7. Самый старый друг - невидимка

К воскресенью лихорадка у Иши полностью спала, хотя и не без новых уговоров. Джинкс и Экко парили рядом друг с другом — неумолкающие фигуры, всегда опасающиеся оставить ее одну, спя по очереди, пока другой не спит. Часто Джинкс наблюдала за Экко, пока он спал, свернувшись калачиком рядом с Ишей, и позволяла своим глазам задерживаться на вздутых его руках и впалых щеках, на подъеме и опускании его живота при каждом ровном вдохе. Экко больше не упоминал о своем свидании, а Джинкс и не задумывалась. Она предпочла забыть об этом. Во всяком случае, не то чтобы это длилось долго — вряд ли это вообще можно было назвать свиданием. Эта мысль заставила Джинкс почувствовать себя довольно странно. Но что бы там ни было — все это не имело значения. Во всяком случае, в те выходные у них была рыба покрупнее. Ни один из них не признавался в этом, но была постоянная тревога, надвигающаяся тревога — как будто Иша исчезнет в ночи, как будто лихорадка усилится — вспыхнет вновь, возьмет ее под свою удушающую руку и удержит там, где Джинкс просто не могла до нее добраться. К утру понедельника Иша стала есть лучше — больше не было того соленого куриного бульона, который она едва могла удержать, — хотя она все еще была не совсем в себе. Слишком сонная, ее движения вялые. Она грызла сухие, смазанные маслом тосты только ради постоянных уговоров Экко. - Это снова сделает тебя сильной, — настаивал он, придвигая тарелку ближе. Джинкс была уверена, что если понадобится, он накормит ее голыми руками. — Тебе это нужно. Иша нахмурилась, но слушала. Ей не нравилось чувствовать себя больной почти так же, как ей не нравилась школа. В то утро понедельника она, казалось, почувствовала облегчение, когда ей не пришлось просить остаться дома. В этом просто не было никаких сомнений. Им придется вырвать Ишу из упрямых рук Джинкс, чтобы увести ее прочь, и не без боя. Вместо этого они втроем сидели на оливковом мягком диване, а Экко подглядывал за Ишей, как будто она выкашляла бы легкое, если бы он не был достаточно бдителен. Джинкс и раньше видела его за работой, но никогда не видела его таким; такой тщательный, нежный и дотошный. Он много раз ухаживал за Джинкс, пока она была больна, но наблюдать за этим было совсем другое — видеть, как фокусируются его глаза, когда он убеждает Ишу уступить его просьбам. Умышленное волнение его челюсти, когда он притянул отжатое холодное полотенце к слишком теплой коже лба Иши. Слова утешения, которые утешали ее – всегда милые, всегда решительные. Он был так хорош в этом. Естественный. И хотя Джинкс знала, что это не так, Иша все равно искала ее такой, какая она есть. Ей нравилось забираться под руки Джинкс, забираться к ней на колени, закапываться поближе. Она грациозно теребила пальцы Джинкс, пока не подчинилась, заплетая и расплетая влажные, непослушные пряди на голове Иши, убаюкивая ее в конце концов. Иногда Джинкс мельком замечала улыбку Экко, пока тот наблюдал за происходящим. Он не стеснялся этого. — Кто-то обвел тебя вокруг пальца, да? Джинкс закатила глаза. Ее слова были резким шепотом над головой Иши. Она приложила ладонь к уху, не прижимая к груди, только чтобы быть уверенной, что Иша не проснется, что не помогло ей в деле. — Кто бы говорил. — пробормотала она. Ко вторнику цвет лица Иши вернулся. Усталость, царившая там, рассеялась, уступив место привычной нетерпеливой поступью — хитрой, хитрой улыбкой. Она снова надела шляпу — задом наперед, как всегда, — и одного этого было достаточно, чтобы Джинкс поняла, что ребенок вернулся. Они разрешили ей остаться дома и во вторник. Но к тому времени, когда наступила среда — солнечная и приятная — Иша начала притворяться жалко кашляющей, и они оба знали лучше. — Кролик, — пробормотал Экко — он запихивал бутерброд в ее ланч-бокс на кухонном столе, пока она возилась с жирным куском бекона на своей жирной пластиковой тарелке. Джинкс сидела рядом с ней с кружкой недопитого кофе, уже одетая для своей смены, и рассеянно фыркала на ролики Instagram себе под нос. Иша бросала свои грязные взгляды на свое увольнение. - Ты не можешь вечно оставаться вне школы. Иша подняла брови, низко опустилась на свое место с дерзким лицом; Таким, которое означало попробуй рискни . Джинкс рассмеялась, что только усилило хмурый взгляд Иши. Она потянулась, чтобы потянуть за козырек кепки Иши. — Тебе следовало бы улучшить свою актерскую игру, Иша, — упрекнула она. — Теперь, когда мы знаем, какова ты, когда по-настоящему больна, — нас больше не застанешь врасплох. Иша уставилась на нее. Она отодвинула тарелку, и хлипкая штука едва царапала древесину стола. Она сложила руки на груди, ее крошечное тело еще глубже погрузилось в кресло. На мгновение ей показалось, что она готова вонзить туфли и отказаться, но когда Джинкс протянула руку, чтобы ущипнуть ее за нос, ее неповиновение дрогнуло — едва заметное хихиканье грозило вырваться. Джинкс понизила голос — он смягчился сильнее, чем ей хотелось, но она предпочла проигнорировать его. - Эй, не будь такой. - Она потянула Ишу за одну из коротких, рваных кос. - В эти выходные мы отправляемся в торговый центр за одеждой, — а ты любишь ходить по магазинам, не так ли? Иша нерешительно пожала плечами, но на ее лице была щепотка интереса, которой не было несколько мгновений назад. Она с любопытством взглянула на Джинкс, прищурившись. — Мы дадим тебе все, что ты хочешь, — пообещала Джинкс. - И закуски тоже. Иша поджала губы. Она напряженно думала, глядя на Джинкс, чтобы понять, не лжет ли она и не пытается ли ее как-то обмануть. Через некоторое время она торжественно кивнула. Ее руки двигались с прерывистой решимостью, когда она в конце концов подписала: ладно. Экко проскользнул на сиденье напротив Джинкс и откусил кусок тоста. Он глупо подмигнул ей, и она просто покраснела. - Теперь посмотрите, кто замешался в подкупе. - Не начинай с меня. Когда кусок бекона взлетел над столом и ударил Экко прямо по щеке, Джинкс не обратила внимания на жир, который испортил желто-коричневый цвет их деревянных полов. Головокружительный смех Иши стоил того, чтобы ругать Экко. -- Они подъехали к какому-то оживленному торговому центру в самом центре города — огромному, где солнечный свет пробивался сквозь высокие стеклянные потолки. Магазинов было слишком много, чтобы за ними можно было уследить, фуд-корт размером с Техас. Экко с клятвой, пробираясь через парковку, кишащую молодыми, блестящими парами в своих роскошных «Теслах» — занятыми семьями, набитыми в крепкие джипы и скромные «Тойоты». Экко припарковался в каком-то узком месте у массивного бетонного столба. Левое зеркало автомобиля скользило по грязи, царапая краску. Subaru был достаточно старым и достаточно потрепанным — что было еще больше? Субботним утром выдалось ветреное утро, и торговый центр был переполнен. Запах соленого океана покрывал все вокруг — какой-то тонкий, блестящий слой калифорнийского побережья, который всегда просачивался сквозь него. Оказавшись внутри, Экко выудил руку Иши, притянув ее к себе, почему-то беспокоясь, что девочка убежит и заблудится. Она смотрела на торговый центр широко раскрытыми любопытными глазами — впитывая его и позволяя ему постоять. Место было огромным — новым и привлекательным — и он не хотел, чтобы у нее были какие-либо идеи. Господь знал, что она бегунья. Джинкс, тем временем, казалась совершенно отстраненной. Она прижалась к Экко по другую сторону, бросая косые взгляды на людей, которые слишком близко подошли к ней — на Ишу. Он уже знал, что она хочет покончить с этим, но у них было целых три наряда, и Экко не был уверен, сколько времени это займет. - Мы должны начать с Иши, — сказала Джинкс, хватая кусочек жевательной резинки. Иша моргнула, глядя на нее, улыбаясь. — В конце концов, звезда шоу — никто не говорит царице Савской. Они направились в какой-то семейный магазинчик в более тихом уголке — игрушки стояли на удлиненных деревянных полках высоко над стеллажами, привлекая внимание. Здесь уже было слишком много родителей, которые уговаривали своих плачущих, не желающих этого детей примерять одежду, которая им не нравилась. Иша прижалась ближе, опасаясь стеллажей. Она любила ходить по магазинам, но Экко догадывался не о чем-то таком... грандиозном. — Как насчет этого? - Джинкс ощупала подол плиссированного фиолетового платья с изрядным количеством пайеток — что-то достаточно простое, но все же подходящее для гала-вечера. Иша практически зарычала. Экко вздрогнул от увиденного. Она пылко покачала головой. Без платья. Джинкс и Экко обменялись пристальными взглядами — она выглядела такой же ошеломленной, как и он, но быстро взяла себя в руки. — Ладно, ладно, тогда без платья. Она опустила руку на потертую пуговицу кепки Иши. Малышка все еще выглядела обиженной, почти на намек на платье. — Надо было догадаться, да? Иша