3. Два обратных хода через мой дом

Появление в больнице в то утро было странным. Джинкс пыталась отогнать от себя мысль, что все это было какой-то грубой ошибкой. Все утро она была на взводе — пролила на пол кофе, слишком долго стояла под душем. Она терла себя до блеска — терла и царапала свою кожу, как будто могла сбросить новую кожу; как будто она вышла из пара полностью обновленной. Готова. То, что она ощущала, было свежим и розовым, как цыпленок без кожи, ожидающий, когда его отправят в духовку. Из-за пара от душа в ванной стало мутно, и она почувствовала, что слишком внимательна к каждому движению ее тела. Но сегодня она не могла оступиться. Ей нужно было собраться с мыслями, чтобы вести себя прилично. Экко был такой же дотошный, как и все остальные. Ни у кого из них не было машины, хотя у Экко были права, из-за чего ему пришлось все утро проверять расписание автобусов, как будто это могло что—то изменить. Всю дорогу его нога подпрыгивала вверх-вниз, задевая ее ногу. Обычно она говорила ему, чтобы он прекратил, но ее собственный разум был разрушен, и она не могла позволить ни одному слову сорваться с языка, опасаясь, что за этим что-то последует. Если бы был кто-нибудь другой, кроме Экко, она, вероятно, сообщила бы им об этом. Как только они добрались до места, их уже ждала женщина. Ее волосы были заколоты крабиком, и выбившиеся пряди рассыпались по всему телу, а блузка, которую она носила, была мятой и выцветшей от долгого ношения. Джинкс провела большую часть своего детства в приемной семье — она слишком хорошо знала, как выглядит социальный работник. Скай. Экко упоминал о ней раньше. Она помахала им рукой со своего места в коридоре, прямо перед комнатой Иши. - Экко, привет! Экко потянулся, чтобы пожать руку Скай — поступок настолько взрослый, что напомнил Джинкс ради чего они вообще здесь. Ее сердце сжалось. Скай посмотрела на нее. Ее глаза были добрыми, но в них сквозила усталость. Она листала открытую папку, которую держала в руках. - Вы, должно быть, …Паудер? Простите, я была уверена, что Экко называл вас Джинкс. Скай казалась немного озадаченной, и Экко прочистил горло. - Джинкс - это просто прозвище, вообще-то. Джинкс бросила на него сердитый взгляд. - Скай должна знать, - пробормотал он. - Не похоже, что в твоем свидетельстве о рождении указано имя Джинкс. Верно. Еще одна причина бояться всего этого судебного процесса. Джинкс вздохнула, обхватив себя руками. - С юридической точки зрения, я Паудер. Скай удивленно моргнула. В этом не было ничего необычного. В детстве она мечтала, чтобы у нее было красивое имя, как у Вай. Что-нибудь нормальное. Но Вай тоже не нравилось ее имя — она говорила, что Вайолет слишком девчачье, и заставляла всех сокращать два слога. Их мать успокоила Джинкс, сказав, что назвала обеих своих хорошеньких девочек в честь цветов — Вайолет и Паудер. Джинкс разозлилась еще больше. Почему тогда не Лили, или Роуз, или Дейзи? Но нет, она должна была быть Паудер. Мама настаивала, что это красивое имя, говорила, что оно подходит к доброму круглому личику ее малышки. Но Джинкс чувствовала только, что обрекла его на долгие годы буллинга. Даже Экко, у которого, заметьте, и самого было не очень распространенное имя, рассмеялся, услышав его в первый раз. Затем он поймал ее угрюмый взгляд и тут же заткнулся. - Нет-нет, мне нравится! - Поспешил сказать он . Он был ниже ростом, чем она тогда, но в нем все еще была та же врожденная мягкость. - Это другое. Мне нравится другое. Паудер слегка улыбнулась, хотя и не до конца поверила ему. Джинкс иногда думала, не перевернулась ли мама в гробу, узнав, что ни одна из дочерей не носит имени, которое она так тщательно для них выбирала. Скай, стоя напротив нее, пыталась изобразить хоть какое-то подобие нормальности. - Паудер, а теперь Джинкс. Ладно, это.. забавно! Она перевела взгляд с Джинкс на Экко, и улыбка ее стала шире. - Как долго вы уже вместе? Джинкс замолчала. Экко кашлянул. - Оу, мы