Зимние розы в Винтерфелле

Принцесса Ширен и сир Джон празднуют свою помолвку в Винтерфелле.

***

Джон понял, что Винтерфелл близко, когда услышал вой лютоволка. «Какое же это будет облегчение — слезть с коня и поспать в мягкой постели после восемнадцати дней в пути» — подумал Джон. Даже при таком быстром темпе, как у Станниса, королевский отряд не мог быстро преодолеть все мили между Стеной и Винтерфеллом. Время не имело значения, когда Ширен ухаживала за ним, но теперь, когда Джон стал сиром Джоном Старком, король не хотел нигде задерживаться. — Это Лохматый Пёсик! — крикнул Джон Ширен. — Чёрный лютоволк такой же дикий, как о нём говорят? — поинтересовалась она. — Лорду Давосу чуть не вырвали горло, когда он нашёл твоего брата на Скагосе. Через Призрака Джон почувствовал, как Лохматый Пёсик радуется, что в его доме стало больше членов стаи. — По крайней мере, тебе нечего бояться. Лохматый Пёсик никогда бы не посмел причинить вред тому, кто завоевал расположение Призрака. Джон отчётливо помнил, как много лет назад король Роберт въезжал в ворота Винтерфелла. Отец, леди Старк, его братья и сёстры — все стояли по стойке «смирно», приветствуя короля, а Джону было строго-настрого приказано не высовываться. С подоконника, выходящего на главный двор замка, ему открывался лучший вид на прибытие королевской свиты. Арья помахала ему, когда её мать отвернулась, ёрзая в своём платье и вздыхая, когда ей приходилось кланяться королеве Серсее и её светловолосым детям. Теперь, однако, ситуация изменилась, и Джон больше не мог отмалчиваться. Все взгляды были прикованы к Джону, Ширен и Станнису, когда они въезжали в ворота Винтерфелла в сопровождении трёх рыцарей Королевской гвардии. Лорд и леди замка теперь кланялись ему, и Джону пришлось встряхнуть головой, чтобы убедиться, что это не сон. Рикон стал выше с последней их встречи, но в свои двенадцать он всё ещё не был взрослым мужчиной. «В этом нет необходимости». Санса выглядела царственно, стоя рядом с братом, и её каштановые волосы блестели на солнце. Её красоту нельзя было отрицать, как и невероятное сходство с её покойной матушкой. Но Джону приходилось постоянно напоминать себе, что женщина, стоящая перед ним — леди Санса, а не леди Кейтилин. Джон спешился, но не успел сделать и шага, как что-то массивное врезалось в него и опрокинуло назад. У него не было времени закричать от удивления или потянуться за оружием, но паника Джона испарилась, когда шершавый язык начал облизывать его лицо. — Лохматый Пёсик, нет! — одновременно закричали Рикон и Санса, но Лохматый Пёсик был не в настроении подчиняться приказам. Только когда Призрак игриво прикусил одно из ушей своего волка-брата, Лохматый Пёсик слез с Джона. — Прости, Джон, — Рикон протянул руку, за которую ухватился Джон, чтобы подняться. — Санса всё утро рассказывала мне, как я должен буду стоять неподвижно, когда король будет проезжать через ворота, кланяться в нужный момент, говорить правильные приветствия… Я рассчитывал, что Лохматый Пёсик тоже будет выполнять её приказы. Джон покачал головой. Он не мог злиться, потому что знал, как Призрак иногда проявлял чувства, которые изо всех сил старался сдерживать. — Всё в порядке, братишка. Санса посмотрела на Рикона, и глаза молодого лорда внезапно расширились от беспокойства. — Теперь мне нужно называть тебя сир Джон? — Только когда ты заставляешь меня называть тебя лордом Старком. На этот раз Санса откашлялась и повернула голову в сторону Станниса и Ширен. — Ваше Величество, король Станнис и принцесса Ширен, — поспешно сказал Рикон. — Как лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, я рад приветствовать вас в своём замке. Он в вашем распоряжении столько, сколько вы пожелаете. Поскольку я ещё не достиг совершеннолетия, пожалуйста, обращайтесь к моим регентам, леди Сансе Старк и лорду Хоуленду Риду, если я не смогу вам чем-то помочь. Пока Станнис и Ширен обменивались формальностями с Риконом, Джон оглядел главный двор Винтерфелла. Потребовалось много долгих лет, чтобы стереть с лица земли разрушения, причинённые Теоном Грейджоем и Болтонами, но это