4. В канун Рождества мы не хотим ссориться, но твоя мама настаивает

На самом деле, это было как раз то, чего Джинкс боялась больше всего. Прошло четыре дня с тех пор, как Иша поселилась у них — четыре дня с той первой субботы, — и Джинкс с Экко остались наедине с реальностью того, что их ждало дальше. Рождество. До 25-го числа оставалась еще неделя, но дни тянулись так быстро, что казались часами. Джинкс была потрясена тем, как хорошо Экко справлялся с этим — покупки, на которые у него обычно уходили месяцы, сократились всего до одной недели. И она знала, как он относился ко времени — гнался за ним, заставляя себя двигаться вперед, как четвертая стрелка на часах, которая всегда тикала быстрее, чем остальные три. Она поняла, что он пытался удержать это время в руках ради Иши. Однако больше всего помогло то, что Экко и Джинкс получали отгулы. В понедельник утром Джинкс позвонила Хаймердингеру и рассказала о семейных неурядицах, не раскрывая никаких подробностей. Да, этот человек был странным, но в то же время он был исключительно человечным. - Ах, девочка, - бубнил он по телефону, - Семья - это то, что заставляет этот мир вращаться. Не считая науки, конечно. Потребовалось несколько дней, чтобы личность Иши проявилась. Она не была такой замкнутой, как первоначально предполагала Джинкс. Тем не менее, она чувствовала себя не совсем комфортно — прошло всего пять дней, — но она раскрылась быстрее, чем Джинкс ожидала. На самом деле, девочка была поразительно упрямой. Смелой, в самом скромном смысле этого слова. Она не всегда доедала овощи, даже если Экко настаивал. Не всегда хотела ложиться спать, даже когда уже почти засыпала. Также она редко хотела работать над улучшением своего голоса — пыталась помешать этому, попросив Экко перекусить. И, конечно, Экко сдался. Лопух. Когда они ходили по магазинам — а в последнее время они только этим и занимались, — ей нравилось втискиваться между Джинкс или Экко и тележкой с продуктами, стоя на тонком выступе над задними колесами. Джинкс наблюдала, как девочка откинулась назад. Экко стоял не слишком близко — он был занят тем, что бродил по проходам, — а Иша пыталась снять тележку с передних колес. Тележка не поддавалась — Иша была слишком маленькой и тощей, чтобы придать ей хоть какой-то вес. Но Экко быстро увидел ее, и его глаза чуть не выскочили из орбит. Джинкс смеялась над тем, как он приподнял ее, поставил на землю и умолял больше так не делать. Джинкс лишь потянула Ишу за шапочку, надвинув ее на глаза. - Сломай эту руку еще раз, и так будет всегда, мелкая. - Иша удивленно подняла брови. - Серьезно, все знают, как это работает. Экко застонал. - Джинкс. Не ври. - Что?? - Она пожала плечами. Она толкнула тележку, и Иша проскользнула между фигурой Джинкс и длинной медной ручкой, забираясь обратно на выступ. - Я не лгу. Иша оглянулась через плечо и легкомысленно улыбнулась, когда Джинкс подмигнула ей. Они были в "Трейдер Джо", осматривали фруктовый отдел. Экко покупал ингредиенты для ягодного чизкейка, который Вай всегда любила, и Джинкс проглотила комок в горле, пока Экко выкладывал чернику в тележку. И тут случилось то, чего она боялась. Она все еще не рассказала Вай об Ише. Не то чтобы она беспокоилась о том, что скажет Вай, — не об Ише. Но она скрывала это от нее больше месяца, и это, вероятно, разозлило бы ее больше, чем что-либо еще. Вай хотела, чтобы Джинкс была откровенна с ней, хотела, чтобы Джинкс доверяла ей. И хотя у Джинкс не было причин этого не делать, годы разлуки все равно оставили след в их сердцах. И Кейт, очевидно, не помогла. Одному богу известно, что бы она сказала обо всем этом испытании. Джинкс съежилась от этой мысли — она не нуждалась в том, чтобы Кейт совала нос в ее дела. Она не нуждалась в ее советах. Экко, как ни странно, был странно молчалив по этому поводу. Он не вмешивался, не говорил ей, что она должна рассказать Вай, хотя она этого от него ожидала, но она просто предположила, что он не хотел поднимать эту тему, когда Иша была рядом. Не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко. Но Джинкс все равно расскажет ей. Придется, и довольно скоро. До Рождества оставалась неделя, а какой у нее вообще был выбор? Иша наклонилась вперед, опершись локтями о ручку тележки. Она показала Джинкс немного кривую улыбку краешком рта — все время смотрела на нее. Да, Джинкс определенно позвонит Вай вечером. Пока Экко перебирал молочные продукты, Иша потянула Джинкс за рукав. Она указала на прилавок со сладостями и ухмыльнулась, когда Джинкс направилась к нему. Старая, потрепанная бейсболка на голове Иши все время упиралась ей в грудь. Джинкс заметила, что на самом деле она носила эту вещь каждый день — надевала ее задом наперед, как делала Вай, когда была маленькой. Она увядала, материал был с проколами и нитками. Но когда Экко спросил, не хочет ли она новую, она отрицательно покачала головой, была непреклонна. Джинкс взяла с полки коробку черных лакричных конфет и бросила ее в тележку. Иша, которая теперь стояла на ногах, смотрела на нее с выражением крайнего отвращения. - Что? - Джинкс уперла руку в бедро. - Я не виновата, что у тебя нет вкуса. Иша изобразила, что ее тошнит, затем потянулась за пакетом разноцветных скандинавских конфет. Она поднесла его лицу Джинкс - самый быстрый способ спросить: Можно это? Джинкс махнула рукой. - Не в моем вкусе, но окей, мелкая. Иша бросила пакет в корзину, увернулась от локтей Джинкс и снова забралась на карниз повозки. Медленно — хитро и коварно — она придвинулась ближе, на этот раз прислонившись спиной к Джинкс. Джинкс напряглась, и Иша оглянулась через плечо, ее слишком большие глаза почему-то стали еще шире — в них читалось сомнение. Как будто Джинкс хотела оттолкнуть ее. И она почти сделала это — она не была знакома с человеческими прикосновениями. Не с кем-то, кроме Экко или Вай. Но Иша не переставала смотреть на нее своими золотистыми совиными глазами, так что она ограничилась тем, что без особого энтузиазма закатила глаза — она этого не хотела — и снова стянула с Иши шапочку. Джинкс проигнорировала гордость, которая сквозила в смехе Иши, и потащила тележку обратно к Экко. Она уже приближалась к нему, когда ее сердце чуть не остановилось. Она резко остановила тележку, едва не врезавшись в пожилую женщину. Экко был там, стоял в молочном отделе рядом с женщиной в кожаной куртке. Ее темно-рыжие волосы были зачесаны на лицо, прямо над глазами. И Джинкс узнала бы это тело где угодно — при жизни или после смерти, в любом мире. Вай. Как по команде, Вай обернулась, и Джинкс увидела встревоженное лицо Экко. Блять. Теперь отступать было некуда. Джинкс потащила тележку вперед, и Вай поприветствовала ее все с тем же сияющим лицом. - Паудер, привет! - Она сказала. - Ты как раз вовремя. Я рассказывала Экко о меню на следующую неделю... - ее голос затих, и Вай на секунду замолчала. - И кто это тут у нас? - Вай улыбнулась Ише, хотя растерянность была написана на ее лице — это отражалось в изгибе бровей и складке на лбу. - Я и не знала, что вы, ребята, сидите с детьми. Экко нервно смотрел на Джинкс, по-прежнему храня молчание. Иша выползла из промежутка между Джинкс и тележку и теперь стояла рядом с Экко. Вай вопросительно уставилась на нее. Джинкс только вздохнула. А какой у нее был выбор? - Мы не сидим с детьми. Вай оторвала взгляд от Иши, ее взгляд стал тверже на Джинкс. - О чем ты? - Это Иша. - Джинкс похлопала Ишу по кепке. — Она... она теперь живет с нами. С минуту Вай просто смотрела на нее. Ее взгляд метался между Экко, Джинкс и Ишей, словно кто-то из них собирался поделиться с ней своей шуткой.… Но никто не сдвинулся с места, даже Иша, которая застыла, глядя на нее. - Паудер. Что? Услышав это имя, Иша скорчила гримасу, а Экко прочистил горло. Он указал на цветочный ряд в самом начале магазина и положил руку Ише на плечо. Джинкс была благодарна. Ребенку не нужно было этого слышать. - Почему бы нам не взять цветов для твоей комнаты? Ишу, похоже, это совсем не волновало — она переводила взгляд с Вай на Джинкс, словно могла понять, что происходит между ними, если будет смотреть достаточно пристально. Но Экко все равно потащил ее прочь, потянув за руку. Как только они отошли на достаточное расстояние, Джинкс начала. — Послушай... - И ты не собиралась сказать мне, что теперь будешь играть в мамочку? — Нет, я собиралась нацепить ей на голову бант, посадить ее под твою рождественскую елку на следующей неделе и крикнуть ”сюрприз!" - Она провела рукой в перчатке по лицу, ощущая холод мозолистой кожи. - Очевидно, я собиралась сказать тебе, Вай. Это было просто... личное. - Секрет, ты имеешь в виду. Что бы это ни было, честно говоря, это было неловко. Не то чтобы она стеснялась Иши. (Иши - никогда.) Но если бы она сама и Экко были отвергнуты из—за ее собственных проступков — из-за ее собственных ошибок в юности, - она не думала, что смогла бы справиться с тем, что сказала бы Вай. Джинкс знала свою сестру. Она попыталась бы утешить, приободрить Джинкс, но, несмотря на это, все, что она почувствовала бы, — это стыд. Вай бросила взгляд туда, где Иша и Экко стояли в окружении цветов. Иша пристально вглядывалась в лепестки, в то время как Экко осторожно похлопывала букетом по ее шляпке. У нее вырвался смех, когда она попыталась выхватить цветы из его рук. Губы Вай все еще были напряжены, но теперь она выглядела менее потрясенной. В ее взгляде появилась мягкость, которой не было несколько мгновений назад. - Как долго это продолжается? Джинкс засунула руки в карманы куртки и пожала плечами. — Не знаю... Дней пять, наверное? - Нет, - простонала Вай. - Все это. С... с.. - Ишей. - Ишей. Как ты вообще ее нашла? И Джинкс рассказала ей. Рассказала, что Иша изначально была пациенткой Экко. Рассказала, что она пыталась сбежать убежала и сломала руку. Рассказала ей о кролике — Лепусе. Сказала, что Ишу собирались отправить в приют — и какой бы храброй она ни была, это не имело значения, в приюте алмазы рассыплются в пыль под грязными каблуками ботинок. К концу разговора лицо Вай растаяло. Она смотрела на нее так, как смотрела, когда они были моложе, и Паудер что—то сделала — устроила какой-то несчастный случай, - который разбил ей сердце. Джинкс повернула голову к Экко. Она не смогла бы смотреть на Вай, если бы Вай так смотрела на нее. - Послушай, это ненадолго. - Джинкс прикусила губу. - И она хороший ребенок. Я не могла позволить ей пройти через это. Вай смотрела на нее так нежно, так деликатно. Как будто она была хорошей, а Вай... гордилась ею? — Паудер... Я имею в виду, не могу поверить, что ты мне не сказала, но... - Ее голос был невероятно нежным, и Джинкс не выдержала. Только не на людях, только не сейчас. Она не была Экко, не была чьей—то спасительницей. Она была Джинкс — Джинкс, из-за которой Вай отправили в колонию для несовершеннолетних, которая проклинала своих родителей, которая проклинала саму себя. — Не надо... - Джинкс подняла руку. - Мне не нужно это слышать. Просто оставь все как есть. Вай выглядела меньше, погруженной в себя. Тем не менее, она кивнула. - Хорошо. - И для протокола, - пробубнила Джинкс, - если кто и играет мамочку, так это Экко. Вай выглядела так, будто едва расслышала — ее взгляд все еще был прикован к Ише, внимательно наблюдавшей за тем, как девочка срывает лепесток с большого букета маргариток. - Черт, - простонала Вай. Почему-то она выглядела побежденной. — Я не... у меня даже нет Рождественского подарка для нее. Джинкс не смогла сдержать смех, который вырвался из ее горла. - Успокойся, Санта. - Джинкс положила руку ей на плечо. - У тебя еще есть время. -- Для того, кто мастерит, она явно не очень хорошо умела это заворачивать. Канун Рождества близился к полуночи, и Джинкс с Экко растянулись на ковре в гостиной. Вокруг них были разорваны обрывки оберточной бумаги, а между ними разбросаны ленточки, бантики и таблички с именами. Неделя была сплошным хаосом. Но теперь, по крайней мере, Джинкс почувствовала облегчение от того, что Вай узнала об Ише. Вай поддерживала ее. Ей было неприятно это признавать, но это чувство все равно помогало. Телевизор приглушенно гудел, убаюкивая комнату, а Джинкс передавала Экко скотч, который тот тщательно заворачивал. Они подарили Ише еще несколько подарков: плюшевого медведя, конфеты и новую пару туфель — таких, что светятся на подошвах, когда сильно наступаешь на землю. - Не могу поверить, что их до сих пор делают, - размышлял Экко. Он сворачивал лист оберточной бумаги, укладывал его на коробку из-под обуви и заклеивал скотчем. - Клянусь, когда мы были детьми, у тебя их было миллион. — У меня было две пары. - Джинкс сверкнула глазами, поигрывая кусочком скотча в руках - складывая и разворачивая. Вандер больше ничего мне не дал - сказал, что мне тоже нужна нормальная обувь. Экко смеялся слишком громко — Джинкс была уверена, что он чуть не разбудил Ишу, а ей не хотелось, чтобы она споткнулась, когда они заворачивали подарки. - Помнишь, когда