2

Не найдешь ее, душа моя…

Увез он ее, спрятал от нас… Хоть сто лет ищи, не найдешь…

      Я еще раз стукнула бумагами о стол, чтобы собрать их в ровную стопку. Отчет о вчерашней миссии получился необычно большим. Уже представляю, как Билл будет это все читать. Он никогда не любил мой почерк, потому что каким-то невообразимым образом все мои прописные английские буквы выглядели так, будто их пожевали и выплюнули пикси. Его слова, не мои. Я же считаю, что он просто не привык к обилию завитков и странных соединений, которые я перетащила из своего русского почерка. В любом случае, отчет написан, а каким образом он будет его расшифровывать — уже не моя проблема.       С довольной улыбкой я взмахнула рукой, и материализовавшаяся нитка ловко прошила листы. Пойду сразу отнесу ему, заодно кофе выпью, пока он не успел вылезти из своей берлоги и отправить меня на очередное задание в главный корпус банка.       По дороге я захватила отчеты девочек, с которыми делю кабинет, и пошла на охоту за зельем бодрости. Офис ликвидаторов заклинаний находился в корпусе-пристройке банка, которую не было видно со стороны Косого переулка, так что у клиентов могло создаваться впечатление, что мы постоянно находимся где-то в недрах мрачных коридоров и следим за всем, что происходит, из тени. На самом же деле у нас была налажена система оповещений на случай каких-то чрезвычайных ситуаций, а большую часть времени мы просиживали у себя в кабинетах, занимаясь бумажной работой. Если не считать вылазок на ежедневные запланированные миссии, конечно. За всем происходящим в Гринготтсе по факту следили гоблины.       Пройдя через приветливо освещенный короткий коридорчик, я добралась до общей кухни. На ней уже стоял хозяин нашего отдела и мой непосредственный начальник — Билл Уизли. Он был повернут ко мне спиной и поэтому не заметил моего появления. Специально затаившись, я внимательно оглядела его со спины, намереваясь напугать. Он пил что-то из кружки, а в воздухе витал насыщенный запах кофе. Ха! Будто специально дал мне повод.       — Ах! — я притворно-пораженно ахнула в несколько раз громче, чем нужно. Бедолага, не ожидавший такой подставы, подскочил на месте и чудом не подавился. — Не могу поверить! Чистокровный британец пьет кофе! Что, предаешь свои идеалы? — я произнесла это до неприличия бодрым голосом с гаденькой ухмылкой на лице, наслаждаясь тем, что смогла застать его врасплох.       Мы с Флёр никогда не упускали шанс подшутить над Биллом из-за его пристрастия к чаю. Он пил его постоянно, в огромных количествах и по всем британским правилам: с сахаром и молоком. Даже моя русская душа, способная хлебать чай литрами, смотрела на это все косым взглядом. Так что я просто не могла упустить такой замечательный момент, чтобы в очередной раз подтрунить над ним.       Однако, когда он обернулся ко мне, смерив хмурым взглядом, весь мой пыл поостыл. Он выглядел не очень хорошо. Длинные рыжие волосы были собраны в небрежный и уже слегка растрепанный низкий пучок, хотя он обычно предпочитал такой же низкий хвост. Из уха куда-то пропала его извечная серьга в виде клыка. Аристократично бледная кожа теперь выглядела какой-то серой, на фоне которой розовые полосы шрама стали почти что красными. Под глазами залегли синяки, и все его и без того острые черты заострились будто еще сильнее.       — Что-то случилось?.. — вкрадчиво спросила я и подошла ближе к нему, внимательно вглядываясь в глаза. Вроде такие же яркие, как всегда…       — Да, случилось, — невозмутимо сказал он, отпивая кофе и поддерживая со мной зрительный контакт прямо через бортик кружки одновременно. Я на это приподняла брови, ожидая продолжения. — У меня вчера дочка родилась, если ты забыла.       — И?       — И теперь у нас есть младенец, который ближайший год будет требовать нашего внимания даже по ночам, — он говорил это таким тоном, будто объяснял что-то душевно больному или отсталому. Я закатила глаза и цокнула. Засранец.       — Дурак. Я подумала, что-то случилось с Виктуар или Флёр. Их еще из больницы не выпустили, а ты уже выглядишь так, будто по тебе тролль прошелся, — я оперлась бедром о тумбу, перед которой мы стояли, и скрестила руки под грудью, все еще держа в одной ладони отчеты. Видимо, вчера я не обратила внимания на его уставший вид. Слишком рада была встрече с девочками.       — Я остался в больнице сегодня, не хотел Флёр одну оставлять, — сказал он уже нормальным тоном и снова отхлебнул из кружки. Он тоже прислонился к тумбе, повернувшись ко мне лицом. Либо вчера все было терпимо, а сегодняшняя ночь его добила.       — Понятно все с тобой, — сказала я со вздохом, слегка улыбаясь. — Когда их выпишут?       — Сегодня ближе к вечеру. Сказали, где-то к четырем, мне отправят сову. Я уже взял неполный рабочий день.       — Ясно. Оставишь, значит, своих бестолочей-подчиненных на произвол судьбы, — притворно-горестно выдохнула я, обрисовывая нашу незавидную судьбу без начальника.       — Ну почему? Хочешь за старшую тебя оставлю? Они тогда под твоим произволом будут, — беззлобно ухмыльнулся он, держа кружку у лица. Он непроизвольно скопировал мою позу, повесив вторую свою руку на локоть первой.       — Не так я представляла восхождение по карьерной лестнице, ой не так… Не знала, что в Англии все тоже зависит от связей, — после этого мы оба легко рассмеялись. Его усталые глаза наконец заискрились знакомыми мне огоньками. Ему явно не хватало простого дружеского диалога, чтобы взбодриться.       — На, кстати, забирай, — я протянула ему стопку отчетов и развернулась к тумбе, чтобы наконец-то начать готовить кофе, когда он их забрал. Он благодарно кивнул и снова отпил из кружки, в привычном жесте пролистывая их. По тому как он недовольно нахмурился, я поняла, что он наткнулся на мой отчет. Хитрая ухмылка появилась на моих губах сама собой.       — Что сегодня по заданиям? — будничным тоном спросила я, отсыпая в турку перемолотый кофе чайной ложкой. Он уже примостил отчеты на тумбе рядом со мной и читал их, опираясь на нее ладонями.       — Сегодня ничего необычного — пойдешь проверять новую ячейку, — сказал он, склонившись над бумагами. Он слегка сгорбил спину, погружаясь в текст, и не отстранился даже для того, чтобы ответить мне.       — Ясно, легкий день. Это хорошо, — я не смотрела на него, продолжая варить кофе. В том, как мы спокойно занимались своими делами и разговаривали, даже не смотря друг на друга, чувствовался комфорт. За это я и любила Билла и Флёр. Дружба с ними с самого начала ощущалась легко и естественно, будто мы знали друг друга уже очень много лет. С Биллом мы постоянно подкалывали друг друга, не страшась случайно перейти черту, а с Флёр я делилась всем самым сокровенным, чувствуя и зная, что она всегда все-все поймет. Конечно, это не значит, что я не шутила с Флёр и не была иногда даже чересчур искренней с Биллом, просто они были разными и даже это ощущалось каким-то безумно родными.       — Кстати, — начал он, наконец распрямляясь из позы «буквы зю» и встречаясь со мной взглядом. — Ужин в честь рождения Виктуар будет в следующую субботу.       — Замечательно, — произнесла я почти по слогам слишком бодрым тоном. И хоть я специально таким образом сказала это слово, чтобы еще раз поднять общее настроение, я действительно была в нетерпении снова увидеть малышку Виктуар и встретиться с Флёр вне стен больницы. Я легко улыбнулась этой мысли.       — Только еще раз напоминаю: там будет почти вся моя семья, — он произнес это и слегка приподнял брови, специально ловя мой взгляд. По какой-то неведомой для меня причине он постоянно говорил именно эту фразу вот таким вот предостерегательным тоном всякий раз, когда речь заходила об этом приветственном ужине. Будто меня могла напугать куча рыжих людей.       