в конце-концов удалось. Целая армия каменщиков помогала вернуть замку былое великолепие, и это несомненно обрадовало Джона. «Если бы только остальные Старки были здесь и могли видеть его отстроенным». С самых высоких мест свисали знамёна с серым лютоволком, бегущим по белоснежному полю, но при ближайшем рассмотрении Джон заметил, что знамёна дома Старков были объединены со многими другими. Чёрный ящер-лев на зелёном фоне, великан на красном, водяной на сине-зелёном, чёрный конь на бронзовом, чёрный медведь на зелёном и белый солнечный диск на чёрном, что он сразу увидел, и, учитывая толпу, их, вероятно, было гораздо больше. Джон подошёл к Ширен и Станнису как раз в тот момент, когда к ним приблизился самый толстый мужчина, которого он когда-либо видел. — Принцесса, — кивнул лорд Мандерли. Он был слишком толст, чтобы много лет ездить верхом, а теперь был слишком толст, чтобы правильно поклониться, не повредив себе спину. Однако он терпел эту боль, чтобы преклонить колено перед Станнисом, когда его месть была удовлетворена и Севером снова правил истинный Старк. — Позвольте мне первым из вассалов лорда Старка поздравить вас с предстоящим браком. С сыном Неда Старка рядом с вами Север никогда вас не покинет. — Благодарю вас, лорд Мандерли, — ответила Ширен. — Ваш сын достойно служит в Малом Совете, и мне очень нравится общество вашей внучки Виллы. Следующей подошла леди Мейдж Мормонт с дочерями и внучками. Поприветствовав Станниса и подтвердив верность своего дома, она обратилась к Джону. — Приятно снова видеть вас, сир Джон Старк. Мой брат был прав, видя в вас потенциал, и я не могу представить себе лучшего человека, чем вы, чтобы носить валирийский меч нашей семьи. Приветствия продолжались в таком же духе ещё какое-то время, поскольку каждый из знаменосцев дома Старков хотел, чтобы король, принцесса и её жених знали об их присутствии. Джон не мог вспомнить, когда в последний раз получал столько комплиментов. То, как люди обращались с сиром Джоном Старком, отличалось от их отношения к лорду-командующему Сноу. Хотя Джон привык к тому, что люди ищут его расположения, нынешняя ситуация всё равно его нервировала. Станнис и Ширен, казалось, совсем не были взволнованы, кивая в нужных местах и произнося необходимые любезности. «Ну, Ширен говорила любезности, а Станнис скрежетал зубами». Когда двор начал пустеть, Джон сразу же подошёл к Сансе. Он указал на знамёна и толпу знаменосцев, расходившихся по разным частям замка. — Санса, что всё это значит? Санса выглядела озадаченной. — Разве ты не получил наше письмо с сообщением о том, что твоя помолвка будет отпразднована? — Да, но… «я представил себе небольшое семейное торжество, на котором трое Старков и двое Баратеонов мирно ужинают вместе». — А разве не подобает лорду Винтерфелла отпраздновать помолвку своего брата с наследной принцессой, устроив грандиозный пир для всех своих вассалов? — Да, но… — У тебя нет причин возражать, — Санса улыбнулась. — Это ничто по сравнению с тем, что какой пир будет в Королевской Гавани, даже с учётом репутации короля Станниса как сторонника жёсткой экономии. Джон снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ширен взяла его за руку и посмотрела на него. — Она права, между прочим. В Королевской Гавани бесконечное множество людей, которые борются за твоё внимание, и даже отец не может отмахнутся от них всех. Джон увидел, что Станнис в данный момент присматривает за лошадьми и командует своей Королевской гвардией. — Кроме того, — продолжила Ширен, — люди твоего отца кажутся искренними в своих комплиментах. Я слышала, как по меньшей мере пять разных людей говорили о том, каким великим был твой отец, лорд Эддард Старк, и ещё больше людей упоминали о том, как ты героически заставил Белых Ходоков отступить. Вместе с королём, конечно. — Ширен взяла его за руку. — А теперь может покажешь мне замок твоего отца? Джон ощутил тепло руки Ширен в своей и с тревогой оглядел двор, чтобы понять, не заметил ли кто-нибудь их прикосновение. На них смотрели только Призрак и Лохматый Пёсик, которые, как всегда, выглядели довольными.

