Часть 15

Erst, wenn die Wolken schlafen gehen

Kann man uns am Himmel seh'n

Wir haben Angst und sind allein

Gott weiß, ich will kein Engel sein

Rammstein Engel

      — Они так и торчат здесь, видеть не могу, – Мира хмурилась, оглядываясь по сторонам — почти все столики в кафе были заняты, но половина посетителей носили одинаковые белые рубашки и черные костюмы, а один из них (не тот, что в костюме) то и дело бросал взгляды на Миру, но стоило появиться Суне, его настрой изменился. Глядя на подругу, Шанлы испытала муки совести — она просто исчезла, думая только себе, оставив Миру и Махмуд-бея, а потом несколько недель не появлялась, из-за собственного малодушия.       — Ну все, с меня хватит, — атмосфера в кафе была совсем не та, какой Суна ее помнила, а все из-за Бурана Урганджиаглу и его охраны.       — Не надо, Суна! — Мира взмолилась, попыталась поймать Шанлы за руку, но не успела — та уже шла к Бурану, который делал вид, что не замечает ее, уставившись в экран ноутбука, пока крышка не захлопнулась с легким стуком прямо у его носа. Тогда Урганджиаглу наконец-то «заметил» Суну, возмущенно вскинув взгляд. Смотреть на кого-то сверху вниз тяжелым взглядом ей даже понравилось.       — Буран-бей, прошу вас покинуть наше кафе.       — Это почему еще?       — Ваши люди смущают других посетителей.       — Ну нет уж, девочка! — Урганджиаглу вскочил на ноги, и преимущества в игре взглядов у Суны больше не было, но это не убавило ее решимости. — Я заказываю еду, оставляю чаевые, между прочим, огромные — имею право находиться здесь, сколько захочу. Ты кто такая? — решив отчего-то, что у него есть власть обращаться с ней подобным образом, Урганджиаглу двинулся вперед, вынуждая Суну отступать, пока не уперлась в соседний столик, а его ладонь сжала ее плечо. — Забыла, что за тобой должок, про вазу забыла? Может, в часть суммы, мне купить это кафе, а?       — Можешь купить все, что хочешь, но ничто не сделает такого жалкого слизняка как ты, достойным Миры.       — Послушай, девочка… — Буран продолжал говорить ей, наверное, даже обидное, но Суна перестала слушать — ее взгляд уперся в высокий силуэт за его плечом. Карам приближался к ним, пока не остановился совсем рядом. Он появился так вовремя, что не вышло разозлиться. — Давай я послушаю, парень. — Тяжелая ладонь медведя легла на ладонь Урганджиаглу, и он ощутил тоже самок давление, которое только что испытывала Суна. — Ну-ка расскажи, что ты там хочешь купить? — Карам ухмылялся, наметив жертву.              Суна хорошо знала это выражение его лица. Его глаза потемнели от гнева.       — Ты еще кто такой? — Урганджиаглу успел обернуться, но в следующий момент оказался на коленях, завопив от боли. Его охрана тут же вытащила оружие, но люди Карама сделали тоже самое. Мира испуганно ахнула, а случайные посетители, наверное, уже прокляли свое решение зайти сегодня в «Ассоль».       — Уберите пушки, ни к чему это, — Карам, видимо, тоже задумался о репутации кафе Махмуд-бея. — Уберите, — повторил он свои ребятам и те нехотя повиновались. Охрана Бурана не торопилась, но на них легко нашлось воздействие — Карам надавил на руку, и снова завопив, Урганджиаглу прокричал, чтобы все убрали оружие. — Ну вот, другое дело. Не будем смущать публику. Буран-бей сейчас извинится, а потом уйдет и больше не будет докучать людям в этом заведении.       Урганджиаглу обладал достаточным количеством мозгов, чтобы не спорить, а выполнить требования. Его извинения прозвучали убедительно, а потом охрана подхватила его и кафе опустело. Мира расплылась в благодарностях и пообещала своему спасителю его любимый кофе, а всем остальным пончики за счет заведения. Суна же озадачилась дилеммой: уйти или все же остаться и дождаться Махмуд-бея, но выбрала второе. Заняла столик подальше от того, что привычно занимал Карам, Мира тут же поставила перед ней тарелку с пончиками и кофе, и умчалась выполнять свое обещание.       Сладкого вкуса пончиков ужасно не хватало. Суна похудела на три килограмма с тех пор, как ушла из кафе. Собственное отражение в зеркале казалось ей непривычно тощим, и теперь наверстывала упущенное почти с наслаждением. Почти — потому что взгляд то и дело возвращался к столику на другом конце зала, где Карам что-то обсуждал со своим помощником.       «Я не буду в это лезть», — твердила себе Суна, проведя пол ночи с информацией, которую достал Саффет, но она влезла, как только подключила телефон Булута к своему ноутбуку. Капитан хранил в мобильном устройстве далеко не все, но в руки Суны попали заметки, которые он делал — пытался найти что-то, но фактов у него не было, в основном предположения, ниточки вели из хранилища Корханов в Мардин. Булут говорил о золоте, но в своих заметках больше писал про оружие, а еще упоминал какой-то клуб. Про бои без правил не было ни слова. Не знал или искал что-то еще, вообще не связанное с Карамом. Дениз ведь работала в каком-то закрытом клубе, возможно, речь шла о нем.       «Интересно, если спросить Дениз, она сможет провести в этот клуб? Надо попробовать…»       — Твой кофе совсем остыл, — Мира закончила с работой и, пользуясь паузой, подсела к ней. — О чем задумалась?       — Да так… — Суна неопределенно пожала плечами.       — Буран больше не будет меня доставать, наконец-то. Красиво его, брат Карам, да? Прямо перед тобой на колени поставил.       — Брат Карам?       «Знала бы ты, девочка, кого братом называешь…»       — Брат Карам часто навещает дядю, я привыкла его так звать.       Вот как. Значит, «брат Карам» стал часто бывать в «Ассоль», стоило ей, Суне, уйти… Осознавать это было… Нет, не нашлось бы такого слова, которое смогло бы описать ее ощущения. Мира не поняла ее удивления, но не придала значения этой мелочи, а Суна все же не дождалась Махмуд-бея, ушла, но оставила Мире свой новый адрес и обещание, что больше пропадать не будет.