просто... — Мы не... Скай, казалось, поняла. Ее лицо вытянулось. Боже, она никак не могла взять паузу. - Ой, простите! Я просто предположила, что вы вместе проходите процесс удочерения и все такое. Большинство из тех, кто это делает, состоят в браке. - Мы лучшие друзья. Соседи по комнате, - сказал Экко. Его лицо покраснело. Что-то забурлило у нее в груди. Что-то теплое и пушистое. Она посмотрела на Экко и увидела, что он смотрит на нее в ответ, на его губах играла та самая полуулыбка. - Что ж, я рада, что у Иши будет такая дружная пара, на которую можно равняться. - Скай кивнула. Она посмотрела с облегчениеми, и теперь можно двигаться дальше. - И я рада, что вы, ребята, захотели прийти и поговорить с ней сами. Поверьте мне, большинство не прилагают таких усилий. Это имеет значение. Конечно, это была идея Экко - зайти и спросить Ишу, хочет ли она вообще жить с ними. Джинкс не была уверена, но, с другой стороны, может быть, Иша еще раз посмотрит на нее и все-таки передумает жить вместе. Эта мысль угасла, едва успев зародиться. Когда Иша оказалась внутри, ее лицо просветлело, когда она увидела ее — эти темно - коричневые совиные глаза уставились на нее. Кролик был рядом с ней. Экко улыбнулся. - Смотри-ка, кто хотел тебя видеть. Джинкс изобразила улыбку. - Привет, малышка. Она подошла достаточно близко, чтобы ткнуть пальцем в крошечный носик кролика. Иша инстинктивно вздрогнула — ее призрачная улыбка исчезла — и она прижала к себе обвисшую вещицу, как будто боялась, что Джинкс заберет ее. Она не отстранилась полностью, но все же отодвинулась, оказавшись достаточно близко к Экко, чтобы почувствовать твердость его руки сквозь толстый свитер. Тепло исходило от него — сквозь материал — и, казалось, каким-то образом согревало ее всю. — Как... а-а-а. - Джинкс спохватилась. Точно. Они еще даже не дали этой чертовой игрушке названия. - Как поживает твой маленький приятель? Иша долго смотрела на нее снизу вверх, словно все еще прикидывала, не хочет ли Джинкс украсть ее глупого кролика. Через мгновение она просто пожала плечами, поигрывая одним из вялых ушей кролика. Позади них Скай прочистила горло. Она сняла очки с переносицы и спрятала их за блузку. - Иша, послушай. - Скай подошла к больничной койке Иши с противоположной стороны. - Экко и Джинкс здесь, чтобы спросить тебя о чем-то действительно важном. Иша едва взглянула на Скай. Вместо этого она не сводила с Джинкс настороженного, любопытного взгляда, и Джинкс невольно почувствовала себя смешной из-за того, что чувствовала себя неуютно. Из-за того, что чувствовала себя прозрачной. Глаза Иши были такими большими, такими пытливыми, и Джинкс почти казалось, что девочка пронзает ее насквозь, отделяя все ее плохие стороны от хороших, делая заметки. Но в этом взгляде — очень, очень глубоком — было что-то еще. Что-то похожее на благоговение. Стоя напротив них Скай жестом попросила Экко заговорить. — Иша, послушай, мы с Джинкс... — он потянулся, чтобы схватить Джинкс за плечо, и почувствовал ощущение заземления - Мы хотели спросить, не хочешь ли ты пожить у нас. Совсем ненадолго, пока Скай не найдет тебе по-настоящему хороший дом. Или какое-нибудь постоянное место. Иша только недоверчиво моргнула. Ее губы приоткрылись, совсем чуть-чуть, а голова склонилась набок, как будто она изо всех сил пыталась понять. Как будто она не поверила ему. Она не сделала ни малейшей попытки кивнуть — согласиться — что-то сделать или попросить о чем-то. Она просто стояла неподвижно, переводя взгляд с Экко на Джинкс, как будто они оба побагровели. Экко, стоящий рядом с ней, с трудом сглотнул. — Конечно, ты не обязана, если не хочешь. ... Иша резко выпрямилась, энергично мотая головой. Джинкс почти испугалась, что все это просто оторвется и покатится прочь. В ее глазах было отчаяние, и она с мольбой впилась в Экко. — Итак, - медленно проговорил Экко, - значит, ты хочешь жить с нами? Она никогда не видела такого восторженного