Корона Королевы

Принцесса Ширен видит Дар, а король Станнис находит повод накричать на лорда Сноу.

***

Корона Королевы не была любимым замком Джона, несмотря на нахождение её под контролем Стены. Она пробуждала слишком много тревожных воспоминаний, например, как невинному старику перерезают горло за то, что он развёл костёр. «По крайней мере, у меня хватило смелости не убивать его самому. Я выдал себя за одичалого вместе с Игритт и Теннами, но у меня не было другого шанса вернуться на Стену». А ещё был лютоволк. «Лютоволк помог мне сбежать от одичалых. Он был серым. И он знал меня». Серый Ветер и Лето были серыми, но после смерти Серого Ветра остался только Лето. Никто не знал, что случилось с Браном и его волком, и даже Рикон не представлял, куда отправился Бран, когда покинул Винтерфелл вместе с Ошей. Высокая башня посреди большого озера сверкала на солнце, и издалека её позолоченные зубцы напоминали корону. Те, кто забыл историю, думали, что Корона Королевы была названа в честь императрицы Дейенерис — а не королевы Алисанны Таргариен — в благодарность за то, что она победила Белых Ходоков и пожертвовала своими драконами, но последняя Таргариен ясно дала понять, что ни одно место у Стены не заслуживает её имени. Небольшая деревня и гостиница на берегу были перестроены и расширены, а некогда запущенные яблоневые сады теперь были ухоженными. Джон и его отряд встретились с Вель и её людьми у входа на каменную дорогу, ведущую к замку. Вель была прекрасна в своём белом платье, а её медовые волосы сияли так же ярко, как и верхушка башни. Хотя Вель часто называли «леди Вель», на самом деле она была просто командиром «Короны Королевы», и её полномочия исходили от Ночного Дозора, который следил за людьми вокруг крепости, защищал их и собирал налоги для передачи в Чёрный Замок. Многие одичалые, прошедшие через Стену шесть лет назад, решили поселиться здесь, и Джон счёл разумным назначить предводителя, который знал, как ими управлять, и мог бы легко завоевать их уважение. — Лорд-ворона, — кивнула Вель, когда Джон спешился. Братья Ночного Дозора по обе стороны от него переглянулись, без сомнения, заметив, что Вель не преклонила колено и не сделала простого поклона. Джон не обратил на это внимания. — Вель, — ответил Джон, кивнув в свою очередь. — Я уверен, что вы помните короля Станниса и принцессу Ширен? Вель медленно повернула голову, признавая присутствие Станниса и Ширен. Её взгляд задержался на лице Ширен, без сомнения, неодобрительно отметив шрамы от серой хвори на её лице. «Хотя неодобрительно — это ещё мягко сказано». К удивлению Джона, Вель демонстративно преклонила перед ними колено, подобрав свои белые юбки. Джон посмотрел на Призрака, но вместо того, чтобы быть рядом с ним, лютоволк, казалось, прятался за ним. — Мама! — воскликнул высокий голос. — Волк тебя боится! Вель взяла на руки маленькую девочку, одетую в белое, которой было не больше четырёх лет. У неё были такие же медовые волосы и светлые глаза, как у Вель. — Никогда не недооценивай волка, Маарит, и его хозяина-ворона, — сказала Вель маленькой девочке, холодно глядя на Джона. Джону не понравился этот взгляд, но чего ещё можно было ожидать, учитывая… — Посланники сообщили мне, что моё присутствие необходимо для осуществления правосудия, — сухо сказал Джон. — Этого человека скоро приведут во двор гостиницы, — сказала Вель. — Я приказал держать его в подземелье башни в качестве меры предосторожности.