ты плакала — кажется, это было в пятом классе, верно? — потому что он не позволил бы тебе покрасить волосы в синий цвет перед съемками класса. Боже, как она могла забыть. Накануне вечером у нее был настоящий нервный срыв - ее колотило, когда она уперлась кулаками в пол. Когда-то ее волосы были редкими, тускло-мышиного цвета. Совсем не такие, как у Иши — менее густые, более усталые. И еще ужасная челка, тоже неровная. Вай коротко подстриглась, когда ей было двенадцать, — почти под "ежика", за неделю до дня съемок, — и Джинкс начала ревновать. Всегда так сильно хотела быть похожей на свою сестру. В тот раз она тоже плакала, пока Вай не уступила и не сделала ей такой же короткий пучок челки на макушке. Потом Паудер увидела, как он выглядит — неровный и растрепанный — и заплакала еще сильнее. Как бы то ни было, она была уверена, что синие волосы все исправят. И прическа будет выглядеть лучше. Она потянула себя за косу и ухмыльнулась, подмигнув. - Ну, я думаю, некоторые вещи никогда не меняются. Воспоминание больно ударило по чему-то, и Джинкс не была уверена, почему. Она вспомнила, как Вандер крепко прижимал ее к себе, пока она сдерживала рыдания. “Ты сможешь делать все, что захочешь, когда станешь старше, Паудер. Но коричневый цвет пока останется, да?" - Он погладил ее по голове и улыбнулся. - Кроме того, ты очень похожа на свою мать - не хотелось бы это менять, хм? Иногда она забывала, что Вандер знал маму. В детстве эта мысль заставляла ее ревновать. Было несправедливо, что Вандер знал ее дольше, чем она помнила. Она была слишком маленькой и в основном помнила мамины запахи. Неясный шепот и тихие колыбельные. Мамино лицо было расплывчатым — скоро ей придется смотреть на фотографию, чтобы запомнить. Запоминать каждую веснушку и морщинку, пока они снова не ускользнут от нее. Она не любила смотреть слишком долго - слишком часто. От этого голоса стали еще хуже. Но ей не нужна была фотография, чтобы запомнить Вандера. Ясно как божий день, что это был он — морщинка на уголке его глаз, широкая челюсть, каштановые волосы песочного цвета. От него всегда веяло теплом — не таким, как от Экко, а более хриплым. Как от солодового пива и сигарного дыма. Боже, она и сейчас могла бы почувствовать этот запах, если бы постаралась. И это воспоминание внезапно заставило ее задохнуться. - Джинкс? - Экко как-то странно смотрел на нее. Должно быть, он уже давно звал ее по имени. - Ты со мной? Она использовала тонкое, бесполезное лезвие держателя для скотча, чтобы оторвать ногтем кусочек кожи. - Ты часто думаешь о Бензо? - Она не была уверена, зачем спросила это, но слова вырвались прежде, чем она успела их остановить. Экко с трудом сглотнул. Некоторое время он молчал, но не сводил с нее глаз, и она знала, что его мысли блуждают там же, где только что были у нее, — глубоко в воспоминаниях. Экко было семнадцать, когда Бензо умер. Ему не нужно было заглядывать так далеко в прошлое, чтобы найти их. Но, возможно, от этого им было еще больнее. - Думаю, каждый день. - Экко положил подарок Иши, бант и все остальное. - Я уверен, что ты думаешь о Вандере так же хорошо. - Постарайся этого не делать. - Джинкс поджала губы. Экко медленно кивнул, откинувшись на спинку кресла и упершись кулаками в ковер. - Не очень-то это работает, не так ли? Джинкс не ответила. Она снова взялась за держатель для скотча. Она чувствовала, что Экко наблюдает за ней, ожидая чего—то - может быть, объяснений. Но что тут было сказать? - Не совсем, - призналась она в конце концов, ее голос был тише, чем она ожидала. Экко пошевелился, его пальцы лениво выводили узоры на ковре. Их руки соприкасались, его мизинец все ближе и ближе прижимался к ее собственному. - Знаешь, - начал он, колеблясь ровно настолько, чтобы Джинкс взглянула на него, - я раньше думал, что если я мог бы просто помочь достаточному количеству людей — спасти достаточное количество жизней в этой больнице — это восполнило бы дыру, которую он оставил в моей груди, когда умер. Джинкс все прекрасно понимала. После смерти Вандера — после того, как Вай взяла вину за несчастный случай на себя — она занялась строительством. Исправляла. Затем разрушает то, что она создала, ломает это. Затем снова исправляет, делает это лучше. Она не была уверена, что это значит и зачем она это делает, но знала, что если она будет делать это достаточно часто, то пульсация внутри нее притупится, просто немного утихнет. Но не исчезнет. Никогда не исчезала. Джинкс вздохнула. - Правда? Экко посмотрел на нее и улыбнулся, хотя улыбка была совсем другой. На этот раз она была печальнее и мягче. Это результат многолетнего знакомства. - А ты что думаешь? Джинкс захотелось сделать колкое замечание — что-нибудь язвительное, что-нибудь, что сказала бы Джинкс. Но ничто не могло ее найти, поэтому она ограничилась тем, что взяла Экко за руку. На секунду Экко замер — его взгляд скользнул вниз, туда, где их пальцы соприкасались на ковре. Он перевернул руку, его ладонь коснулась ее ладони, а пальцы переплелись с ее пальцами. Они уже миллион раз держались за руки, но это было совсем по другому. Интимно. В последнее время все, что касалось Экко, казалось, изменилось. Она предположила, что это из-за их нынешней жизни. В этом тоже все изменилось. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Его губы были горячими и полными, и когда он приоткрыл их, ее имя прозвучало как молитва. - Паудер… Я... Но она так и не узнала, что он хотел сказать, потому что услышала за спиной тихий топот ног по паркету, она изо всех сил старалась ступать на цыпочках. Джинкс обернулась и увидела Ишу, выглядывающую из коридора с растрепанными прядями выглядывая из-за ее макушки. Как только она поняла, что ее поймали, она убежала обратно в тень. Экко выпустил ее руку. Он засунул завернутые подарки Иши под диван, где она не могла их увидеть. Затем он прочистил горло, его дыхание участилось. Они старались не встречаться взглядами. - Иша, - позвал Экко. Из коридора донесся тихий вздох. Его голос был игривым, когда он спросил: - Почему ты не спишь? Иша вяло высунула голову из-за стены, медленно моргая, прежде чем окончательно повернуться. Она опустилась на ковер рядом с Экко, глядя на ножницы и обрывки оберточной бумаги. Она указала на все это и вопросительно посмотрела. Джинкс наблюдала, как Экко лихорадочно ищет отговорку. - Мы как раз заканчивали кое-какие дела для сестры Джинкс. Иша нахмурилась, ссутулившись. Она жестикулировала что-то, что