кивка, особенно от такой сдержанной девочки, как Иша. Но откуда ей было знать — она встречалась с ней всего дважды. И теперь она собиралась жить с ней. Иша хотела жить с ней — точнее с Экко, она то знала его. Это означало, что Джинкс тоже придется заботиться о ней — расчесывать спутанные волосы, готовить еду и обрабатывать все возможные раны. И Джинкс знала, что раны будут, потому что куда бы она ни пошла, раны всегда следовали за ней. Она не имела ни малейшего представления о том, как воспитывать кого-либо. Иша все еще сияла — ее лицо расплылось в хаотичной, резкой улыбке, и она переводила взгляд с Джинкс на Экко, словно хотела забыть о сломанной руке и сотрясении мозга. Ее счастье было таким диким и детским, таким неподдельным, что Джинкс пришлось стиснуть зубы. Она прикусила щеку так сильно, как только могла. Рассекая тонкую, мясистую кожу, почувствовала металлический привкус крови на языке. Она ощутила, как тени наползают на нее, вытекая, словно черные струйки, откуда-то изнутри. Нет-нет. Сейчас было неподходящее время для приступов. У нее уже несколько месяцев не было даже приступов рвоты. Но в тусклом больничном освещении все казалось слишком жарким — все такое белое и ослепляющее. Джинкс закрыла глаза. - Она все испортит, - невнятно шептал этот голос. Она все испортит. Она почувствовала, как кто—то потянул ее за плечо — теплые пальцы пробились сквозь грубую ткань куртки - и ее глаза резко открылись. Тени нырнули обратно в свою нору — растворились, как дым, быстро и бесшумно, словно и не подкрадывались вовсе. Должно быть, прошло всего несколько секунд, потому что, казалось, никто ничего не заметил. Экко не смотрел на нее — он просто потянул ее за плечо от волнения, — и все его лицо просветлело, как будто его окунули в ведро с солнечным светом и вытащили. Гордость не принадлежала ей, но она будет принадлежать ему. А Экко умел ладить с людьми — всегда умел, даже когда они были детьми. Ее захлестнула волна уверенности — кратковременная, возможно, и нечестная. Было ощущение, что Экко справился бы с этим — он всегда справлялся. Даже если у нее не получалось. Экко бросил на нее взгляд. Он сиял. - Хорошо-хорошо, тогда за дело... Иша спустила ноги с матраса и попыталась встать. Джинкс с трудом подавила смех. Черт, она действительно хотела уйти прямо сейчас. Она не могла ее за это винить. Этот свет, безжизненные стены, тонкое больничное одеяло. Все это свело бы с ума любого, особенно после нескольких дней, проведенных в больнице. Выходила ли она с тех пор на улицу? Экко жестом подозвал ее к себе, схватил за подмышки Ишу и усадил обратно на кровать. Иша была худенькой, миниатюрной, и все же дешевый старый матрас скрипел под ее весом. Боже, так не пойдет. Она купит девочке матрас получше. - Иша, подожди, еще рано. - Лицо Иши вытянулось. Она хмуро смотрела на Экко, как будто он предал ее, как будто он солгал ей. Как будто все это было бессмысленной шуткой. — Поверь мне, мы хотим, чтобы ты была с нами как можно скорее. — Экко говорил таким тоном, какого она от него почти никогда не слышала, - очень добрым и терпеливым, но Иша все равно надулась. - Но у тебя есть несколько дней до того, как тебя выпишут, и мы должны получить лицензию. Дней? Но процесс получения лицензии займет недели. Что-то горькое всколыхнулось внутри Джинкс. Она мотнула головой в сторону Скай. - Ты же не отправишь ее в детский дом на это время, верно? - Джинкс опустила руку на бедро. - Потому что тогда нам, возможно, придется ее похитить. У Скай отвисла челюсть. Брови Экко взлетели вверх. Но Иша посмотрела на нее — хмурое выражение исчезло с ее лица — и впервые за все время смех вырвался из ее горла. Джинкс не смогла сдержать улыбку. Экко повернулся к Скай, выдавив из себя смешок. - Она..