***

Дело о краже, по которому Джона вызвали вынести приговор, было связано со справедливостью. Один из одичалых поселенцев украл двух молочных коров у южного крестьянина, переехавшего к Стене. На допросе одичалый заявил, что коровы принадлежали ему, так как никто не пытался их вернуть. Ширен удивилась, почему Вель сама не приняла решение, ведь виновный признался в преступлении. Джон, похоже, тоже так думал, судя по его суровому лицу. Ширен вспомнила их разговор прошлой ночью о том, что он проводит различие между Джоном и лордом Сноу. «Лорд Сноу, конечно, сейчас здесь». Отец стоял рядом с ней, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим. — Наказание за кражу — лишение руки, как гласит королевский закон, — сказал Джон, выслушав доводы обеих сторон. — Но мы не подчиняемся королю на Железном троне, — возразила Вель. — Клятвы, которые вы, вороны, приносите перед ликами чардрев, включают обещания не вмешиваться в дела королевства. — То, что Ночной Дозор не вмешивается в дела королевства, не означает, что он не работает вместе с королём и не следит за соблюдением некоторых королевских законов. Ты знала, Вель, что Тормунд заключил со мной сделку, когда я позволил твоим людям пройти через Стену. Чтобы они могли сохранить свои жизни, я дал им еду, землю и защиту, а взамен я ожидаю верности Ночному Дозору. Я могу позволить вам брать жён и супругов по вашему обычаю, но моя щедрость не распространяется на скот. Ширен не знала, как одичалые берут себе жён, но лорд Сноу донёс свою мысль. Никто не осмелился ему перечить, кроме Вель. «Она прекрасна, правда. И её дочь также хороша». Ширен не упустила из виду холодное приветствие между Джоном и Вель, а также реакцию Призрака, которая заставила её задуматься. — Так что ты собираешься делать? — спросила Вель, прерывая размышления Ширен. — Предложить моему человеку выбор: либо ему отрежут руку, либо он наденет чёрное? — Да, — сказал Джон. — Стена всегда нуждается в хороших людях, и людей отправляли на Стену и за меньшие преступления. — Пощадите! — закричал вор. — Я верну вам коров. — Украденное имущество будет возвращено законному владельцу независимо от того, что вы сделаете, — Джон не был настроен на милосердие. Вор попытался снова. — Принцесса, я прошу пощады! Ширен вздрогнула, услышав обращение к себе, и внезапно почувствовала, что все взгляды устремлены на неё. Она выпрямилась и разгладила юбки. Она обдумала ситуацию, вспомнив уроки мейстера Крессена и мейстера Эброуза о том, что королевам часто приходится смягчать суровость своих мужей. Считается, что женщины добрее и заботливее мужчин. — Лорд Сноу, — обратилась Ширен к Джону, и в её голове возникла мысль. — Сколько стоят две дойные коровы у Стены? Джон с любопытством посмотрел на неё и назвал цену в два серебряных оленя. — Если лорд-командующий позволит, я бы хотела, чтобы ты прослужил Ночному Дозору столько лун, сколько они попросят, — сказала Ширен вору. — Таким образом, ты всё равно заплатишь штраф за нарушение законов Ночного Дозора, но сохранишь руку и жизнь после отбытия наказания. Джон скрестил руки на груди, продолжая с любопытством смотреть на Ширен. Он долго молчал, прежде чем заговорить. — Мужчины традиционно служат в Ночном Дозоре всю жизнь, но во время недавней войны эта традиция была нарушена. Несколько человек, в том числе из свиты короля Станниса, временно служили, чтобы защитить наши гарнизоны от угроз за Стеной. Поскольку наша прекрасная принцесса высказалась от вашего имени, я приму её решение. Вор опустился на колени перед Ширен, благодаря её. Ширен хотелось улыбнуться, но она сохраняла суровое выражение лица. — Не