Глава 19

Ни один огонь не сожжёт меня, потому что я и есть огонь.

      – Говорите, госпожа. Что произошло на самом деле? – немногословный рассказ о конфликте из-за дел в компании прозвучал скудно и совсем не убедительно. Чичек колебалась, но всё же прервала молчание, заговорив на выдохе.       – Абидин узнал, кто подстроил аварию, в которой погиб его отец.       – Но Карам-то здесь причём? – история тянулась ещё из их поездки в Мардин прошлой зимой – Садык Коркмаз положил конец взаимным обвинениям Халиса и Чичек, но имя настоящего преступника так и не было названо. Суна знала, что Абидин ищет его, но остальное её не касалось. – Мы теряем время, госпожа Чичек. Вы попросили меня вмешаться, но для этого нужно знать правду.       Стамбул остался позади, и предположение о ловушке возросло – пока Суна не поняла, что Чичек следует по знакомому маршруту – минуя крупные города и стоянки, пятнадцать часов до конечной точки – до Мардина. Госпожа не могла решиться – вот так взять и выложить ненавистной девчонке семейную тайну, но понимала, что Суна права, они теряли время.        – Кемаля убил Садык, – два знакомых имени прозвучали как бессвязный набор слов. Понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, о ком говорит Чичек – об отце Карама. – Абидин узнал об этом. Он итак давно следит за братом, среди ваших людей есть крот, – Суна поняла: Чичек ждала её удивления, но осталась спокойной, про крота она и сама знала.        – Почему Садык-бей сделал это? И почему не сел в тюрьму?       Что ещё нового предстоит узнать? Садык какой-нибудь внебрачный ребёнок Корханов и Карам тоже Корхан? Смешок сорвался с губ против воли, но Чичек не оценила его.       – Простите. Это от шока.       – Садык сделал это из мести. Он работал на Корханов, но был ближе, чем остальные, стал не только водителем Кемаля, но и его другом. Но потом они оба влюбились в одну женщину, а эта женщина вышла за Кемаля и родила ему сына.       — Садык убил друга из-за женщины? – Суна догадалась, поняла, что Чичек говорит о себе, но всё же…       — Думаешь, мужчина не сможет убить из-за женщины? – настал черёд Чичек обронить усмешку.        Сможет.       Невольно вспомнился Карам – как ярость искажала его лицо, ореховые глаза наливались кровью, а кулаки сжимались, готовые сокрушить любого на своём пути. За неё Зверь убил бы, не раздумывая.        – Думаю, Садык всегда завидовал Кемалю. У них были общие дела, но кое-что происходило за спиной моего мужа. Карам идёт по пути отца, работая с Алборой, а тот продолжает дела семьи.       – Вы поэтому усыновили Карама и обращались с ним жестоко? – Чичек рассказывала потрясающие вещи – в самом негативном смысле – Суна думала не о том, но, глядя на Чичек, не могла не вспомнить шрамы на спине своего мужчины – шрамы, написавшие его историю.       – Вовсе нет. Я не такой монстр, как ты считаешь. Казым ведь тоже обращался жестоко с тобой и твоей сестрой.       Всего на одно мгновение Чичек перестала быть железной леди, по праву получившей статус Старшей госпожи, промелькнула на её лице тень человеческих эмоций – сожаление – и тут же исчезла, скрываясь от посторонних глаз. Чичек снова вернулась к лицезрению пейзажа, но взгляд и мысли Суны то и дело возвращались к ней.       — Это ваши люди следили за мной зимой в Мардине. И стреляли тоже, — озвучивая предположение, Суна сама не верила в него, но Чичек поджала губы, удостоив её своего прямого взгляда.        — Ты догадливая, Суна.       — Но я ведь была беременна. И там были ваши сыновья, — от этой страшной женщины голова шла кругом. Не потому что мать Карама пугала — потому что от неё чего угодно можно было ожидать.        — Никто не стрелял в вас, только в воздух. Я хотела напугать, а не навредить. Ты должна была развернуться и ехать обратно… Я не хотела, чтобы Абидин знал. Между ними и Карамом итак столько всего, но он узнал, и посмотри, что теперь происходит.       Суна не нашлась, что ответить и Чичек отвернулась, давая понять, что извинений не будет.        – Дальше нельзя, – автомобиль остановился, и водитель, опустив окошко, отделявшее его от пассажиров, сообщил, что путь вперёд отрезан. Суна вышла из машины, оказавшись под лучами палящего солнца. Текин тут же оказался рядом с ней – на открытом пространстве они были, как на ладони, а впереди виднелась вереница фур, люди с автоматами охраняли их, не подпуская никого, а напротив застыли другие – тоже с оружием, готовые в любой момент спустить курки. В повисшей тишине стук каблуков звучал бы эффектно, но в повседневной жизни Суна предпочитала более удобную обувь, позволившую сейчас быстро идти вперёд под дулами оружия. Чичек не отставала. Вскоре они увидели Карама и Абидина с наведёнными друг на друга пистолетами.        – Если ты так хотел досмотреть мой груз, не обязательно было подсылать крота. Пришёл бы, поговорили бы по-мужски, – последние слова Карам выплюнул как оскорбление, и ярость ещё больше исказила лицо Абидина. Сколько секунд оставалось до выстрела? Суна уже почти слышала этот грохот, но Чичек встала между сыновьями, призывая опустить оружие и поговорить спокойнее. Карам обернулся и его лицо сделалось абсолютно непроницаемым. Картина, наверное, была эффектная: его люди и люди Абидина держали друг друга под прицелами, Суна шла по этому коридору и Текин тенью следовал за ней. Ругательство слетело с губ Карама, но он первым опустил оружие.       – Он хочет осмотреть груз? Ну, пускай смотрит, – Суна небрежно пожала плечами, с напускным удивлением: разве стоила такая мелочь подобного конфликта. Она говорила с Карамом, глядя только на него – никого не замечая, кроме него – а он всматривался в её лицо, понимая гораздо больше, чем звучало.        – Суна, подойди, – Карам не просил, приказ прозвучал напряжённо, и она покорно остановилась рядом, полная спокойствия, которого вполне хватило бы на двоих.        – Я осмотрю. Вместе с полицией, – мысли в голове Абидина были как шестерёнки часового механизма. Он мог противостоять Караму, но не своей матери, и появление Суны стало неожиданностью. Не думал, что она может иметь какое-то отношение к делам Карама? По сути, она и не имела, но оказалась здесь плечом к плечу с тем, кто мог бы быть его братом, но оказался по другую сторону ненависти.       – Своему другу позвонил? – в усмешке, слетевшей с её губ, вдруг прозвучала издевка. Суна не хотела говорить с Абидином подобным образом, но так вышло. – Пусть посмотрит, – Суна повернулась к Караму, едва уловимо соприкоснувшись пальцами с его рукой, сжимавшей опущенное оружие. – Что он хочет там найти, оружие, наркотики?        – Пусть смотрит, – Карам обращался к Абидину, но сухой сдержанный голос предназначался ей и обещал серьёзный разговор. Будет не просто, но главное, что никто в фурах ничего не найдёт сегодня.       Кабинет Карама в их доме, обставленный её заботливой рукой, вдруг превратился в минное поле. Слово за слово Мустафа рассказывал всё: как Булут рассказал Суне о том, что Абидин обратился к нему, как придумали план и рано утром избавлялись от груза, перепрятав его. Чем дольше говорил помощник, тем больше мрачнел Карам. Суна молчала, пока её не замечали, но знала, очередь и до неё дойдёт.        — Иди. С глаз моих. Ещё раз провернёшь что-то за моей спиной — будем говорит по-другому, — Мустафа вышел, бросив на неё поспешный взгляд, и Суна осталась один на один с громом и молниями, но буря вдруг стихла. Откинувшись на спинку кресла, Карам устало потёр глаза, зачесал назад короткие волосы порывистым движением. Сидя напротив, она ждала, не решаясь прервать тишину первой, но знала — неважно, что он скажет — поступила бы так же снова.        — Я ведь не просто так хотел, чтобы ты держалась подальше, знала поменьше, — Зверь должен был рвать и метать, а вместо этого раскладывал ручки и карандаши в ровную линию. — Я готов к любому исходу, Суна, будь то пуля или тюремная решетка, — она вздрогнула от страшных слов, поражаясь его спокойствию. — Но тебя это не должно касаться. А что делаешь ты? Появляешься в разгар конфликта, стоишь рядом — во всеуслышание показываешь, что ты в курсе всех дел.        — Держать меня подальше от ваших с Джиханом дел — это твоё решение, не моё. Я сегодня была там, где моё место — рядом с тобой. Что в нашей спальне, что посреди дороги под дулами пистолетов.       — Нет, девочка! — его терпение лопнуло и широкая ладонь с силой ударила по столу. Громкий и резкий звук заставил вздрогнуть, но Карам больше ничего не произнёс и даже не взглянул на неё — молча вышел из кабинета. Суна ждала ярости — с яростью она бы справилась, но его молчание оказалось куда хуже. Впервые за несколько месяцев, что они жили вместе, она ужинала одна, и впервые за последнее время ощутила себя одинокой в просторной столовой.        Оставаться одной, зная, что Карам в доме, было невыносимо. Выдержала разлуку с семьей, отвернувшейся от неё, но его наказание выдержать не смогла. Прошлась по дому призраком, но, нигде не встретив его, поднялась в спальню — из ванной комнаты доносился шум воды и Суна пошла на этот звук. Струи воды бежали по стеклу душевой, размывая его обнажённый силуэт, и она невольно залюбовалась, тут же на себя разозлившись — он не может так просто взять и игнорировать её.        