Обычно я на это демонстративно закатывала глаза и громко цокала, но сегодня я действительно немного стушевалась.       — Ну и хорошо, — я снова отвернулась к своему уже готовому кофе, пытаясь принять абсолютно невозмутимый вид. — Наконец-то познакомимся все, — так хотелось немного побыть тварью и добавить «лично», насильно вернув нас к вчерашнему разговору, но я обещала, что сегодня все уже будет в порядке… Оно и на самом-то деле все было в порядке — я не злилась ни на Билла, ни на Флёр, ни тем более на Уизли, просто факт, что они все несколько месяцев, а то и целый год, обсуждали меня за моей спиной, все еще слегка меня нервировал. Какое у них обо мне создалось впечатление, интересно…       Однако Билл не был бы собой, если бы не заметил, что я специально пытаюсь игнорировать главную тему.       — Энн, — начал он вкрадчиво. — Правда, прости…       — Билл, все ок, — перебила я его, не дав разразиться слезливой тирадой. — Я не злюсь. Правда, — добавила я с нажимом, уловив его скептический взгляд. — Мне просто некомфортно от мысли, что они знают меня заочно. Мало ли какое у них сложилось обо мне мнение из-за ваших историй. Там же действительно чего только не было… Еще будут думать, что я девица в беде и будут меня жалеть. А ты знаешь, как я ненавижу, когда меня жалеют, — последнюю фразу я произнесла, слегка склонив голову и смотря на него исподлобья, чтобы сделать на ней акцент. Он на все мои слова только выдохнул.       — Да, я знаю… Поэтому и пытаюсь извиниться. Парни и Джинни точно не будут поднимать эту тему, но мама с папой слишком сердобольные и…       — Какие люди! — его вдруг перебил чересчур бодрый для начала дня голос, сказавший фразу на русском. Мои глаза сами по себе закатились так сильно, что, я уверена, Билл увидел только мои белки. — Решили кофе с утра пораньше выпить? Правильно, он бодрости придает, — выражение лица Билла в мгновение ока превратилось из искреннего в нейтрально-вежливое с легким налетом раздражения.       — Доброе утро, Виктор, — сказал он, выпрямляясь передо мной. Мне же поворачиваться не хотелось абсолютно.       — Доброе-доброе, — я буквально затылком чувствовала, как широко этот гад улыбается. Я развернулась к тумбе, чтобы забрать свой кофе и быстренько смыться, как только выдастся возможность. — Как твои дела, Билл? Кажется, мне еще не выдалось возможности поздравить вас с Флёр. Рождение дочери — это настоящий подарок для родителей, особенно для отцов.       Краем глаза я заметила, как его губы с каждым словом изгибались в улыбке все сильнее. Лицемерная скотина. Будто не он орал мне, что он презирает меня и мой род за то, что первенцами у нас всегда рождаются девочки.       И его наигранная любезность, к слову, выглядит просто отвратительно. Стоит здесь и ведет себя так, будто ничего не происходило. Уверена, он буквально наслаждается тем, какой дискомфорт нам сейчас доставляет. Боже, как Билл вообще терпит его на общих собраниях.       — Все хорошо, — сухо произнес Билл. Это прозвучало так, будто он почти не шевелил губами. Это было его стандартной реакцией на раздражение. Я еле слышно хмыкнула от этой мысли, все еще не смотря в сторону бывшего мужа.       — Анечка, а у тебя как дела? — это была его любимая форма моего имени. И даже сейчас он произносил его с явным удовольствием, хоть елейный голос и сочился ядом. Раньше от этого прозвища я непроизвольно начинала улыбаться, в каком бы состоянии ни находилась. В последний же год мне хотелось от него блевать.       Я даже рта раскрыть не успела, только наконец обернулась, чтобы встретиться с насмешливым взглядом синих глаз, как Билл ответил вместо меня.       — У нее тоже все хорошо. Я как раз собирался отправить ее на задание.       