2

Пока Веник решает, как сообщить новости семье жены, родственники находят его сами. Когда на закономерный вопрос Галины Сергеевны «А что случилось?» у него сдавленно вырывается нечто нечленораздельное, он не удивляется, что уже через полтора часа она появляется на пороге их квартиры. Её решительный взгляд смягчается при виде Веника, и она крепко обнимает его за шею. Он неуклюже похлопывает её по спине, пока в подъезде с ноги на ногу переминается Полина, которая старается смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Как же страшно они отдалились: Пуговка уже совсем взрослая, а он не помнит, когда в последний раз был на её дне рождения — может, его просто в какой-то момент перестали звать? Галина Сергеевна словно светится изнутри: уверенная, сильная, надёжная — целая. Девочки ходят за ней гуськом из комнаты в комнату, негромко переговариваясь, пока Веник устало поворачивает туда-сюда лежащую на спинке дивана голову, а потом переводит взгляд в потолок. Через полчаса Галина Сергеевна будит его прикосновением к плечу. В следующий момент она уже держит его за руку, пока он скулит, уткнувшись лицом в её острые коленки, и гладит его по голове. — Галь, я не знаю, что мне делать, — говорит он, прижимаясь влажной щекой к её ладони. — Ждать. Время лечит. — Галина Сергеевна пытается смягчить свои слова, перебирая пальцами мягкие кудри, но Веник резко садится обратно и подозрительно щурится на неё, поправляя очки. — Не смотри на меня так. Если тебя это утешит, то ни с кем она не советовалась, поэтому с тобой все, а с ней… — А если бы? Ты бы её поддержала? — очки заляпаны, но Веник не снимает их: как коршун следит за каждым её движением. — Она моя сестра. — Говорит Галина Сергеевна и отворачивается. Свернутый дважды листок бумаги обжигает бедро, но Веник заставляет себя промолчать. Может ли он верить ей? — Галь, если ты что-то… — Начинает он, но Галина Сергеевна не даёт ему сказать. — Я медитирую по утрам. И тебе советую. Вернёшь ясность ума, пригодится. Она встаёт с дивана и обнимает его, прижимая головой к рёбрам. — Кхм-кхм, — отвлекает их Пуговка. — Галин Сергевна, я дозвонилась, — шепчет она, подкрадываясь к дивану, и протягивает Венику стакан воды. — Говорит, только вызову такси в эту тьмутаракань — и сразу у вас. — Веник, — переходит в наступление Галина Сергеевна. — Мама заберёт девочек на некоторое время. Веник в ответ глупо моргает красными глазами и хмурится. Пуговка открывает настежь окно — запустить немного свежего воздуха, и исчезает в одной из детских. Веник машинально делает пару глотков. Галина Сергеевна взъерошивает ему волосы и отстраняется. — Мы обязательно разберёмся, ты главное не раскисай, хорошо? Веник кивает и снова откидывается на спинку — смотреть на люстру. Галина Сергеевна бросает на него последний взгляд и уходит, забрав из ослабевших пальцев практически пустой стакан.

*

С приездом Людмилы Сергеевны жизнь будто снимается с паузы: Ариша смеётся, лёжа на полу в центре комнаты, Диана захлопывается в шкафу с Лизиными джинсами, а Соня доказывает, что ей по старшинству положено больше места в сумке (а ещё лучше — сразу целую). Пока младшие Васнецовы пытаются установить дипломатию, она проходит на кухню, позвав Веника за собой наклоном головы. Он останавливается на пороге, ёжась от сквозняка, пока тёща по-хозяйски принимается открывать ящики и шкафчики. Холодильник ломится от еды — теперь он понимает, зачем Даша запланировала поход в магазин на полторы недели раньше обычного. — Она ни разу не говорила, что у вас какие-то проблемы, — протягивает Людмила Сергеевна, бросая оценивающий взгляд через плечо, и поднимается на цыпочки, чтобы заглянуть на верхнюю полку. — Для меня это тоже новость. — Веник начинает раздражаться. Ему не нравится этот разговор. Ему не нравится, что приходится этот разговор вести. Ещё больше ему не нравится, что этот разговор точно куда-то идёт. И там ему тоже обязательно не понравится. — Она, конечно, всегда была на меня похожа… — Думаете, ей подвернулся вариант поинтереснее? Со спины беглым взглядом можно принять мать за дочь. Веника физически передёргивает от этой мысли и он растирает покрытые гусиной кожей плечи. — Нет, что ты. — Осекается она. — И всё же я не досмотрела. — Холодильник начинает пищать и Людмила Сергеевна шлёпает дверцей, поворачиваясь к Венику. — Не могу назвать себя хорошим примером, но, если бы она только сказала… «И как бы ты помогла? — думает Веник со злостью. — Посоветовала бы делать ноги? Она и без тебя отлично справилась!». Он устало трёт левый висок и понимает, что единственным утешением можно считать командировку Сергея Васнецова: смотреть в его глаза сегодня было бы совершенно невыносимо, ещё более мучительно — увидеть там понимание. Нет, какое к чертям понимание? В этой истории никаких хоккеистов быть не может, он уверен. И даже если интуиция идёт вразрез со всем, во что Веник обычно верит, пускай. — Мы почти готовы. — На кухне появляется Галина Сергеевна. — Веник, ты в порядке? Веник понимает, что стучит затылком о стену, и останавливается, поднимая бровь. — Не слишком корректный вопрос, согласна. — Кивает она в ответ. — Мама! — раздается из гостиной, и глаза Веника моментально округляются вместе с ускорением пульса. Лиза забросила на шкаф Дианину шапку и получит за это щелбан, если Диана её догонит. На выкрикнутое слово никто не обращает внимания. Комнаты девочек похожи на вывернутый наружу кукольный домик: из приоткрытой дверцы шкафа высовывается голубой рукав наспех брошенной внутрь водолазки, пол усыпан заколками и цветными карандашами, Ариша постоянно запинается о собранный в гармошку ковёр, бегая на кухню то за колбасой, то за огурцом — Людмила Сергеевна собирает бутерброды. — Всё взяли? Проверять не буду! — кричит она, намазывая хлеб майонезом. Через полчаса они толпятся в прихожей среди сумок, рюкзаков, пакетов и одного чемодана. Веник чувствует себя лишним. Соня целует его в щёку и взваливает на плечо чёрную спортивную сумку. Диана не выдерживает и в одном ботинке упрыгивает на лестничную клетку. Арина обнимает его за ногу. Людмила Сергеевна с дочерьми решают, кто поедет с кем, и торопят девочек на выход. Веник растерянно провожает глазами девичий калейдоскоп: зачем вам столько вещей? вы надолго? Дверь захлопывается. Он остаётся один.