Джинкс сохранила только потому, что была середина декабря, а Иша уже говорила это несколько раз на этой неделе. Санта? Джинкс усмехнулась — парень не шутил. - Санта не появится, пока ты не уснешь, Иша, это как закон. Ишу это явно не убедило, и она уставилась на их жалкую рождественскую елку, похожую на зубочистку, когда если бы Санта появился из воздуха. Через минуту Экко вздохнул, поднимая Ишу с локтей, и девочка протестующе заскулила. Он почти потащил ее в спальню, и Джинкс не смогла сдержать смех, который вырвался из ее горла. - Давай, возвращайся в постель, или он вообще не появится. В ту ночь Джинкс приснился Вандер. Не так, как она обычно это делала - без крови или криков. Но Вандер был самим собой — целым и невредимым. Непрерывный. Впервые это было больше похоже на визит, чем на проклятие. На следующее утро, когда Иша разворачивала свои подарки, ее лицо сияло при виде каждого из них — Джинкс оставила вопрос без ответа: (Вандер тоже когда-то это чувствовал?) * Вай и Кейт жили в таком месте, которое вы видели по телевизору. Старый дом в викторианском стиле, расположенный в центре тихой улицы Пасифик-Хайтс. Стены, обшитые голубыми и белыми панелями, широкие колонны, которые изгибались на концах, переходили в широкие открытые окна. Островерхая вытянутая крыша. Похожая на замок. Красивые, размытые рождественские огоньки вились на железных перилах лестницы, переливаясь изысканными розовыми и желто-белыми цветами. Было только половина шестого, но солнце уже село — каждая извилистая улочка освещалась только светом фар или праздничными украшениями. Иша провела рукой по крошечным гирляндам лампочек на перилах, восхищаясь тем, как каждая из них сияет желтым светом под ее ладонью. Сегодня она расчесала волосы еще длиннее, но выцветшая шапочка все равно сидела у нее на голове ровно. Экко мог сказать, что его первоначальный черный цвет давно выцвел и превратился в более мягкий серый. Джинкс тащила за собой несколько пакетов с подарками, пока Экко разбирался с остальными. Большинство из них были для Иши, но, конечно, они купили кое-что и для Вай и Кейт. Бутылку Амаретто — любимый ликер Вай и фритюрницу. В основном для Кейт, которая часто говорила, что не любит прикасаться к духовке, если Вай нет дома. Там также была бутылка вина для Кирамманов — родителей Кейтлин. Джинкс крепко прижала подарки к груди, поднимаясь по лестнице. - Малышка, позвони в дверь за нас, сделаешь? Иша, похоже, всегда стремилась угодить Джинкс (хотя Джинкс все еще не признавалась в этом). — ускорила шаг. Она привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до дверного звонка, ее палец едва коснулся кнопки, когда она сильно нажала. Дверь распахнулась. За ней стояла Кейт. Сегодня ее волосы были распущены, хотя и заколоты сзади, и локоны обрамляли подбородок. По такому случаю на ней было какое-то красное шелковое платье. Иша отшатнулась, прижавшись к ногам Экко. Вероятно, она ожидала увидеть Вай, с которой, по крайней мере, встречалась один раз. Кейт, на самом деле, была абсолютно незнакомой девушкой. Кейт, тем временем, достаточно хорошо знала Ишу. На самом деле, она помогла в процессе усыновления больше, чем Экко ожидал. Она одарила девочку едва заметной натянутой улыбкой, затем перевела взгляд на Экко. В ее взгляде было понимание. Отойдя в сторону, она поманила их к порогу. - С Рождестом! Входите! - Ее взгляд метнулся к Джинкс, и улыбка быстро исчезла с ее лица. У Джинкс и без того был кислый вид, она нахмурила брови. Экко с трудом сглотнул. - Джинкс. - Кейт указала на подарки, которые держала в руках. - Давай я помогу тебе с ними. - М, все в порядке, - пробормотала Джинкс, входя вслед за Ишей. Экко, тем временем, без проблем позволил Кейт забрать стопку из его рук, как только зашел внутрь. В помещении стоял густой аромат — как будто его посыпали клюквой, корицей и сахаром — и все, казалось, светилось. Горели длинные тонкие свечи, воск таял в их золотых изящных подсвечниках. Из столовой доносились тихие звуки музыки. Слева от него, где-то в гостиной, Кейт раскладывала подарки под елкой. Это было настоящее дерево — совсем не похожее на то, что росло у них дома, — большое, толстое и оно было поглощено лентами и украшениями. Джинкс тоже была там, она складывала подарки Иши в стопку. Ее бледное лицо стало коричневым от елочных огней, а волосы — густыми и блестящими. Она выглядела прелестно, надев пальто, которое отличалось от обычного, — старое, длинное, черное, которое она часто надевала в колледже, когда дни были длиннее и холоднее. Экко заметил, что она также подкрасила губы другой помадой — нежно-красной. Отличающийся от ее обычного глубокого, похожего на синяк, фиолетового цвета. ...Не то чтобы он обратил внимание на ее губы. Не то чтобы он обратил на это слишком много внимания. Это был всего лишь… другой цвет. И он слишком хорошо знал Джинкс — знал каждый выступ и расщелину. На самом деле, было бы странно, если бы он не замечал различий — не замечал перемен. Иша тем временем парила рядом с Экко. Она оглядывалась по сторонам так, как делала это в свой первый день дома, — впитывая детали, цепляясь за мелочи. Кейт, закончив с подарками, направилась к тележке с барной стойкой. — Хочешь сока, милая, клюквенного? Секунду Иша смотрела по сторонам, как будто вопрос был адресован кому-то другому. Затем, поняв, что вопрос адресован ей, она покраснела и кивнула. Кейт наполнила чашку и протянула ей, затем перевела взгляд с Экко на Джинкс. Она выглядела встревоженной. - Вина? Джинкс поднялась, присев на корточки у елки. - Вообще-то, всю бутылку. Кейт стояла спиной к Джинкс, и, хотя она не могла видеть, как искривились ее губы, но Экко, несомненно, видел. Отчаянно пытаясь разрядить напряжение, Экко заговорил. - Я тоже выпью бокал. Кейт на секунду замерла на полуслове — слишком много вина выплеснулось из бутылки в бокал, расплескавшись. Джинкс выхватила бокал прямо из рук Кейт и жадно отхлебнула. - Спасибо, налила щедро. Прежде чем Экко успел задать вопрос, две руки схватили его за плечи. - Счастливого Рождества! - Вай стояла, одетая в какой—то банальный зеленый рождественский свитер - украшенная елка была вплетена в середину толстой, эластичной ткани. Экко потребовалась секунда, чтобы осознать, что эта штука даже светится. Иша захихикала при виде этого, а Вай потянулась, чтобы поправить кепку, как любила делать Джинкс. Иша выглядела потрясенной, как будто легкое прикосновение Вай означало, что она в курсе какого—то