Глава 14

... Пятнадцать лет назад она покинула Сарриш в идиотской высокомерной уверенности, что весь мир вертится исключительно вокруг нее. Да и что взять с глупой мстительной девчонки, которая ничего не видит вокруг себя. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним. В данном случае последним был мир.

      Светлый бежевый паркет, нежно-голубые стены и несколько плакатов, с одной стороны — высокие окна, занавешенные белыми шторами в пол, с другой — зеркало во всю стену, а вдоль него — балетный станок; прямо посередине комнаты — швабра с тряпичной насадкой, ведро с водой и резиновые перчатки. Никогда Суна Шанлы не могла бы вообразить, что работа её мечты будет выглядеть так.       Всё началось в тот день, когда она покинула кафе «Ассоль», имея при себе немного денег, немного гордости и очень много гнева. Не имея понятия, куда идти, и не находя в себе сил думать, она бродила по жилым кварталам, пока не остановилась у витрины, привлекшей её внимание — по ту сторону неплотно зашторенных окон во главе группы танцевали девушки. Совсем как в её мечтах когда-то. В тот день Суне повезло: в танцевальную студию требовалась уборщица. Платили немного, но над студией была небольшая квартира, где можно было жить, не платя за аренду, а ещё тренер (она же директор), приятная женщина по имени Бельгин Аттеш, лет на десять старше Суны, разрешила заниматься на её уроках — главное, успевать убирать зал. Утром и днём в студию приходили детские группы, а после, со старшими, наступал и её черёд.       Юной девочкой Суна грезила о сцене, аплодисментах зрителей и свете софитов. Молодой девушкой мечтала о красивом и успешном муже. На пороге своего двадцатилетия, оказавшись уборщицей в маленькой студии, затерянной на городских окраинах, она поняла, как мало нужно, чтобы ощутить вкус жизни — жить без оглядки на кого-либо и танцевать.       Квартиру Суна делила с одной из девочек из группы по имени Дениз. Имя ей очень шло, потому что всё в ней напоминало море. Голубоглазая и рыжеволосая, она двигалась, как кошка, и танцевала так же. Именно Дениз однажды увидела, как в опустевшей студии Суна включила музыку, вспоминая движения, которые когда-то знала. Тогда Дениз и уговорила её прийти на занятия. Они пошли на пользу: сделали тело подтянутым, придали её пустой жизни немного смысла.       Дениз никогда не спрашивала Суну о прошлом, и Суна поступала так же, зная только, что соседка работает в каком-то закрытом клубе и поэтому постоянно совершенствует свои танцевальные навыки. По вечерам, после занятий, они поднимались в маленькую квартиру, готовили ужин и смотрели кино, как две закадычные подруги. Хоть Суна и скучала по кафе — обещала себе, что обязательно навестит старика Махмуда, но страшилась встречи с Карамом, — эти вечера полюбились ей. Иногда они выбирались в клуб потанцевать, иногда гуляли по ночному городу и ели уличную еду. Теперь Суна осознавала, что на самом деле никогда не хотела выходить замуж и быть чьей-то женой. Этот путь казался ей единственным способом вырваться из Антепа, но никогда не был её истинным желанием. С помощью замужества она хотела обрести свободу, но теперь хорошо знала: для свободы ей не нужен мужчина — только она сама и её внутренняя сила.       Невозможно было полностью спрятаться от фамилии Корхан — пресса то и дело писала о них, мелькали новостные сюжеты. Так Суна узнала, что две ветви семьи решили объединиться, ведь их бизнес так или иначе имел много точек соприкосновения. Кемалю Корхану досталось несколько дочерних компаний, которые после его смерти не перешли к брату — официально они принадлежали Чичек, а теперь и её сыновьям. Эта новость уколола, заставила грустить о семье (обычно Суна избегала таких мыслей), но она знала, что рано или поздно такой момент наступил бы.       Прошлое затаилось, впало в спячку, давая ей время заново взращивать свои крылья, но однажды оно настигло бы её — это Суна понимала хорошо, не тешила себя иллюзиями. Так и вышло, когда Дениз, много рассказывая о своём парне, пригласила его на совместный ужин, и Булут Коркмаз переступил порог их маленькой квартиры. Он мастерски изобразил, что видит Суну впервые, и она ответила тем же. Поужинали, посмотрели страшное кино, после которого Суне и Дениз было не по себе всю ночь — обычный вечер в компании молодых людей. Но было кое-что ещё интересное: Дениз упоминала, что Булут работает в службе безопасности, и он сам говорил о том же. На следующий день после их «знакомства» Булут появился на пороге студии и предложил пройтись до кофейни неподалёку — поговорить. Но даже тогда Суна ещё не подозревала, что скоро столкнётся с прошлым лицом к лицу. В кофейне их ждал Абидин. Он поздоровался учтиво, отметил, что она хорошо выглядит (платье с весенней распродажи и правда очень шло Суне), но держался сдержанно и закрыто. Распознать его истинные эмоции у неё не получилось, но почему-то сложилось ощущение, что он не слишком счастлив. В его глазах оставалась потаённая грусть.       — Мы с Абидин-беем позвали вас, чтобы поговорить об этом человеке, — Булут проявил вежливость, заказав Суне кофе, а потом положил перед ней маленькое чёрно-белое фото Карама.       «О своём брате, вы хотели сказать», — поправила Суна мысленно. Очень хотелось произнести эту фразу вслух и посмотреть на реакцию, но она не стала рисковать, проявив осторожность. Для начала стоило понять, куда приведёт этот разговор. Булут Коркмаз врал Дениз о своей работе, и это настораживало.       — О чём именно поговорить?       — Суна, — Абидин вмешался в разговор, но говорил так осторожно, словно она была хрустальной вазой, которая могла разбиться от звука его голоса. — Расскажи всё, что знаешь о Караме.       — Аби, ты знаешь о нём куда больше, он ведь твой брат, — её удивление даже не пришлось подделывать — оно обескуражило обоих мужчин, хотя они и не подали вида. — Я совсем не знаю его.       — Но ты работала в его кафе, — напомнил Булут. Абидин не удивился — значит, знал. Коркмаз промолчал о том, как произошла их первая встреча, но, напоминая о кафе, это подразумевал. Объяснить было сложно. Суна и себе-то не могла объяснить.       — Я думала, что кафе принадлежит Махмуду Гюнешу, именно он предложил мне работу и решал все связанные с ней вопросы.       — Суна, расскажи, пожалуйста, правду, это важно, — Булут Коркмаз проявил настойчивость. Суна обхватила руками тёплый стаканчик, с намёком поглядывая на часы — у неё оставалось не так много времени.       — Булут, расскажем, — Абидин и Коркмаз переглянулись, между ними происходил немой диалог: один готов был что-то рассказать, другой колебался, но всё же сдался. Стакан кофе всё ещё оставался в руках Суны, но она совсем про него забыла. — Ты ведь знаешь, что моя мать после гибели отца продолжила его дело, и сейчас в её руках немало всего.       — Я никогда не интересовалась вашими делами, ты ведь знаешь. Но слышала из новостей, что вы с Феритом и его семьёй объединились, это мило, — Суна не удержалась и приправила ответ небольшой порцией иронии, но Абидин пропустил шпильку мимо ушей.       — Мы объединились, потому что в компании кто-то нелегально вывозит часть золота из шахт в Мардине, а там и граница.       — Не кто-то, — Булут коснулся пальцем фотографии, напоминая о предмете беседы. — Начальник службы безопасности имеет к этому прямое отношение.       «Мардин», — эхом откликнулось в её мыслях, и в памяти сразу всплыли Алья и Джихан Албора, их добрые лица и тёплые взгляды.       — Если Карам занимается такими вещами, то лучше всех о его делах знает лишь один человек — Чичек. Они ведь столько лет управляли компанией вместе, — «пока не появился Аби», — её мысленные диалоги сильно отличались от тщательно выверенных слов, но никто не должен был догадаться об этом.       — Мать ничего не знает, только догадывается, — верилось с трудом. Чтобы Чичек и не знала? Скорее молчала, потому что Карам всё же имел для неё значение — Суна скорее поверила бы в эту версию.       — О таких вещах я тем более ничего не знаю, — она пожала плечами. — В студии скоро закончатся занятия, мне нужно возвращаться.       — Суна-ханым, может быть, вы знаете какие-то места, где бывает Карам? — Булут вцепился в неё, как собака-ищейка. — Я не про такие, как ваше кафе, что-то менее легальное, — менее легальное — бойцовский клуб отлично подходил под это описание. — Он опасный человек. На его счету нелегальная торговля золотом и не только, похищения, убийства. Мы закроем его, это вопрос времени. Если вы хоть что-то знаете…       — Я разве похожа на того, кто посещает «менее легальные места»? — у Булута и тем более у Абидина не нашлось, что возразить.       Суна вышла из кофейни и поспешила обратно в студию — девочки с дневного занятия уже переодевались в гардеробной. Дождавшись, когда все уйдут, Суна принялась за уборку. Она сама не знала, почему не рассказала про клуб, что-то её останавливало. Карам был опасен, это не секрет, и с Алборой в приграничье он мог проворачивать дела. Но его собственный брат не просто вёл расследование. Суна помнила глаза младшего Коркмаза — огонь, что в них горел, она знала хорошо — здесь таилось что-то личное.       