермиона, когда её пальцы, шарящие за спиной в поисках опоры, нашли её в виде стола с котлами. Дальше отступать было некуда, но парень неумолимо приближался. Никогда в жизни два шага, которые разделяли их, не казались настолько долгими. Тем не менее Гермиона совершенно не успела понять, что происходит, и принять решение о дальнейших действиях. Сердце бешено забилось в груди от страха, выбивая гулкими ударами из головы все мысли о том, чтобы достать палочку и защититься. Ладони неприятно вспотели, а от холодного и расчётливого взгляда Малфоя по телу пробежала нервная дрожь. Гермиона неожиданно для себя поняла, что выглядит потерявшейся маленькой девочкой. Она хотела было собраться с мыслями и толкнуть в грудь нависшего над ней парня, но он обхватил её голову руками и тихо сказал: — Легилименс. Гермиона ожидала всего, но не этого. От того, что он начнёт её душить, до совсем невозможного сценария из маггловских женских романов. Она моментально почувствовала, как будто ледяная рука пытается сломать её ментальную защиту. «Пытается» — это не совсем точное слово, потому что Малфой сломал её за считаные секунды, довольно уверенно и без видимых усилий. В ту секунду, когда он проник в её голову, стало легче — ушло болезненное давление, появилась лёгкость в теле и ощущение, что так и должно быть. Сопротивляться у неё не получалось совершенно: она не умела этого делать, и все крохи теории, которую она успела прочитать, не могли помочь ей выгнать Малфоя из головы. Ему хватило всего пяти секунд, чтобы полностью погрузиться в её сознание даже без палочки и подчинить себе, навязав спокойствие. Гермиона словно со стороны, если такое вообще возможно, наблюдала за своим покорным сознанием, которое видело только ледяной взгляд серо-голубых глаз. В её голове всё было совершенно не так, как представлял Малфой. Никакой упорядоченной библиотеки с книгами, расставленными по алфавиту. Это была дурацкая женская сумочка с чарами незримого увеличения, которую ему довольно просто удалось открыть. Но в ней творился полнейший хаос. Вокруг него был склад всевозможных вещей — от книг до походной палатки. Краем глаза он увидел даже шкафчик с медикаментами. «Мерлин, она из своей головы сделала какое-то хранилище всякого барахла», — думал Малфой. Такого он не видел никогда. По правде сказать, он сомневался, что кто-нибудь ещё додумался бы хранить свои мысли в таком беспорядке, а уж тем более эта «заучка» Грейнджер. Для него она была девочкой, которая складывает по линейке носки, не то что собственные мысли. Но при всём великолепии её идеи сокрытия тайн и сведения с ума легилимента, в особенности такого педанта, как Малфой, она совершенно не умела прятать то, что хотела. Всё, о чём она думала и пыталась спрятать в дальний угол, так и манило к себе. Парень медленно перебирал вещи, поверхностно вглядываясь в воспоминания, ища что-то интересное. Здесь она танцует перед зеркалом в какой-то большой комнате, наверно, это её маггловская спальня. Гермиона слабо дёрнулась, пытаясь выказать сопротивление под его руками. — Погоди, Грейнджер, твои танцы так близко ко мне сейчас только помешают, — сказал он, усмехаясь и продолжая исследовать её сознание. Малфой тут же посчитал смущение девушки, но долго останавливаться на личных моментах её жизни ему не хотелось. Полистав поверхностно воспоминания об учёбе, он удивился, насколько же она честолюбива. Не то чтобы он не ожидал этого, но ему казалось, что она более кроткая и больше подвержена влиянию других людей. Вдруг он наткнулся на вязкое воспоминание ревности и посмеялся, как она смешно ревнует Уизли к Браун. Малфоя позабавило, как этот «валенок» пускал слюни на первую же девушку, обратившую на него внимание. «Интересно, значит ли это, что Грейнджер и Уизли расстались? А встречались ли? А может, ей первым «засадил» вообще Крам?» Ему стоило это выяснить, чтобы понимать, будет ли включён в игру рыжий придурок или он отработанный материал. Однако ничего