Часть 5

Вера Павловна осторожно села за письменный стол, ее взгляд упал на учебник по анатомии, от чего она тактично отвернулась. Настя присела на кровать, перебирая оборку платья. — Извините, что была не любезна. — Ох, Настенька. Я тоже женщина, и понимаю твои чувства. Не было у меня дочерей, и начать я не знаю с чего будет верно. Может ты хочешь спросить? — Начните с того как было у вас с тем художником. Если это уместно. — Это не для праздных рассуждений, а для дела. — графиня сделала паузу, погружаясь в воспоминания,— я уже рассказывала, что отдали меня рано, ни книг тогда,  ни подруг опытных у меня не было; мама пред свадьбой лишь позвала, да говорит: будь с мужем ласкова, что скажет тебе, то и делай. Больно будет первый раз, но стерпи, а потом привыкнешь. Кровь будет — не пугайся, так у всех со времен Евы. Ушла я, ничего толком не поняв, а когда случилось все, на утро плакала. Было больно, было пусто, думала: вот какой крест женщины несут из года в год, из века в век. А потом возникли чувства к Константину. Тогда дело иначе было. После первой ночи с ним я будто Америку открыла внутри себя: ни боли не было, ни пустоты — лишь одно желание повторить, да радость видеть, как ему тоже это нравится.  — То есть когда чувства взаимны, женщине физически приятно также как мужчине?  — Несомненно, приятно. Но о силе и разности ощущений не могу знать. Как я сказала, мой первый раз не был с любимым. Но первый раз, он как в любом начинании, непростой, поэтому тут не поручусь, что не будет боли— все же какая-то будет неприятность. Я понимаю твои переживания, но может тебя успокоит хотя бы немного, что мужчины тоже волнуются, какое у них эго! Они задаются вопросами: а как я ей! какой я любовник? Ведь их учат действовать решительно со знанием дела, а нас терпеть, слушаться, подчиняться. Я думаю, ни то, ни это неправильно. — Мне кажется, Тарас Петрович знает, что делать…даже не думаю, что волнуется. И от этого мне еще беспокойнее, я не привыкла не понимать в предмете.  — Настенька, мне кажется, Тарас очень бережно любит тебя, а то что он знает что делать — это отлично! Гораздо хуже, когда мужчина и сам не знает, как управлять своим телом.  — Да, вы правы.  — Тебя что-то еще терзает? — Мне непросто Вам об этом говорить. — Я желаю тебе только добра и если смогу быть полезной… — Тарас иногда бывает очень настойчив. — перебила Настя. — И в такие моменты, мне хочется сопротивляться его власти. А в этом деле власть мужчины неизбежна, — повела плечами Анастасия. — Настенька, насколько я смогла заметить, ты — вольная птичка, ты воспитана не как примерные девицы из Смольного, ты привыкла выбирать, кому говорить «да», а кому и чему «нет». Знаешь, я не могу повторить тебе, что говорила моя мама - делай, что скажет муж, да ты и не послушаешь. Слушай сердце, а коли мучаешься — спроси жениха прямо о том, что тревожит.  — Нет-нет, Вера Павловна, — испуганно замахала руками Настя, — это категорически невозможно! — От чего же?  — Я думаю, он рассердится, что я сомневаюсь в его намерениях и поступках, и в сущности, в моем решении быть его женой. И будет все еще хуже. — Но ты не сомневаешься? — Нет, я чувствую, что люблю его. — Милая Настенька, — подсела Вера Павловна на кровать, приобняв девушку,— женская суть —  сомневаться; такими нас создала природа: зыбкими, подвижными, уязвимыми. Не страшись этого, не стремись побороть это и казаться сильной и знающей. Вспомни, как я переживала из-за предложения Михаила Львовича, а мне пятьдесят восемь! Сейчас и вспомнить смешно. Доверься ему, если любишь. И своим ощущениям. Настя опустила голову и молчала. Что-то не давало ей покоя. — Вера Павловна, ваши слова очень полезны для меня. Спасибо. — Но я чувствую тебя тяготит что-то еще?  — Нет все в порядке, мне просто необходимо обдумать услышанное, — Настя натянуто улыбнулась. Девушка осознала, что не могла спросить у Веры Павловны все, что хотел ее пытливый ум.  Вечер следующего дня. 7 участок. — Что за черт! Точно она?  — Она! Катька-то давеча говорит: невеста Тараса Петровича вчера захаживала к Лилии! Ну я мигом к вам.  — Что за чушь, Перетрухин?  — Никак ни какая ни есть чушь, что ей врать? —Может она связь с убийством Нечаева нашла там? Да вроде ничего не указывает на бордель. —Так вы у нее и спросите. Только говорит, она была в костюме младшего барина, не хотела видимо себя выдавать. —Пойду-ка я сам к этой, как ты сказал?  —Лилия, Ваше благородие. — Никому, Перетрухин. Никому!