***

Ширен была удивлена тем, насколько тепло было в Винтерфелле, и только когда Джон объяснил, что замок построен на горячих источниках, всё встало на свои места. Первые люди нашли способ проводить горячую воду по камню, прогоняя холод даже в разгар зимы. Ширен также заметила, что жители Винтерфелла проявляют к ней искреннюю теплоту, особенно леди Санса. Ширен никогда раньше не встречалась с сестрой Джона, хотя слышала о ней и читала её переписку с королём. В первый же вечер в Винтерфелле Санса пригласила Ширен к себе в комнату, и Ширен с радостью приняла приглашение. Санса рассказала, что ей нравится заниматься вышивкой перед сном, потому что это занятие помогает ей расслабиться. Вышивка, которой владела Санса, действительно была великолепна, и Ширен была поражена, когда узнала, что многие из своих платьев Санса сшила сама. — Вы очень добры, принцесса. — У меня никогда не хватало терпения на вышивку, но я могу часами сидеть и читать. — Это гораздо более ценный талант для будущей королевы, как бы то ни было. Прошу прощения, что задаю такой личный вопрос, но есть ли вероятность, что ваш младший брат может лишить вас титула наследника престола? Ширен совсем не обиделась, так как уже много раз слышала, как Малый Совет спорил на эту тему. «Лорд Лорас Тирелл даже осмелился предложить отцу оставить мать в покое и жениться на его сестре Маргери, потому что она молода и плодовита!» Взгляд отца был таким пронзительным, что лорд Тирелл взял месячный отпуск и уехал из города, чтобы прийти в себя. — Моей матери не стоит рожать больше детей, и даже если бы она была достаточно молода… — Ширен не помнила, чтобы её родители проявляли какую-либо привязанность друг к другу, а если они и влюблялись в кого-то, то хорошо это скрывали. — Такого не случится. Я наследница Железного Трона, хочу я того или нет. Санса кивнула. — Почему из всех неженатых мужчин Вестероса вы решили выбрать моего брата? Ширен не знала, что ответить. — Джон был одним из немногих, кто никогда не ухаживал за мной. Вы уставали от того, что мужчины просят вашей руки только из-за вашего имени? — Мне хватило предложений руки и сердца на всю жизнь, и все мужчины, за которых меня заставили выйти замуж, были чудовищами или родственниками чудовищ, — Санса вздохнула. — А теперь я хочу узнать больше о моём брате. Редко удаётся послушать кого-то, кто не боится, что за ним может прийти кто-то в облике волка, мертвеца или Белого Ходока. Ширен покраснела. — Он всегда был очень добр ко мне, и когда я была ещё девочкой на Стене, и на протяжении последующих многих лет в наших письмах. Я хотела лично убедиться, была ли эта доброта искренней или просто проявлением вежливости, — затем Ширен рассказала Сансе о том, что она сказала отцу и Давосу о Джоне, а потом заговорила о своём времяпрепровождении на Стене. Леди Винтерфелла терпеливо слушала, не говоря ни слова. — Есть ли у меня ваше благословение? — Моё благословение? — удивленно переспросила Санса. — Зачем же ещё вы задаёте мне эти вопросы? Вы беспокоитесь, что я заставляю Джона делать что-то против его воли? — Никто не может заставить Джона что-то делать. Если он покинул Стену ради вас, то я не сомневаюсь, что вы ему очень дороги, даже если он этого не показывает. Мы с Риконом годами пытались уговорить его оставить Ночной Дозор, но безуспешно. Он был первым кандидатом на роль регента Рикона, но, по его словам, Винтерфелл больше не был его местом. Он также сказал, что его всё устраивает на Стене, но я ему не поверила. Я желаю вам с ним большого счастья, я искренне этого желаю. — Благодарю, Санса! Надеюсь, что мы сможем называть друг друга сёстрами, — искренне ответила Ширен. Санса улыбнулась, и Ширен впервые увидела её по-настоящему счастливой. — Я бы очень этого хотела, Ширен. Я давно не видела свою сестру Арью, и больше всего печалит то, что мы расстались не очень хорошо. Мы всегда ссорились из-за всяких глупостей… — Она умерла? — Она исчезла в тот же день, когда Ланнистеры арестовали отца. С тех пор её никто не видел, а это значит лишь одно, что она мертва. Она могла остаться в живых и где-то размерено жить, но Арья, которую я знала, хотела бы снова увидеть свою семью, несмотря ни на что. Или хотя бы Джона, потому что Арья любила Джона больше кого-либо. Для Ширен это было новостью. Джон пару раз вскользь упоминал Арью, но никогда не рассказывал о ней подробно. — Он редко о ней говорил. — Это не удивительно. Я думаю, что Джон тоже любил Арью больше всех, — Санса печально посмотрела на огонь в камине. — Я всегда мечтала о братьях и сёстрах, — произнесла Ширен, стараясь придать своему голосу больше радости, чем чувствовала на самом деле. — Теперь у меня их будет двое. В