Я обернулась к Биллу с растерянным выражением лица. В глазах сочилось непонимание, смешанное с благодарностью. Он что, защищает меня? Не то, чтобы это было удивительно, мы все-таки лучшие друзья, но вау… Просто вау…       Он перевел взгляд с главы Лондонского филиала на меня и, заметив мое замешательство, слегка улыбнулся.       — Ну вот и ладненько, — все с той же слишком доброжелательной улыбкой заключил наш с Биллом общий начальник. Я буквально отсюда видела, как у него яд с губ капает. Угроза увольнения по статье с последующим запретом на работу в сфере руководства за все его выходки поубавила его пыл, но не отняла врожденное умение испортить настроение одним своим видом и парочкой слов.       — Пойдем, Энн, — Билл ненавязчиво положил ладонь мне на талию и слегка подтолкнул к выходу. Я даже не заметила, в какой момент он успел забрать с тумбы все отчеты и заставить свою кружку вымыть себя. — Получишь распоряжение и инструкции.       С этими словами он вывел меня из кухни, обогнув Виктора по широкой дуге. Я не стала возражать такой вольности, только впопыхах подхватила свою собственную кружку, чтобы в итоге не остаться без того, за чем сюда изначально пришла.       Ни мы, ни Виктор не попрощались друг с другом, но я совершенно не была этим расстроена. Даже наоборот — чем меньше я с ним взаимодействовала, тем более психически уравновешенной себя ощущала. Надеюсь, мы с ним больше не встретимся в ближайшее время… Хорошо, что в этот раз рядом оказался Билл.       Он снова заговорил как раз в тот момент, как мы очутились в его кабинете за закрытыми дверьми. К слову, его ладонь с моей талии тоже пропала только в этот момент.       — И хватает же ему наглости так улыбаться, а, — выдохнул он, кидая на дверь брезгливый взгляд, будто объект его негодования стоял прямо за ней.       — И не говори… — подтвердила я, шумно вздыхая. Я уже успела пройти к его рабочему столу и по-хозяйски плюхнуться на кресло для посетителей. Я тут же специально громко отхлебнула кофе, чтобы выразить свое отношение ко всему, что только что произошло.       К слову, я не так уж и часто бывала в кабинете Билла, чтобы так комфортно себя в нем чувствовать. По крайней мере не чаще его рядовых сотрудников. Просто все принадлежащее Биллу уже где-то на уровне подсознания воспринималось как что-то родное и привычное. Даже его кабинет. На работе. Где он был моим начальником.       Он не обратил внимания на громкий сёрб и тоже сел за стол со своей стороны, но я буквально на ментальном уровне почувствовала, что он поддерживает мой уровень возмущения.       Отчеты оказались в стопочке с остальными срочными бумагами, а он со вздохом потянулся к другой, где обычно лежали запросы от гоблинов на наше вмешательство. По-простому мы называли их миссиями, ну или заданиями, как кому было удобнее.       — Я очень жалею, что не начистил ему морду, когда была возможность, — пробубнел он, согнувшись над листком с распечатанным по форме распоряжением.       Ему нужно было подписать его и в специальной графе в официальном стиле расписать все инструкции конкретного задания для ликвидатора заклинаний, то есть меня, обозначая таким образом сферу моих полномочий.       Такие строгие правила касательно документов были созданы для того, чтобы хитрые гоблины в случае чего не смогли обвинить бедных волшебников в том, что те каким-то образом нарушили магию их банка или испортили драгоценное имущество клиентов. На задворках начала совместной работы гоблинов и людей такое было далеко не редкостью. И все это заканчивалось тем, что волшебников либо просто убивали, либо оставляли в лабиринте коридоров, откуда без вагонетки, управляемой волшебством гоблинов, было попросту не выбраться.       Поэтому теперь мы все носим с собой вот такие официальные документы, а первое, чему нас учат на стажировке, — ни в коем случае не превышать указанные в них полномочия. Я до сих пор иногда у себя в мыслях слышу басовитый крик моего наставника, многократно отражающийся от стен подземелья, когда я по незнанию первее гоблина дотронулась до дверей одной из ячеек.       