секрета. - Я вижу, много подарков, - настаивала Вай. Она подтолкнула Ишу вперед, призывая ее пойти посмотреть. - Знаешь, и на многих написано твое имя. Широко раскрыв глаза, Иша посмотрела вперед, на кучу, которую собирала Джинкс. Вещи из дома, но также много вещей от Кейт и Вай — пакеты и коробки, все аккуратно упаковано и украшено красивым бантом по центру. Упаковка, конечно же, от Кейтлин. Джинкс подошла, и Вай заключила ее в объятия, обхватив ладонями затылок Джинкс. Когда она отстранилась, она сияла. Она указала на кучу подарков. - Кстати, там, откуда это пришло, есть еще кое-что. Вай поманила Экко, Джинкс и Ишу к двери в гараж. Они вместе спустились по темным узким ступенькам. Некоторое время ничего не было видно. Затем Вай включила свет. - Та-даа! На самом деле Экко не был уверен, на что именно он должен был смотреть. Гараж Вай был довольно чистым — ничего особенного. На толстом гвозде, вбитом в стену, висели две пары коньков. A газонокосилка стояла рядом с массивным белым морозильником. И занимала большую часть гаража - машина Вай. Subaru Impreza 2007 года выпуска, тускло-синяя, потертая от времени. Краска на ней была облуплена по углам, а одна из ручек на задней дверце отсутствовала. Но, тем не менее, эта машина была детищем Вай. Экко разинул рот. - Твоя... Субару? Вай похлопала его по плечу. Она выудила из кармана куртки ключи и бросила их ему в руки. - Вообще-то, теперь это твоя “Субару”. - Хах? - Брови Джинкс сошлись на переносице. Она недоверчиво посмотрела на Вай. - Но ты же любишь эту дрянную старую штуку. - Я знаю, но у Кейт есть другая машина, а я все равно живу достаточно близко к работе, - пожала плечами Вай. - Кроме того, вам, ребята, эта дрянная старая вещь понадобится больше, чем мне. Джинкс с сомнением посмотрела на Ишу, которая заглядывала внутрь через окно, прижавшись лбом к стеклу. - Вай, - взмолился Экко, - мы не можем это принять. Джинкс, напротив него, выглядела так, словно дулась. Она, похоже, тоже не очень-то хотела получить этот подарок, и он знал, что она считает, что Кейт затеяла какую-то странную игру. Что, вероятно, она и сделала — она уже несколько месяцев умоляла Вай избавиться от этой чертовой машины. Но он должен был признать, что Subaru была бы полезна. Удобная. Так они быстрее устроятся на работу — помогут с продуктами. Отвезут Ишу в школу. - Ты можешь принять это, и ты это сделаешь, - настаивала Вай, подмигивая. - Разве ты не знаешь, что отказываться от подарка невежливо? Ну же, кто тебя вырастил, Коротышка? Экко посмеялся над своим детским прозвищем — он был ниже ростом, чем Паудер, когда они были детьми, и Вай всегда нравилось поддразнивать его. Некоторое время он колебался. Кейт смотрела на них с верхней площадки лестницы,прислонившись к колонне. Она поспешно кивнула ему, что, как он понял, означало: "Просто прими это". Экко вздохнул. Это было ради Иши. Он потянулся и заключил Вай в объятия, ключи болтались у нее на спине. Через плечо Вай Экко наблюдал, как Джинкс, нахмурившись, бросила взгляд на Кейтлин. Ночь обещала быть долгой.. -- Вай превзошла саму себя, серьезно. Она начала с закусок — брускетты, глазированные бальзамиком, шарики из помидоров и моцареллы, нанизанные на шпажки, мини-яблочные сосиски, густо политые медом. В центре стола, между двумя мерцающими свечами, стояла корзинка со свежим, дымящимся хлебом. Иша сидела вплотную между ним и Джинкс, жадно хватая все, что могла. Это выглядело так, словно Джинкс и Экко не кормили ее целую неделю, и Кейт, похоже, начала сомневаться в этом — ее глаза расширились, когда она увидела, как Иша пытается дотянуться до булочки. Джинкс потянулась к ней. Она положила его на тарелку Иши. - Ну и дела, мелкая, тише темп. - Она попыталась изобразить упрек, но улыбка, растянувшаяся на ее губах, выдала ее. Сидящая напротив Вай выглядела польщенной — она посмотрела на полную тарелку Иши и ухмыльнулась. - Рада, что хоть кто-то ценит мой тяжелый труд. Иша уставилась на Вай, вжавшись в сиденье с застенчивой улыбкой. - Это восхитительно, любимая, - промурлыкала Кейт, подцепляя вилкой кусочек помидора, насаженного на шпажку. Джинкс, тем временем, запихнула все это в рот и очистила шампур. Кейт бросила на нее косой взгляд. Иша, тем временем, широко раскрыла глаза — она выглядела впечатленной — и, прежде чем у нее появились какие-либо идеи, Экко снял вилкой помидоры и сыр с шашлыка и переложил на ее тарелку. Последнее, что ему было нужно, - это чтобы Иша подавилась едой на глазах у Кейт, которая уже усомнилась в способностях Джинкс обращаться с ней. Экко прочистил горло, желая сменить тему. - А где твои родители? Он не был уверен, хочет ли он, чтобы Кирамманы были здесь, или нет. С одной стороны, два дополнительных голоса могли бы помочь снять напряжение. Но эти голоса часто были еще более сдавленными, чем Кейт — менее снисходительна. - Ну вообще, они в Лондоне. Джинкс вяло прожевала кусочек хлеба. Иша, сидевшая рядом с ней, потянулась за своей булочкой, пытаясь прожевать то же самое. -Ты не хотела присоединиться к ним? Кейт втянула воздух, внимательно наблюдая за Ишей. - Нет, я хотела быть с Вай. Джинкс усмехнулась. - Миленько. Боже, Экко хотел исчезнуть. Напряжение можно было разрезать ножом. Вай, должно быть, тоже это почувствовала, — а кто бы не почувствовал? Она вскочила со своего места и потянулась к пустым тарелкам на середине стола, чуть не сбив при этом свечу. - Эй, дай-ка я достану мясо! - Она сказала. - Не поможешь, Кексик? Кейт встрепенулась. - Да, дорогая, конечно. Они вместе вышли из комнаты, и Экко был уверен, что они спорили в другой комнате. Он заметил, как Джинкс наклонилась со своего места к открытой кухонной арке, словно могла уловить обрывки фраз. Но музыка звучала слишком громко, а потрескивание в камине заглушало приглушенный шепот. А потом вернулась Вай, держа в руках три тарелки — одну она держала на предплечье, как официантка, — и поставила каждую перед ними троими, распространяя запах соуса. Экко понял, что говядина по—веллингтонски приготовлена просто идеально. Рядом с ней лежали зеленые бобы в масле и жареный картофель. У него чуть не потекли слюнки. Иша тем временем неуверенно ковыряла вилкой розовую серединку. Экко протянул руку и нарезал для нее мясо на кусочки. Внезапно он обрадовался, что она, возможно, наелась закусок. Казалось, мясо ей не очень понравилось. - Если хочешь, - прошептала Вай, прижимаясь к плечу Иши и замечая ее беспокойство, - я могу приготовить тебе макароны с