она шутит! -Да, конечно. - Скай тоже попыталась рассмеяться, но дискомфорт был настолько ощутим, что Джинкс пожалела, что не осудила ее. - Но не волнуйся, - заверила ее Скай. Она посмотрела на Джинкс и выдавила улыбку. - Бабетта - милая пожилая женщина, которая живет у пляжа. Она берется за работу только на короткий срок и готова оставить Ишу у себя, пока ты не получишь права. — Отлично, это хорошо. - Экко подтолкнул Ишу в плечо. - Видишь, ты будешь в надежных руках. И не успеешь оглянуться, как ты снова будешь с нами. Иша совсем не выглядела довольной. Она снова свернулась калачиком в углу своей кровати, кролик прижался к ее гипсу, и она смотрела на Джинкс так, словно хотела найти какой-нибудь волшебный способ вернуть ее домой прямо сейчас - например, она бы действительно похитила ее, если бы Иша проявила достаточный интерес. Джинкс вздохнула. Она повернулась к Скай. - Вы не могли бы оставить нас на минутку? - Я.. - Женщина заколебалась, затем посмотрела на угрюмое лицо Иши и запнулась. - Конечно. Переступив порог, она посмотрела на Экко, словно умоляя его соблюдать порядок. Как только Скай скрылась из виду, Джинкс перешла на противоположную сторону кровати Иши. Девочка пристально наблюдала за ней из-за круглой крошечной головки своего кролика. - Поверь мне, малышка, я знаю, что это место отстой. Экко затаил дыхание, стоя позади. - Я знаю, ты хочешь убраться отсюда как можно скорее, и я это понимаю. Но даже если бы я похитила тебя сейчас, тебе бы это не понравилось. - Джинкс скинула туфли и забралась на кровать. Она подтянула ноги к груди и положила подбородок на колени. — Потому что у нас с Экко сейчас отстойная квартира. И она еще не готова принять тебя. У нас даже кровати нет! Если ты придешь сейчас, тебе придется спать на нашем диване. И тогда у тебя всегда будет болеть спина, и ты будешь злиться на нас. Иша прижала кролика к груди и приподняла бровь. - Но у Бабетты есть кровать. Думаю, она удобная. А пожилые дамы, они много готовят. Сейчас у нас есть только хлопья и лапша. Экко застонал у нее за спиной. - Из-за тебя. Джинкс одарила его ухмылкой. - Заткнись. Она посмотрела на Ишу, которая снова переводила взгляд с одного на другую. На ее губах снова появилась тень улыбки, и Джинкс наслаждалась своей победой. - Но если ты дашь нам несколько недель, я обещаю, - Джинкс скрестила крестик на груди, - у тебя будет самая удобная кровать. И твоя собственная комната. Мы покрасим стены в любой цвет, который тебе понравится. И вкусная еда тоже. Хорошо? Некоторое время Иша просто смотрела на нее. Но на полпути ее поведение смягчилось, и она подтянула ноги к груди, повторяя позу Джинкс. Затем, немного погодя, Иша указала на стену. Затем ее кролик. Затем волосы Джинкс. Джинкс сразу поняла. - Ты хочешь, чтобы у тебя были голубые стены? Иша сурово кивнула ей. Это был ее собственный компромисс. Ее собственное состояние. Джинкс раздраженно фыркнула. Как она могла сказать "нет"? -- Следующие пять недель, казалось, пролетели так, что не укладывалось в голове само понятие времени. Время тянулось медленно — оно становилось все тоньше и однообразнее. Но это происходило слишком быстро — как будто их подталкивала вперед какая-то невидимая рука, которая подталкивала, подталкивала и подталкивала. Ничто не измерялось часами, минутами или секундами. Жизнь измерялась встречами. Оценками. Занятиями. И, конечно же, в постепенном обустройстве новой спальни Иши. В ту самую минуту, когда они вернулись домой из больницы, — в тот день, когда они спросили Ишу, не хочет ли она хотела переехать жить к ним — Экко, пораженный, наблюдал из конца коридора, как Джинкс, спотыкаясь, ввалилась в их кабинет и выволокла оттуда свои вещи. Свой стол, свои гаджеты, свои инструменты, свои книги. Все это она запихнула в какой-то тесный, пустой угол своей спальни. - Джинкс, что ты делаешь? Она фыркнула на него, раздраженно вытирая рукавом лоб. - Я думала, тебе не нравится тратить время впустую? Когда Джинкс вышла, он разобрал свой собственный письменный стол. Поставил его заново у окна своей спальни. Его комната была не такой маленькой, как у Джинкс, поэтому она подходила ему гораздо