детстве я чувствовала себя очень одиноко, и мне редко удавалось найти кого-то, с кем было бы интересно играть. Ты приедешь в Королевскую Гавань на мою свадьбу? — На свадьбу, да, чтобы королевство увидело силу Старков. И я бы хотела задержаться в Красном Замке ради брата, но навряд ли смогу из-за слишком плохих воспоминаний. Ширен не стала спрашивать, что это были за воспоминания, но могла догадаться. «Ланнистеры никогда не были милыми и в лучшие времена, а быть их пленницей, должно быть, было нелегко». Кроме того, Ширен не завидовала тому, что Санса оказалась в городе во время битвы при Черноводной. Ширен положила руку на плечо Сансы. — Я тоже не люблю Королевскую Гавань. Возможно, однажды ты сможешь посетить Штормовой Предел. Это мой любимый замок в Вестеросе, и все мои беды, кажется, исчезают, когда я стою на берегу моря. Санса в ответ пожала руку Ширен. — Я воспользуюсь твоим приглашением.

***

Джон когда-то мечтал показать Игритт Винтерфелл. Если её так впечатлил простой дом с башней на Даре, то она должна была поразиться величайшему замку на Севере. Джон планировал следующее: он подарит Игритт цветок из стеклянных садов, устроит пир в Большом зале, познакомит с каменными королями Зимы в склепе и займётся с ней любовью под чардревом. Конечно, этой мечте не суждено было сбыться, потому что стрела пронзила её прежде, чем она успела как следует полюбоваться разрушающимся Чёрным Замком. «Стрела, которая убила её, была не моей, но с таким же успехом могла быть ею». Однако с Ширен… Джон мог исполнить свой план. Как Старк из Винтерфелла, он показал ей весь замок, познакомил со старыми королями Зимы, и вскоре в Большом зале должен был состояться пир в её честь. Сейчас Джон был в стеклянных садах, недавно восстановленных с помощью тех же учеников-стеклодувов из Браавоса, которых Джон нанял для Стены. Санса видела, как там растут кусты голубых зимних роз, и с любовью ухаживала за ними. Джон вытащил кинжал из-за пояса и срезал стебли дюжины синих роз, затем сел на скамейку и обрезал их шипы и листья. Он начал скручивать стебли вместе, но хруст гравия заставил его поднять глаза. — Лорд Рид. Лорд Сероводного Дозора и нынешний соправитель Винтерфелла был невысоким и ничем не примечательным мужчиной, но его зелёные глаза говорили о великой мудрости. Люди часто говорили, что Хоуленд Рид мог видеть сквозь них, их прошлое и будущее. Джон доверял ему с самого начала, даже несмотря на его крепкую дружбу с отцом. — Как долго ты там стоишь? — спросил Джон. Лорд Рид лишь улыбнулся. — Достаточно долго. Твой волк не счёл меня угрозой. Джон посмотрел на Призрака, который тут же вскочил и лизнул руку лорда Рида. В ответ тот взъерошил ему шерсть на голове. — Что привело вас в стеклянные сады, сир Джон? Собираете букет для своей дамы? Джон покачал головой, странно смущенный. — Нет. Я пытаюсь сделать корону. Я написал Ширен в письме, что в Винтерфелле всегда росли синие зимние розы, и мне так и не удалось выиграть для нее венок на празднике урожая у Стены. Я что, выгляжу дураком? — Вовсе нет, — ответил лорд Рид, садясь рядом с Джоном на скамейку. — Нед когда-нибудь рассказывал тебе, что его сестра Лианна любила голубые зимние розы? — Он редко говорил о тёте Лианне. А когда вспоминал, то всегда выглядел подавленным, как будто в её смерти был виноват он, а не принц Рейгар. — Многие люди, в том числе и я, считают, что виновны в её смерти. Если бы много лет назад на турнире я смог лучше защитить себя, то, возможно, принц Рейгар никогда бы не обратил внимания на Лианну Старк и не подарил бы ей корону из синих зимних роз, — лорд Рид взял одну из синих роз и внимательно рассмотрел её, прежде чем встретиться взглядом с Джоном и добывать: — Судьба — странная штука. — Так оно и есть, — сказал Джон. — Сомневаюсь, что отец когда-либо ожидал, что я так скоро стану лордом-командующим Ночного Дозора, а потом заслужу уважение короля и внимание принцессы. — И скоро ты будешь править в Королевской Гавани. Думаю, Лианна гордилась бы тобой. Как и Рикон с Сансой. Джон подумал, что странно, что лорд Рид так зациклен на его тёте Лианне. «Если он винит себя в её смерти, значит ли это…» — Вы были в неё влюблены? Лорд Рид склонил голову набок. — Можно и так сказать. Я любил её за ум и доброе сердце. Но бедный человек с болот знал, что не стоит заглядываться на дочь своего сюзерена. Она умерла слишком молодой, но продолжает жить. — Каким образом? Голубые розы рядом с Джоном одна за другой исчезали, когда лорд Рид брал их и ловко сворачивал в венок-корону, торжественно вручив её Джону. — Её кровь течёт в жилах Старков из Винтерфелла. И это всегда относилось к тебе, сир Джон Старк. Носи это имя с честью.