думай, что тебе удалось избежать правосудия, вор. Никто в этом королевстве не избегает его, даже Десница Короля. — Ослушаешься Ночного Дозора у Стены, и твоя рука будет отрублена, — добавил Джон, кивнув своим стражникам из Ночного Дозора, чтобы они взяли вора под стражу и отвезли обратно к Стене. Небольшая толпа, наблюдавшая за ними, вскоре разошлась. — Я собираюсь осмотреть крепость Короны Королевы, лорд Сноу, если леди Вель согласится принять нас, — заявил отец. Вель отвела взгляд от Джона и посмотрела на отца чуть менее холодно. — Я сама провожу вас, Ваше Величество. Маарит, возьми маму за руку. Джон и Ширен остались с Призраком и сиром Ролландом позади других рыцарей Королевской гвардии, следовавшими за отцом. — Я должен предупредить тебя, Ширен, — сказал Джон, — что позволить мужчинам расплачиваться за свои преступления, временно служа в Ночном Дозоре — это не выход для всех нарушивших закон. Это может сработать для мелких преступлений, совершённых мужчинами, живущими у Стены или на Даре, но в остальном… — Почему? — спросила Ширен, обрывая его. — Есть преступления, которые не стоит прощать так быстро, и есть преступления, за которые нужно расплачиваться всю жизнь. Например, изнасилование или убийство, — Джон развёл и свёл руки. Ширен вдруг испугалась, что поступила неправильно, помиловав вора, но Джон, казалось, угадал её мысли. — Я не виню тебя за то, что ты сделала. В основе всего этого лежало культурное непонимание. Дикари уже должны были понять, что кража имущества — это не то, как мы демонстрируем свою силу к югу от Стены, или Вель должна была понимать это и не просить меня следить за соблюдением законов вместо неё, — Джон покачал головой, меняя тему. — Что ты думаешь о Даре, Ширен? «Мне нравится, когда меня так называют. Или, по крайней мере, мне нравится, когда так называют меня не отец или мать». Джон протянул руку, указывая на тропинку, которая огибала озеро. Ширен взяла его за руку. — Здесь много открытого пространства, но похоже, здесь не приживутся фруктовые деревья, кроме яблонь. — Среди прочего, рядом с замком «Врата Королевы» был посажен вишневый сад, — продолжил Джон, немного удивленный заявлением Ширен. Какое-то время они шли в дружеском молчании, прежде чем Ширен задала вопрос, который мучил её с тех пор, как она снова встретилась с Вель. «И с тех пор, как мама спросила меня, если быть честной с самой собой». — Она твоя? — Кто, Вель? — Джон выглядел озадаченным, но затем его глаза расширились, когда он понял, о ком говорила Ширен. — Маарит? Ширен медленно кивнула ему. Джон остановился и закрыл глаза. — Нет. Я давно пообещал себе, что никогда не стану отцом бастарда, — он открыл глаза и повернулся к Ширен, и когда заговорил снова, в его голосе слышалась обида. — Так вот что обо мне говорят на Юге? Что у меня несколько жён-одичалых и ещё больше бастардов? Никто, кроме матери, никогда не говорил ей таких вещей, пытаясь отговорить её от преследования Джона. — Нет. Но ведутся споры о том, действительно ли Волк со Стены — это оборотень или Белый Ходок. Джон изучал её, словно пытаясь понять, лжёт Ширен или нет. Через некоторое время он вздохнул. — Я не против, чтобы меня называли волком, ведь я и есть лютоволк. Верно, Призрак? Призрак подбежал к своему хозяину, позволив ему взъерошить шерсть на своей голове, прежде чем потребовать, чтобы Ширен почесала его за ушками. Как ни странно, лицо Джона покраснело. — Вель пыталась украсть меня. — Украсть? — Лучше тебе услышать это от меня, чем от кого-то другого, — сказал Джон в качестве объяснения. — Когда мужчины-одичалые хотят взять себе жену, они крадут женщину и силой делают её