кивнула, ее лицо было напряжено, но она все равно прижалась к прикосновению Джинкс, как будто это стало ее второй натурой, и прижалась к ней, пока они рыскали по узким оживленным проходам в поисках чего-то еще. В конце концов, они остановились на нескольких вариантах. Иша с удовольствием выбрала темно-синие брюки и белую рубашку в сочетании с расстегнутым жилетом — того же оттенка синего, чтобы соответствовать брюкам. Она выглядела великолепно — была похожа на саму себя. Экко дал ей пять, как только они сложили одежду у кассы. Они были оттуда практически менее чем за сорок пять минут, что было довольно впечатляюще. - Ты будешь выглядеть как на миллион долларов, малыш. Джинкс прижалась поближе, опустила подбородок на плечо Экко и зарылась в него. Она взвалила сумку Иши себе на запястье, прижав ее к его боку, пытаясь ткнуть его хлипкими углами. Ее дыхание было горячим на коже его шеи, и он поймал себя на том, что с трудом сглотнул от шепота. — Твоя очередь, красавчик. - Хорошо, — сказал он. Джинкс все еще была достаточно близко, чтобы он мог поцеловать ее в румяную щеку — и он это сделал. - Но вы двое должны держать свое мнение при себе. Я не хочу галерею с арахисом. Иша озорно ухмыльнулась, а Джинкс ухмыльнулась. - Никаких обещаний, — поддразнила она. В магазине костюмов, который они нашли, было невероятно тихо — ни семей, ни покупателей вообще не было — с гладкими линиями костюмов и рубашек, аккуратно развешанных и организованных по размерам и цветам. Экко дрейфовал в сторону более простых вариантов, проводя пальцами по мягкой ткани небрежным взглядом. Он любил классику — то, что он надевал снова; Такая штука, которая не стареет. Джинкс и Иша последовали за ним, хотя резкие комментарии Джинкс были совсем не тонкими. — Это слишком корпоративно, — пробормотала она, указывая на серый костюм, на который смотрела Экко. Иша поиграла с каким-то уродливым узорчатым галстуком на столе, нахмурившись, как будто это оскорбило ее лично. Она была до смешного похожа на Джинкс — вплоть до этой нахмуренной ухмылки — и это начинало становиться сверхъестественным. - Это вечеринка. Ты ведь не пытаешься продавать акции, не так ли? Тьфу. Серьезно. В костюме не было ничего плохого. - С каких это пор ты заботишься об этой вечеринке? — выстрелил Экко, приподняв бровь. — Я думал, ты должна держать свое мнение при себе. — Мне все равно, — настаивала Джинкс. — Но я не могу допустить, чтобы ты выглядел как пустышка. Продолжай. В конце концов он остановился на простом черном костюме — строгом, но сдержанном. Он вытащил его из стойки, взглянув на Джинкс. — Теперь довольна? Она помолчала, задумавшись. — Сначала примерь, — сказала Джинкс, махнув рукой в сторону примерочных. - Не узнаем, пока не увидим. Экко сдержал стон, он собирался померить, но, признаться, чувствовал себя менее склонным к тому, что теперь, когда Джинкс велела ему это сделать. Иногда она могла быть глупо властной, и он даже не был уверен, что она это осознает. Не то чтобы он тоже был не таким, но когда она это сделала, все было по-другому. Проникал ему под кожу таким образом, что он чесался — заставлял его реагировать. Ассистент проводил его в какую-то огромную комнату с закрытыми дверями, и снаружи он слышал, как Джинкс предупреждала Ишу не возиться с тонкой, усталой вешалкой с галстуками-бабочками, пока все это не рухнуло и не опрокинулось на нее. Он поправил начищенные пуговицы на рубашке, оставив кожу на самой верхушке груди достаточно открытой, чтобы он не задохнулся. Брюки сидели хорошо, хотя, возможно, ему понадобился ремень — блейзер тоже подошел, как он полагал. Экко с трудом распахнул дверь — здоровенное существо со щелчком отперлось — и прочистил горло. Джинкс прислонилась к стене, теребя шелковистую серебряную заколку для галстука. Когда она увидела его, ее лицо просто поникло. Ее глаза расширились, рот отвис. Он мог видеть, как опускается ее тугое, впалое горло; глотание. - Нормально выглядит? — спросил он. Его голос был небрежным, хотя его руки не могли удержаться от того, чтобы не заерзать на подоле пиджака. Он давно не носил костюм — может быть, с тех пор, как закончил колледж, — и с тех пор он изменился. Он бросил взгляд на себя во внешнюю зеркальную стену. - Не думаешь, что это нуждается в каких-либо корректировках, верно? Джинкс смотрела на него, приоткрыв рот, как будто собиралась что-то сказать, но какое-то время у нее ничего не вырывалось. Она перевела взгляд с острого силуэта на лицо — щеки покраснели. Она выглядела почти... Злой? — Да-да, больше никакой атмосферы продавца автомобилей, — пробормотала она. - Выглядит... хорошо. — Хорошо? — Да, хорошо, — сказала она дразнящим голосом. На ее губах появилась улыбка, но в ней также была нетерпеливая резкость. — Не думала, что тебе понадобится, чтобы я написала тебе сонет по этому поводу, но если ты настаиваешь. Экко фыркнул. — Нет, спасибо, — сказал он приторным голосом, — я помню твой факультатив по шекспировской литературе. Иша, которая прислонилась к противоположной стене, показала ему большой палец вверх. Она смотрела на Джинкс почти так же пристально, как смотрела на него. Она всегда препарировала. Экко улыбнулся ей в ответ. — Похоже, принято. Джинкс оттолкнулась от стены, крепко скрестив руки на груди и бросив на него последний долгий взгляд. — Ладно, давай заплатим за это, прежде чем у тебя появятся какие-либо идеи о добавлении запонок или чего-то еще, — пробормотала она, проходя мимо него взмахом косы. Сняв костюм в примерочной и натянув джинсы, Экко старался не обращать внимания на отвисшую челюсть Джинкс. Пухлый, вялый, открытый рот, когда она увидела его, и жар в животе при этой мысли. -- После того, как они купили роскошный наряд Экко, они провели время, покупая другие вещи. Ише нужна была хорошая пара туфель — несколько простых Мэри-Джейн, в то время как Экко выбрал новую пару черных кожаных. У Джинкс где-то в шкафу затерялись старые туфли на каблуках, но она все же обнаружила, что присматривается к паре черных туфель на шпильке с заостренным кончиком под углом. Экко велел ей купить их, и она решила, что должна это сделать — в любом случае, она не тратила так много на одежду, и это была достаточно веская причина. Она потянулась за карточкой, когда Экко выхватил коробку из-под обуви из ее рук и положил ее рядом со своей и Ишей. Она толкнула его. — Что ты делаешь? - Тебе не о чем беспокоиться. - Он почти не взглянул на нее — на самом деле раздражающе спокойный, когда протянул кассирше свою карточку, прежде чем она успела возразить. - Я просто отвечаю взаимностью. Она нахмурила брови. — Какая милость. — Ты купила наряд Иши, — просто сказал Экко, кивнув в сторону девочки. Она была занята тем, что рассматривала пару кроссовок у входа в магазин, проводя пальцами по грубой текстуре. — Самое меньшее, что я могу сделать, это прикрыть твое. Джинкс моргнула, застигнутая врасплох равнодушием. — Это не одолжение, она наш... — оборвала она себя. Ребенок, хотела она сказать. Экко странно смотрел на нее, как будто не понимал, почему она остановилась на полуслове. Несмотря на себя, он пожал плечами. — Не беда — не могу позволить тебе купить все. В течение многих лет они покупали друг другу случайные подарки — по очереди оплачивали расходы на продукты. В последнее время они делили между собой плату за игрушки и одежду Иши, а также школьные принадлежности. Но, несомненно, это было... другое. То, что он купил им троим пару дурацких туфель, не должно было вызвать у нее такого противоречивого чувства, но в этом было что-то неоспоримое. Что-то семейное, подумала она. Как будто они были такими... людьми, у которых был общий банковский счет. Она открыла рот, чтобы возразить, но он бросил на нее пристальный и непреклонный взгляд. Его глаза были жесткими и теплыми, как ей нравилось. - Не утруждай себя бороться с этим. - Он потянулся, чтобы расчесать прядь волос, которая падала слишком близко к ее глазам, его пальцы задержались на коже ее щеки. - Я не позволю тебе выиграть. Она нахмурилась, но не стала настаивать на этом, засунув руки в карманы куртки. — Хорошо, — пробормотала она, хотя в ее тоне не было особой остроты. Иша подошла к Джинкс, ее маленькая ручка потянула Джинкс за рукав куртки. Она быстро расписалась, указывая на коробку из-под обуви, которую запихивали в сумку. Они тебе нравятся? Джинкс посмотрела на нее сверху вниз — глаза Иши широко распахнулись, полные ожидания. Ее волосы стали длиннее, и Джинкс потянула за одну из своих рваных коричневых кос. - Конечно, Банни, — сказала она, улыбаясь. - Я люблю их. К тому времени, как они закончили с обувью, приближался час дня, и Джинкс все больше уставала. Торговый центр становился все более переполненным, и ей вряд ли хотелось оставаться здесь дольше. Она ненавидела сардинистское чувство, когда слишком много людей, — чрезмерную