подобного он поверхностно не нашел. Такое чувство, словно никаких отношений у них и не было. Из похотливых воспоминаний он смог найти только те, где она сама себя удовлетворяла. На одном из них он невольно задержался. Сначала хотел узнать представляла ли Грейнджер Уизли в этот момент и окончательно понять для себя какие отношения между ними, но выяснив, что ничего подобного в голове у нее нет, не смог остановиться и прекратить смотреть. Грейнджер полусидела на кровати в своей спальне напротив зеркальной дверцы шкафа. Ее ноги были широко разведены и согнуты в коленях. Из одежды только задранный топик так, что грудь была открыта. Правая рука лежала между ног и держала какую-то маленькую вещь издающую странный звук, но явно именно эта штучка и заставляла девушку запрокинуть голову от удовольствия. Малфой мог поклясться, что увидел влажный отблеск смазки между ее ног. Под пальцами парня Гермиона активнее начала дёргать головой, выказывая свой протест. Только никаких шансов вырваться из цепких рук крайне любопытного парня у неё не было. Осознание, что ему нравится вид Грейнджер, которая удовлетворяет себя, ударило его обухом по голове и он слишком резко отбросил это воспоминание. Девушка сжалась от резкой головной, так сильно, что отзвук ее страдания дошел и до Малфоя, помогая наступить отрезвлению. Он хотел было уже уйти из её головы, как буквально споткнулся о воспоминание, довольно свежее. Очевидно, что оно до последнего скрывалось, пока эмоциональный шторм из смущения, стыда, гнева и боли не захлёстнул с головой и не вытащил его на поверхность, словно мусор на морской берег. «Дамблдор поручил мне задание узнать у Слизнорта, что же он ответил Волдеморту в тот день», — раздалось в его голове, и перед глазами появилась картинка. Голос Поттера был тихим, несмотря на то что в гостиной Гриффиндора они были одни. Рядом с ним на креслах, образуя небольшой круг, сидели Уизли и Грейнджер уже в пижамах. Последняя заплела две нелепые косички и была похожа совсем на ребёнка. Малфой ликовал. Гермиона же беззвучно кричала от бессилия и отчаяния. «Значит, в этом году вездесущая троица будет занята, и шансы, что они помешают моему заданию — найти эту чёртову комнату и шкаф, заметно снижаются. Даже наоборот, это я могу помешать им в их деле хотя бы банальным шантажом Грейнджер. А если самому всё выяснить и рассказать Тёмному Лорду, то, может, это смягчит его отношение к семье, а в особенности к отцу», — размышлял он. Повертев воспоминание со всех сторон и не найдя больше ничего интересного, он отбросил его в сторону. Лёгким ментальным прикосновением он заметил, что ещё немного — и его воздействие начнёт причинять вред, поэтому очень неохотно вышел из её сознания, отпустил голову девушки и сделал несколько шагов назад. Несмотря на то что Малфой вышел из её головы аккуратно и мягко, она от внезапной дезориентации закачалась и упала на колени, до последнего хватаясь за край стола, пытаясь удержаться. Взглядом разъярённой фурии она нашла парня справа от себя и закричала: — Да как ты посмел, мерзкий самодовольный ублюдок! — от обиды она даже ударила кулаком по дощатому полу, и сколы старой краски больно впились ей в руку. — Я тебе не разрешала применять к себе легилименцию! — Меня не волнует, разрешаешь ты мне или нет. Меня волнует лишь то, можешь ли ты меня остановить или нет, — сказав это, он скрестил руки на груди и продолжил смотреть сверху вниз на пытающуюся встать Грейнджер. — И, как я выяснил, не можешь. — Ты, придурок, зачем вообще это делал? Я сегодня же пойду к директору, — её щёки пылали, а волосы, слегка растрёпанные руками Малфоя, придавали немного безумный вид. — Грейнджер, не подскажешь, что мне лучше сделать в первую очередь? Может, раздать всем свои воспоминания о том, как ты дрочишь перед зеркалом? Или поделиться небольшим секретом Поттера? Столько возможностей, не знаю даже, с чего начать, — манерно растягивая слова, насмехался над ней слизеринец. Рот девушки вытянулся