своей. Не редкость, когда женщины-одичалые делают то же самое с мужчинами, но это не распространено. — Это звучит по-варварски. — Так же варварски, как отец, устраивающий брак своей дочери? Женщины тоже должны уметь сопротивляться, как их родственники. Если она одолеет своего жениха, значит, он изначально был недостоин её. «Он прав. Женщины всегда должны иметь право дать отпор, но не все женщины сильны». — Значит, Вель была недостойна тебя? Джон скривил губы. — Однажды ночью она вломилась в мою башню, когда я спал, и приставила нож к моему горлу. Это было умно, но она забыла принять во внимание Призрака или тот факт, что я не собирался бежать с ней из Чёрного Замка. — Почему бы и нет? Ты волен отправиться куда угодно в Вестеросе, а она красивая женщина, — «В отличие от меня». Ширен ждала ответа Джона, закусив губу. «И она могла бы родить тебе здоровых детей». — Может, я и свободен, но как я буду себя обеспечивать? Вель не хочет покидать свой народ. Я не умею работать на земле и не знаю ремёсел, если не считать управление. Я могу сражаться, да, но быть наёмником — не лучший способ обеспечить семью, а служить лорду будет непросто, учитывая мою репутацию и то, кем был мой отец. — Лорд Старк не мог сделать тебя лордом какого-нибудь замка? — Это казалось очевидным решением. Однако Джон так не думал. — Если бы мой отец или брат Робб всё ещё были лордами Винтерфелла, я бы, возможно, задумался об этом. Они пользовались уважением большинства на Севере, и их власть не подвергалась сомнению. Но Рикон ещё очень молод. Хотя он может дать мне всё, о чём я попрошу, я не хочу, чтобы северные лорды видели меня лордом Винтерфелла или убеждали меня исполнить последнее желание Робба и править как королю Севера, — Джон протяжно вздохнул. — Ширен, ты понимаешь, почему я не позволил Вель украсть себя? «Что ты можешь дать ему такого, чего не могу дать я?» Ширен вспомнила слова отца из Красной крепости. Теперь Ширен знала, что она может дать Джону то, чего не могут дать ни отец, ни Вель. «Я могу дать ему место за Стеной, где он сможет использовать свои сильные стороны и не беспокоиться о том, что ущемляет права своих братьев и сестёр». — Начинаю понимать, Джон, — с этими словами Ширен продолжила прогулку по берегу озера, прежде чем вернуться в Чёрный Замок. Принцесса всё время прогулки размышляла о том, как же сообщить Джону, что она ему может предложить на самом деле.

***

Джон был в оружейной Чёрного Замка на рассвете, готовясь надеть кольчугу и несколько лёгких доспехов для ежедневной тренировки с мечом, когда в дверях появилась тёмная фигура. — Лорд Сноу. Должно быть, скучно сражаться с одичалыми и крестьянами, которые только научились держать меч? — По крайней мере, они непредсказуемы, Ваше Величество, — ответил Джон, оборачиваясь на голос Станниса. Его не удивило, что король бодрствовал в такой ранний час, потому что, как и он сам, король Станнис, кажется, спал не больше нескольких часов за ночь. Станнис скрестил руки на груди, а сзади него колыхался от небольшого сквозняка золотой плащ с чёрным оленем, пока Джон не понял для чего король пришёл в оружейную: — Но у вас похоже имеется предложение получше? — Похоже, тебе нужно соревнование получше. Джон задумался, не собирается ли Станнис предложить ему рыцарей Королевской гвардии, ведь он уже много раз видел, как король тренируется с ними у Стены. Но по тому, как Станнис смотрел на него, Джон догадался, что у того на уме совсем другое. Губы Джона медленно растянулись в улыбке. — Мне льстит, что вы считаете себя подходящей парой для меня. — Я сам разберусь, мальчишка. В наши дни многие могут похвастаться