стимуляцию шума и грохота. От этого у нее болела голова и облегчалось оплошность. Иногда, подслушав отдаленный шепот разговора, она чувствовала себя очень похожей на шум в голове — голос. Иногда было трудно отличить то, что было реальным, а что нет. Когда она уставала, ей становилось только хуже. Вдалеке она заметила Philz — калифорнийскую сеть кофеен, переполненную людьми, — и Джинкс воспользовалась своим шансом. Было бы хуже, если бы она прошла через это усталой — она не согласилась бы на любое платье. И она хотела, чтобы с этим покончено сегодня, даже если до вечеринки было еще далеко. Она потянула за грубый рукав джинсовой куртки Экко и повернулась к Philz. Он тащил большую часть сумок, пока она несла остальные, хотя, в отличие от нее, он ни разу не пожаловался. - Мне нужен кофе. Экко быстро кивнул — на его лице отразилось беспокойство, и Джинкс подумала, что ее голос, должно быть, дрогнул. Может быть. Он знал ее лучше, чем она сама, — каждый вздох, каждый неровный удар. Он положил руку на плечи Иши, чтобы направить ее в нужном направлении — она бесцельно смотрела по сторонам. — Хочешь перекусить, Иш? Иша нетерпеливо кивнула — вероятно, ей нужно было нечто большее, чем просто перекусить. Они плотно позавтракали, но этого времени было достаточно для обеда. Очередь растянулась на длинную — может быть, дюжина человек все еще впереди, но, по крайней мере, она шла довольно быстро. Пока они ждали, Джинкс и Иша начали глупую игру в Patty Cake, хотя Ише нравилось играть с Экко гораздо больше, чем с Джинкс, учитывая, что он был отстойным, и это заставило Ишу хихикать так сильно, что она откинула голову назад, размахивая косами. — Как ты стал хуже играть, — поддразнивала Джинкс после особенно неудачного матча — он едва уловил хлопки Иши. - Я могу поклясться, что ты был лучше, когда мы были детьми, и это о чем-то говорит. - Раньше я тренировался каждый день, благодаря тебе, — смеется он. - Думаю, мне снова нужно улучшить свою игру. Стоя лицом к ним, Иша потянула их за рукава, желая привлечь к себе внимание. Ее руки двигались медленно, как будто она хотела, чтобы они действительно поняли это. Как долго? Джинкс нахмурилась. Она бросила взгляд на линию. — Наверное, еще пять минут, Банни. Мы тебе надоели? Иша покачала головой, наполовину расстроенная. На ней был слишком большой свитер, который она когда-то умоляла у Джинкс — с узором, похожим на разномастные куски разноцветной ткани. Нет, она указала. Потом еще кое-что — то, что Джинкс узнала не так давно. Друзья? Ох. Глаза Джинкс и Экко встретились. Его бровь поднялась, и он нахмурился в раздумьях. - Я думаю... раз уж мы были примерно в твоем возрасте, — он посмотрел на Джинкс, — верно? Джинкс кивнула. — Да, точно. Иша с любопытством поджала губы. Как? Они говорили Ише, что они приемные дети и раньше — некоторое время назад, когда она впервые появилась, и они хотели, чтобы она чувствовала себя своей частью — как будто они понимают ее так, как другие могут не понимать. Но в остальном Джинкс поняла, что мало что знает об их юности. Она и раньше вскользь упоминала Вандера, но Иша никогда не задавалась вопросами. - Мы познакомились на какой-то дурацкой вечеринке, которую проводил штат, — вспоминает Джинкс. - Наши отцы заставили нас поехать — думаю, это все-таки оказалось неплохой идеей. Экко, Джинкс и Вай сразу же поладили — ей и Экко, должно быть, было семь лет, может быть, чуть старше. Вай было уже десять, и ей нравилось делать вид, что она знает все намного лучше, чем остальные, но ей достаточно понравился Экко, чтобы остаться здесь. Это было что-то вроде пляжного отдыха, и Экко был единственным ребенком, который был готов выслушать Джинкс о каком-то хламовом приспособлении, над которым она работала, — она притащила его с собой на мероприятие, несмотря на то, что Вандер сказал ей оставить его дома. Это был взрывоопасный кусок металла, который испускал разноцветный взрыв мелового порошка. Колодец... Так и должно было быть. Она подрезала веревку; ждала...ждала.... И ничего. Выброшенный на мель, он валялся в теплом золотистом песке, как негодный кусок мусора, который кто-то случайно выловил из океана. Это не сработало, но Экко не возражал. Паудер схватила его обратно в свои руки, убаюкивая его, как куклу, ее нижняя губа дрожала. В то время она была чертовски плаксой. — Эй, это все еще круто, — сказал он, — ему пришлось немного поднять на нее глаза, так как она была выше его. - То, как ты сделала его похожим на целый рот с зубами — это потрясающе! Паудер имела красный цвет свеклы. Кроме Вай, он был единственным человеком, который, казалось, думал так. После того дня Джинкс вспомнила, как спросила Вандера, может ли она снова увидеть Экко, умоляя его приехать, чтобы она пошла туда; чтобы они где-то встретились. В конце концов Бензо и Вандер сблизились и устали от постоянных уговоров Экко и Джинкс — Вай пошла в среднюю школу, а Паудер чувствовала себя брошенной, поэтому они решили отправить их в ту же школу. Джинкс не возражала против перевода, если бы это означало быть с Экко — в любом случае, в ее старой школе у нее точно не было друзей. Теперь она смотрела на него и впитывала его. Наклон его носа — край челюсти. С тех пор они оба сильно изменились, но он все еще оставался тем мальчиком, которого она встретила на пляже, — тем, кто не возражал, когда ее изобретение проваливалось; Тот, кто притворялся, что это круто. Тем не менее, после того, как все ушли, вырванные из ее жизни, как будто захваченные невидимыми руками, он все еще был здесь. Он остался. Даже когда она уходила, даже когда она была вынуждена уйти, он каким-то образом находил ее снова. Он внезапно вернулся в ее жизнь, как будто никогда не расставался с ней. Случайно, конечно, но это все равно имело значение. Может быть, даже это значило больше. Она все еще смотрела на Экко, когда Иша издала тихий стон, выбив Джинкс из ее мыслей. Ее руки лениво двигались. Не хочу идти на одну из них. Экко фыркнул со смехом. — Почему бы и нет? - Он сказал: - Ты можешь упустить возможность завести друга на всю жизнь. Лицо Иши поникло — она с сомнением закусила губу. Не думаю. Джинкс нахмурилась. Было что-то, о чем Иша им не говорила. Сначала Джинкс подумала, что Ише просто наплевать на домашнюю работу. Тогда она подумала, что, возможно, девочка предпочла бы остаться дома и проводить время с ними двумя. Но в последнее время Джинкс не могла не задаться вопросом, не было ли это чем-то другим — чем-то похуже. Сердце Джинкс сжалось при мысли о том, что какой-то тупой, глупый идиот плохо обращается с ней — с ней... с ребенком. Ее ребенком. Она чуть не оступилась раньше, и она была права. Вот кем теперь была Иша, не так ли? Её. Хотя это не будет навсегда. Ише придется уйти, как и всем остальным, и броситься в объятия настоящей, настоящей семьи — настоящего дома, где ее можно было бы поддерживать так, как Джинкс не думала, что она сможет обеспечить. Тем не менее, Джинкс боялась, что это чувство останется. Что она проведет всю оставшуюся жизнь с чувством, что какая-то жизненно важная часть ее была украдена. Половина ее сердца разрывалась от груди — бродя по другому уголку города, живя в каком-то красивом пастельном доме на побережье, Джинкс и Экко едва ли сохранили твердые воспоминания в сознании Иши; Головокружительное, дикое пятно детства. Но это еще не было реальностью. И на данный момент они все еще были здесь для нее; целая и настоящая, и все, что у нее было. И Джинкс должна была быть уверена, что у нее ничего не болит, пока она еще может. Она собиралась углубиться в ответ Иши — копаться так, как она знала, что Иша постарается избежать, но их очередь наконец подошла, и девочка прижимала палец к испачканному стеклу с выставленными на всеобщее обозрение пирожными. Она изо всех сил указывала на шоколадный круассан, и Экко заказал для них троих: два латте со льдом, один горячий шоколад, три рогалика и, конечно же, один шоколадный круассан. Когда бариста передал чек и сказал, что пройдет несколько минут, Джинкс отошла в сторону вместе с Экко и Ишей и стала ждать у стойки самовывоза. Экко опустила руку на плечо Иши, шутливо подталкивая. — Хорошо, Банни, ты уже готова. Ты можешь перестать сверлить отверстия в стекле пальцем. Губы Джинкс изогнулись в легкой улыбке — она открыла рот, чтобы заговорить, когда... — Экко? Голова Джинкс резко повернулась влево. Там, под жемчужным, мерцающим светом, стояла девушка с длинными пастельно-розовыми волосами. Он был собран в густой, блестящий хвост, который завивался на фоне вязаного цвета яичной скорлупы ее свитера. Она держала в руках чашку с едой на вынос и улыбалась — с милой белой ухмылкой, — и если бы она не произнесла имя Экко таким приторным образом, Джинкс назвала бы ее горячей. Но она смотрела на Экко не просто фамильярно — она точно не была незнакомкой, эта