Глава 7. Привязанность.

Девушка тяжело выдохнула, прижимаясь к прохладной белой стене, украшенной тонкими, витиеватыми узорами. Лёгкий ветер трепал занавески на высоких окнах, их шелест перекликался с её учащённым сердцебиением. Комната была пуста. Лишь тени, колышущиеся в полумраке, да бесконечная тишина, нарушаемая скрипом старинного дерева под шагами. Том стоял напротив неё, всё ещё держа за запястье крепко, но не грубо. Его перчатка скользнула по коже, оставляя после себя странное ощущение, словно электрический ток пробежал по венам. Он не отпускал её, в опасении, что стоит только пошевелиться, она растворится в густой, вязкой темноте этого вечера. На лице, скрытом под изысканной маской, отливая серебром, особенно ярко горели глаза. Их глубина была пугающей, почти неестественной. Взгляд, который не просто смотрел, а проникал сквозь кожу, подбираясь к самым потаённым уголкам души. Казалось, его глаза умели видеть все её мысли, каждую дрожь, каждое сомнение. Реддл склонил голову чуть ближе, голос звучал глухо, но в этом было странное, необъяснимое притяжение: - Тебя слишком легко увлечь в танец. Офелия открыла рот, но слова застряли в горле. Холодок от стены позади смешивался с теплом его прикосновения. - Я просто играла роль. - наконец прошептала та, заставляя себя не отводить глаз. - Как мы и договаривались. Волшебник медленно наклонился, их лица разделяло всего несколько дюймов. Его пальцы сжались чуть крепче, однако в этом не было грубости, скорее требовательность, почти необходимость. - Слишком хорошо играешь. - небольшая пауза, заметная усмешка в голосе. - Столько увлечённости... Мне стоит насторожиться? Блез позволила себе короткую улыбку, почти невесомую: - Если бы я захотела сбежать, ты бы не поймал меня, Реддл. Ладонь легко скользнула выше, к её кисти, и замерла там, будто он вслушивался в ритм пульса. - Но ты не хочешь. - тихо произнёс тот, и в этом утверждении звучала опасная уверенность. Послышались резкие голоса, пронесшиеся где-то за стеной. Они были приглушёнными, но до Офелии всё равно долетели знакомые интонации миссис Лестрейндж. Вслед за ней, более тяжёлые, размеренные шаги, и шорох ткани, ещё двое сопровождали хозяйку дома. Девушка едва успела напрячься, как Том, предугадывая развитие событий, резко потянул её за собой. Его движения были точны, уверены, без лишней суеты. Он прижал волшебницу к себе, увлекая в небольшую нишу, скрытую тяжёлыми драпировками, что украшали стену. Она замерла, слыша, как мимо проходят голоса, как дрожат половицы под чужими шагами. Но куда сильнее её настораживало прикосновение слизеринца. Рука легко, но властно обвила талию, притягивая ближе. Через тонкую ткань платья Блез ощущала, как напряжены его пальцы. Контрольный жест, в котором таилась не только забота о незаметности, но и что-то ещё, большее, чем просто осторожность. Офелия осознавала, что любое лишнее движение может выдать их, поэтому оставалась неподвижной, чувствуя, как в висках стучит кровь. Близость сводила с ума. Он был всего в нескольких дюймах от неё, их дыхание смешивалось в воздухе, пропитанном ароматами старого дерева и дорогих духов. Она повернула к нему голову, голос прозвучал едва слышно, шёпотом: - Нашёл то, что искал? Небольшая пауза. Взгляд скользнул по её лицу из-под маски, острый и задумчивый. - Почти. - тихо ответил Том. - Но понадобится ещё немного времени. - Не говори загадками, Реддл. Я хочу знать всё, как и ты. - Я утолю твоё любопытство в более подходящий момент. - отрезал волшебник. - Значит, пожар.. твоих рук дело? - на миг мелькнула кривая улыбка. - Иногда, чтобы попасть к цели, нужно немного отвлечь внимание. - звучание слов было обволакивающе спокойным. - Ты же знаешь, Офелия, я не люблю тратить время впустую. Ладонь, всё ещё лежащая на её талии, слегка сжалась, словно подчёркивая каждую фразу. Тени за занавеской шевельнулись, и снова послышались удаляющиеся голоса. Но он не спешил отпускать её, будто желая запечатлеть этот миг в вечности. Время застыло в ожидании их следующего движения, нависая над ними в том укромном уголке поместья, где тусклый свет не дотягивался до лиц, но отражался в глазах. Слизеринец не замечал или нарочно игнорировал натянутое, почти