тем, что убили Белого Ходока. Ухмылка Джона не исчезла, когда он натянул кольчугу и застегнул перчатки на запястьях. Это был знак его уверенности и готовности к битве. Вместе с Станнисом они сражались против Белых Ходоков как товарищи-командиры, поддерживая друг друга в этот критический момент. Их взаимодействие было продиктовано общей целью и взаимным уважением, а не личной враждой или соперничеством. Джон и Станнис никогда не были врагами ни в каком качестве, даже в дружеском спарринге, что делало их сотрудничество особенно значимым и ценным в борьбе с угрозой. «Интересно, как отреагировал бы Станнис, если бы я перехитрил его и приставил свой меч к его горлу, кивнул бы он в знак одобрения?» Джон наблюдал, как Станнис проверяет вес некоторых тренировочных длинных мечей. «Или его гордость настолько велика, что он счёл бы это изменой?» Джон вышел на тренировочный двор со шлемом под мышкой. В этот час там было пусто, что его устраивало — рыцарь Королевской гвардии из Долины и Призрак не в счёт, как и ворон Мормонта, круживший над головой и каркавший «кукуруза» и «король». Земля была ровной, утрамбованной, без луж грязи или корки льда, на которых можно подскользнуться. — Что вы желаете, Ваше Величество? — спросил Джон. — Пройтись по упражнениям, сражаться до тех пор, пока один из нас не нанесёт определённое количество ударов, или... Сражаться до первой крови было бы ещё одним вариантом, но это будет довольно болезненно с тренировочными мечами, у которых нет острия. — Пока один из нас не сдастся, — Станнис захлопнул забрало своего шлема и поднял щит, приготовив меч. Джон надел шлем и последовал его примеру. Они со Станнисом медленно кружили друг против друга, не желая делать первый шаг. «У меня преимущество — молодость и быстрота». Джон решил броситься на Станниса первым, вынудив короля прервать размышления, которые, должно быть, занимали его мысли. Он быстро нанёс удар по голове Станниса, но тот легко блокировал его. Джон развернулся, когда Станнис нацелился на его правое плечо, и вовремя поднял щит. Он поморщился, когда его рука со щитом приняла удар на себя, не ожидая, что в нём будет столько силы. «А Станнис сильнее, его рост позволяет ему дотянуться дальше». Бой продолжался в таком духе ещё какое-то время: Джон атаковал, а Станнис защищался. И всё же каким-то образом Станнис наносил больше ударов, и Джон не хотел думать о новых синяках, которые он только что добавил к своей коллекции. Станнис не уставал, когда Джон наносил мечом длинные комбинации ударов, призванные утомить противника последовательными ударами сверху и снизу, не отступал, когда Джон пытался оттеснить его хорошо поставленным ударом в бок, и в целом, казалось, не было никаких явных трещин в его броне. Джон покачал головой, стараясь, чтобы пот со лба не попал ему в глаза. «Подумай. Что ещё тебе остаётся делать?» Когда в поединке с Мансом Налётчиком ничего не вышло, Джон отбросил оружие и набросился на него, нанеся несколько хороших ударов, прежде чем метко брошенный нож остановил его. «Это возможно, но я сомневаюсь, что Станнис этого ожидает». Джон подождал удобного момента и направил свой меч, скрестив его с мечом Станниса у крестовины. Но как только Джон собрался пнуть Станниса в голень и, возможно, повалить его, он увидел Ширен, которая стояла рядом с Призраком и с весёлым выражением лица гладила его по шерсти. Джон понял, что потерял концентрацию, потому что в мгновение ока оказался на спине. Щит Станниса больно ударил его по голове, и он потерял равновесие. Джон застонал, почувствовав у горла меч. — Я предлагаю вам сдаться, лорд Сноу. Джон не выронил меч при падении и