девушка, и уже одно это насторожило Джинкс. Джинкс никогда не видела ее раньше, и она знала всех старых друзей Экко по колледжу. Она не затерялась, и лицо Экко просто застыло. Он смотрел на красивую девушку, как на медового призрака, как будто она воскресла из мертвых. — Эй... — неловкая улыбка дернулась на его губах. Вынужденная. — Серафина, привет. Серафина? Это была девушка, с которой он пошел на свидание... коллега? Девушка — Серафина — расширила свой маленький розовый рот. Она потянулась, чтобы похлопать Экко по руке, и Джинкс вздрогнула. - Боже мой, как забавно видеть тебя здесь! Джинкс усмехнулась. — Правда? - Она не могла сдержать резкий тон. - Это общественный торговый центр. Все здесь. Глаза Серафины неожиданно расширились. Она оглянулась на Экко, приоткрыв рот, безмолвно открывая и закрывая, как будто не знала, что делать со словами Джинкс. Экко не был рядом, но Джинкс все же слышала густое, тяжелое сглатывание его горла. — Верно. Джинкс, Серафина, работает в больнице вместе со мной — в педиатрии. Сера, это... Джинкс нахмурилась — ее голос звучал пронзительным гулом, когда она издевалась: — Сера? Глаза Экко расширились. Его щеки стали нехарактерно розовыми. Неужели он сейчас серьезно покраснел? - Извини. Серафина... — О, нет, нет, я не против! - Серафина пассивно помахала рукой в знак утешения. — Мне нравится Сера — во всяком случае, так меня называют все мои близкие друзья. Близкий друг. Она не могла быть серьезной. Экко даже не знал ее. Это все равно, что называть Виктора приятелем — называть Хеймердингера дядей. Кроме того, в тот вечер он ясно дал понять, что она ему больше не интересна... Правильно? Серафина и Экко смотрели друг другу в глаза дольше, чем хотелось бы Джинкс, и она, по общему признанию, была рада перебивать. — Итак, — начала она, — ты тоже собираешься меня представить, или она единственная, кто этого заслуживает? Экко бросил на нее неуловимый взгляд. Она вела себя слишком много — даже для нее — и она знала это. Но она ничего не могла с собой поделать. Что-то в ней снова шевельнулось, закипело и выплеснулось наружу, как в день свидания Экко — прежде чем все с Ишей пошло прахом. - Джинкс моя... - Экко замолчал слишком долго, его заикающийся голос дрожал от неуверенности. В конце концов, он остановился на том, что - ... Соседка по комнате. Серафина встретилась взглядом с Джинкс. В этом был намек на признание. Экко, должно быть, упомянул о ней. Она не знала, почему мысль об этом вызвала у нее такое облегчение — такую радость. Серафина улыбалась ей так, что это не было притворством, что, черт возьми, по какой-то чертовой причине разозлило ее еще больше. Она была милой и горячей — это было вряд ли справедливо. Из него вырвался нетерпеливый, писклявый звук. Иша металась между ними своими микроскопическими глазами, пытаясь что-то разглядеть происходящее перед ней. Она смотрела на Серафину с любопытным сомнением, и Экко протянул руку, чтобы потереть ее плечо. — О, — начал он, — и это... — Иша! — ответила Серафина. Ее глаза были теплыми до такой степени, что Джинкс чертовски разозлилась. - Знаешь, я так много слышала о тебе. Иша потянулась, чтобы прижаться к Джинкс поближе, и вцепилась в ее холодную руку обеими своими руками. Она впилась всей правой стороной лица в костлявую кожу руки Джинкс. Иша обычно не была застенчивой, но это было не так... собственнический почти. Экко потер затылок. — Иша мало говорит. — Все в порядке, — сказала Серафина, — я могу говорить достаточно для нас обоих. Иша, казалось, не была в восторге от этого, но все же неохотно помахала Серафине рукой — нерешительной улыбкой. Словно спасательный круг — какой-то Deus Ex Machina — раздался монотонный голос, громкий и четкий. - Заказ для Экко! - Это мы! — крикнула Джинкс. Она стряхнула с себя Ишу, и девушка неохотно отпустила ее в пользу горячего шоколада. — Возьми свои вещи, Банни. Серафина, казалось, вырвалась из того оцепенения, в котором она была. Джинкс даже не осознавала, что смотрела на нее — смотрела на Экко — смотрела между ними так, как иногда делала Иша. Анализируя. В конце концов, она покачала головой, как бы стряхивая с себя мимолетную мысль. — Я... да, мне пора идти! Моя мама ждет меня в Ариции, так что... она еще раз улыбнулась, тихо помахала Ише. — Увидимся в понедельник, Экко? — Ага! - Он заговорил. Он неуклюже тянулся к трем пакетам с булочками — Да, тогда увидимся. — Круто, — сказала Серафина. — Пока, Иша, Джинкс, было приятно познакомиться с вами. — Да, — хмыкнула Джинкс, — с тобой тоже — со всеми ягодами и сливками. После этого они ели свои булочки в полном молчании. Фуд-корт был тесным и многолюдным, от шума было шумно, и впервые в тот день Джинкс была благодарна за это. Он достаточно хорошо справился с тем, чтобы заглушить напряжение. Когда они впервые сели, Иша ткнула Экко в плечо и уколола его. Кто это была? Экко не смотрел на Джинкс. Он намазал толстый кусок сливочного сыра на верхнюю часть рогалика. — Просто та, с кем я работаю, Банни. Ее не было раньше, Иша сказала, - когда я там была. Экко улыбнулся, а Джинкс прихлебнула разбавленные остатки латте. — Это потому, что она новенькая. Иша задумалась, играя с шелушащейся, маслянистой кожицей круассана. Она хорошенькая, вдруг сделала знак — небрежная запоздалая мысль, — а затем ей явно надоел этот разговор, и она вернулась к еде. Серьезно, Иша тоже? Все же, она не могла их винить. Серафина была хороша собой. И доброй. А он был врачом, поэтому должна была быть умной. И, как бы ей ни хотелось в этом признаваться, она неоспоримо понимала, почему она может понравиться Экко. Даже если бы он сказал, что ему это больше не интересно... в чем Джинкс начала сомневаться. Неужели он сказал это только из-за обстоятельств той ночи? Ладно. Не важно. Это то, что она пыталась сказать себе. Тем не менее, это не сделало ее менее болезненно. Ей не нравилась мысль о том, что какая-то третья сторона парит над тем, что у них уже происходит. Их импровизированная семья. Это было неправильно. Чувствовала себя навязчивым. Джинкс запихнула в рот последний кусочек рогалика, жуя сильно, сильно, сильно. Через некоторое время, сидя за столом, Экко и Иша, казалось, вернулись к своему обычному ритму, и Экко помогал Ише вытереть пятнышко шоколада со щеки, пока она тихо хихикала. Джинкс должна была почувствовать облегчение. Должно было быть рада, что неловкость, которую Серафина вызвала на стол, исчезла. Но вместо этого ее грудь сжималась, а живот тяжелее, чем должен был быть. Дурацкий рогалик Philz. Тупой сливочный сыр. Она отодвинула пустую чашку в сторону и села. — Хорошо, — сказала она более резким тоном, чем хотела. — Давай начнем, мне все еще нужно чертово платье — и я не хочу оставаться здесь слишком долго, чтобы столкнуться с еще одним из твоих блестящих коллег. -- Экко действительно думал, что это должно быть кармой за что-то. Из всех мест в городе то, как они все оказались в одном и том же, должно было быть знаком от Вселенной — прямо посланным, чтобы заманить его в спиралевидные мысли, которые ему на самом деле не нужны. Чувство вины захлестнуло его. Он не написал Серафине после всего этого тяжелого испытания Ишей, и они работали в противоположные смены всю неделю — это был его первый раз, когда он увидел ее после свидания. Не то чтобы это вообще не приходило ему в голову... Он просто так и не нашел время. Или не находил время, чтобы захотеть. Черт. Он чувствовал себя таким ослом. И Джинкс ничем не помогла со всем этим отношением, которое он все еще не понимал. Она все еще выглядела раздраженной, когда они рыскали в каком-то дорогом магазине платьев, а Джинкс с каким-то кислым, нетерпеливым лицом выдергивала случайные платья со стеллажей. Какая-то ревущая розничная музыка пронизывала белый, шумный магазин — громкая и чрезмерно возбуждающая, — как будто желая сделать все хуже. Даже Иша, должно быть, почувствовала раздражение Джинкс — она задержалась с Экко — молчаливая и осторожная, — и обычно ей всегда нравилось вставить слово, когда дело доходило до покупок. В конце концов, Джинкс держала в руках слишком много платьев, чтобы сосчитать, и, похоже, решила, что это означает, что она достигла своего предела. — Я собираюсь примерить эти вещи, — пробормотала она, поворачиваясь к раздевалкам. — Недолго. Казалось, она не хотела никаких советов, а Экко не хотел подглядывать. Иша, сидевшая рядом с ним, почти не слышала ни слова — она была очарована стеллажом с аксессуарами слева от нее. Толстые золотые серьги-кольца и массивные браслеты с бриллиантами. Иша потянула Экко за рукав, указывая пальцем. Джинкс. Он рассмеялся. — Не знаю, захочет ли она их, но мы можем спросить. - Он опустил руку ей на плечо, направляя к пустым мягким стульям на углу магазина, где уже парили нетерпеливые парни, ожидая, пока их девушки закончат делать покупки. Экко уронил на пол