Обычно, занимаясь уборкой, Суна включала музыку, но сейчас совсем забыла про свою привычку, переваривая разговор с Абидином и капитаном — братом Карама, пока протирала огромное зеркало. Хотелось узнать побольше про эту историю, но не спрашивать же Булута. После того как она уверяла его, что она последний человек, которого можно спрашивать о Караме, подобный интерес был бы крайне странным. Сам Карам… первым порывом, когда она вышла из кофейни, было позвонить ему и рассказать про расспросы Булута. Но потом она вспомнила, каким хлёстким был их последний разговор, и отбросила эту идею. Бежать к нему после такого… Оставался один вариант — Махмуд-бей. Она и так собиралась появиться в кафе и сгладить своё поспешное исчезновение, может, получилось бы и расспросить… Грохот от удара и всплеск воды вырвали её из мыслей и заставили обернуться — у входа в зал, где она оставила ведро, теперь растекалась лужа, а у самого её края возвышалась Айшен.       Они поменялись местами — прямо как в кино: бывшая госпожа в простой футболке и удобных штанах, пряча руки в резиновые перчатки, оттирала пятна на зеркале. Бывшая служанка, одетая в дорогое платье, смотрела на неё с презрением. Но это не трогало, абсолютно.       — Надо же, из госпожи в уборщицы, — Айшен поджала губы, словно сама никогда не делала ничего подобного. Не обращая на неё внимания, Суна взяла швабру и принялась собирать воду, заодно протирая пол вокруг. Стыдиться своей работы она не собиралась.       — Как ты меня нашла? — в голову приходила только одна мысль: Айшен следила за Абидином, только так она могла узнать про это место. Ведь никто не знал.       — Что тебе нужно от Аби? Оставь его в покое.       — А я разве не оставила? Мне ничего не нужно, — закончив убирать воду, Суна отставила швабру и приблизилась к Айшен, не скрывая изучающего взгляда. Золотые серьги очень шли ей и её новому образу, но в тёмных глазах сверкала злость. — Это ему что-то было нужно, а что — спроси у него.       — Знаешь, тебе эта работа очень подходит. Нашла наконец своё место — на самом дне.       — Я ушла из особняка и из жизни Абидина. Ты рядом с ним, как и хотела. Но скажи, дорогая, почему же я — самая обычная уборщица — в своей новой жизни счастлива больше, чем ты, Айшен? Ты так хотела избавиться от униформы служанки. Я тоже когда-то хотела вырваться из своей клетки, стать госпожой. Я свой урок получила, тебе это тоже предстоит.       Айшен оставила странный след в её душе. Ярости и гнева больше не было, как бы ни пыталась уколоть бывшая служанка — только жалость. Как когда-то в ангаре, Суна снова жалела её. Она сама долго считала себя обманутой. Когда Ферит должен был стать её мужем, но женился на Сейран, казалось, что кто-то — сестра — украла её жизнь. Так и Айшен любила Абидина, должна была выйти за него замуж, но в один момент всё изменилось. Айшен думала, что Суна украла у неё мужа, но никак не могла понять, что, даже не будь Шанлы, никто не в силах заставить другого человека полюбить тебя — на земле нет подобной власти, всё в руках Аллаха.       К концу дня Суна всегда уставала, в режиме «уборка — двухчасовое занятие — уборка» она валилась с ног, возвращаясь в квартиру, но сегодня её ждал сюрприз. Дениз, кажется, решила, что у её соседки отпуск, или вообще забыла о её существовании в порыве страсти — дверь в её комнату была закрыта (спасибо за это), но в гостиной валялись некоторые мужские вещи: сумка, полицейский жетон на имя Булута Коркмаза, телефон. Хорошо устроился! Приступ раздражения быстрой волной поднялся в ней. Он явно что-то скрывал от Дениз, при этом развлекался с ней. Руки против воли протянулись к телефону, но он, конечно же, был заблокирован.       «Саффет, — решение пришло в голову молниеносно, — нет, это безумие, бред…»       Суна вышла из квартиры, тихонько прикрыв за собой дверь, чтобы не шуметь, спустилась на пару пролётов ниже и набрала номер. Исханлы расплылся от радости, но она быстро вернула его мысли в нужное русло.       «Саффет, ты сможешь залезть в телефон полицейского удалённо?»       «В любой телефон, Суна, только подключи его к своему компьютеру».       Саффет не обманул. Суна сделала, как он просил: подключила телефон к своему ноутбуку, надеясь, что старичок справится с задачей, не умерев в процессе; дала Саффету доступ, а дальше — дальше она ничего не понимала в происходящем на экране, лишь, терзая пальцы в ожидании, молилась, чтобы не пришлось пожалеть об этом. Саффету хватило десяти минут, потом он отключился, а Суна вернула телефон на место и вернулась к себе, всё ещё не в силах поверить в то, что только что сделала — руки дрожали от возбуждения и волнения, когда в папке, которую Саффет вытащил из телефона, она вбила всего одно слово — «Карам».