Часть 8

— Переживаю. — ответил Тарас, понурив голову. Не просто далось ему это решение. Минут пять назад он уверял ее начинать жизнь без обмана… Ну чего он в самом деле как мальчик? Для чего ей знать об его думах; сама переживает, да и он тут со своими «как обращаться с женщиной», «как угодить ей». Но то — женщина, а то — Настя. Тарас всегда слушал интуицию, и хоть Анастасия по-прежнему оставалась для него непростой задачкой, прямо сейчас он почувствовал — не похоже, чтобы она засмеяла или осудила его. Он рассудил, что про Карпенко-то знать ей вовсе не нужно, а от того, что вскользь упомянет, как переживает об удобстве ее, может, и на пользу — положительно настроена она к его действиям будет. — От чего? — В сущности от того чего и ты.  — От того что … не понимаю, — потрясла головой Настя, — страсти боишься? — Тьфу, Настя! — поднялся с колен пристав, — уважаю я твоих криминалистов этих, но какой дурак это выдумал, не представляю. Как у них там во Франции страсть одну с другой смешали, в ум не возьму. — Он из Италии. — Да хоть с Африки. Всё дурак, так приличным барышням мозги туманить. Веками любили, детей рожали, все ничего. — Вот именно детей, Тарас. Про то он и сказал, что если детей женщина хочет, — Настя немного покраснела,— это другая будто страсть… — Настя, да какая разница, милая мая! Это у них там может детей без любви рожают. А у нас… у меня другое мнение на этот счет. Сначала любовь— потом дети. И переживал я о другом. — Так неизвестности нет, вы же сами сказали, что опыт был. — Неизвестности нет, а чтобы приятно тебе было и ладно — все для меня важно, — отряхнул шаровары пристав. — А чего ты взял, что неприятно будет, неужели жаловались? — Шутите, Анастасия Андреевна? Скажете тоже! Что ж я опрашивал их после, по-вашему? Особенная вы, с другими мне не думалось, а делалось; а вот эти все думы,— покрутил у виска пристав,—  могут помешать делу. Не люблю я разговоры,  Настя , хотя стоит признать, Карпенко прав был таки, спокойнее… — осекся Тарас. — Карпенко? — вопросительно взглянула внимательная Настя  — Ну да… пустое это , — испугавшись сказанного, отвернулся Тарас.  — Причем тут Карпенко, Тарас Петрович! Стойте, куда вы? — пристав торопливо направился к двери, — вы, вы что ходили к Родиону Романовичу и спрашивали о…? — округлила Настя не только губы, но и глаза.  — Господи Боже !  — Вы вы! — яростно заикалась Настя, — мне еще…а ну-ка стойте! Ни с места. — Ну да, да! Анастасия Андревна,  — повернулся лицом к ней Тарас ,— слово даю, я не сказал ничего, что может вас скомпрометировать… — Тогда зачем вы ходили? Говорите! — топнула ножкой девушка. — я… — ну? — Черт побери! Я сомневался, как вести дела с вами, как сделать… как…ну одним словом, чтобы вы не оттолкнули меня! Я же вижу, что настойчивости противитесь моей,— в сердцах говорил Смолокуров,— а тут не настойчивым быть я не привык! Мы не обсуждали детали! Ну поверьте же, я бы не стал… — И что же вы получили ответ?  — Получил. Настя по прежнему громко сердито дышала и слушала, не пророняя слов. — Родион Романович дал мне понять, что трепетнее с вами нужно,— острый взгляд Насти,— ну, я имею в виду в общем контексте, понимаете?  …что вы молчите! Ну не к ухову же мне идти, в правду! Я тоже живой и переживаю! — повышал голос пристав, присаживаясь к невесте. — Да, Тарас Петрович!— эхом послышался голос верного урядника в распахнутой двери. — Ухов, ты то что тут. — Вы звали! Я поспел, опросил...  — Поспел он, скройся! — Так точно-с. Дверь хлопнула. Наступила пауза. Жаркие дискуссии, признания в чувствах и слезы рядом с остывающим трупом, который покорно слушал терзания влюбленных в страстях этого мира, уже не относящиеся к нему… Карпенко бы сказал: «это так похоже на вас». В тишине Настя неожиданно захихикала. — Вы чего? — встрепенулся пристав. — До чего мы с вами уязвимые, Тарас Петрович! До чего я люблю вас и злиться не могу. — произнесла Настя, поднимая сияющие глаза. Тарас с полным не пониманием поцеловал руки Анастасии.  — А что сейчас произошло, я что-то не понял, Настя? — Произошло то, что мы с вами оба переживали похожие чувства, но не решались признаться друг другу! Искали ответы на стороне. — ЧуднО, Господи! — усмехнулся пристав. — И не злишься больше?  — Нисколько. Мне полегчало даже на сердце. — в ответ на эти слова Тарас крепко обнял невесту. — Я, знаешь ли, думал, засмеешь, если скажу о таком. Не подобает вроде… а ты вон сама крепче моего думала. — Я предлагаю действовать по ситуации! — веселясь, заявила Настя. — Как обычно, в паре. —  В паре с вами работать одно удовольствие, Анастасия Андреевна. —  А ведь она мне и правда глупости говорила, — щебетала госпожа Ардашникова, немного отстраняясь ,— акробатика какая-то, я даже пыталась дома так ноги закинуть, неудобно до жути. — Ну слава богу,  без этого. Цирковые номера мы посмотрим в другом месте! — вернул Тарас блокнот хозяйке. — Хотя кое-что интересное мне удалось узнать! — открыла, а потом закрыла Настя страничку, передумав.  — Вот как,— заметив, заинтересованно поднял бровь Тарас, — ну в вашей любознательности я теперь вовсе не сомневаюсь — до конца пойдете. — А вам есть чем меня удивить? — повела в ответ бровями осмелевшая Настя. — Практически уверен! Хотя…надеюсь, Анастасия Андревна, не удивлять, честно говоря, а … — А? — А наслаждаться, — прижавшись губами к уху невесты, шепнул Тарас,— а это…— ткнул пальцем в блокнот,— вместе на досуге полистаем, не выбрасывайте. Ухов! Где ты там?  В общем-то осталась последняя планируемая глава, так сказать, развязка. Я очень боюсь опошлить эту историю, поставлю на всякий случай предупреждение, ну и рискну.