***

Ширен не заходила в богорощу Винтерфелла ещё много дней. Это место много значило для Джона, и она знала, что он покажет его ей, когда придёт время. Но пока что у неё, отца и Джона было много дел с вассалами Старков. После приветствий по прибытии во двор Винтерфелла, казалось, что каждый лорд, леди и рыцарь на Севере хотели лично поговорить с нынешними и будущими правителями королевства. Конечно, все хотели получить королевскую милость, независимо от того, сколько милостей они уже получили от своего сюзерена. Ширен терпеливо слушала, часто чувствуя себя не в своей тарелке. Но отец сражался бок о бок на Стене со многими лордами, а Джон общался даже с теми, кто не носил столь высоких титулов, когда он был ещё лордом-командующим Ночного Дозора. Призрак тоже встречался со всеми лордами, независимо от того, хотели они с ним встретиться или нет, и реакция лютоволка часто задавала тон каждой встрече. Леди Дастин, в частности, едва успела кивнуть, как тихое рычание Призрака заставило её убежать. Ворота в богорощу были высокими и внушительными, словно портал в другой мир. Ширен попросила сира Ролланда дать ей и Джону побыть наедине. Он согласился, полагаясь на присутствие Призрака рядом с ними. Джон сразу же подвёл Ширен к чардреву — огромному древу с уродливой мордой. Из его глаз и пасти тёк кроваво-красный сок прямо до земли. Конечно, вокруг сердца леса были и другие деревья, но ни у одного из них не было вырезанного лика. Джон не промолвил и слова, его взгляд скользил по деревьям, опускаясь к стеклянным лужам, над которыми поднимался пар. Он подошёл к чардреву, жестом пригласив Ширен подойти к нему. — Мой отец приходил сюда помолиться, особенно когда был встревожен или вершил правосудие. Джон обнажил Длинный Коготь и вонзил его в мягкую землю перед чардревом. Он преклонил колено перед мечом, обхватив его рукоять. — Он часто молился вот так, держась за Лёд, фамильный меч Старка из валирийской стали. — И что он говорил в такие моменты? — задумалась Ширен. — Это было между ним и старыми богами. Не существует ни установленных молитв, ни священных книг, подобных «Семиконечной звезде», предположительно написанной Семерыми. Отец научил всех моих братьев и сестёр молиться перед чардревом, как это делали Старки на протяжении тысячелетий. Мне нравилось приходить сюда с ним, потому что часто мы были здесь одни. Ширен вспомнила, как за ужином Джон признался, что потерял веру. — Ты больше не молишься старым богам, верно? Джон уставился на лицо дерева, словно желая, чтобы оно изменилось. Ничего не произошло. Он вздохнул, встал и вложил меч в ножны. — Нет. — Почему ты перестал верить в старых богов? — Я умер. По крайней мере, умерло моё тело. И моему духу нечего было ждать, кроме хаоса, который я видел глазами Призрака. Ширен вспомнила ту ночь и кровавый хаос, последовавший за тем, как Джона закололи. «Хаос — вот единственное слово, которым можно было описать всё происходившее». Находясь в безопасности в башне, она наблюдала, как братья Ночного Дозора, одичалые и люди её отца резали и потрошили друг друга, а над всем этим орал великан. Мелисандра единственная смогла успокоить толпу, расчистив круг вокруг тела Джона и его дикого лютоволка. — Как часто ты думаешь о своей смерти? — нерешительно спросила Ширен. Она напряглась, когда Джон надолго отвёл от неё взгляд, сжимая и разжимая рукоять меча. Однако он казался спокойным, и его дыхание было ровным. — Каждый день, — ответил Джон, глядя ей прямо в глаза. В его собственных серых глазах читалась решимость, как будто Джон решил, что