только крепче сжал его в руке. Станнис, заметив это, лишь приставил свой меч к подбородку Джона. — Ты не в том положении, чтобы что-то ещё предпринять. Джон отпустил свой меч, поднял забрало шлема и попытался выровнять дыхание и не обращать внимания на пульсирующую боль в голове. — Я сдаюсь, Ваше Величество. Станнис протянул руку, чтобы помочь ему подняться и Джон ухватился за неё. — Ты хорошо сражался, но наш поединок не был честным, — заявил Станнис. Он крепче сжал руку Джона, и тот начал терять чувствительность в пальцах. — Ты был слишком осторожен и не атаковал, как я видел раньше. Возможно, ты боялся ударить меня, но я ожидал большего от молодого человека, который почти вдвое младше меня. Джон открыл рот, чтобы возразить, но Станнис не дал ему сказать и слова. — Но самое главное — ты потерял концентрацию в решающий момент, что позволило мне воспользоваться этим! Мне всё равно, кто твой противник, запомни, что никогда, ни на миг, нельзя терять бдительность! Джон внутренне содрогнулся, и ему с трудом удавалось смотреть в суровые глаза Станниса. Резкость слов короля не беспокоила его, но разочарование было глубоким. «Вы гораздо лучший боец, чем думаете, Ваше Величество», — хотел сказать Джон в свою защиту, но Станнис, скорее всего, счёл бы этот комплимент ненужной лестью. «И подумать только, что Ширен наблюдает за всем этим, что она, должно быть, думает…» Станнис отпустил руку Джона и направился обратно в оружейную, чтобы убрать своё снаряжение. Джон смотрел ему вслед, отчаянно пытаясь придумать, как спасти ситуацию, потому что он не мог позволить Станнису уйти вот так. Джону нечего было доказывать Станнису, ведь он был лордом-командующим, и Стена принадлежала ему точно так же, как Станнис был королём Вестероса по праву. Но какая-то часть его всё ещё хотела, чтобы Станнис кивнул ему, как много лет назад на казни Яноса Слинта, молча говоря, что Джон поступает правильно, по-честному. «Спускать с рук такое у меня не в привычках, по крайней мере не после того, как мои собственные люди ударили меня в спину». — Ваше Величество! — крикнул Джон. Станнис остановился и обернулся, ничего не сказав. Джон сделал глубокий вдох. — Вы согласитесь на повторный поединок завтра утром в то же время? Станнис приподнял бровь, и Джон заподозрил, что он скрестил бы руки на груди, если бы не держал в них меч и щит. — Я так и планировал, лорд Сноу.

***

Учитывая всё вышесказанное, отец был в отличном настроении. Ширен позволила ему проводить её обратно в Королевскую Башню после его поединка с Джоном. В конце концов, им нужно было прервать утренний пост. — Это действительно было необходимо? — многозначительно спросила Ширен у отца, имея в виду резкие слова, которые он практически выкрикнул Джону. «Давос был прав насчёт того, что отец нашёл способ накричать на Джона во время нашего визита. Возможно, Джон был слишком осторожен, но я не могу его винить». Ширен почувствовала, как Призрак напрягся под ее рукой, услышав эти слова, но он не бросился к своему хозяину, пока отец не исчез. — Конечно. Я должен был выяснить, сможет ли он защитить тебя должным образом. «Защитить меня? Это то, что его больше всего беспокоило?» — И каков твой вердикт? — Он адекватен. — Только адекватный? Отец вздохнул, нахмурившись. — Джон Сноу недооценил меня, но, если бы он был вооружен своим мечом из валирийской стали и своим лютоволком, у боя вполне мог быть другой финал. — Ты собираешься сказать ему это? — спросила Ширен. — В этом нет необходимости. Итак, ты пригласила лорда Сноу поужинать с нами этим вечером? Я очень надеюсь, что у него хватит духу направить такое же приглашение и нам.

