Глава 16

Возможно, он плохой человек, он не тот человек.

Я иногда думаю, возможно, из-за этого это так.

Это не любовь. Это паралич. Я парализована.

Я ничем не могу пошевелить.

Я не вижу, не слышу, не чувствую, не знаю.

Я всего лишь слышу только своё сердце.

      Несколько машин уехали по очереди, чтобы не привлекать внимание, – догадалась Суна, но она всё ещё стояла посреди старых контейнеров под прицелом тяжёлого взгляда Карама, практически босиком на бетоне, совсем не чувствуя холода. Снова в голову лезло привычное сравнение с медведем, так некстати. Но страха не было. Суна чувствовала его ярость, но это пламя больше не могло заставить её бояться. Возможно, потому что она изменилась. Возможно, потому что видела, каким мог быть он.       — Спелась с моим братцем, значит, — Карам не спрашивал — утверждал, словно сам уже разгадал загадку. Дернул её за руку вперёд, и Суна ощутила спиной прохладный металл его машины. — Ради чего, птичка, дело в мести?       В мести? Ей было за что ему мстить. Но, глядя в лицо, искажённое яростью, Суна совсем не думала о мести. Злости не было, как и страха, только адреналин. Балансируя на грани, она испытывала абсолютно неправильное, извращённое чувство — кровь закипала в крови, превращая всё внутри в адское пламя.        — Я не работаю с твоим братом, — с вызовом ответила она, вскидывая подбородок. — Он расспрашивал о тебе, намекал на бойцовский клуб — я ничего не сказала.        — Вот как. — Её слова совсем не откликнулись в нём, не вызвали ничего, кроме иронии. — А здесь ты как оказалась?       — Так получилось, — объяснить своё появление в портовых ангарах было куда сложнее.        — Так получилось? — Карам взревел, но даже это не смогло отрезвить её. — Не боишься. Ты меня больше не боишься.       — Я уже давно тебя не боюсь, — странное чувство вдруг охватило её, на губах заиграла улыбка, как лезвие по его нервам. Опасное пламя сверкнуло в его глазах, широкая ладонь сжала её подбородок. — Ты не убил капитана, потому что он твой брат?       — Только поэтому, — процедил Карам сухо. Суна вступила на закрытую территорию. Солгал он или нет, она не знала, но об этом совершенно не хотелось думать. Не отрицал, сделав её догадки правдивыми, и достаточно. — Не появляйся в моих заведениях, Суна.       — Так «Ангел» твой клуб? — можно было догадаться. Мрачное, но влекущее своей атмосферой заведение вызвало странные ассоциации, и действительно походило на него — Карам вызывал те же чувства.        — Ты не знала? Ехала сюда, понятия не имея, к каким людям попадёшь? У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, да?! — он грохотал подобно грому, поражённый её беспечностью, а она вдруг увидела в этом зрелище что-то завораживающее. Он притягивал её.        — У тебя больше не получится заставить меня дрожать, — Суна смотрела ему прямо в глаза, честно и открыто. Карам осёкся, уловив её взгляд, и мышцы его лица расслабились. Напряжение уходило.        — Ты и правда изменилась. Эта прическа, платье… — грубые пальцы коснулись её волос почти нежно. Повторяли очертания тонкого подбородка и косой линии тёмных прядей, прошлись по шее как будто невзначай, уходя ниже, и остановились на животе. – Но я вижу тебя насквозь. Ты уже дрожишь, Суна – от желания.       — Нет, – губы сжались в тонкую линию. Карам поймал её в ловушку, но сдаваться так легко Суна не была готова. – Я тебя не хочу.       — Врёшь. Но кого ты обманываешь, птичка, меня? Или саму себя? – Карам довольно резко и неожиданно схватил Суну за волосы, запрокидывая её голову, чтобы не могла отвести глаз. Проведя кончиком носом по холодной коже шеи, он шумно вдохнул. — Ты дрожишь. Уверена, что если опущусь ниже, то не смогу убедиться в твоём желании?       —А ты проверь. – Она сказала это, в самом деле? Так откровенно для той, что только уверяла Карама, что совсем его не хочет. Он подумал о том же самом – издал короткий смешок, блуждая губами по её шее. От его слов, и от жарких прикосновений бросило в жар. Её грудь вздымалась в тяжёлом дыхании. На коже выступила испарина. Суна прекрасно понимала, что Карам выполнит угрозу. Часть её хотела этого, пока вторая цеплялась за остатки благоразумия, умоляя не сдаваться так просто. Его рука скользнула ниже и как бы невзначай подцепила край узкого платья, коснувшись витиеватого кружева чулок.       — Всё ещё будешь говорить, что не хочешь меня? – поглаживая огрубевшими подушечками пальцев мягкую кожу её бедра, он умудрялся дразнить, провоцировать, поднимаясь выше.       — Хочу... — простонала она с мольбой, обращённой скорее к изменившей выдержке. Самое потаённое желание, которое Суна даже в мыслях не допускала, вырвалось наружу, но она тут же забыла о нём, скользнув под полы его футболки и цепляя ногтями кожу на его животе. Жадно хватая воздух, кусая губы, чтобы не застонать.       —Я тоже, – прохрипел Карам, уткнувшись ей в шею и плавно проникая двумя пальцами внутрь. Его слова так и остались где-то на задворках сознания, не достигнув его. Софи вздрогнула и тихий стон сорвался с губ. Переместила руки ему на шею, цепляясь за них, словно боялась потерять равновесие. Впилась губами в его взмокшую кожу, глуша новые стоны, что он срывал, распаляя пожар внутри неё.       — Я знаю тебя лучше всех, Суна, – Карам поймал её губы для короткого поцелуя и тут же ускорился, вжимая большой палец в клитор, выводя на нём круги. – Твои самые тёмные мысли и желания, твою натуру. Ты можешь обмануть, кого угодно, но не меня, – его голос обволакивал, лаская слух, и Суна понимала, что он прав. Но все мысли будут потом, а пока... Сдавленный стон и сладкая судорога охватила её тело, а потом Суна обмякла в его руках, прикрыв глаза, и не было больше ничего, кроме жара, что пылал в её сердце. Сдалась, уступила ему, но она совсем не чувствовала себя проигравшей.       —Моя девочка, – произнёс он с тихой усмешкой, позволив ей лишь короткую передышку. В следующее мгновение жадно припал к губам, проникая языком внутрь властно и горячо. Широкие ладони подхватили как пушинку и усадили на прохладный капот, задрав платье ещё выше грубым хозяйским жестом.       — Никогда не занималась сексом на капоте машины, – выдохнула Суна, растворяясь в ореховых глазах. Взгляд Карама обжигал не слабее его прикосновений. Больше не было никаких сомнений и мук совести – этот рубеж остался позади. В руках медведя она чувствовала себя на своём месте.       — Мы исправим это упущение, – обещал он сладко и горячо. Она терялась в бархатистом звучании его голоса, как в огромном лабиринте, но совсем не хотела отыскать выход. Раздался короткий и тихий звук – трест ткани её белья, звякнула молния на ширинке. Карам успел выудить из кармана фольгированный квадратик, потратив на процедуру считанные секунды, и, не дожидаясь позволения (оно и не требовало озвучивания), вошёл медленно, плавно погружаясь в неё. Шумное дыхание выдавало его собственное наслаждение, и Суна поймала себя на мысли: как же ей нравилась реакция этого опасного человека на неё. Обхватив ногами бёдра Карама, неистово подаваясь ему навстречу в его же ритме, цепляясь пальцами за спину его взмокшей футболки. Кусала губы, чтобы не застонать, но его горячая грубость обезоруживала и вытесняла все мысли, оставляя только лишь горячие ощущения. Внизу живота, на губах – во всём теле и в разуме, который больше не принадлежал Суне. Карам сделал её своей, во всех смыслах. Выдержка оставила его, а с ней и нарочная медлительность. Исчезло желание дразнить, мучить её, Карам ускорился, заставляя и её, и себя задыхаться от наслаждения, с каждым порывом, каждым сильным и мощным движением срывая с её губ сладкие стоны, и Суна ощутила, как внутри зарождается хорошо знакомая волна. Он прижал её к себе, сжимая в объятиях, Суна задрожала и обмякла, растворяясь в сильных руках. Простонала его имя, и это стало последней каплей. Несколько рваных движений, и Карам не сдержал грудной хрип.       Карам не походил на других мужчин, не шептал красивых слов и обещаний, но стоило Суне соскользнуть на холодный пол, успокоив дыхание, опустил взгляд на её босые ноги и велел сесть в машину. Эйфория постепенно отпускала, и теперь в голову лезли неудобные вопросы.       Их спонтанный секс что-то значит?       Отношения между ними изменятся?       Что теперь будет?       Заводя мотор, выезжая на дорогу, Карам не спрашивал, куда ехать и ничего не говорил. Тишина сдавалась тяжело. Суна немного выкрутила кнопку автомобильной магнитолы и салон наполнился звуками тихой музыки. За окном мелькали огни фар других машин и свет витрин. Красивый женский голос пел на английском, но Суна понимала всё — слова проникали в самое сердце. Говорить не хотелось, диалог уничтожил бы красоту момента. Вскоре впереди показался знакомый дом: на первом этаже высокие тёмные окна студии, а сразу над ними окна квартиры, тоже молчаливые. Карам знал её адрес, но это совсем не удивляло.       — Суна, — Карам обернулся к ней, припарковавшись неподалеку от крыльца. — Поговорим, — его голос звучал непривычно спокойно, без стали или сарказма, тоже наполненный спокойствием. Она совсем не знала его таким.        — Тебя не интересуют отношения, я помню, ты говорил, — внешне Суна оставалась спокойной, но сердце пропустило удар, и она предпочла сыграть на опережение, нежели молча сидеть и слушать.       — Я хотел сказать, что тебе не обязательно жить здесь и работать в студии.       — Ты имеешь что-то против моей работы? Может, обсудим лучше твоего брата?        — Спрашивай, — Карам обернулся к Суне, одну руку вытянув вдоль спинки её сиденья, вторая покоилась на руле. Не закрылся, когда она ступила на запретную территорию. Действительно, готов был подпустить ближе?        — Ты говорил, что твоя мама умерла вместе с ребенком, откуда тогда взялся Булут?       — Мне тогда было пять, а Булуту меньше года. У нас разные отцы. Мой сделал так, чтобы я попал к Чичек, а отец Булута не интересовался им. Малой рос в приюте, потом кочевал по приёмным семьям. Он ненавидит меня по одной простой причине: винит, что не забрал его к себе.        — Ты не хотел?       — Я не хотел, чтобы он рос в доме Чичек, — Карам ответил нехотя, через силу. Не желая делиться с ней чем-то, что делало его человеком, но и скрывать ничего не желая. Суна поняла гораздо больше, чем он сказал. — Птичка, не будем играть в игру «ничего не произошло». Мы с тобой прекрасно видим, что между нами происходит. Я не отпущу тебя, и не думай. Я не против твоей работы, но тебе не обязательно работать и жить здесь, можешь выбрать любую квартиру, какую захочешь.        — И ты будешь приходить ко мне по вечерам, а потом возвращаться в дом Чичек? — слова вырвались против воли. Спокойствие ушло, от него не осталось совсем ничего. Пальцы нервно теребили край платья, а глаза то и дело скользили по его лицу.        — Я не живу в Ялы, — ни одно её неловкое движение не укрылось от него.       — А где тогда живешь?       — Вначале возьми обувь.        Квартира встретила тишиной, но Суна не собиралась тут задерживаться. Быстро переоделась в удобные брюки и футболку, ноги скользнули в кроссовки. Мимолётно взглянула в окно — Карам ждал её — но прежде чем уйти, решилась сделать кое-что ещё: сбросила файлы, которые достала в телефоне Булута и спустилась вниз. Машина снова петляла по улицам спящего города, пока не остановилась у знакомого здания бойцовского клуба. Чего-то такого Суна ожидала. Квартира располагалась над клубом, но вход был другой — лестница с торца здания вела к железной двери, которая открывалась большим ключом. Карам не нуждался в роскоши Ялы — ему достаточно было удобства. Теперь его предложение сменить жилье предстало в ином свете: он проявлял заботу по-своему.       — Интересно, – Суна оглядывалась по сторонам, невольно улыбнувшись. Жилище Карама представляло собой небольшую студию, чёрный цвет смешался с тёмным деревом, окна были зашторены, не пропуская свет. Щёлкнул выключатель и загорелся приглушённый свет, ещё сильнее усиливая ощущение. Здесь не было предметов декора, не считая тёмных штор, никаких личных предметов вроде детских фотографий или кубков – его жизнь была совсем не такой, как у обычного парня. Карам напоминал ей медведя, и квартира подходила ему. Не логово, хотя именно это слово первым пришло на ум, но оно показалось Суне слишком грубым – скорее, убежище, где можно скрыться, никем не найденным, и остаться самим собой.       — Ты думала, моя квартира будет похожа на клуб? – он оказался очень далек от истины в своём предположении. Знал бы, какие сравнения витают в её мыслях. Увидеть здесь подобие «Ангела» с каменными сводами и факелами Суна точно не ждала.       — Нет. Клуб не отражает твою суть, а эта квартира очень подходит.       — Какой я по-твоему? – потянув полы футболки вверх, он отбросил предмет гардероба в сторону и обернулся к Суне. В ореховых глаза вспыхнул огонек – интерес. Она успела увидеть мельком, как заиграли мышцы плеч и рук, и шрамы на спине, уже знакомые, тоже успела увидеть. – Дай угадаю, – Карам приближался к ней неторопливо и плавно поступью хищника, наметившего свою жертву. – Жестокий? Пугающий?       — Несокрушимый, – ответ прозвучал быстрее, чем Суна успела его обдумать, именно это слово пришло на ум первым.       — Не существует несокрушимых людей, Суна, – Карам ответил вкрадчиво, будто открывая тайну. Его руки подцепили края её футболки и потянули вверх вслед за её собственной, и приятное тепло, зародившись внизу живота, медленно окутывало всё тело. Ноги сделались невесомыми, грозясь лишить опоры, а мысли в её голове вытесняла одна единственная. Карам делал её безвольной и слабой, но рядом с ним Суна готова была быть такой.