Стянув одежду и оставив прямо на полу, Суна потянула в бок стеклянную дверцу и вошла в кабину, тут же попав под струи приятно горячей воды. Волосы быстро намокли, липли к лицу. Взгляд Карама, который ей не удалось разгадать, блуждал по телу, следуя за капельками воды, что стекали по вздымающейся груди и спускались ниже. Внизу живота приятно заныло — достаточно было одного его взгляда, чтобы заставить её хотеть большего. Но она не собиралась так просто сдаваться.       — Ты не будешь больше никогда так делать.        — Правда? — ёе внезапный напор вызвал него улыбку. Хотелось добавить что-то ещё более твёрдое и весомое, но не успела. Карам вовлёк её в объятия, прижимая спиной к своей могучей груди. Два обнажённых тела соприкоснулись и все мысли из её головы улетучились. — Это ты не будешь больше проворачивать подобные вещи в тайне от меня, — шёпот на ухо был не строгим или яростным — обжигающе горячим. Накрыв одной рукой её грудь, а вторую опустив на живот, прижимал к себе так сильно, его возбужденный член упёрся в ягодницы.        — Если понадобится, сделаю снова, — ответила Суна, цепляясь за остатки своей решимости и за его руки, как за единственную опору, потом что дрожавшие ноги больше не держали её. Низ живота горел адским пламенем от жгучего желания ощутить его в себе.        — Упрямая, — он дразнил, нарочно медленно скользив ладонью вниз живота, пока пальцы не погрузились во влажные складочки, сорвав тихий стон с её губ. — Ты будешь послушной девочкой, Суна. Скажи, — замедлившись, нарочно, Карам ждал её ответ.       — Нет уж, — бороться с ним, сгорая от желания, было невероятно сложно. Сладкая дрожь во всём теле мешала сосредоточиться на коротком, но ёмком ответе. Карам коротко рассмеялся, обжигая горячим дыханием мочку уха.        — «Да». Скажи «Да», Суна, — приказ в его шепоте так контрастировал с пальцам, что неторопливо вырисовывали круги, то надавливая на клитор, то отпуская. Разум затуманился и больше не подчинялся ей. Он залез в голову и как кукловод руководил и мыслями и её телом, изнывающим от горячего желания. Сорвав покорное «да» с её губ, тут же он развернул к себе. Впиваясь пальцами в ягодицы, приподнял, прислоняя спиной к стеклянной стенке кабины, и вошёл, размашистым движением наполняя собой. Суна прижалась к его торсу, обхватив его бедра ногами. С чередой мощных толчков Карам вжимался в неё, прижимая к стеклу. Горячие капли падали на их тела, но температура пожара между ними куда выше. Шум воды смешался с бесстыдными стонами, подстрекавшими его быть ещё беспощаднее, пока Суна не задрожала от яркой волны, накрывшей всё тело, и тогда он окончательно отпустил контроль — кончил, жадно прижимая её к себе — самое важное, что было в его жизни. То, с чем он ни за что бы не расстался.        Немного позже, когда капель воды не осталось на их телах, а жаркий секс сменился уютными объятиями в полумраке спальни, Суна всё же решилась задать свой вопрос, не особо ожидая, что Карам в самом деле ей всё расскажет, но он не стал снова уходить от темы, высказывая, что лучше ей ничего не знать. Лежать, утопая в медвежьих объятиях — в самом безопасном месте в целой вселенной — она могла бы вечно. Но делая выбор в тот вечер, когда пришла в бойцовский клуб, чтобы остаться с Карамом, выбирая его — не семью Шанлы, потому что её единственной семьей был он — Суна понимала, с чем предстояло столкнуться и была готова к этому.       Рушить мгновения блаженства не хотелось, но она понимала, как только озвучит свой вопрос, это произойдёт. Рисуя кончиками пальцем замысловатые узоры на его груди, она поймала взгляд, полный нежности — ни на кого Зверь не смотрел так, только на неё одну, только она знала другую его сторону, не предназначенную для чужих глаз.       — Расскажешь? — тихо слетело с её губ. Продолжение не последовало, но Камар прекрасно всё понял.        — Ты уже знаешь, что должна была найти полиция в наших фурах, — она кинула и он продолжил. — Мы продаём оружие через границу. Ни Джихан, ни я не мечтали о таком занятии, но для него это часть семейного наследия, для меня в чём-то тоже. Когда Чичек начала вводить в курс дел, я уже знал, что мой отец использовал машины Корханов для поставок. Каналы давно были налажены. Это был самый быстрый способ перестать зависеть от Чичек. Хотел помочь брату. Но с Булутом не вышло. Вся эта грязная история не должна коснуться тебя, Суна.