больше. Затем Джинкс вернулась домой с ведром краски в руках. Она сунула Экко кисть и велела ему приниматься за работу. Вместе они покрасили стены в приятный пыльно-голубой цвет. Не слишком бледно и не слишком темно. Что-то плотное. Когда они закончили, Джинкс нахмурилась. Комната была пуста, если не считать одной тусклой лампы с перекошенным, поникшим абажуром. - Здесь слишком скучно. Экко обнял ее за плечи. Он поцеловал ее в макушку, не отрываясь от ее губ. От нее пахло краской и диким зимним воздухом. - Тогда давай это исправим. И они это сделали. Медленно. Быстро. События развивались в бесконечной последовательности. Это была первая оценка Скай. Экко рисовал на стенах белых и коричневых кроликов. Джинкс развешивала гирлянды. Между Экко и Кейт были тайные встречи — встречи, назначенные для ускорения процесса с нескольких месяцев до нескольких недель. (Экко пытался избавиться от чувства вины — говорил себе, что делает это во благо.) Помогло то, что Джинкс отказалась рассказывать Вай что-либо про это. Хотя Экко не мог понять почему. В конце концов, ей все равно пришлось бы узнать. - Она узнает, как только Иша приедет, - сказала она, вернувшись домой с узорчатым стеганым одеялом для новенького матраса Иши. Затем, в конце концов, их первое обязательное восьмичасовое занятие по воспитанию детей, которое Джинкс пыталась пропустить, но не смогла, а потом разозлилась, когда люди ответили на вопросы - Так чертовски глупо, - как она сказала. - Серьезно. Этих людей следовало бы занести в черный список. Какой взрослый человек не знает, что такое *ЭпиПен? Скай, придя во второй раз, сказала, что у них в доме хорошо, чисто и ухоженно. Но она возразила — как раз в тот момент, когда Джинкс набила рот хлопьями, — что Ише нужны домашние блюда. Не всегда же ей есть макароны с сыром и рамен, даже если Джинкс...пошутила, что с ней все будет в порядке. Поэтому Джинкс начала покупать больше овощей, хотя и ныла при этом. Помидоры черри, огурцы, сладкий перец, спаржу. Экко пообещал ей, что все это будет вкусным, если правильно приготовить, и Джинкс бросила на него любопытный взгляд. - Ничто зеленое никогда не бывает вкусным. И — как будто время стремилось испытать их на прочность — Рождество приближалось слишком быстро. Нужно было упаковать подарки. Нужно было купить. Но как бы то ни было, они с Джинкс договорились, что займутся рождественскими делами после того, как приедет Иша. Она была в приоритете. И Джинкс, похоже, в этом не сомневалась. Все выходные она проводила в походах по магазинам для комнаты Иши. Покупала светильники, игрушки и постеры. Однажды ночью она часами приклеивала светящиеся в темноте звезды к облупленному, потертому потолку комнаты, складывая их в созвездия — уши Лепуса и руки Андромеды. -Я думал, ты делаешь это для меня, - пошутил Экко. Он вручал ей звездочки, пока она стояла на лестнице, сосредоточенно высунув язык. Она бросила на него взгляд, сжала его руку и подмигнула. - Остынь со своим нарциссизмом, мальчик-спаситель. Она посмотрела…счастливый. Искренне счастлив. Он был взволнован, хотя и знал, что она этого не признает. И если она была счастлива, то, конечно, и он тоже. А потом Скай пришла в последний раз. Она сидела за обеденным столом лицом к ним, вращая тонкой серебряной ложечкой в кружке с кофе. Джинкс ковыряла ногтями кожицу — кутикула была ободрана — и Экко накрыл ее руки своими. - Что ж, комната Иши выглядит великолепно. - Скай достала из сумки папку, раскрыла ее и положила на стол. - Итак, нам осталось уладить кое-какие детали. Сначала об Ише. - Как она? Джинкс выпрямилась. - С этой женщиной — Бабеттой. - Лучше, чем в ее прошлом доме. - Скай пожала плечами. - Но она все время спрашивает, когда сможет приехать сюда. Сердце Экко забилось чаще. По крайней мере, она была в безопасности. И она скоро будет здесь — процесс длился четыре недели. Все почти закончилось. Скай пододвинула к ним скрепленные листы. - Вот ее личное дело. Аллергии, история