***

Джон тренировался со Станнисом на следующее утро после их первой схватки. И на следующее утро после этого, и на следующее утро после этого, пока между ними не установилось негласное соглашение всегда встречаться в одном и том же месте и в одно и то же время. Их последующие поединки были далеко не такими напряжёнными, как первый, и Джон был этому очень рад. Они со Станнисом тренировались с разным оружием, обходили разные препятствия и показывали друг другу выученные приёмы. Королевскую гвардию часто призывали на тренировки, и Джон наконец-то получил удовольствие сражаться бок о бок со своим королём — даже если на кону не было ничего, кроме гордости. Джон не мог вспомнить, когда в последний раз ему так сильно нравилось тренироваться. «Хотя, припоминаю: когда я вернулся в Винтерфелл и изо всех сил старался каждый день побеждать Робба. У меня никогда не получалось, но и у него тоже. Мы были равны, к радости отца и раздражению леди Старк». Ширен тоже каждое утро наблюдала за Джоном и отцом, либо с Призраком у её ног, либо с книгой на коленях. Джон старался забыть о том, что Ширен была рядом, но иногда ему это не удавалось. А в свою очередь Станнис всегда хмурился на него, если он начинал бросать на неё свой взгляд или делать что-то напоказ. В конце концов Джон смог сделать Станнису заслуженный комплимент, не задев его: — Я восхищаюсь тем, как усердно вы тренируетесь, Ваше Величество. Король Роберт к вашим годам растолстел, и я помню, как был очень разочарован, когда впервые увидел его. — Повзрослев, я быстро понял, что Роберт редко подавал хороший пример для подражания. О его дуэли с Рейгаром Таргариеном, возможно, будут петь до скончания времён, но этот великий воин был повержен пьянством, шлюхами и коварной женой. — Вряд ли с вами произойдёт тоже самое, — заметил Джон. — Нет, — губы Станниса дрогнули в улыбке, но тут же снова нахмурились. — У меня есть другие пороки, которые приведут меня к гибели, другие слабости, которые едва не уничтожили меня. Когда Станнис попросил показать Длинный Коготь, Джон охотно отдал ему свой меч. Станнис с восхищением рассматривал оружие, проверив его остроту большим пальцем. В ответ Джон осмотрел Светозарный, поражённый тем, что меч по-прежнему сиял как никогда. Но от меча не исходило тепла, и ничего волшебного не произошло, когда он намеренно порезал кожу большого пальца лезвием. Когда Джон неуверенно поделился этими наблюдениями со Станнисом, король лишь фыркнул. «Он так и не попытался убить им ни одного Белого Ходока. Он с самого начала знал, что Светозарный — это просто обычная сталь». Помимо спарринга со Станнисом, они с Ширен также стали негласно делить с ним вечернюю трапезу. Чаще всего Джон поднимался по винтовой лестнице Королевской Башни, но иногда они присоединялись к нему в его покоях. Разговоры касались всего: от настроений на Стене до настроений в Малом Совете. Джон задавал достаточно вопросов, чтобы составить представление о том, каково это — жить в Королевской Гавани. Ширен, естественно, была более разговорчивой, чем Станнис, но в хорошем настроении Станнис мог быть на удивление многословным. Его глаза всегда загорались, когда он говорил о Штормовом Пределе, о том, что правосудие восторжествовало в королевстве, или о плавании со своим Десницей в заливе Черноводной. «Интересно, сколько людей видели короля и принцессу с этой стороны? Лорд Давос, возможно, но я сомневаюсь, что даже королева видела своих мужа и дочь такими... с другой стороны». Часто они ели молча, но это молчание никогда не было неловким. Иногда просто нечего было сказать, потому что не каждую минуту нужно заполнять бессмысленной болтовнёй. По просьбе Ширен Призрак теперь всегда присутствовал во время их трапез. Обычно он сворачивался калачиком у камина, но ему также нравилось сворачиваться калачиком у ног принцессы или класть голову ей на колени. Джон был весьма удивлён