сумки, которые держал в руках, вытянув руки и похрустя пальцами. Иша молча смотрела на него. Затем, с каким-то дотошным взглядом, она начала подписываться. Та леди, — сказала она. Она тебе нравится? Экко приподнял брови. Он должен был предвидеть это. — Э-э, конечно, — сказал Экко. - Она моя подруга. Все любят своих друзей. Иша колебалась, ее губы дергались. Девушка, — вздрогнула она. А потом, медленнее, друг? — Нет-нет, — настаивал Экко. - Это не то. Она выглядела неубежденной. Экко побежденный вздохнул. Почему его лечил семилетний ребенок? - Ладно, я подумал, что, может быть, дело в этом, — признался он. - Но это не так. Иша прищурилась. Почему? Боже, почему Иша всегда была так полна вопросов? - Я... Я не знаю. - Он лениво опустил руку на щеку, волоча. - Иногда ты просто знаешь, что это не сработает — наверное, это интуиция. Ты поймешь это однажды, когда станешь старше. Иша не выглядела довольной его ответом — как будто ожидала чего-то другого. Какая-то другая причина; что-то более конкретное. Но, слава Богу, она не стала настаивать на своем. Вместо этого, как будто ей было скучно, она вернулась к стеллажу с аксессуарами, теребя кружево здоровенной повязки на голове и оставив его в затруднительном положении со всеми этими несчастными парнями. В конце концов, Джинкс совершила каминг-аут. В руках она держала какое-то шелковое, сливовое платье. Экко с трудом мог сказать, как оно выглядело — оно было сжато в кулаках Джинкс и уже сжалось. Ей определенно придется погладить его перед настоящей вечеринкой в следующем месяце. Иша подпрыгнула с хмурым выражением на лице. Она выглядела ограбленной. Хочу увидеть. Джинкс ущипнула ее за щеку. Теперь она выглядела менее раздраженной — или, может быть, это просто Иша смягчила ее, как она всегда делала. - Вы увидите в следующем месяце. Я больше не буду примерять эту штуку — слишком много веревок. Экко сел и потянулся за сумками. Веревки, да? Он снова бросил взгляд на платье в ее руках, призывая рассмотреть его поближе, но не в силах остановиться ни на каких деталях. Джинкс держалась так, что почти защищала его. Он подошел, толкнув Джинкс плечом. - Но я тоже хочу посмотреть. — Эй, — Джинкс пожала плечами, — если я не пытаюсь показать это для Банни, я и не попытаюсь для тебя. -- Воскресенье, в отличие от той шумной субботы, было именно таким, каким нравилось Экко. Медленное. Ленивое. Длинное. Первая неделя марта уже подходила к концу — мир снаружи уже похорошел; более зеленый, с меньшим количеством этого надвигающегося, затяжного тумана. Несмотря на раннюю весну и ее своевременные краски, с того утра легкий дождь стучал в закрытые окна их квартиры. Они проводили день, занимаясь основными делами по дому. Экко и Иша проводили время, складывая белье, пока Джинкс мыла полы — у нее были свои поддельные Air Pods; те, которыми она любила хвастаться, что она забила с гребаного Тему — и покачивала головой сквозь громкую музыку. Экко просто не мог поверить, что они действительно работают. Слишком поспешно наступил ранний вечер, солнце едва опустило большой палец в небо, отбрасывая красивый, нежно-оранжевый цвет на все внутри. Иша, уже зная, что такое воскресный вечер, пыталась затянуть уборку в своей комнате. После ужина она медленно убирала разбросанные игрушки, останавливаясь на полпути, чтобы поваляться, потянуть за iPad и потыкать его. Он никогда не должен был позволять Джинкс создавать ей аккаунт в Roblox. — Иша, — упрекнул его Экко. Он наклонился в дверном проеме, скрестив руки на груди. - Ты не можешь вечно уклоняться от домашней работы. У тебя будет целая ночь, чтобы повиснуть, когда все будет готово, ладно? Потребовалось больше усилий, но в конце концов Иша сдалась. Она ничуть не обрадовалась, когда все закончилось, зная, что до школы осталось всего несколько часов. Джинкс приостановила мытье посуды, пытаясь помочь Ише выбрать наряд, пытаясь дать ей повод для волнения, но Экко наблюдал, как Иша только дулась, позволяя Джинкс выбирать ей одежду за себя. Пока Иша готовилась ко сну, Экко подкрался к раковине сзади Джинкс. Его голос был низким, на всякий случай. Иша любила подкрадываться к ним. — Что-то не так... — Со школой, — закончила Джинкс. Она едва взглянула на него, но он видел, как ее пальцы в перчатках сильнее сжимали губку, и грязная пена вытекала из нее, пока она мыла посуду. — Я знаю. Это было очевидно. Они и раньше так думали, но почему-то становилось только хуже. Каждое утро в будний день Иша казалась все более и более расстроенной, и как бы они ни старались вбросить какие-либо намеки на эту тему, Иша поворачивала голову. Избежал этого. Изменил разговор. — Мы должны поговорить с ней, серьезно поговорить, — пробормотал Экко, — сегодня вечером. Прошло почти два месяца. Она должна становиться лучше, а не хуже. Я очень волнуюсь, Джинкс... Она кивнула ему, бросила тарелку в раковину и сняла перчатки. — Я тоже. Но... ты знаешь, как она с этим справляется. Не говорит ни слова. Нам нужно найти правильный способ. — Может быть... - Он прижал руку к шее, почесывая. - Может быть, нам не стоит делать это вместе. Она будет слишком ошеломлена, если мы просто прыгнем на нее вот так. Джинкс сжала челюсти — он смотрел, как тугая кожа растягивается, оставляя тени. - Я сделаю это сегодня вечером. Экко сглотнул. Он не был уверен, насколько это хорошая идея. С одной стороны, у Иши была симпатия к Джинкс. С другой стороны, Джинкс не была... тонкой. Она была защитницей по натуре и без колебаний подглядывала — возможно, даже больше, чем того хотела бы Иша. Но, возможно, это то, что ей было нужно. Экко закусил губу. В конце концов, он заговорил. - Хорошо, — сказал он. - А если это не сработает? Джинкс пожала плечами. В ее глазах был решительный взгляд. - Тогда мы просто продолжим пытаться. -- Комната Иши была слабым жидким свечением под звездными огнями, которые Джинкс прижала к потолку много месяцев назад. — Ладно, — начала Джинкс, разглаживая одеяло, которое лежало на подбородке Иши. Она выглядела полностью головой и без тела — обе косы были заправлены под нее. — Ты уютно прижимаешься, как жук? Иша кивнула, опустив голову на подушку. Джинкс потянулась, чтобы ущипнуть ее за нос, и Иша устало хихикнула. Она почти хотела встать и уйти, но не забыла остаться. Она и Экко договорились об этом. Джинкс тяжело сглотнула. Как, черт возьми, она вообще должна была это начать? — Иша... - Она попыталась сделать свой голос одновременно мягким и строгим — она хотела, чтобы Иша знала, что она не шутит. Не хотел, чтобы она лгала. — Я знаю, ты не хочешь это слышать, но... Ты бы сказала мне, если бы кто-то шутил над тобой, верно? В школе. Иша зашаркала под одеялом, внезапно взволнованная. Ее лицо исказилось от полусонной легкости до чего-то робкого, неудобного. Она устремила взгляд в потолок, отводя взгляд от Джинкс. — Эй, посмотри на меня, — сказала Джинкс. — Я не позволю из-за твой молчанки уйти отсюда. Иша издала отрывистый звук раздражения. Она вытащила руки из-под одеяла, поднеся их ближе к лицу Джинкс, как бы заставляя ее понять чертов намек. Прекрасно. Джинкс нахмурилась, ее терпение лопнуло. - Мелкая, это все равно, что вырывать зубы, чтобы отправить тебя в школу по утрам. Я знаю, что что-то не так. Иша пожала плечами, ее лицо напряглось. Просто не люблю школу. Джинкс не купилась на это — ни на секунду. - Да? Вот так и все? Иша быстро кивнула, ее движения были резкими и пренебрежительными. Она натянула одеяло, наполовину спрятав под ним лицо, как будто оно защищало ее от настойчивости Джинкс. - Банни, не лги мне. - Джинкс потянулась к ее рукам, но Иша замерла под ее прикосновением. - Если кто-то ведет себя как или говорит глупости — ты должна сказать мне. Я не смогу помочь, если ты этого не сделаешь. Иша не ответила. Ее руки ерзали с краем одеяла, молча скручивая и раскручивая ткань. Она могла бы закричать. Серьезно? Джинкс вздохнула, проведя рукой по лицу. — Иша, ну же. Наконец, Иша взглянула на нее, ее золотые глаза были нерешительными и настороженными. Она медленно подписала, Я в порядке. Спокойной ночи. Затем Иша уставилась на нее, на ее маленьком личике было что-то неразборчивое, прежде чем в конце концов свернуться калачиком на бок — ее спина была обращена к Джинкс. Джинкс на мгновение замешкалась, сжимая руками край одеяла, как будто оно могло дать ей ответ. Она хотела давить еще сильнее — хотела подглядывать, пока Иша не сломалась. Но Иша свернулась калачиком от нее, и как бы Джинкс ни хотелось подтолкнуть, девочке нужно было поспать перед завтрашним занятием. Она знала, что они оба достаточно упрямы, чтобы тянуть эту мелкую игру туда-сюда всю ночь. — Хорошо, — наконец пробормотала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Ишу в макушку. Иша почти не шевельнулась под ней. — Спокойной ночи, Банни. -- - Ну, я пыталась. Она прислонилась к порогу спальни