болезни, раннее детство, образование в прошлом. - Она потянулась за своей кружкой и отхлебнула из нее. - Как вы заметили, Иша не умеет говорить. Экко кивнул. - Она вообще когда-нибудь говорила? - Ее дядя сказал, что нет, но нет никакой возможности быть абсолютно уверенным. - Скай откинулась на спинку стула. - С горлом у нее все в порядке — технически она может говорить, просто она этого не делает. Не то чтобы она этого не хотела. Иногда причиной таких вещей является травма, иногда это просто способ почувствовать себя хозяином жизни, которая совсем не похожа на это. Скай достала из своего портфеля толстую, изящную книгу. - Иша может написать несколько слов — некоторые из них с трудом поддаются расшифровке, некоторые она придумала сама, — но она никогда нигде не оставалась на долго, чтобы кто-нибудь мог ее как следует научить. - Она пододвинула к ним книгу. - Это должно помочь. Здесь есть основные признаки. На YouTube также есть множество полезных материалов. Экко взял книгу в руки и положил ее себе на колени. - Я знаю одну маленькую надпись из колледжа, но этого недостаточно. Джинкс впервые за это утро заговорила. - Что случилось с ее родителями - вы упомянули дядю? Скай судорожно вздохнула. - Ее мать умерла, когда ей было три года. Потом она жила с дядей. Пока он... не бросил ее. Только через год. Он сказал, что не мог с ней справиться. Кусок дерьма, - хотел сказать Экко. Он знал, что Джинкс тоже так думает — выражение ее лица выдавало это. - Но теперь, когда все улажено, - продолжила Скай, - я должна задать вам двоим несколько личных вопросов. Джинкс заерзала на своем месте. Ее руки в руках Экко были холодными и липкими. - Для начала, у кого-нибудь из вас есть судимости? Он почувствовал, как Джинкс застыла. Ее губы скривились в усмешке, вызванной беспокойством. - Я была подростком в приемной семье. Конечно, у меня есть. — Он видел, как Джинкс сжала челюсти - кожа на них напряглась и задрожала. — Кража в магазине - граффити. Скай приподняла брови. Она сделала еще один глоток кофе. - Все в порядке. Пока у тебя ясный послужной список, как у взрослого, это не должно быть проблемой. - Джинкс была лучшей в классе, - сказал Экко. Он чувствовал, что борется за нее. Они не могли просто оставить все как есть. Джинкс была хорошей, она была хорошим человеком. Ну и что, что она облажалась в детстве. Все так делали, даже если Джинкс была убеждена, что ее ошибки были в чем—то серьезнее. В чем-то даже хуже. - У нее отличная работа, в которой она хороша — она инженер. - Это хорошо, даже удивительно, — улыбнулась Скай. Она явно почувствовала облегчение. - Это важно, поверьте мне. Но Джинкс, похоже, совсем ей не поверила. Почему-то стало еще хуже, когда Скай спросила об их психическом здоровье, и Джинкс пришлось рассказать ей об антидепрессантах, о прошлых назначениях к психотерапевту. Он мог сказать, что это было все равно, что рвать зубы — ей не нравилось говорить с ним об этом, и теперь она была вынуждена рассказать об этом Скай, а не кому-либо другому. И когда Скай ушла, Джинкс уже свернулась калачиком в своей комнате. Она сидела за своим рабочим столом — он был таким узким, помещался между стеной и кроватью — и возилась с устройством, над которым работала. Какой-то робот, который кусался своими острыми когтями. Он знал, что она делала это, когда была встревожена. Когда хотела, чтобы ее оставили в покое. В конце концов, он улизнул в постель и проснулся посреди ночи. Проснувшись посреди ночи, он снова нашел ее. Звезды, которые они прикрепили к потолку в комнате Иши, светились золотистым, янтарно-желтым светом. Джинкс была в центре комнаты, а на коленях у нее лежала длинная гирлянда огней. Она сидела неподвижно - с пустым лицом; нечитаемым. Экко придвинулся и сел рядом с ней на ковер. - Не спится? Джинкс даже не взглянула на него. - Свет был неровный. - Что? - Волшебные огоньки. Я повесила их криво. - Несмотря на жару, царившую в квартире, Джинкс