тем, как быстро Призрак привязался к Ширен. Сначала он думал, что это потому, что она всегда баловала волка, но Джон знал, что это не всё, ведь он проводил много времени в сознании своего волка. Призрак доверял Ширен, как мало кому другому, и был готов защищать её также, как Сэма, Сансу или Рикона. Джон знал, как Призрак хотел, чтобы он отреагировал на предложение Ширен выйти за него замуж, но у него всё ещё было много собственных сомнений. Одно из этих сомнений было развеяно однажды вечером перед ужином, когда Джон поднялся по лестнице в Королевской Башне и увидел, что Станнис сидит один у камина. — Ваше Величество, позвольте узнать, где сейчас Ширен? — Ширен всё ещё в библиотеке, — Станнис не стал упоминать, что Джон опустил титул Ширен, хотя и заметил это. — Я уверен, что она скоро к нам присоединится. Джон взял стакан кипячёной воды с лимоном, который предложил Станнис. До сих пор ни один из них не упоминал о предложении Ширен друг другу. Джон решил наконец-то это изменить и без предисловий сказал: — Я не хочу сидеть ни на каком троне. — Это хорошо, потому что твой отец не был королем. — Я просто хочу, чтобы вы это знали. Станнис отмахнулся от слов Джона. — Ты думаешь, я бы оказался здесь, на Стене, если бы не верил в тебя? Ширен хочет выйти за тебя замуж. Я не буду говорить тебе, принимать её предложение или нет, но, возможно, те, кто лучше всего подходит для власти — это те, кто никогда не стремится к ней. И ты, и я взяли на себя ответственность за лидерство лишь тогда, когда она была возложена на нас. Немногие мужчины или женщины, если быть справедливым по отношению к моей дочери, знают, каково это. Джон задумался над этим на какое-то время. Станнис казался таким уверенным в себе, таким уверенным в том, что он видит между ними сходство. — Могу я задать вам личный вопрос, Ваше Величество? — Ты спросишь, хочу я этого или нет, так что давай. — Вы хотели быть королем? — Я являюсь королём и был им с тех пор, как мой брат умер, не оставив законных наследников. Жажда власти никогда не была мне свойственна. — Это не совсем то, что я имел в виду… — Ты думаешь, я должен был остаться на Драконьем Камне и позволить Ланнистерам править королевством? Королевством, которое они контролировали только с помощью убийств, предательства, инцеста и измены? — Станнис покачал головой и продолжил спустя минуту. — Война Пяти Королей превратилась бы в Войну Четырёх Королей, если бы я не вступил в бой. Я не хотел сидеть сложа руки и ничего не делать, когда закон и права были на моей стороне, и в конце концов я смог завоевать трон, спасая королевство. — Что, если бы король Роберт никогда не умирал? — выпалил Джон. Станнис долго размышлял над этим вопросом. — Я бы хотел прожить свои дни как лорд Штормового Предела, со своими кораблями, верными рыцарями и дочерью рядом. Я надеюсь, что ты скоро сможешь увидеть замок, хотя бы для того, чтобы избавиться от нелепой мысли, что на Стене самый великолепный рассвет в Вестеросе. «Значит, он никогда не хотел быть королём, хотя, конечно, никогда не переставал заявлять о своих правах». Джон слегка расслабился. Он сел в кресло рядом со Станнисом, откинул голову назад и подумал, что, возможно, Станнис всё-таки прав насчёт их сходства. В конце концов, жизнь в Чёрном Замке стала намного приятнее, когда король и принцесса снова поселились в нём. Пускай у Джона по-прежнему было много обязанностей, он с нетерпением ждал встреч с Ширен и Станнисом — как вместе, так и по отдельности. Они относились к нему как к равному и никогда не вели себя так, будто он был монстром-нежитью. Джон был с ними откровенен, как мало с кем ещё. «Ширен и Станнис не мои друзья, потому что у лорда-командующего нет друзей». Но в те моменты, когда он забывал, что он лорд Сноу, когда Станнис хмурился на него, а Ширен улыбалась своей кривой улыбкой, Джон чувствовал, что вернулся к своей семье до наступления зимы.