хрупкое напряжение. Пальцы скользнули дальше, затем опустились, оставив тёплую дорожку на коже. Он наклонился, и тембр его голоса прозвучал низко, мягко, но с тем самым оттенком насмешки, что всегда раздражал Офелию. - От тебя приятно пахнет... Нотки шалфея, кажется. Реддл склонил голову ещё ближе. Девушка чувствует тепло его дыхания, скользящее по шее, что перехватывает горло. Сердце забилось учащённо с новым порывом. - Том… - выдохнула она сдержанно. - Сейчас не время для.. Блез сама не понимала, что творится у неё в голове. Ожидание накрывает разум сполна. Парень молчал, окутанный тенью улыбки. Всё его поведение сейчас, неспешные движения, взор, слова - всё было сплошным испытанием на выдержку. Он нарочно оттягивал нужный момент, подталкивая её ближе к грани, испытывая, сколько та выдержит. Волшебница чуть отстранилась, не резко, но достаточно, чтобы обозначить: она чувствует этот накал. Офелия не уйдёт, но и не позволит ему всё контролировать. - Что ты нашёл? - твёрдо спросила когтевранка, глядя прямо в глаза, сквозь маску. - Это важно. Ты же знаешь. Том отвечает не сразу. Затем медленно достаёт из-под полы мантии свиток. Плотный, тёмный, обожжённый, но с явной защитной вязью на пергаменте. - Заполучить его было не так просто. Но ты же не сомневалась, что я справлюсь? - слизеринец доволен собой, а больше тем, что смеет глумиться над ней. Она не отвечает. Отводит взгляд в надежде утихомирить настойчивый пыл волшебника. - Внутри карта. И описание ритуала. Это место существует, его не уничтожили. Однако подчерк писания неразборчив. Многое написано с помощью древних заклинаний. - продолжил тот. Блез замерла. Тёплый прилив возбуждения от столь близкого присутствия сменился куда более весомым чувством. Вот оно. Нить, ведущая к разгадке клятвы. - Значит для начала нужно расшифровать написанное? - шепчет девушка. Он смотрит на неё глубже, темнее. - Да, но я думаю это не самое трудное. Впереди ждёт намного большее, чем просто загадка. Сегодня можно оставить все сложности позади. Где-то далеко запах гари, суета, тревожные голоса до сих пор не стихали. Они находились в опасной обстановке, однако здесь, в полутени, всё застыло. Сумрак касался их обличия, пряча выражения лиц, но не глаз. В них было слишком много: непроизнесённого, неразрешённого, неотвратимого. Том стоял рядом, близко, но не навязчиво, как тень, от которой не скрыться. Реддл медленно потянулся к ней, и пальцы бережно коснулись завязок на затылке. Юноша снял её маску, не получив разрешения, как будто знал, что имеет на это право. Маска опустилась, оставив лицо открытым. И в этот вечер только он смог заполучить возможность увидеть желанное всеми. Не только взглянуть, но и ощутить. Мягкое прикосновение по щеке оказалось почти воздушным. Плавно очерчивая линию подбородка, парень вкрадчиво рассматривал черты её лица. В его движениях не было спешки. Офелия не двинулась. В груди что-то дрогнуло, но не от страха. Страх исчез. Осталась острая, пронзительная ясность происходящего. Волшебник смотрел на неё с желанием. Но не с тем, что сравнимо с похотью. Том восхищался, словно стал деятелем творчества, что нашёл свою музу. То, что ещё недавно показалось бы дерзостью, теперь отозвалось странным, тёплым согласием, спрятанным в глубине. - Как прошло твоё представление? - послышался вопрос, прорезающий тишину насквозь. - Сносно, но поверить мне на слово было бы слишком легко. - сухо ответила Блез. Слизеринец размяк в медовой улыбке. Казалось, в нём всё ещё жил тот самый Том Реддл. Расчётливый, непроницаемый, сотканный из тьмы. Но именно сейчас она видела перед собой иную сторону его личности. Пальцы, привыкшие держать волшебную палочку, склонять судьбу к подчинению, теперь затаили дрожь, когда коснулись её волос. Волшебник провёл ладонью по виску, поправил непослушную прядь, что сбилась на лоб, с такой осторожностью, будто касался чего-то слишком хрупкого. В этот момент он больше не был наследником Слизерина. Не был тем, кто запугивал, кто манипулировал, кто всегда знал, что сказать.. кто убивал. Том смотрел на неё так, словно за гранью её взгляда прятался целый мир, ради которого он готов был разрушить свой. В нём не осталось ни насмешки, ни