сыром, ты только скажи, хорошо? - Не стоит, Вай, - отмахнулся Экко. Она и так уже столько наготовила, и приезд Иши не был для нее чем—то особенным, за что ей дали большой аванс - он не мог дать Вай еще одного повода обременять себя. - Иша попробует. Джинкс оживилась. - Можно мне макароны с сыром? Вай дернула Джинкс за косу. - У тебя нет шансов, Пау-Пау. Пока Вай удалялась на кухню, Экко наклонился к ней. - Поешь немного, Иша, пробормотал он. - А потом мы сможем открыть подарки. Ишу, казалось, это все еще не убедило, хотя при упоминании о подарках она немного оживилась. Она повертела в руках зеленую фасоль на своем блюде, затем опустила вилку, чтобы что-то сказать. Впервые Экко почувствовал, что все то время, которое он потратил на изучение книги с жестами, окупилось. Странно выглядит, Экко. Она еще не могла полностью написать их имена, поэтому ограничилась первой буквой. "Э" - для него, "Д" - для Джинкс. Джинкс, сидевшая справа от Иши, дернула девочку за шапочку, вызвав у нее смешок. Она наклонилась ближе. - Просто съешь пирожное, ладно? В любом случае, это самое интересное, правда, Экко? Она смотрела на него дикими, дразнящими глазами — широко раскрытыми и расслабленными от выпитого, подумал он. Ее губы были перепачканы вином и красной помадой. Ее щеки раскраснелись от потрескивания камина, стоявшего в углу комнаты, а косы были распущены по частям, что придавало ей умиротворяющий вид. Теперь, когда Кейт не стояла так близко, она казалась менее напряженной. Экко с трудом сглотнул. - Правда. Иша переводила взгляд с одного на другого, препарируя так, как, казалось, делала это всегда. Ее внимание отвлеклось, как только Кейт и Вай вернулись к своим тарелкам, призывая всех есть. Иша медленно принялась за слоеную часть своего ужина, поедая ее по кусочкам, как и просила Джинкс, и медленно пережевывая в тишине, которая охватила их. Довольно скоро она прочистила сдавленное горло. - Иша, - начала Кейт. Она смотрела на девочку с искренней улыбкой. - А что ты любишь делать для веселья? Иша пожала плечами. Она подцепила вилкой кусочек картофеля. - Когда я была в твоем возрасте, я начала играть на пианино. - Она улыбнулась. - Ты любишь музыку? Иша снова пожала плечами, глядя на Экко так, словно он знал ответ за нее. Кейт уставилась на нее, ожидая хоть какого-то ответа. Джинкс внезапно приняла оборонительный вид — ее пристальный взгляд стал жестче на Кейт. — Она любит рисовать, - сказала Джинкс, затем перевела взгляд на Ишу и понизила голос, почти до нежности. - И на стенах своей спальни тоже. Маленькая негодница. Она снова ткнула пальцем в кепку Иши, и девочка улыбнулась. - Стены ее комнаты? - Кейт посмотрела на Джинкс, совершенно сбитая с толку. Джинкс усмехнулась — казалось, она была рада вызвать недовольство Кейт. - Это нормально. - Экко выдавил из себя смешок. - Нет ничего, что мы не могли бы закрасить. Кейт, похоже, не была довольна ответом. - Ну, а что, если она сделает это в школе, учитывая, что вы не запрещаете ей делать это дома? - Мы разберемся с этим, если такое случится, - сказал Экко. В то же время Джинкс добавила: - Немного цвета в классе никого не убьет. Кейт подцепила вилкой кусочек зеленой фасоли и откусила его. Вай, тем временем, напряженно сделала глоток вина. - А школа? Кейт продолжала: - Она ходит туда? - Пока нет, - сказал Экко. Его тон был напряженным. - Мы рассмотрим наши варианты в новом году. - Это может быть тяжело для нее, вам не кажется? - Экко знал, что она говорила искренне, но ее слова напомнили Экко о том, почему Джинкс всегда так злилась на нее — почему он чуть не отвернулся в тот первый день, когда пришел к ней с просьбой о помощи. - Менять школы. В конце концов, она ведь только что сменила дом. Джинкс выглядела так, словно хотела взорваться, и Экко попытался заговорить, прежде чем она успела это сделать. - Школа далеко. - Он сжал вилку в руке — все крепче и крепче - Так что мы могли бы выбрать что-нибудь в нашем районе. — Что ж, я уверена, что машина вам пригодится, что бы вы ни выбрали. - Кейт улыбнулась, глядя в свою тарелку, и краем глаза она заметил свирепый взгляд Джинкс. Она усмехнулась, посасывая внутреннюю сторону щеки. - О да, я уверена, что ты теперь по настоящему гордишься. Кейт вскинула голову. - Прошу прощения? Голос Вай был резким, как удар копья в сердце. - Паудер. - Это имя прозвучало в ее устах предостережением. - Ты так гордишься собой за то, что помогла нам, не так ли? - Каждое слово было пропитано таким сарказмом, что могло пролиться на пол. - Потому что Экко и я — мы так не готовы к этому — нам так нужно было, чтобы ты вмешалась. Кейт вздохнула. Экко почувствовал, как в груди у него скрутило чувство вины. Он нуждался в помощи Кейт. Теперь, конечно, нет, но чтобы ускорить процесс, он обратился за юридической консультацией. Голос Кейт перешел на шепот — хриплый, недоверчивый. - Ты действительно думаешь обо мне самое худшее. Вай смотрела на нее с мягким сочувствием и чем-то еще. Чем-то похожим на жалость. Но если Кейт говорила строгим шепотом, то Джинкс пронзительно кричала. - Ой! И кастрюля встречает чайник! - Джинкс уронила вилку на стол, и она звякнула — звон столового серебра разнесся по комнате, и Экко сильно поморщился. - Как будто ты не сидишь здесь, как какая—нибудь стервозная социальная работница — допрашиваешь, проверяешь меня - ты пытаешься добиться, чтобы ребенка отослали или что-то в этом роде? Думаешь, мы плохо с ней обращаемся? Сидевшая между ними Иша начала хныкать. Экко потянулся, чтобы ободряюще положить руку ей на плечо. - Конечно, нет! - Лицо Кейт дернулось. - На самом деле, я думаю, что Экко отлично справляется со своей работой. Экко чуть не застонал вслух. Она все еще была в курсе того, что Джинкс не подходит. Но, Боже, если она была так непреклонна в этом, то какого черта вообще помогала ему, если собиралась только бросить это в лицо Джинкс? - Джинкс тоже отлично справляется со своей работой, правда. - В его голосе звучала почти мольба, хотя он по—прежнему был строг и непоколебим. - Не беспокойся, Экко. - Джинкс махнула рукой. - Она не видит ничего дальше этого. Кейт покачала головой, в каждой черточке ее лица читалось замешательство. - Дальше чего? - Я точно знаю, что ты видишь, когда смотришь на меня. Сверху вниз. - И что это? Просвети меня! Джинкс прорычала. Слова полились с облегчением, как будто она слишком долго ждала, когда они выплеснутся наружу. - Какая-то хуйня - причина всех страданий Вай в колонии для