***

      Молодая женщина, что улыбалась ей из отражения в зеркале, была чужой, незнакомой: эта женщина носила короткие платья и стрижку «косое каре» — когда волосы у лица длиннее, а на затылке короче — красила губы в оттенок «семь пять пять» из линейки Диор Вельвет, и эта помада была единственной ее брендовой вещью. Но женщина в зеркале улыбалась, а ее глаза наполняло спокойствие. Определенно, незнакомка нравилась Суне.       Она не пользовалась больше фамилией Шанлы, представляясь Эрсин, по девичей фамилии матери, где это было возможно — фамилия отца оставалась в документах, но Суна не чувствовала себя частью его семьи. Оставшись совсем одна, она не пропала, не утонула в своей боли — выжила. И теперь чувствовала свою внутреннюю силу.       Клуб, в котором выступала Дениз, совсем не походил на места, в которых Суна бывала с Сейран – Корхановской невестке подобные места совсем не шли, но за ее старшей сестрой не стояла громкая фамилия, и вообще никто не стоял. Затерявшаяся в вереницах улиц, в толпе людей. Свободная, как ветер. Суна совсем не удивилась, когда поняла, что ей даже нравится. Заведение носило красивое название «Ангел», но ангельского в нем не было ничего.       Затерялось в череде строений поблизости от порта и немного напоминало бойцовский клуб, но в отличии от него, здание ночного клуба было новостроем, только этот факт прятался за антуражем: заколоченные окна придавали атмосферу мрака и таинственности, а тяжелая деревянная дверь приглашала прямо в преисподнюю. Внутри звучала тяжелая музыка, совсем не похожая на ту, что играла в модных заведениях, куда возил Ферит Корхан жену и невестку, но ритмы этой музыки так и манили забыться в танце. Официантки и танцовщицы почти не отличались друг от друга и одежды на них почти не было, но за порядком следили секьюрити, которые выглядели так, что желание спорить с ними пропадало само собой. Зал напоминал темный грот выложенными из камня стенами и факелами вдоль них, но в отделке было и много металла. Сцена, откуда и звучала музыка, представляла собой что-то вроде балкона, где играла музыкальная группа, название которой за пределами клуба вряд ли кто-то знал.       Люди вокруг вначале показались Суне опасными – столкнуться ночью в темном переулке с кем-то вроде бритоголового типа в кожанке она точно не хотела бы – но публика пришла отдыхать, а не искать проблем. Алкоголь лился рекой, иногда по ногам полуобнаженных официанток, в самом прямом смысле. На диванчиках в дальней части зала, куда почти не проникал свет, некоторые парочки забывались, слишком увлекшись друг другом. Воздух пропитался запахом алкоголя, пота и человеческих грехов. «Ангел»… И кто придумал? Она бы назвала это место седьмым кругом ада, например.       Первой остановкой ночного маршрута стала барная стойка. Бармен сделал коктейль, чье название Суна не расслышала, не поняла и не запомнила, но крепкого алкоголя «ангелам» не жалели – горло обожгло, а потом по телу разлилось приятное тепло. Под такую музыку Суна не танцевала ни разу в жизни – в студии звучали совсем другие мелодии, – но звуки манили, говорили с ее телом, и тело откликалось, увлекая разум окунуться в пучину порока.              Раствориться в динамичном ритме оказалось легко. Поначалу замерев у танцпола, неловко перебирая мягкую кожу подола платья, она просто смотрела, но уже вскоре эта толпа расступалась перед ней. Музыка сменилась и на каменном островке появилась девушка в темном плаще, скрывавшем ее с головы до пят. Со сменой ритма, позади девушки, из двух каменных звериных пастей вырвалось пламя огня, ткань упала к ногам танцовщицы, и Суна едва узнала Дениз, совсем не похожую на себя. В отличие от девочек в зале Дениз была одета, длинное узкое платье подчеркивало красивую фигуру, ее плечи обвивала… змея. Дениз завораживала. Танец усилил ее энергетику, а движения тела были не просто движениями – она говорила с публикой, манила, как серена, обещая ад и рай, но не подпускала близко. Никто в их студии не смог бы так. Как и многие в зале, Суна не могла отвести взгляда от сцены, но вдруг у барной стойки мелькнуло знакомое лицо.       Булут Коркмаз пытался затеряться среди гостей, но кажется, что-то пошло не так: пара секьюрити шли к нему, с кем-то переговариваясь по рации. Суна была ближе и оказалась рядом с ним быстрее. Ее удивленное «Что ты здесь делаешь?» утонуло в звуках музыки.       — Хочешь увидеть все сама? Возьми. Но сиди тихо, никто не должен тебя увидеть, – он вложил в руку какой-то холодный предмет, Суна не сразу поняла, что это ключи от машины, потом бросился в сторону, но секьюрити перехватили, поймав под руки и теперь вели куда-то. Коркмаз определенно хотел что-то ей показать, но стоило ли ввязываться? Какое отношение она имела к этому всему? Просто пришла посмотреть на шоу подруги. Но ноги уже несли в темный коридор, куда увели Булута.       «Босс ждет, – донесся из темноты короткий разговор, – едем».       На нажатие кнопки брелка отозвался старый, но аккуратный «Поло», и Суна поспешила скрыться в нем, пока никто не заметил. Черный джип отъехал с парковки клуба, и «Поло» вырулил за ним. Не то чтобы она умела следить за кем-то, преследуя на машине. Руки вцепились в руль так, словно от этой круглой штуки зависела ее жизнь, а разум упрямо твердил: «Суна, во что ты ввязываешься?», но вскоре джип скрылся за поворотом и затерялся между ангаров – в похожее место Карам привозил ее, чтобы увидеть наказание Айшен. Вспомнила, и стало еще больше не по себе. Но мысли не могли остановить Суну. Оставив туфли на каблуках в машине, она уже шла вдоль темных стен, надеясь, что сможет остаться незамеченной. Тонкий капрон кружевных чулок совсем не помогал, и неровности в бетонном полу впивались в стопы до боли, но вскоре эта проблема ушла на задний план – Суна увидела Булута.       Если бы бандиты затащили его внутрь, она никогда бы не нашла, но они остались на улице между ангарами, посреди заброшенных машин и старых контейнеров – затеряться там было легко. Маленькую импровизированную площадь освещал огонь, разведенный в паре бочек. Двое мужчин держали капитана под руки, третий бил. Коркмаз корчился из боли, но сцепил зубы, держался, чтобы не издать ни звука. Еще одна машина подъехала к ним, остановилась, загородив обзор. Это был их босс – как только он появился, его люди переменились, стихли звуки ударов и оскорбления – теперь ждали, что скажет старший. Суна видела лишь ноги: штаны, заправленные в армейские сапоги, пришлось отойти в сторону, чтобы увидеть больше. Высокий силуэт остановился перед согнувшимся от боли Булутом. Короткие темные волосы, широкий разворот плеч, то, как он стоял, широко расставив ноги. Суна узнала его сразу.       — Так, так, так… Кто тут у нас? Неужели подружка? – один из людей, что привез Булута вдруг оказался прямо перед ней – выдала себя, меняя положение – схватил за запястье и потащил к остальным.       В непривычном для госпожи Суны Корхан образе Карам узнал ее не сразу.       — Смотри, босс, какая цыпа, – тот, что тащил Суну за руку, гадко ухмылялся, но перестал, когда увидел, как менялось лицо его босса. Карам окинул «находку» ленивым взглядом, но вдруг глаза налились кровью и сделались бешеными – узнал. В такой ситуации гораздо уместнее было бы бояться, но Суна испытала лишь облегчение. Хватка, что с силой сжимала запястье, пропала.       — Я же говорил сидеть тихо и не высовываться! – Булут с досадой сплюнул кровь, осознавая, что подставил ее по полной программе. Но он ошибался.       — Босс, что с «пятаком» делать будем? Рыбкам скормим?       — Нет, Аслан, – помощник Карама тоже был здесь. Выделялся на фоне остальных элегантным черным пальто поверх дорогого костюма, выглядел моложе всех – ровесником капитана – но ему внимали так же беспрекословно, как самому Караму. – Капитан, пробираться в чужое заведение по поддельным документам – как невежливо. Если хотела посмотреть клуб, сказали бы, мы бы вам экскурсию устроили в лучшем виде.       Взмах руки и люди отпустили Булута. Он осел на пол и выругался над своей слабостью.       — Мустафа, устрой капитану экскурсию домой, в лучшем виде, чтобы не держал обид, – Карам все это время будто не замечал ее, но стоило Суне дернуться вперед, в простом человеческом порыве посмотреть, как там человек, который нуждался в помощи, поймал ее за локоть и не позволил сделать ни шага. – А ты куда, птичка? Мы с тобой еще даже не начинали… – звучало с намеком, почти похабно, но что-то было в глазах босса такое – ледяная ярость – никто из его людей не позволил себе рассмеяться.       «Куда птичка? Прямиком в клетку», – подумалось Суне совсем не весело.