надменной отрешённости. Только тёплота и скрытое сомнение. То что было чуждо прежде проявилось так маняще и одновременно отпугивающе. И тогда Блез впервые сделала шаг навстречу. Медленно, не решаясь нарушить волшебство момента, она подняла руку и коснулась его лица. Касание прохладное и лёгкое, как ветер на рассвете, пропитало нерушимый образ, затаённое дыхание дрогнуло. Парень замер не от боязни быть тронутым, а от неожиданности. В зрачках стрельнуло удивление, что-то сместилось, перестроилось. Ладонь скользнула к его чёрной маске. Она также позволила себе избавиться от лишней неизвестности. Лицо Тома, долго скрытое от всех, раскрылось под лунным ликом. Свет очертил безупречность. Он был прекрасен. И в этой красоте таилась трагичность. Как у чего-то столь поражающе созданного и недосягаемого может быть что-то столь ужасное. Девушка провела кончиками пальцев вдоль скулы, коротко, не задерживая нежного действия. Этого прикосновения было достаточно, дабы они признали без слов: да, это происходит. Будет преступлением слепо игнорировать то, что есть. Эта привязанность принесёт им не только боль, но и спасение. - Нам пора. - сказала волшебница, но в её тоне не было спешки. Лишь мягкое напоминание о реальности, что ждала за стенами. Реддл не отвечал, не двигался. В голове было слишком много. И всё только о ней. Через пару секунд волшебник произнёс слова негромко, но в них было больше власти, чем в любом заклинании. Он обвил её запястье всё с той же аккуратностью. Трансгрессия разорвала пространство мягким треском. Они исчезли из глухого поместья и появились там, где атмосфера была другой. Озеро Хогвартса раскинулось перед ними. Гладкое, как зеркало, отражающее тонкую серебряную линию полумесяца. Место спрятанное за высокими скалами и густыми деревьями принадлежало Офелии. Она однажды уже приводила его сюда. И Реддл запомнил. Не просто путь, а воздух, необъятную тишину. Трава была чуть влажной, ночь прохладной. Листья на ветру не шуршали только дрожали вместе с водой. Замок возвышался, бросая тень от башен на гладь озера. Том отпустил её руку, но не сделал ни шага прочь. Он просто стоял и смотрел точно влюблённый мальчишка. Только сейчас, в это время, в эту ночь тот позволил себе человеческую уязвимость. - Ты помнишь это место. - начала когтевранка, приятно удивляясь. - Я помню всё, что касается тебя. - ответил он спокойно. Слизеринец подошёл ближе, поднимая руку к её плечу, подбираясь к ключице. Из уст Блез не вырвалось ничего, что было бы похоже на отвержение. Она не спасалась бегством. И это было страшнее любых слов. Ночь обнимала их, луна освещала силуэты, вода отражала мгновение, будто сама природа была свидетелем того, как берёт начало связь, не подкреплённая клятвой. Глаза вновь скользнули вглубь сознания, остановившись на тонкой линии шеи. Там, где когда-то гнев, вырвавшийся из-под контроля, оставил невидимый отпечаток ярости. Реддл коснулся места, что было чувствительно и требовало чуткой ласки, а не удушья. Он придавал своему действию мягкость, а не грубость, желая стереть всё, что сделал, но теперь без помощи волшебства. Офелия вздрогнула, ощущая, как тело пробирает дрожью. Том инстинктивно подхватил её за локоть, не позволяя отдалиться. Но она и не собиралась уходить. Он скользнул пальцами вдоль изгиба так деликатно, что даже ветер казался грубее. Юноша смотрел на неё долго, молча. А потом, словно преодолевая что-то внутри себя, медленно склонился к утончённой шее совсем близко. Его губы примкнули к коже так невесомо, как осенний лепесток, едва касающийся земли. Это не поцелуй во власти страсти, не жест притяжения. Это было извинение. Молчаливое, глубокое, пропитанное чувством. Всего миг, но для Офелии, растворившийся в вечности. У неё пересохло в горле, сердце отзывалось где-то ближе к горлу. Ни один взгляд, ни одно слово не могло бы передать того, что она ощутила в этот момент. Том отстранился ровно настолько, чтобы снова встретиться с её глазами. Ни гордыни, ни маски. Только он. - Я больше не причиню тебе боли. - прошептал волшебник. Голос был почти неслышным, будто и сам не верил, что способен на такие слова. И она не ответила словами. Только осталась рядом. Этого было достаточно.