несовершеннолетних! - Паудер! - Вай будто застрелили. В ее голосе звучала боль, и она посмотрела на Джинкс с такой же болью. - Это неправда. Кейт усмехнулась, потянувшись к краю своего бокала и притягивая его к себе так, как Иша придвигала бы своего кролика. - Очевидно, у нас с тобой есть разногласия. Мы оба прекрасно это понимаем. Но задумывалась ли ты когда—нибудь о том, что это... все, что ты чувствуешь ко мне, — она взмахнула бокалом с вином и поставила его между собой и Джинкс, — это всего лишь отражение того, как ты видишь себя — как, по—твоему, я всегда вижу тебя - что все это проекция? Лицо Джинкс побагровело, губы скривились. И на секунду Экко показалось, что она сейчас бросится через стол и набросится на Кейт, как какой-нибудь дикий зверь. Но прежде чем кто—либо успел пошевелиться, прежде чем кто—либо смог заговорить, раздался звук царапающегося дерева - половица просвистела в воздухе — стул со скрежетом быстро отодвинулся назад. Рядом с Джинкс стояла Иша, ее лицо было таким же суровым и таким же красным. Только на нем было что—то еще - какая-то робкая тревога. Она что-то сказала дрожащими, застывшими руками. Ее взгляд был сосредоточен на Кейт, но задержался на Вай, слишком прищуренный, блуждающий. Хватит. Кейт и Вай на самом деле ничего не знали о жестах, но это было сделано с такой убежденностью, что они едва ли нуждались в этом, чтобы понять, что Иша имела в виду. Иша снова уселась на свое место, затем придвинула свой стул поближе к Джинкс. На секунду Экко побоялся, что Джинкс оттолкнет ее - спрыгнет. Но Джинкс только застыла, позволяя Ише сидеть рядом с ней, как маленькой тихой сторожевой собачке. Некоторое время они сидели молча. Кейт допила остатки своего напитка, Джинкс сделала то же самое, и пурпурно-красная жидкость потекла у нее по подбородку. Вай тем временем со стуком опустила вилку на стол. Она издала горький смешок недоверия, встала со своей тарелкой и направилась к выходу из комнаты. Она проворчала что-то и повернулась спиной. - Это отличный способ устроить ребенку хорошее Рождество. -- Они даже не потрудились открыть подарки. Вместо этого Вай помогла Экко уложить подарки в багажник, а Джинкс разложила остатки еды на полу перед пассажирским сиденьем. Кейт осталась наверху — убираться, пробормотала она, — а Иша пристегнулась на заднем сиденье. Она, казалось, не слишком расстроилась из-за подарков, в любом случае, сегодня утром она открыла достаточно. Отщипнув еще несколько кусочков теста от своего говяжьего салата "Веллингтон", она потянула Джинкс за рукав и что—то спросила -вопрос; домой? Джинкс кивнула, чувствуя, что готова уйти сама. - Да, малышка. Мы уезжаем. Пока Экко выезжал, Вай задержалась у двери гаража и помахала им троим на прощание. Она даже не попыталась обнять их — они едва могли смотреть друг другу в глаза, и Джинкс чувствовала себя виноватой за это. Первые несколько минут поездки были сущим адом. Экко включил радио, и из потрескивающих древних динамиков Subaru зазвучал знакомый напев "Тихой ночи". Голоса скреблись в ее голове, так сильно желая вырваться наружу, колотя в стены ее разума, как кулаки в дверь, отдаваясь эхом. Требуя освобождения. Ее дыхание участилось, она почувствовала, что ей холодно, холодно, холодно, пока... не стало тепло. Рука Экко легла на ее ладонь. Его глаза все еще были прикованы к дороге, но он сжал ее пальцы, не обращая внимания на засохшую кровь, запекшуюся на омертвевших ногтях. Он провел пальцами по костяшкам ее пальцев, надавливая. Она не отрывала от него взгляда, впитывая его в себя. Красный свет тормозных огней на дороге отражался от его нежной кожи, заставляя его покрыться испариной. Его ресницы были такими длинными — прямыми, густыми и пушистыми, и когда он моргал, они опускались на его скулы, раскрываясь веером. Внезапно ее охватило странное желание броситься на него. Вцепиться в его шею и никогда не отпускать — зарыться поглубже, туда, где было тепло. Но за рулем был он, а она, вероятно, была немного пьяна, так что вместо этого она сплела их пальцы вместе и сжала. У Экко перехватило дыхание, и Джинкс притворилась, что не заметила, как ее сердце забилось в два раза быстрее, прежде чем успокоиться. В зеркале заднего вида Джинкс поймала сонный взгляд Иши, который метался между ними. На ее лице расцвела легкая улыбка, и она закрыла глаза, прижимаясь к Лепусу, которая провела вечер на заднем сиденье, с нетерпением ожидая возвращения Иши. Счастливчик, ему не пришлось видеть всего этого безобразия. Джинкс и Экко держались за руки до конца поездки — все пятнадцать минут. Затем в конце концов Экко нашел укромное местечко прямо на углу их улицы и припарковал машину. Он заглушил двигатель, и некоторое время они сидели в тишине при тусклом свете фонарей. Экко бросил взгляд в зеркало заднего вида, в последний раз сжал руку Джинкс, прежде чем отпустить. - Можешь ее отнести? Он спросил. - Я достану подарки из багажника. Джинкс оглянулась через плечо. Иша отключилась на заднем сиденье, прислонившись головой к запотевшему, заиндевевшему стеклу. - Да, - пробормотала Джинкс. Она вышла на улицу и замерла, чувствуя, как холодный ветер обдувает ее щеки. Иша была полностью прижата к двери, и Джинкс не знала, как ее вытащить, чтобы девочка не упала во сне, как тряпичная кукла. Она решила, что есть только один способ. Вздохнув, она низко наклонилась, открывая дверцу, и заключила Ишу прямо в объятия. Словно повинуясь инстинкту, крошечные ручки обвились вокруг ее шеи. Джинкс потянулась вперед и отстегнула ремень безопасности. Она встала, чуть не споткнувшись, прижимая к себе Ишу. Иша зарылась носом еще глубже, зарывшись щекой в пушок куртки Джинкс. - Пора просыпаться. - Надевай пижаму, ладно? Джинкс легонько встряхнула Ишу, хотя было больше похоже, что она ее укачивает. — Ну же, подъем. Джинкс посмотрела вниз и обнаружила, что Иша не спит, уставшие медные глаза смотрят на нее снизу вверх, но вместо того, чтобы отпустить, она только крепче сжала ее. Ее голова лениво покачивалась на груди Джинкс. Джинкс вздохнула. Она понесла ее вверх по лестнице и пыталась спустить вниз, пока Экко вставил ключ в замок. Но Иша не сдвинулась с места — отказывалась отпускать, пока Джинкс не опустила ее на кровать, зарывшись в мягкое пуховое одеяло. - Иша, разве ты не хочешь открыть то, что осталось от твоих подарков, чтобы насладиться всем этим материалистическим рождественским великолепием? Она ни о чем не просила. Не стала разуваться и переодеваться. Вместо этого она