Экко, крепко скрестив руки на груди, как будто могла бы взять себя в руки, если бы надавила достаточно сильно. - Но этот ребенок — она чертовски упряма. Экко лежал на кровати, прокручивая телефон, скрестив ноги. Он слегка улыбнулся, когда увидел ее, и в комнате стало светлее. - Нужен кто-нибудь, чтобы познать себя. — Я серьезно, — настаивала Джинкс. - Я собираюсь стать первым в мире двадцатичетырехлетним человеком с язвой, вызванной стрессом. Экко рассмеялся, что только заставило ее нахмуриться. Это было не смешно. Должно быть, он заметил. — Я попробую завтра, — торжественно пообещал он, — по дороге в школу. Не знаю, как она это воспримет. О, пожалуйста. Иша даже не пыталась с ней разговаривать — что заставило его думать, что она будет более откровенной с ним. — Да, — фыркнула она, — удачи в этом. Она не сдвинулась с места, а я очень, очень старалась, ладно? — Знаешь... — он положил телефон на матрас и сел, — ты можешь быть немного... напористее. О, он был из тех, кто реально говорит это. Она пристально посмотрела на него, подошла к кровати и нависла над ним, как какое-то угрожающее привидение. — Что, значит, это преступление — заботиться сейчас? - Это не то, что я имею в виду, и ты это знаешь. - Его глаза были мягкими, несмотря на ее твердость, и она не могла не растаять под этим взглядом. — Мне тоже не все равно, но мы не можем выдавить из нее слова. Нам просто нужно найти лучший способ... – Ладно, – простонала Джинкс, – но если она не прольется в ближайшее время, мы сами пойдем в эту чертову школу. Экко кивнул суровым лицом. - Звучит как план. Джинкс вздохнула. Она двинулась, чтобы уйти, все еще крепко сжимая руки на груди. Экко выпрямился — что-то было в его лице, когда он смотрел, как она пытается ускользнуть; шок, почти срочность. — Ты не останешься? - В его тоне отразилось замешательство. Это вряд ли было тонким приглашением, но оно не было иностранным. Джинкс колебалась; Ее пальцы дергались по бокам. Они не спали в одной постели с тех пор, как прошло свидание, если не считать их втроем, набившихся вместе с Ишей в прошлые выходные, нависших над ней, полусонных, волнующихся — как будто болезнь поглотит ее целиком. Наверное, это была плохая идея. Но она была не из тех, кто отклоняется от них. - Не планировала. - Самая легкая улыбка играла на ее губах. - Но... раз ты так мило попросил. Губы Экко дрогнули. Он подвинулся, освобождая для нее место на кровати. Она забралась со своей обычной небрежностью — матрас опустился ей под коленями, — но то, как она рухнула на него, выдало ее. Она скучала. Было видно, как она в этом нуждалась. Он притянул ее к себе, обхватив обеими руками. Она чувствовала, как он вдыхает ее. Она уткнулась лицом в кожу его ключицы и вздохнула, услышав знакомое ощущение от него. Это было настолько близко, насколько это было возможно — ноги спутались, руки согнуты, — но все же иногда это казалось недостаточно близким. Какое-то время ни один из них не разговаривал. Тусклое свечение розовой, теплой гималайской соляной лампы Экко отбрасывало довольно насыщенную комнату, тихий гул города снаружи неплохо заполнял тишину. Комната Экко была уютной — теплой и просторной — гнездо с книгами стояло в аккуратной стопке у его письменного стола. Его одеяло было толстым и зеленым и пахло свежим бельем и моющим средством, которым они пользовались в течение многих лет. Ей здесь нравилось гораздо больше, чем в ее комнате. — Я просто не понимаю, — наконец произнесла Джинкс, ее голос стал тише, почти уязвимым. - Она была с нами достаточно долго, чтобы знать, что мы не собираемся ее осуждать, верно? Так почему бы ей просто... Сказать? — Не знаю. Экко нахмурился, глядя на нее — она чувствовала, как нежно изгибается его рот. - Может быть, она не знает, как это сказать. Или, может быть, она боится, что это все изменит, если она это сделает. Джинкс раздраженно вздохнула. - Но это не так. Я имею в виду, не для меня — не для тебя. Не для нас. Она знает, что мы с этим справимся. — Ага. - Он начал запускать руки в ее распущенные волосы, согнутые в синем цвете. - Но подумай, сколько времени нам понадобилось, чтобы доверять людям тогда. Я знал, что Бензо поступит со мной правильно, но это все равно... иногда смущает. По правде говоря. Джинкс вздрогнула в его объятиях. Она хорошо помнила. Она быстро доверилась Вандеру, но это было в основном потому, что Вай доверилась ему в первую очередь, а она доверяла Вай больше всех. Но как только Вай ушла, как только Вандер умер, доверие стало неуправляемой вещью. Той, к которой она привыкла. Джинкс фыркнула в Экко. Должно быть, он почувствовал ее разочарование и крепко поцеловал ее в волосы. Она ненавидела то, как это работало. — Правда выйдет наружу, — прошептал он. Его губы щекотали макушку ее головы, его дыхание было горячим. - Так или иначе. Так бывает всегда. -- Что ж, правда не совсем вышла. По крайней мере, не в то утро. По дороге на работу Экко высадил очень усталую Ишу в школе, и в ту секунду, когда он открыл рот, чтобы спросить ее, он едва успел закончить фразу. Иша подняла руку, полуповернув голову к окну. Сидя на заднем сиденье, она подписывала каждое слово с медленной, жесткой настойчивостью. Ничего. Есть. Неправильный. Экко с трудом сглотнул. Его руки крепче сжались за рулем. — Иша, — сказал он твердым голосом, — мы не будем злиться на тебя, если ты этого боишься. Мы просто... Хватит. Экко резко вздохнул, глядя на нее в зеркало заднего вида. Ее маленькое личико было наполовину скрыто рваным клювом шляпы, глаза упрямо не сводили глаз с проходящих снаружи зданий. Она выглядела закрытой, замурованной, и от этого у него болела грудь. — Хорошо, — мягко сказал он, теперь его тон был осторожным. - Но ты знаешь, что можешь рассказать мне что угодно, да? Когда будешь готова. Иша ничего не ответила. Когда они подъехали к школе, она вылезла из машины, захлопнув дверь сильнее, чем обычно. Экко смотрел, как она исчезает в толпе детей и учителей — одна, ни к кому не тяготея, — узел в его животе затягивается. Его поездка на работу казалась ему более долгой, чем следовало бы, и утро тоже было медленным. К полудню мало что изменилось. Полуденное затишье в больнице было редкой передышкой, и Экко использовал его, чтобы организовать поставки в одной из педиатрических складских комнат. Его скрабы были слегка помяты, бейдж с именем свободно свисал из кармана. Он был так сосредоточен на наполнении марлевых пакетов, его мысли все еще были заняты школьными делами Иши, что он не заметил Серафину, пока она небрежно не прислонилась к дверному косяку. — Привет, незнакомец. Экко испуганно взглянул вверх, но выражение его лица быстро смягчилось, когда он узнал ее. — Привет, — поздоровался он, закрывая дверцу шкафа. — Не слышал, как ты прокралась. — Наверное, ты был слишком занят, будучи самым эффективным медбратом на этаже, — поддразнила она, ее пастельный хвост покачивался, когда она вошла внутрь. В одной руке она держала планшет, а в другой — полупустую кофейную чашку. Он рассмеялся — тихо — и понял, что хочет заговорить. Но что тут было сказать? Субботнее общение — и их прерванное свидание — висело между ними все тяжелее, из-за чего ему было трудно понять, где они вообще находятся. Тьфу. Он должен был прислушаться к Интернету, когда там говорилось не встречаться с коллегами. Наконец он сжал челюсти, пытаясь что-то сказать, но прежде чем он успел это сделать, Серафина заговорила первой. — Послушай, Экко... Ее голос был по-прежнему сладким, как и всегда, но на этот раз с оттенком чего-то более серьезного. — Ты мне очень нравишься. Ты и забавный, и милый, и умный и тупо горячий... Он приподнял бровь, ожидая. В конце концов, Сэра тихонько вздохнула. - Но... Я просто не думаю, что это сработает. Экко разинул рот. — Оу. Он не был уверен почему, но это было не то, чего он ожидал. Он не думал, что она так легко с ним справится, что она его тоже подведет. Дерьмо. Может быть, ему нужно было немного снизить свое эго. Тем не менее, он не мог не задаться вопросом, что именно изменилось. Она была более чем не против того, чтобы позволить ему уйти с свидания ради Иши. Так что, должно быть, это было... — Это из-за субботы? — спросил он. — Извини, я бы задержался, чтобы сказать больше, но... - Нет, не из-за субботы, — засмеялась она. — Я имею в виду. Типа. Вроде. Наверное, я просто не хотела верить, что вся эта история с соседями по комнате действительно была такой. Экко нахмурился. - Какой? - Она знала о Джинкс — он рассказал ей. Что тут было шокировать? — Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду, это очевидно, не так ли? - Она пожала плечами; Движение было утомительным. — Твоя соседка по комнате — Джинкс — она полностью в тебя влюблена. Экко моргнул, его мозг на мгновение замер. - Что? - наконец спросил он, и его голос прозвучал громче, чем предполагалось. — Нет. Это не так... нет. Серафина понимающе посмотрела на него, наклонив голову, словно ожидая, когда он догонит его. — Экко, серьезно. Не говори мне, что ничего нет. — Нет, — настаивал он твердым тоном. - Мы просто...