это стоит той боли, которую он испытывает, рассказывая об этом Ширен. — Сначала эта мысль переполняла меня, но постепенно мне стало легче с этим справляться. Сны и воспоминания приходят не так часто, но иногда я оказываюсь на снегу, и мои убийцы бросаются на меня с кинжалами, а я ничего не могу с этим поделать. — Как в то утро, когда я сделала тебе предложение. Джон медленно кивнул. — Ты хорошо это скрываешь. — Я заставляю себя сохранять спокойствие и заставляю себя забыть о холоде. — Холод? — Только смерть по-настоящему холодна. «Это то, чего я не хочу чувствовать очень долго». Ширен подошла к Джону и положила руки ему на плечи. Она чувствовала исходящее от него тепло, но он всё равно дрожал. — А как насчет тебя? Ты поклоняешься каким-нибудь богам? — Я не знаю, во что верить. Моя мать, несмотря на всю свою преданность, ни разу не слышала ни слова от Семерых. Отец утверждает, что все боги созданы людьми. Лорд Давос верит в богов просто потому, что он так считает. А Мелисандра... — Ширен замолчала, вспомнив признание отца на вершине Стены. — Она, возможно, думала, что исполняет волю своего бога, но эта воля была злой. Джон стоял совершенно неподвижно, даже когда Ширен провела большими пальцами по его ключицам. — Я хочу верить, но у вас с отцом есть логичные аргументы против веры. — Тебе не обязательно верить нам на слово. У тебя есть целая жизнь, чтобы понять это. Ширен подошла достаточно близко, чтобы коснуться носом подбородка Джона. Она не осмеливалась отступить, но и приближаться не спешила. — Чувствуете ли ты что-нибудь под своими шрамами от серой хвори? Холод? Тепло? Ширен покачала головой. — Даже когда я делаю это? — спросил Джон, осторожно поднимая левую руку и слегка касаясь потрескавшейся серой кожи на её правой щеке. Его пальцы скользнули вниз по её щеке и шее и остановились у плеча. — Я вообще ничего не чувствую. «Никто никогда не спрашивал меня об этом». — А как насчёт этого? Джон повторил жест, на этот раз коснувшись той стороны её лица, которая не была изуродована болезнью и смертью. Ширен остро ощутила, как мозолистые кончики пальцев Джона касаются её кожи, и не смогла не поддаться этому прикосновению. А потом… Джон поцеловал её, легко коснувшись губами её губ, словно проверяя её решимость. Ширен закрыла глаза, когда Джон слегка надавил. Она чуть не рассмеялась над его нерешительностью, зная, что она едва ли была первой девушкой, которую он поцеловал. Но он был первым мужчиной, которого она поцеловала и, как она надеялась, поцелует ещё не раз, первым мужчиной, которому она позволила приблизиться к себе как физически, так и эмоционально. «Я больше не хочу сомневаться». Ширен обвила руками шею Джона и притянула его ближе, приоткрыв губы и углубив поцелуй. В конце концов они отстранились, но не отошли друг от друга. — Я так понимаю, это «да»? — тихо спросил Джон. Он потянулся к её уху и вытащил застрявший там красный лист чардрева. Ширен почувствовала, что краснеет. В песнях поцелуи всегда описывались цветочным языком, с губами, мягкими как лепестки, и ртами, сладкими как мёд. Она всегда считала эти описания абсурдными, а теперь, когда она наконец-то сама испытала поцелуй, песни показались ей еще более абсурдными. Ширен остро ощутила, как бьётся её сердце в груди, так быстро, как будто она только что мчалась вдоль берега. Хотя он не носил бороды, подбородок Джона, когда он коснулся его немного покалывала. Больше всего Ширен удивило то, как поцелуй ощущался на её губах, и она захотела узнать, все ли поцелуи такие же. — Да. Теперь поцелуй меня снова.