поежилась. - Они были кривыми — и не в том милом причудливом смысле. Они просто выглядели дерьмово. - Паудер, расслабься. - Экко положил руку ей на плечо. Он ненавидел видеть ее такой. Он никогда не чувствовал себя более бесполезным, чем тогда, когда Джинкс слишком глубоко погружалась в свои мысли, когда ее невозможно было переубедить. - Милая комната. Ей понравится. - Да, - усмехнулась Джинкс. Ее голос был хриплым, как будто она плакала. - Если она когда-нибудь увидит это. Спасибо мне. - Она увидит. - Он крепче прижал ее к себе, привлек к себе. Она была как камень в его руках: холодная, гладкая и неподвижная. - Скоро. Все почти закончилось. - Что, если... - Никаких "что, если..." - Но они есть, Экко! - Огрызнулась Джинкс. Она вскочила, зажав гирлянды в пальцах, потянула за шнур — растягивала, дергала. - Не то чтобы у меня были самые четкие записи. У меня бывают приступы. Раньше я дралась с девчонками в детских домах — возможно, я испортила тебе все. - Лицо Джинкс вытянулось. - Из-за нее. Экко покачал головой. — Ты слышала Скай - то, что ты делала, когда тебе было шестнадцать, не имеет значения. - Ты этого не знаешь. - Джинкс обхватила себя руками, шнур обвился вокруг ее торса — обвивается вокруг ее рук, как плющ. - И ты не знаешь, может быть они еще что-нибудь найдут. - Ты забываешь, что именно Вай попала в колонию для несовершеннолетних. Хотя, в любом случае, это не имеет значения. Экко встал. Он убрал выбившуюся прядь волос ей за ухо. Обхватил ее лицо обеими руками. - Но это была не ты. - Могла бы быть. Джинкс провела большим пальцем по грубой гирлянде огней, пропуская шнур между двумя длинными тонкими пальцами. - Так и должно было быть. — Паудер... Джинкс низко опустила голову и смахнула его пальцы. Она отвернулась от него. - Я должна починить эти чертовы лампы. - Нет. - Экко потянул ее за руку. Он почти никогда ни в чем ей не отказывал — у него почти никогда не хватало на это духу. Но если бы он этого не делал, она оставалась бы здесь до рассвета. Пока утром не начиналась ее смена. - Пошли. Завтра сделаем эти лампы. — Нет, я должна... - Завтра, - пообещал он. Он тянул ее к себе, пока она не посмотрела на него. Ее глаза были влажными, а губы дрожали. У Экко перехватило горло. - Давай. Пойдем со мной. - Его голос был почти шепотом. Джинкс ничего не сказала, но все же последовала за Экко. Он позволил ей вытащить себя из комнаты в свою. Они вместе свернулись калачиком под одеялами. Он прижал ее к себе — прижал к своей груди — и почувствовал, как она прерывисто вздохнула. Ее длинная коса, знакомая и тяжелая, щекотала его бицепс. Она все еще была такой холодной — этот тонкий нос никогда не согревался , даже когда прижимался к его шее. Он поцеловал ее в лоб. Он был уверен, что они делали это миллион раз раньше. Но что-то в этот раз показалось ему другим. Может быть, потому, что теперь все было по—другому - их жизни вот-вот должны были измениться. - Спи. Тебе завтра на работу, - пробормотал он. Он крепче прижал ее к себе. - У меня есть ты. В его объятиях Джинкс расслабилась. Ее горячее дыхание обжигало его ключицу — единственное тепло, которое она когда—либо излучала, - и когда она заговорила, он почти физически ощутил ее губы, сухие и потрескавшиеся. Она переплела свои ноги с его ногами, и Экко наслаждался холодком, который пробегал у него по спине. - Я знаю. -- Джинкс теряла терпение. Со времени последнего визита Скай прошла неделя, и все, что им оставалось делать, это ждать. И ждать. И ждать. Она сказала, что они, вероятно, скоро получат ответ, но когда это "скоро"? Еще неделя — месяц? Иша объявится только после Рождества? Джинкс надеялась, что нет. Последние несколько недель она избегала телефонных звонков Вай, отправляя ей сообщения. Вай все равно была занята. Она — и Кейт, в основном Кейт — предложили провести Рождество у себя. Что не стало для нее настоящим шоком; они принимали гостей каждый год с тех пор, как стали жить вместе. И как бы Джинкс ни