Забей. Лучшие друзья. Вот и все. Серафина изогнула бровь, скрестив руки на груди. — Забить? - Потому что то, как она смотрела на меня — на тебя — не казалось мне таким близким соседом по комнате. — Она просто защищает, — быстро сказал Экко, махнув рукой, как бы отмахиваясь от этой идеи. Он начал раздражаться. Что Серафина вообще знала из трехминутного общения? - Вот такая она. Она всегда была такой. Серафина не выглядела убежденной. Она подошла ближе, ее голос смягчился. - Экко, я не пытаюсь ничего начать. Я думаю, что она великолепна, честно. Но вы должны быть честны с самим собой в отношении того, что там происходит. - Ничего не происходит, — сказал он, сжав челюсть. - Мы с Джинкс дружим всегда. Вот и все. Вот и все, что когда-либо было. Серафина одарила его легкой грустной улыбкой, как будто жалела его. — Если ты так говоришь, — сказала она легкомысленно, хотя вес ее слов оставался невыразительным. — В любом случае, мне нужно вернуться к работе. Увидимся позже, Экко. Она ушла, слегка вежливо помахав рукой, ее розовый хвост покачивался, когда она исчезла в коридоре. Экко постоял мгновение. Была ли она сумасшедшей? Он покачал головой, схватил график и слишком сильно пролистал его. Не важно. Серафина ошибалась. Она не знала Джинкс так, как он. Просто она была такой — такими, какими они были. Он не должен был ожидать, что она поймет; Никто никогда по-настоящему этого не делал, никто никогда... Его телефон зажужжал в переднем кармане. Раздался телефонный звонок. Экко выудил телефон из штанов, его сердце сжалось от этого звонка. Школа Иши. Черт, должно быть, именно так Джинкс чувствовала себя на прошлой неделе. Его пальцы спотыкались о экран. Он прижался щекой к прохладному, испачканному стеклу экрана. — Здравствуйте, да? — Мистер Тернер? — Да-да, это я. - Он тяжело дышал, его планшет упал на пол. - Что происходит? Иша — с ней все в порядке, она снова заболела? Голос на другом конце провода был спокойным, размеренным так, что Экко только больше беспокоился. - Это директор Амара из школы. Я звоню вам, чтобы сообщить, что сегодня во время перерыва произошел инцидент. — Инцидент? - У Экко скрутило живот. — Что за инцидент? Повисла пауза, а затем очень строго; - Иша вступила в физическую перепалку с другим учеником. Она... ударила его. Экко замер, его разум изо всех сил пытался обдумать слова. — Она что? - Другой студент сказал ей что-то, что расстроило ее, — осторожно объяснила Амара. — Мы бы хотели, чтобы вы пришли и обсудили этот вопрос. Иша в порядке, но она по понятным причинам расстроена. Экко провел рукой по лицу, ненадолго закрыв глаза. Сука. Черт. Они тоже знали об этом. Зналт, что что-то не так. Черт возьми, почему они не переехали раньше? — Хорошо, — сказал он напряженным голосом. - Я буду там, как только смогу. Он закончил разговор, напряжение в его груди сжималось с каждой секундой. Иша — его милая, крошечная Иша — бьет какого-то ребенка? В этом не было смысла — или, может быть, так оно и было, и это пугало его еще больше. Он вдруг вспомнил слова Вай, сказанные в те выходные, не так давно: "Знаешь, — сказала Вай, наклоняясь ближе, — если тебя кто-нибудь беспокоит, все, что тебе нужно сделать, это..." — она подняла мозолистый, сжатый кулак, сильно тряся им. Бам! Покажи им, что ты сильнее их". Ну пиздец. Вай — О, она собиралась услышать это от него. Взяв себя в руки, он снова схватил телефон и тут же позвонил Джинкс. Она взяла трубку после двух звонков, ее голос звучал небрежно. Она что-то жевала, причмокивая губами — он подумал, что это ее обеденный перерыв. — Что? Экко не стал утруждать себя любезностями. - Иша ударила ребенка в школе. Наступила тишина, прежде чем голос Джинкс резко и панически прозвучал в панике. — Она... нет... что?? - Мне только что позвонили, — сказал Экко, уже направляясь к выходу из больницы. - Нам нужно поехать в школу. Они хотят поговорить с нами. — С ней все в порядке? — быстро спросила Джинкс напряженным от беспокойства голосом. Он слышал шорох на другой стороне линии. -Они сказали, что с ней все в порядке, но она, очевидно, расстроена. — Блять, — пробормотала Джинкс. Затем стон. — Черт возьми, Экко, мы так и знали. Мы, блять, знали это. Бог знает, что ее спровоцировало... Ее голос сорвался, как и его дыхание. — Я знаю, Джинкс. Я знаю. На другой реплике Джинкс снова заговорила жестким голосом. — Хорошо, я встречусь с тобой там, я еду. Он даже не хотел думать о том, что сказал ей этот тупой ребенок, что расстроило ее настолько, что она приняла совет Вай близко к сердцу. Боже, может быть, ему тоже нужно было что-то ударить. -- Экко подцепил Джинкс на работе, несмотря на ее протесты. Она хотела поехать на автобусе, но он настаивал — было бы лучше, если бы они приехали вместе. Всю дорогу Джинкс бормотала и бормотала о том, что им следовало выбрать какую-то другую школу — надо было раньше — как-то заставить ее говорить, хотя даже она знала, что это невозможно. Экко позволил ей болтать — во всяком случае, у него тоже были свои мысли. Хотя он изо всех сил старался держать их при себе. Ему больше не нужно было раздражать Джинкс — ему не нужно было врываться и бить директора — родителей ребенка, давая всем повод указывать пальцем; посмотрите, откуда у Иши это. Они добрались туда чуть позже часа тридцати. Экко припарковал машину немного криво — не то чтобы их это волновало — они слишком беспокоились о том, чтобы просто зайти внутрь. Секретарша зажужжала их, и Экко сразу же увидел Амара, парящую у ряда стульев. Было двое детей. Какой-то блондин — у него был злобный синяк в виде полумесяца на левой щеке, — тот, который уже становился багровым. В нескольких местах от нее сидела Иша, сгорбившись, крепко скрестив руки на груди. Лицо ее покраснело от гнева, челюсть упрямо сжалась. Ее правый кулак был обмотан импровизированной повязкой, хотя засохшие полосы крови на костяшках пальцев все еще были видны. — Иша, — резко произнесла Джинкс, в ее голосе звучала смесь беспокойства и разочарования. — Что, черт возьми, случилось? Глаза Иши на мгновение поднялись к ним, ее янтарные глаза вспыхнули узнаванием, прежде чем снова отойти прочь, устремив взгляд в пол. Она ничего не сказала, ее губы сжались в тонкую линию. Ее щеки покраснели. Она выглядела смущенной. Экко присел перед ней, его взгляд был мягким, но твердым. — Ты ранена? Она слегка вздрогнула, когда ущипнула пальцы, показывая, нет. — Мистер Тернер. - Теперь Амара стояла лицом к ним, держа руки на талии. Рядом с ней стоял мальчик, его левый глаз почти опух. Он бросал на них кислый взгляд, хотя и в этом было опасение. Тревога. — Мисс Лейн. Спасибо, что пришли. — Конечно. - Экко встал, а Джинкс придвинулась к Ише, глядя на костяшки ее пальцев. Девушка почти отшатнулась от близости — она явно ненавидела это, — что до этого должно было дойти. — Иша, — начала Амара мягким и строгим голосом. - Почему бы тебе не рассказать родителям о том, что произошло? Родителям. Прошли месяцы, но термин все еще был странным. Тем не менее, неплохо. Заставил его почувствовать себя — взрослым — ответственным... А сейчас, немного похоже на провал. Здесь Иша сидела с разрезанными кулаками и раскрасневшимся лицом, стесняясь сказать им правду. Ну, по крайней мере, это вышло бы. В конце концов Иша издала стон. Она помедлила, прежде чем наконец посмотреть на Экко. Это было странно. Она немного опустилась, снова отвернувшись. Называл меня сломанной. Сердце Экко разрывалось. Он бросил взгляд на парня — ребенка, который внезапно отвернулся, не в силах ничего поделать. Рядом с Ишей Джинкс замерла, сжав руки в кулаки на коленях. — Что? Челюсть Экко сжалась, но он сохранял спокойный и ровный тон. Он должен был это сделать, даже несмотря на гнев, который кипел внутри. Если бы он этого не сделал, Джинкс взорвалась бы, и он, вероятно, тоже. — И что ты сделала? Иша замешкалась, ее взгляд устремился на мальчика, сидевшего в нескольких местах от нее. Его кислое выражение лица не изменилось, но теперь в его глазах была нотка вины. Она оглянулась на Экко, на этот раз ее движения стали более резкими. Я сказала ему, чтобы он остановился. Он этого не сделал. Поэтому я ударила его. Затем она почти пассивно пожала плечами. Как сказала Вай. Экко застонал. Ну конечно. Он открыл рот, чтобы возразить, но затем — совершенно неожиданно — Джинкс расхохоталась. На самом деле это было фырканье; низкое и тут же приглушенное ладонью. Амара бросила на нее смешной взгляд, ее лицо сжалось. Боже мой. — Джинкс... — Что? Она велела ему остановиться, он не... — она понизила голос до приглушенного бормотания, едва слышного. - Малыш получил то, что заслужил. Экко нахмурился, хотя