в идеальное «О», и она с размаху ткнула пальцем в его сторону. — Ты не посмеешь использовать это! — Да что ты говоришь? — он приподнял ехидно одну бровь. — А я думал, мне ничего не мешает это сделать. Он сполна наслаждался тем, как Грейнджер извергала на него тонну эпитетов на тему его ничтожности, мерзости и подлости. Малфой заговорил лишь когда та, запыхавшись, замолчала, не видя ответной реакции. — Чем лучше ты владеешь окклюменцией, тем проще тебе создавать невербальные заклинания. Я не практикую невербальную магию, но, как видишь, я неплохой окклюмент и легилимент. Поэтому… — он подошёл к её пустому ведру, — Агуаменти! — перевёл самодовольный взгляд на Грейнджер. — Те книжки, что дал тебе Блейз, помогут разве что получить звание «Мисс Всезнайка-1996». Найди себе учителя. — Малфой хотел было развернуться и пойти всё же заняться мытьём класса, но потом добавил: — Кстати, можем засчитать это как ещё один урок. Гермиона даже второй раз не смогла сдержать удивления от той лёгкости, с которой у него получилось наполнить и её ведро водой тоже. Она даже немного забыла о том, что этот слизеринец увидел о ней пару минут назад. Только одна ещё более важная мысль удерживала её ненависть и ярость — она подвела друзей из-за своей слабости и глупости. — Что ты теперь будешь делать? — спросила она с некоторой обречённостью в спину уходящему парню. — Ещё не знаю, Грейнджер. Ты же не думаешь, что я буду предупреждать тебя о своих планах? — он вальяжно махнул рукой в её сторону и взялся за тряпку. — Тогда я предлагаю тебе сделку. Малфой медленно повернулся в её сторону и удивлённо посмотрел: — Интересно, что тебя больше толкнуло на это: секрет Поттера или то, что я видел, насколько ты действительно грязная и… — он посмотрел точно между её ног, — мокрая. Блейз к такому Грейнджер не готовил, и ей опять захотелось провалиться сквозь землю, только вспомнив, как внимательно он рассматривал это воспоминание. Но Гермиона постаралась не подать вида. — Мне кажется, тебе даже понравилось. Не хочешь помыться от моей грязи? — и указала на ведро. — Вода ещё чистая, но, кажется, у тебя нет проблем с созданием новой. Гермиона собиралась с духом и подошла к окну, чтобы больше не было повода смотреть на Малфоя и разговор шёл полегче. То, что она собиралась сделать дальше, было полным безумием и невероятным риском. Ей несвойственно было поступать настолько необдуманно и спонтанно, она предпочитала взвесить все за и против, но сейчас ситуация диктовала другие условия. А решение, внезапно пришедшее ей в голову, казалось удивительно верным. Единственно верным. — Думаю, я нашла себе учителя по окклюменции. А ещё я знаю, что ты ищешь, и покажу тебе, где это. — С чего ты взяла, что я ещё не нашёл то, что искал? — Потому что тебе настолько понравилось, как я себя ласкала, что ты немного забыл прикрыться, и я вполне отчётливо уловила это, когда ты нашёл воспоминание о Слизнорте. Давай, Малфой, соглашайся. Всего один урок в неделю в выручай-комнате. На последнем слове он вздрогнул. Она действительно догадалась, зачем он ходил по восьмому этажу. Однако надо признать, время терять он не мог себе больше позволить, а иметь под рукой мозги Грейнджер и регулярно копаться в них означало, что она будет выведена из игры Поттера. А он всегда считал, что без неё эти два болвана не продержатся даже до конца года. Его идея с применением к ней легилименции оказалась хорошей, и, к его облегчению, Грейнджер обладала неплохими способностями к ментальной магии, а значит, в его руках сделать игру безопасной и обоюдно взаимовыгодной было вполне возможно. — В девять вечера по пятницам, Грейнджер. И, пожалуйста, не разочаровывай меня — пополняй свой склад мокрыми играми, чтобы я не заскучал, обучая тебя. Подарив лёгкий кивок друг другу, обозначая свою сделку, они отвернулись каждый в сторону своей части класса и за всё остальное время не сказали ни слова, молча приступив к отработке наказания профессора Слизнорта.