***

Лорд Мандерли привёз певца из Белой Гавани, и тот начал пир в честь помолвки Джона и Ширен с длинной баллады о том, как Север помнит. Когда-то было долгое лето, но затем орда злых львов решила, что пора поставить на место своих хозяев-оленей и убить всех лютоволков и их друзей. Но потом пришла зима, и лютоволки и олени смогли снова восстать, победив львов и саму зиму. Появилась и исчезла драконица, которой больше не было места в Вестеросе. Джон был удивлён тем, насколько кровавой была эта песня, и символизм был не совсем тонким. Но все лорды были довольны и аплодировали в нужных местах, одновременно попивая эль. «Коронованный олень с огненным мечом, Белый лютоволк с длинными когтями из валирийской стали и их верные друзья усмирят всех врагов Севера!» Джон, Ширен и Станнис сидели за высоким столом вместе с Риконом и Сансой, пока им вручали свадебные подарки. Щедрость северян свидетельствовала о том, насколько они одобряют этот союз, и Джону пришлось отдать должное Ширен за её решение официально объявить о помолвке здесь, где у Короны была самая преданная опора. Конечно, лорды Штормовых Земель и Королевской Гавани официально присягнули Баратеонам, но они не зарекомендовали себя как зимние друзья, как северяне. Самыми впечатляющими подарками были пара жеребцов от дома Рисвелл и новый корабль от дома Мандерли. Корабль, конечно, всё ещё стоял в Белой Гавани, но за это время была построена его уменьшенная копия в виде игрушечного макета. Станнис с большим интересом рассматривал её. Санса и Рикон официально преподнесли Джону и Ширен гобелен с изображением лютоволков, охотящихся в Волчьем лесу, но, когда всё внимание было приковано к пиру, а не к высокому столу, Санса подарила Ширен маленькое одеяло. — У меня не было столько времени, чтобы поработать над ним, как мне хотелось, но я надеюсь, что ты всё равно останешься довольна. Одеяло было сшито из мягкой овечьей шерсти и расшито изображениями щенков лютоволка и оленят, играющих друг с другом. Ширен была очень довольна, и только когда они с названной сестрой улыбнулись друг другу, Джон понял, для чего одеяло предназначается. — Санса, тебе не кажется, что ты немного забегаешь вперёд? — Я думала, ты покинул Стену, чтобы создать семью, дорогой брат, — озорно ответила Санса. «Да, но мне не нужно напоминать об этом таким образом». Краем глаза Джон заметил, как дернулся рот Станниса, и этого было достаточно, чтобы Джон встал и потянул Ширен за собой на танцпол. — Ты не ждёшь с нетерпением нашей брачной ночи, сир Джон? — спросила Ширен, и её глаза заблестели. — Да… я… я просто не хотел бы говорить о таких вещах с Сансой или твоим отцом, который… Ширен запрокинула голову и рассмеялась, а Джон в ответ закружил её в танце в такт музыке. Они станцевали ещё один танец, сосредоточившись только друг на друге. Когда певец сделал перерыв и попросил толпу выкрикнуть пожелания, Джон заметил кое-что очень странное за высоким столом: Санса сидела рядом со Станнисом, что само по себе не было странным. Станнис хмурился, но затем Санса положила руку ему на плечо и наклонилась, чтобы что-то сказать на ухо. Станнис замер, затем встал и протянул Сансе руку. Она взяла её, и они направились к Джону и Ширен. — Джон, — Джон напрягся, потому что слышать, как Станнис называет его по имени, всё ещё требовало привыкания, особенно после многих лет обращения к нему как к лорду Сноу. «Лорда Сноу больше нет, и я не могу сказать, что оплакиваю его». — Ваше Величество. — Могу ли я украсть у тебя на один танец свою дочь? Ширен, стоявшая рядом с ним, тихо ахнула от удивления. Она изумлённо смотрела на отца. — Конечно, — Джон уступил Ширен, в то время как Станнис чопорно поклонился Сансе. Он смотрел, как они уходят вместе, и их золотые короны-близнецы сияли в тусклом свете Большого зала. Санса подошла к Джону, взяла его за руку и положила голову ему на плечо. — Санса, — начал Джон. — Как, во имя всех старых и новых богов, ты убедила Станниса потанцевать с Ширен? — Я сказала ему, что это было бы с его стороны любезностью. «Любезность? У Станниса было много замечательных качеств, но я бы никогда не отнёс к ним любезность». — Он, конечно, посмеялся над этим. Но потом я сказала ему, что всегда мечтала потанцевать с моим отцом в этом зале после того, как он выдаст меня замуж за храброго, нежного и сильного мужчину. Джон хотел было сказать что-то о том, что Станниса редко одолевают сентиментальные чувства, но отстранённый взгляд Сансы остановил его. Хотя она никогда не умирала, Сансе было так же трудно найти свой путь с тех пор, как её отца несправедливо казнили. Теперь у Сансы был Рикон, и теперь у неё был Винтерфелл. «А теперь у неё есть ещё я, полагаю» — подумал Джон. Её уважали и восхищались ею на всём Севере, но эти с трудом завоёванные победы не могли компенсировать потерю её невинности и остальных членов её семьи. — Мне очень жаль, Санса. — Я выйду замуж за храброго, нежного и сильного мужчину, — решительно ответила она. — Но не в ближайшее время. — Что Рикон думает по этому поводу? — Он пообещал мне, что Лохматый Пёсик съест любого, кто попытается овладеть мной без моего согласия. — Призрак сделает то же самое, — поклялся Джон. — А теперь, милая сестра, ты позволишь мне потанцевать с тобой?

