Часть 7

— И аккурат ведь перед свадьбой помер, Анастасия Андревна,— сетует Вася Ухов, присаживаясь на корточки перед трупом,— ни денечка вам покою, хошь бы и не ездили. — Свадьбе это никак не помешает, Вася,— задумчиво ответила Настя, присаживаясь рядом.  — Ухов, бумага есть? — над головой склонившихся раздался командный голос пристава. — Никак нет, забыл, — заученно отвечает урядник. — Плохо! Анастасия Андревна, блокнот ваш, — протягивает руку Тарас, — есть же чем записать?  —Да, конечно, — привычным движением невеста отдает ему требуемое, но вдруг ее глаза округляются. —Тарас, я…  пожалуйста сзади, там есть чистые листы, — как можно спокойнее пытается говорить девушка, но голос предательски выдает волнение, которое уже научился определять Тарас по интонации. — О-ла-ла…— русский текст в блокноте перемежается с французским, а красноречивые рисунки говорят больше слов. Вася делает заинтересованное лицо, нагибаясь над блокнотом, и тут же отворачивается под строгим взглядом начальника. —Что? Я … —покраснела Ардашникова —Настя. Ты прости. Но… —Позвольте…— нетерпеливо тянет руку девушка. — Ухов, оставь нас пожалуйста на 10 минут, голубчик, к дворнику пойди, спроси про посетителей господина.— не отрывая взгляд от взволнованной Анастасии, пристав предусмотрительно завел руку с блокнотом за спину. —Я бы хотел получить объяснения. Я исключительно уверен в вашей порядочности, но… — Тарас Петрович! Это — личный блокнот, и … это нечестно! Я… в конце концов…рисовала с книги по анатомии, — глаза Насти наполнились слезами бессилия. — Что ж за книги у вас, дюже занимательные! Сам бы по таким век учился! Не умеете вы врать, Анастасия Андреевна. Я Вас прямо спрошу. — продолжил Тарас серьезнее, — я не понимаю, зачем Вам эта премудрость сдалась. Зачем вам вот это? — потряс блокнотом пристав,— прошу, не будем начинать совместную жизнь с обмана. — Вы вынуждаете меня говорить неприличные вещи! —дрожащим от волнения голосом проговорила Настя. — Уж не неприличнее того, что произошло! Добрые люди донесли, что без двух дней жена полицейского пристава Смолокурова, переодетая мужиком, в блудилище к мадам Зизу ходит, выбирает куртизанку по душе! Что вы думаете, эта публика за 20р молчать будет ради такой байки? Да им тысячу дай — проболтаются.  Настя заплакала.  —  Ну ну, Анастасия Андревна, вы скажите, вы во мне сомневаетесь? В том, что обижу, думаете? — Нет, — всхлипывала Настя — Думаете, детей заставлю вас один за другим рожать, да дома сидеть?  —  Нет, — трясла головой девушка. —  А что тогда сподвигло вас, в ум не возьму? Настя молча всхлипывала, оперевшись на стол. Тарас несколько раз порывался обнять ее, чтобы закончить эту драму, но что-то подсказывало ему, что рано, и самому ему загадку женской души не разгадать. — ну хорошо, Тарас Петрович... Извольте! В книгах пишут, что если женщина желает мужчину так же сильно как он ее, то не здорова она психически. А может и вовсе по наклонной пойти. Я пыталась разобраться в этом! — в бессилии хлопнулась Настя на стоящее рядом кресло, пряча лицо в руках. Если бы не этот жест, она бы точно заметила, как изменился в лице жених. — Аааа вы простите, как это, — запнулся Тарас от неожиданности,— так сильно желаете? — пристав, конечно, планировал спросить совершенно другое, но не смог удержаться. — Тарас Петрович! Это уже поистине неприлично! — вскрикнула покрасневшая девушка. — Ох ты ж, Анастасия Андреевна, а любовь кто отменял? — наконец нашелся ошарашенный жених ,— разве может быть, что любовь есть, а женщина и не желает? А чего мериться: мужчина больше хочет или женщина. Вы простите, но не всегда правда в теориях да бумагах. — Вот именно, Тарас Петрович! Поэтому, исключительно поэтому, я и решила практикующих спросить.  — А про предпочтения мужчин? — угадать хотела, как…— опустила глаза девушка,— как.. ну, мучаете вы меня вашими подозрениями и обвинениями, Тарас Петрович! — Да послушайте, почем они знают! — начал широко шагать по комнате Тарас, волнуясь, — Ну почем? Ну пришел к ней купец Ивашников, снял подштанники, раз два — да ушел. Так его купчиха на тахту не убирается, а мадам Лилия худая да звонкая. Что, тут до изысков? А та думает, что уже —  Клеопатра, Венера, Афродита! Всех умеет разглядеть, все слабости! Так вы меня бы и спросили, мол Тарас, что тебе нравится. Да, неприлично, — продолжал пристав, отметив острый взгляд Анастасии ,— вопрос подразумевает, что опыт имелся. Так и вы умна, знаете это. Не скрываю. — Тропинки искали, — потерла глаза и лоб Настя, уставая от беспокойного разговора.  — Искал, пока на Невский не вышел. — Тарас вдруг встал на колени, убирая ее руки от лица .— А я вам так отвечу: вы вот на меня смотрите игриво, а у меня пульс учащается, каждую минуту хочу прижать в объятиях вас, да целовать до потери сил! Да вас слышать рядом и то приятно. Какое дело мне до премудростей куртизанских, если мне довольно шею вашу видеть, да с того с ума сходить, как жилка, вот эта, — Тарас бережно провел пальцем по шее невесты, понижая голос, —  трепыхается или локон выбившийся щекочет кожу.  А целуешь меня когда в ответ — я вовсе голову теряю и время не вижу. Вот что мне приятно… А все другое, все сладится, Настя. А если хочешь обсудить больше, я все понимаю, особенная ты барышня, хочешь — спрашивай. Прости, что так растревожил. Настя полностью успокоилась и доверчиво опустила лоб на плечо Тарасу .  —  А ты совсем не переживаешь?