и не мог спорить. Ребёнок вроде как заслужил это, конечно. Но все же Иша не могла пробивать себе путь по жизни. Они не могли гордиться... ну, по крайней мере, не публично. Не с директором. — Где... — он посмотрел на блондина, приподняв бровь. — Джереми, — закончила Амара. — Джереми, — повторил Экко. - Где родители Джереми? - Они будут на работе до поздна, — сказала она, — но я обязательно дам им вашу контактную информацию, мистер Тернер. Лучше всего общаться с помощью таких способов... испытаниями». — О, Банни, видишь... — Джинкс заправляла прядь распущенных волос за ухо Иши. Ее голос снова стал шепотом, так что Амара и мальчик — Джереми — никак не смогли бы его расслышать, но Экко был достаточно близко. — Может быть, ты и не говоришь, но его родители его не любят, так что... Экко фыркнул низким шепотом. — Джинкс! — Мистер Тернер, мисс Лейн, мы просто хотели сообщить вам, что к этому делу отнесутся серьезно. Слова Джереми не останутся безнаказанными, — сказала она, — но действия Иши тоже должны быть рассмотрены. Она прищурилась, глядя на Джинкс. - Мы надеемся, что вы справитесь с этим соответствующим образом дома». - Это будет, — сказала Джинкс, — до тех пор, пока у этого — мальчика здесь — есть родители, которые понимают, что это не может повториться. Сомневаюсь, что это был первый раз, не так ли? Иша с нежной неохотой покачала головой. Нет. Джинкс хмыкнула с горечью. Она просверлила глаза в Джереми, и мальчик отшатнулся, пытаясь спрятаться за Амарой, как будто Джинкс набросилась бы на него. - О чем я и думала. — Понятно. Амара прочистила горло, ее профессиональный тон прорезал напряжение — она пристально посмотрела на Джереми. - Несмотря на это, насилие не является приемлемым решением. Ише нужно будет подумать о своих действиях, и мы верим, чо вы позаботитесь о том, чтобы это произошло. Экко быстро кивнул. Он просто хотел уйти отсюда, в этот момент. Он тоже может взорваться. Его рука сжала плечо Иши. - Мы это сделаем. Спасибо, что сообщили нам об этом. Джинкс встала, не сводя острого взгляда с Джереми. Она указала на него пальцем, и Экко вздрогнул. — Тебе лучше следить за тем, как ты разговариваешь с моим ребенком — не думаю, что твоя мама будет рада услышать от меня пару слов. Экко ничего не мог с собой поделать. Он скрестил руки на груди. — Или твой папа — от меня — у меня тоже есть телефон! Джереми странно посмотрел на них, но на его лице появилась вновь обретенная осторожность, которой раньше не было. Джинкс оглянулась на него — она тоже посмотрела на него с насмешкой, но в ее улыбке была игривая улыбка, которую он слишком хорошо знал. В конце концов Джинкс потянулась к Ише, подгоняя ее. — Давай, Банни. Пойдем. Иша на мгновение заколебалась, ее лицо напряглось, но она встала и, не говоря ни слова, последовала за ними. Экко крепко держал руку на спине, пока они шли по коридору, Джинкс следовала за ней, ее лицо было напряжено от едва сдерживаемого гнева. Когда они подошли к выходу, Джинкс пробормотала себе под нос, достаточно громко, чтобы Экко услышал: - Хорошо, что его родителей здесь не было. Я могла бы и их ударить. — Джинкс, — простонал Экко, качая головой и распахивая дверь. - Что? — спросила она, пожав плечами, когда они вышли на улицу. - Я просто говорю. -- Солнечный свет пробивался сквозь грязное стекло Subaru, когда Экко вел машину. Джинкс сидела впереди, прижав руки к груди. Она внимательно наблюдала за Ишей из зеркала заднего вида, указывая лицом в окно. Она все еще выглядела смущенной, и Джинкс хотела что-то сказать, но не хотела усугублять ситуацию. Последние пять минут они ехали молча, и вскоре кто-то должен был заговорить. В конце концов, Экко нарушил молчание. — Нам нужно позвонить Вай. Джинкс повернула голову, ее глаза сузились. Это было не то, чего она ожидала. — Что? Почему? — Потому что, — твердо сказал Экко, — это она сказала Ише ударить кого-то в первую очередь. Ей нужно знать, к чему привел ее совет. — О, прошу, это заставит ее только гордиться. - Джинкс закатила глаза. — Кроме того, ты меня услышал — я не наказываю Ишу за это. Он это начал. — Я знаю, Джинкс — он глупый ребенок, — но Вай должна знать. — Голос Экко был сдавлен. - Речь идет не только о сегодняшнем дне. Мы не можем позволить Ише думать, что бить людей — это решение каждый раз, когда кто-то говорит что-то плохое. — И что ты хочешь, чтобы она сделала, а? - Джинкс выстрелила в ответ. - Просто принять это? Пусть какой-нибудь придурок заставит ее чувствовать себя дерьмом и ничего с этим не сделает? — Нет, конечно, нет, но я имею в виду — я не знаю! Я просто хочу, чтобы она приехала к нам! — огрызнулся Экко, его глаза сверкнули в зеркале заднего вида. - Это то, ради чего мы здесь. Помочь ей, а не позволить ей справиться с этим в одиночку. С заднего сиденья Иша издала резкий, разочарованный звук. Джинкс повернулась назад, широко раскрыв глаза. Стоп, она жестикулировала. Вы не понимаете. Вы оба. Джинкс и Экко были ошеломлены и замолчали. — Иша... — начал Экко, его голос смягчился. — Что... «Нет», — сделала Иша, и ее движения стали еще более безумными. Лицо ее покраснело, а руки слегка дрожали. Вы не понимаете! Вы не представляете, каково это. Джинкс глубоко вздохнула. Услышав прерывистое дыхание Иши, Экко замедлил машину. Он свернул на обочину дороги — угол какой-то пригородной улицы — и припарковался, повернувшись на своем сиденье, чтобы встретиться взглядом с Ишей.- Иша, поговори с нами. Мы слушаем. На мгновение в машине воцарилась тишина, если не считать слабого гула проезжающего транспорта. Плечи Иши опустились, и она покачала головой, ее руки двигались медленнее. Вы есть друг у друга. Были друг у друга. У меня никого нет. Сердце Джинкс сжалось при виде дрожащей губы Иши. Это было почти хуже, чем когда она была больна, заставляло ее чувствовать себя более бесполезной — от этого не было лекарства. Без тайленола. Никаких мокрых, отжатых полотенец до воспаленных лбов. Это было по-другому. Это было сердце. — Это неправда, — сказала Джинкс, и в ее голосе звучало мягкое затишье. — Мы у тебя есть. Взгляд Иши взлетел вверх, ее глаза блестели от разочарования. Не то же самое. Экко полностью повернулся на своем месте. Джинкс наблюдала, как смягчаются его черты лица — как опускается рот, как нахмуриваются брови. — Ты права, это не одно и то же, — мягко признал он. — Но это не значит, что мы здесь не ради тебя, Банни. Это не значит, что ты одинока. Губы Иши дрогнули, а руки замешкались, прежде чем подписать снова, на этот раз медленнее. Вы не представляете, каково это. Экко выдохнул ровным, но хриплым голосом. - Может быть, не совсем. Но мы знаем, каково это — чувствовать себя не в своей тарелке — чувствовать, что тебя никто не понимает. Он взглянул на Джинкс, и она кивнула. Она посмотрела на Ишу и ранимо улыбнулась. — До сих пор чувствую себя так, иногда, — пробормотала она, — поверь мне. Иша не выглядела убежденной, но теперь она смотрела на Джинкс более рассудительно. Как будто она чувствовала, что ее видят. Непролитые слезы прилипли к густым коричневым ресницам. Черт. Ее бедный ребенок. Джинкс наклонилась, отстегнула ремень безопасности и забралась на заднее сиденье. — Джинкс... — Заткнись. - Она была вся в узких локтях и коленях, когда карабкалась вверх, чуть не пиная Экко по лицу. В конце концов, она села на задницу. Иша смотрела на нее со странным лицом, как будто ей не нужна была Джинкс, чтобы делать все это. Но как бы то ни было, ей нужны были объятия. Джинкс потянулась, чтобы вытереть ее лицо, стряхнула слезы с ресниц и притянула к себе. Иша немного поколебалась, прежде чем прижаться к ней в ответ, уткнувшись головой в куртку Джинкс, когда... Дверь с хлопком закрылась. Затем, вскоре после этого, грязная дверь за спиной Иши со скрипом открылась. Экко присел на корточки, просунув голову. — Двигайся, Банни. Джинкс подняла брови. — Что ты делаешь? — Я пользуюсь дверью, — сказал Экко, бросив на Джинкс беззаботный взгляд, — как обычный человек. Иша хихикнула, подталкиваясь. Экко устроился поудобнее, и Джинкс рассмеялась над тем, как он притянул их обоих к себе в какие-то глупые, крепкие объятия. Смехотворно излишне драматичные. Он был до смешного хорош во всем этом — лицо Иши расплылось в какой-то цельной, милой улыбке. — Все изменится, Иша, — пообещал Экко. Он положил руку на плечо Джинкс и погладил кожу. Его голос был таким мягким, что она могла бы растаять вместе с ним. - У каждого есть кто-то. Человек. Речь просто о том... найти их. Он посмотрел на Джинкс, его рот растянулся в улыбке: - Как мы нашли друг друга..., затем снова на Ишу, его лицо стало еще мягче. - Как мы тебя нашли. (^^) Голова Иши склонилась на руку Джинкс. Люди глупы. — Да, согласна.— сказала Джинкс. - Всегда будут глупые люди. - Над головой Иши она смотрела на Экко, подмигивая. - Мы просто должны... Найди менее глупых.