***

— Я не знала, что ты умеешь танцевать, папа, — сказала Ширен. — Мои родители позаботились о том, чтобы мы с Робертом взяли уроки танцев перед тем, как впервые отправились ко двору. Но это было пустой тратой времени, поскольку в то время я был моложе лорда Рикона, а короля Эйриса там даже не было. — Но ты ведь танцевал с тех пор? — Ширен хотела спросить, танцевал ли отец с матерью на их свадьбе, но не стала, потому что не хотела разочаровываться. — Да, иногда приходилось. Но сегодня вечером я впервые наслаждаюсь этим, — отец очень точно держал её в танце и кружил с той же точностью, что и фехтовальщик на тренировке. Говорили, что в браке женщина переходит под защиту мужа и его семьи, но Ширен чувствовала, что происходит обратное. Никогда прежде она не была так уверена в любви и преданности отца, как сейчас, когда между ними больше не было секретов. «Что ж, я не собираюсь рассказывать ему, что Джон поцеловал меня в богороще, но это секрет другого рода». Прежде чем гости слишком опьянели, Санса встала из-за высокого стола и подняла свой кубок в последний раз. Рикон последовал её примеру. Толпа затихла. — Дом Старков желает поблагодарить всех наших верных вассалов за их присутствие и подарки на этом пиру. Север и корона скоро будут навеки связаны, как и желали мой отец и его отец до него. — И больше никаких проклятых львов или драконов, которые всё портят! — похвастался лорд Мэндерли. Вскоре уши Ширен наполнились ликующими криками: — Дом Старков! Старков из Винтерфелла! — А затем, также громко прозвучали выкрики в честь Баратеонов. — Принцесса Ширен! Король Станнис! Она перевела взгляд на отца, который даже не пытался скрыть самодовольную улыбку на лице. «Должно быть, именно на это он и надеялся, когда хотел, чтобы Джон стал его лордом Винтерфелла. Но сначала он заручился поддержкой Севера, уничтожив Болтонов, а затем спас королевство от всевозможных врагов у Стены, в то время как все остальные узурпаторы воевали на Юге. Мой брак только укрепит эту поддержку, и я горжусь тем, что смогла добиться всего этого. Теперь, если бы только остальному Вестеросу можно было так же легко угодить…» Ширен почувствовала, как тяжкое бремя её короны в буквальном смысле спало с её плеч. Под радостные возгласы Джон снял с неё корону с ухмылкой на лице. — Зачем это было? — спросила Ширен. — У меня есть для тебя подарок. Он не такой грандиозный, как новый корабль, но я как-то говорил тебе, что в Винтерфелле всегда росли голубые зимние розы. Джон поднял руки и Ширен увидела корону: вместо золота и драконьего стекла корона была сделана из синих зимних роз и красных листьев чардрева. — Можно? — Джон жестом показал, что хочет надеть корону ей на голову. Ширен кивнула. «Как будто я сделала бы что-то другое!» Толпа, ликующая от восторга, притихла, глядя на них, слишком пьяная и сытая, чтобы делать что-то ещё. «Я думала, что Джон делает всё возможное, чтобы избежать публичных проявлений чувств». Но, возможно, Джон тоже был чем-то пьян, будь то эль, вино, танцы или атмосфера в зале, и Ширен решила воспользоваться этим. Когда цветы украсили её волосы, Ширен наклонилась вперёд и поцеловала его под радостные возгласы, которые звучали громче, чем когда-либо прежде. Джон улыбнулся ей в ответ и одним плавным движением поднял её за талию и закружил.