боялась идти, она все равно была благодарна за это. Вай была слишком занята меню, чтобы задавать вопросы, и слишком занята заботами Кейт о украшениях и подарках, Джинкс была уверена. Так что, возможно, Джинкс в кои-то веки была благодарна Кейт. У нее пока не хватило духу рассказать Вай об Ише. Еще ничего не решено. И у Иши, возможно, даже не будет шанса пожить здесь. И хотя она даже не хотела этого, это не имело значения. Она дала Ише обещание и никогда бы не захотела его нарушить, но все равно могла бы. И все это благодаря ее собственным действиям, ее собственным ошибкам. Вероятно, она сглазила Ишу еще до того, как та появилась в ее жизни. У нее не было серьезного приступа, но беспокойство нарастало. Экко все еще работал в ночные смены, и она проводила большую часть своих вечеров, ожидая, когда он вернется домой, чтобы они могли забраться в его постель. Иногда и в ее тоже. Она лишала его тепла и уюта, а он позволял ей это делать, не говоря ни слова. Только так она могла хоть немного поспать. Потом она просыпалась в восемь и к девяти уже была на работе. К пятнице все это казалось рутиной. Засыпала в объятиях Экко. Выпутывалась из них. Натянуть спортивные штаны. Чуть не опоздала на автобус. Затем наткнулась на Заун. Расположенный на переоборудованном промышленном складе, Zaun Tech был открытым и просторным, хотя и в нем не было окон и дневного света. Хаймердингер открыл его как стартап и руководил им совместно со своим бывшим студентом Виктором - славянином лет двадцати пяти, который любил говорить Джинкс, что у нее есть “потенциал ”. Теперь уже Виктор стоял рядом, пока она запихивала рюкзак в шкафчик, а телефон в карман. Он поджал губы, глядя на нее. - Тебя не было. Джинкс нахмурилась. Виктор был немногословен, но если уж заговаривал, то старался, чтобы вы запомнили. - Жизнь пошла наперекосяк. Он пожал плечами, проследовал за ней к ее столу и сел на табурет напротив. - А когда это было не так? - Он говорил искренне, и это чертовски разозлило Джинкс. Он воспринимал себя слишком серьезно. - Неплохо, философ. Виктор снова пожал плечами и отошел, чтобы побеспокоить кого-нибудь еще. Она никогда никому в Зауне не рассказывала о своей жизни и, конечно же, не собиралась начинать сейчас — и уж точно не с Виктором. Хотя это был бы и не Хаймердингер. Не прошло и часа после окончания ее смены, как зазвонил телефон. В первый раз она не услышала звонка была слишком занята сверлением отверстия в каркасе протеза. Во второй раз она с трудом расслышала звонок. Она не узнала номер. Джинкс стянула маску до основания шеи. - Так ладно, только побыстрее, у меня время поджимает. На другом конце линии раздался голос Скай. - Простите… это Паудер - Джинкс? Она уронила дрель на пол — звук удара металла о керамику разнесся по складу, привлекая к ней взгляды. - Это я! На другом конце провода Скай прочистила горло. Сердце Джинкс колотилось со скоростью тысяча миль в минуту. - Сначала я пыталась дозвониться до Экко, но он не отвечал на мои звонки. - Он спит, - сказала Джинкс. - На этой неделе он работал в ночную смену. - Верно, ну, возможно, это придется изменить. Учитывая, что теперь у тебя будет часть обязанностей по уходу за детьми ночью. И днем, на самом деле. Джинкс моргнула. - Нас... нас приняли? - Поздравляю! Я привезу Ишу к вам домой уже завтра! Завтра. Нахуй это — одобрено? Одобренно. Скай все еще что-то говорила, но Джинкс не слышала ни слова. Она бросилась к своему шкафчику и придумала Виктору какое-то оправдание, что ей нужно уйти — по ее словам, по семейным обстоятельствам. Он даже не успел ответить, как она выскочила и побежала следующему автобусу. В автобусе никого не было, но Джинкс не смогла заставить себя сесть. Ее ноги дрожали от волнения. Она не облажалась. Как-то. Возможно, произошла ошибка — возможно, они просмотрели ее досье. Возможно, они что-то упустили из виду. Но кого это волновало? Она сдержала свое обещание, и это действительно было важнее всего.