прижалась ближе, готовая уснуть прямо так, если понадобится. Черт, кажется этот ребенок слишком устал для подарков. Экко споткнулся в дверях, держа Лепуса на руках. Он опустил ее на подушки Иши, смеясь над тем, как Иша свернулась калачиком, погружаясь в полудрему. - Хочешь, я позабочусь об этом? Джинкс вздохнула. С тех пор как Иша приехала, Экко практически каждый вечер укладывал ее спать. Она тоже могла бы. И, кроме того, теперь она в долгу перед ребенком, хотя все еще не могла взять в толк, что же заставило Ишу так сильно полюбить ее. - Все в порядке. - Простонала она. - Прими это как дополнительный рождественский подарок. Они и так не очень—то понимали друг друга - договорились потратить большую часть своих средств на Ишу. Джинкс купила ему новую куртку — коричневую, с белым мехом на воротнике. И Экко купил ей новые инструменты для домашнего верстака: новую дрель и резак. Экко подошел ближе, потянул за косичку, обдав ее ухо горячим дыханием. - Как скажешь, неженка. - Я не неженка, - пробормотала она, когда Экко вышел. Но сейчас она, конечно, не выглядела такой уж сильной, стягивая с Иши ботинки, а затем и носки. Она помогла девочке надеть пижаму, затем заставила ее забраться под одеяло, пока вместо того, чтобы безвольно лежать на нем. Джинкс подумала о том, чтобы заставить Ишу встать и почистить зубы, но девочка едва могла стоять на ногах, не прислоняясь к Джинкс. Ей просто придется сделать это завтра. Как только она собралась уходить, Иша сонно заворочалась, ее руки бесцельно потянулись к этому чертову кролику, но она нащупала только воздух. Джинкс положила Лепуса ей на руки, и Иша, наконец, вздохнула с облегчением. Ее дыхание выровнялось так невероятно быстро, что Джинкс подумала, засыпала ли она так же легко, когда ей было семь. Это было, когда она еще жила с Вандером, когда она еще забиралась в постель к Вай, когда ей снились кошмары, так что, возможно. На лицо Иши упала густая прядь волос, запутавшаяся в ресницах. Джинкс хотела оставить все как есть, оставить ее в покое. Но Иша все время пыталась смахнуть их с лица во сне, и зрелище было практически жалким. Она протянула руку, чтобы убрать прядь с лица Иши, и даже во сне девочка каким-то образом нашла способ придвинуться ближе, прижавшись к ее раскрытой ладони. Играешь в мамочку, - сказала Вай. Боже, если бы только Вай увидела ее сейчас. С ней бы все было кончено. -- Экко переодевался, когда в комнату ворвалась Джинкс. Она не стала утруждать себя стуком — просто распахнула и снова закрыла, — не говоря ни слова, забралась к нему на кровать, и Экко быстро стянул через голову свою футболку. Джинкс не выглядела испуганной — пижама на ней была тонкая и короткая, белая майка, фиолетовые шорты в полоску, которые были слишком велики на бедрах. Без шуток, она всегда была такой холодной. Он сел рядом с ней, внимательно наблюдая — уже зная, зачем она здесь. - Боже, я ненавижу ее. - Джинкс не назвал имени, но Экко оно и не требовалось. Он вздохнул, завернулся в одеяло и жестом пригласил Джинкс присоединиться к нему. - Джинкс. Она ударила кулаком по матрасу, но, тем не менее, позволила Экко затащить себя под одеяло. Он не выключал свет, чтобы видеть каждую складку и изгиб ее разгневанного лица. Расстроенного лица. - Ты видел, как она... как она меня разозлила! Ведет себя так, будто это проекция — о, пожалуйста! Как будто она не унижает меня! - Да, то есть — да, она определенно была снисходительной. - Снисходительность вряд ли поможет, - усмехнулась Джинкс. - Она была настоящей сукой! Задавала все эти вопросы о школе, об Ише. - Я не думаю, что она имела в виду что-то плохое. - Экко вспомнил, как сильно Кейт помогла этому процессу. Может быть, если бы Джинкс знала.... но он не мог — не сейчас. - Иногда она не понимает, как это звучит. - Это вообще еще хуже, - пробормотала Джинкс. Она свернулась калачиком на Экко. Они не занимались этим с тех пор, как Иша впервые появилась, и прикосновение ее кожи к его коже было похоже на возвращение домой. Ее холодные, напряженные ступни прижались к его икрам, и она положила руку ему на грудь. Рубашка, которую он носил, была такой тонкой, что даже сквозь нее он чувствовал прохладу ее руки, от чего у него по шее побежали мурашки. Она говорила, касаясь его кожи, и от нее пахло зубной пастой и сладким красным вином. - Думаю, я всегда буду ее ненавидеть. Он сглотнул. - Ты не можешь так говорить, Джинкс. - Почему нет? - Пробормотала Джинкс. - Это правда. - Для Вай, - сказал он — Она подарила нам свою машину и подарила Ише все эти подарки. Она любит тебя и хочет твоей поддержки. Она в ней нуждается. Джинкс замолчала. Возможно, Экко не стоило упоминать о Вай, но это было правдой. Она не могла провести остаток своей жизни в ссорах с Кейт — Вай не смогла бы с этим справиться. Джинкс это свело бы с ума. - Как скажешь. - Джинкс уткнулась носом ему в шею. - В любом случае, не стоило заводить разговор об этом при Ише. Экко провел кончиками пальцев по ее руке, лежащей у него на груди. Медленные, осторожные поглаживания, прослеживающие синеву ее татуировок. — Не думаю, что она возражала - похоже, она хотела защитить тебя. Джинкс фыркнула. - Я не понимаю. - Я же говорил тебе, ты ей нравишься. С тобой она чувствует себя... в безопасности - Вот что я имею в виду. Вот этого я не понимаю. - Ее голос звучал тихо, как в затишье. - Я никогда в жизни не была в безопасности. Он хотел возразить ей — сказать, что она не проклята, что она не создана для невезения, — но он знал, что она не поверит в обратное. Особенно после сегодняшнего вечера. - Неважно, в чем ты себя убедила. - Прошептал Экко. Он прижался щекой к ее макушке. - Мы все по-разному относимся к людям в нашей жизни. Эти чувства не всегда имеют для нас какой-то смысл. Джинкс, лежащая под ним, тихонько вздохнула — это был неуверенный смешок. - Что же я заставляю тебя чувствовать, Мальчик-спаситель? Сердце Экко бешено колотилось в груди, и он надеялся, что Джинкс не почувствовала, как быстро оно забилось у нее за плечом. Он не был уверен. Любил, наверное. Они говорили это и раньше миллион раз. Он превращал это в шутку, в поддразнивание. Но по какой-то причине слова жгли ему язык, не в силах сорваться с языка. От этой мысли его коже стало жарко, несмотря на то, что Джинкс всегда была холодна. Поэтому вместо этого он ограничился - Усталость. Джинкс замурлыкала, прижавшись к нему, и, несмотря на то, что она была холодной, от ее прикосновения у него защипало кожу. - Тогда поспи.