Благо гоблин тогда понимающий попался. Он лишь хмыкнул и вполголоса промычал что-то вроде: «Понабирают идиотов».       — Это ты про тот раз, когда тебе пришлось его оттаскивать от меня и одновременно вызывать мракоборцев? — угрюмо отозвалась я, держа кружку обеими руками у лица.       — Да, когда Гарри прислали, — уточнил он. Это был легендарный момент, кульминация всей нашей ситуации. Виктор тогда, словно разъяренный зверь, влетел в мой кабинет, набросился на меня, схватил за волосы и стал орать на меня благим русским матом, кидая из угла в угол. Я очень хотела что-нибудь сделать и защитить себя, но так сильно испугалась его напора и бешеной физической силы, что обвисла в его руках, словно дохлая мышь.       Девочки из моего кабинета тогда сразу побежали за мужчинами, боясь применять заклинания, потому что могли задеть и меня тоже. Билл тогда буквально влетел в кабинет и оттащил от меня этого ополоумевшего, попутно выкрикивая, чтобы кто-нибудь послал за мракоборцами. Все его естество сосредоточилось на том, чтобы просто сдержать этого припадочного, который все никак не унимался и порывался освободиться и добавить мне, и так истекающей кровью.       Тогда отдел мракоборцев отреагировал очень быстро и прислал на подмогу самого компетентного сотрудника. Вот так неприглядно я и познакомилась с легендарным Гарри Поттером и по совместительству зятем Билла. Но знакомство наше было определенно приятным, потому что парню, только что трансгрессировавшему из участка в кабинет, потребовался буквально один взгляд на избитую меня, лежащую в углу, и комок из тел Билла и моего бывшего, чтобы разобраться во всей ситуации.       Он без промедления с одного выверенного удара в челюсть отправил придурка прямиком в нокаут. Билл даже не успел того отпустить. Я тогда очень громко и долго смеялась сквозь слезы и кровь от разбитого лба. Колдомедики позже сказали, что это было последствием шока, но, честно, мне просто искренне было весело с того, что этот мудак наконец получил по заслугам.       Как выяснилось позднее, в тот день моему мужу из министерства пришло уведомление о том, что я все-таки подала на развод. Он вскипел и решил, что меня, зажравшуюся неблагодарную суку, которая не видит всех прелестей жизни с ним, нужно поставить на место. В итоге так поставил, что чуть не лишился контракта на работу, разрешения на проживание в Англии и собственной свободы на неопределенное время.       Во все вмешались его родственнички, скостившие наказание до ограничения свободы передвижения сроком до года и запрета на приближение ко мне бессрочно. Теперь он не имел права выходить из дома после девяти вечера, посещать какие-либо мероприятия и изменять обычный маршрут от дома до работы. Также в стенах офиса он мог находиться рядом со мной только в присутствии других людей, и оставаться от меня на расстоянии не менее пяти метров.       И все равно для всего, что он сделал, это было слишком мягким наказанием. Изначально стоял вопрос о его депортации обратно в Россию и заключении под стражу, и я была бы просто несказанно рада, если бы суд в итоге принял это решение. Однако он родился с золотой ложкой во рту, потому что род Высоцких ввиду своего положения в обществе имел такие связи, что даже в другой стране смог защитить своего непутевого наследничка.       — Надо было все-таки добавить ему и врезать пару раз, пока было можно… Гарри и так списал все его побои на последствия неподчинения при задержании.       — Я бы тоже не отказалась хорошенько отпинать его тогда. Жаль встать не могла, — от приятных воспоминаний о том, как мгновенно сработала карма в виде крепкого кулака Гарри, у меня поднялось настроение, и я решила пошутить, за что тут же поймала хмурый взгляд. В ответ я лишь широко ухмыльнулась с кружкой у лица.       — Ладно, пинальщица, держи, — он протянул мне готовый листок с распоряжением. Я привстала со своего места, чтобы его забрать, и тут же уткнулась в него взглядом, проверяя инструкции и номер ячейки, которую мне нужно будет проверить.       — Там ничего сложного и вещей не так много. Деньги и несколько ценностей, — я чувствовала, как его уставшие голубые глаза внимательно следят за мной. — Поэтому отчет жду на столе уже сегодня до моего отбытия, чтобы не тратить на это время в понедельник.       Меня всегда забавляло, как быстро и умело он из моего лучшего друга мог превратиться в моего строгого и требовательного начальника. Мне в такие моменты всегда оставалось только удивиться внезапной перемене и подчиниться, потому что работницей я была такой же хорошей, как и подругой.       — А к чему такая срочность? В понедельник что-то будет?       — Мэтью выйдет с больничного в начале следующей недели, и я отправлю вас на осмотр одного из туннелей, — под «вас» он имел в виду нашу команду: Мэтью, Лию и меня. Часто ликвидаторам на заданиях приходится сталкиваться с большими объемами работы, которые один волшебник будет выполнять несколько дней. Для оптимизации всего рабочего процесса из штата формируют команды по три человека.       Такие маленькие коллективы очень выгодны — они быстро срабатываются и во время миссий эффективно используют общие и индивидуальные навыки на общее благо. Однако если кто-то из тройки выбывает по каким-то причинам, то вся работа трио, к сожалению, практически останавливается. Не считая каких-нибудь мелких заданий, которые можно выполнять поодиночке.       Так получилось и с нами. Стоило Мэтью свалиться с лихорадкой и взять больничный, нас с Лией отстранили от большой работы до тех пор, пока наш парень не вернется. Вот и бегаем с ней по мелким поручениям отдельно друг от друга и стараемся со скуки не помереть.       — Гоблины жалуются, что ход завалило и теперь им приходится ездить окольными путями.       Понятно, мелкие говнюки решили в очередной раз скинуть всю грязную работу на нас. Разбирать завалы просто — заклинание левитации и немного сноровки, но муторно и если обвалилось много камней, то еще и долго. Они могли бы легко заняться этим сами, но зачем, если под рукой всегда есть грубая сила в виде нас.       — Ясно, опять весь день выслушивать какие мы неумехи и копуши, раз не убрали камни за три секунды, — вздохнула я со страдальческим выражением лица. Билл хмыкнул, прекрасно понимая, о чем я говорю. Гоблины очень любят жаловаться. — Хотя бы Мэт возвращается, теперь не придется просто скучать в кабинете.       Я еще раз взглянула на распоряжение, неосознанно барабаня пальцем по краю кружки, в которой осталась уже одна гуща.       — Да, я тоже рад. Иметь все команды в полном сборе спокойнее, — Билл говорил со своей колокольни главы отдела. В его распоряжении было пять команд, которыми он каждый день жонглировал как искусный циркач. Именно он определял, что конкретно будет делать каждая из них сегодня, и иметь в распоряжении как можно больше полных команд — иногда вопрос жизни и смерти. Никто и никогда не предугадает, в какой момент может случиться чрезвычайная ситуация, где потребуется как можно больше людей.       Я посмотрела на него с понимающей улыбкой, а он тонко сжал губы в ее подобии. Она даже не коснулась его глаз. Очень странно, но она мне что-то напомнила…       — Ладно, босс, я пойду, — я наигранно грузно вздохнула, будто совершенно не хотела покидать это удобное, мягкое кресло и его кабинет в целом. Отчасти это, конечно, было правдой. Стычка с Виктором все еще маячила у меня перед глазами, как красная тряпка перед быком. Но в основном я просто прикалывалась.       — Передавай Флёр и Виктуар привет, — сказала я с улыбкой, все-таки вставая.       — Передам, — я уже начала уходить, прихватив за собой грязную кружку, и взялась за ручку двери, как он вдруг окликнул меня. — И, Энн, — я обернулась, приподняв вопросительно брови, думая, что он хочет добавить что-то про задание. — Серьёзно, прости.       Такого поворота я не ожидала и сначала даже не поняла, о чем он вообще, нахмурившись. А потом до меня дошло. Он ж тогда на кухне не договорил, блин. Я цокнула и закатила глаза, потому что думала, что тема уже закрыта. Не люблю мусолить одно и то же по три тысячи раз. Сколько еще нужно сказать ему, что все в порядке, чтобы он успокоился уже?       — Пока, Билл, — быстро сказала я и вышла из его кабинета, не дожидаясь никакой реакции. Если он поднимет эту тему еще раз, я его ударю, честное слово.       Через полчаса я уже сидела в вагонетке, на бешеной скорости мчавшейся вглубь лабиринта подземелий банка. Вот к чему-чему, а к тому, что ее постоянно чертыхает во все стороны, будто она в любую секунду перевернется, я не привыкну никогда. Каждый раз катаюсь на ней как в первый, вцепившись в облезлые края до побелевших костяшек и судорог в мышцах.       Еще и гоблины добавляют. Сидят себе у руля спокойные и невозмутимые, будто я прямо сейчас не борюсь за свою собственную жизнь с этим куском металла. Некоторые гады, бывает, еще и ухмыляются злорадно, видя, что я вот-вот откинусь, и будто специально выбирают самые извилистые и ухабистые маршруты. Чтоб им в глотке перьями поросло…       Докатив до нужной ячейки, вагонетка затормозила, в последний раз подпрыгнув над рельсами. Гоблин, сопровождающий меня, тут же выпрыгнул из нее, будто ни в чем не бывало, и важно своими короткими ножками проковылял к волшебным дверям. Мне же потребовалась почти минута, чтобы сообразить, что мы вообще остановились. Все внутренности у меня до сих пор тряслись в такт нашей поездочки.       Потом я еле как, с реальным физическим усилием, заставила себя отодрать обе руки от боков тележки, и потихоньку, не делая резких движений, чуть ли не в прямом смысле выползла наружу. Мои ноги так сильно дрожали, что мне казалось, будто земля под ними куда-то едет. Дав себе еще минутку на то, чтобы отдышаться, я просто постояла, вперив пустой взгляд куда-то перед собой, а потом все-таки преодолела те несчастные метры до ячейки.       Гоблин все это время стоял у входа, уже открыв двери, и смотрел на меня со смесью презрения, удивления и отвращения, наверняка думая о том же, что и те, кто обычно не боится озвучивать свои мысли: «Какое же убожество». Гаденыш.       Когда я переступила порог ячейки, дрожь в ногах немного унялась, и мне в принципе стало полегче. Взмахом ладони я бессловесно зажгла все факелы внутри комнаты. Этот мелкий же не догадался сделать это сам.       Билл был прав, имущества действительно было не очень много. В углу прямо на полу лежало несколько горок галлеонов, сиклей и кнатов, по высоте доходивших мне до бедра. Я, конечно, была чуть выше среднего для России роста, и некоторых людей действительно могло удивить даже такое количество денег, но на взгляд работников банка это было очень даже скромненько.       Рядом с этими кучами стоял невысокий столик, на котором были расставлены какие-то кубки, чаши, тарелки, перемежавшиеся с наборами столового серебра и золотыми украшениями. Интересно, но негусто.       И все равно даже такое количество вещей мы были обязаны проверять на отсутствие наложенных на них запрещенных заклинаний.       Насколько я знаю, раньше, до войны так не делали. Всем было все равно, что вы оставляете на хранение в банке, главное, чтобы платили за содержание. Но потом что-то случилось. Что-то, что доставило огромные неудобства и причинило вред передовым солдатам, сражавшимся против Волан-де-Морта.       И когда война закончилась, Министерство по чьей-то наводке выпустило приказ для всех Британских филиалов Гринготтса о том, что ликвидаторы заклятий в целях безопасности теперь обязаны проверять все имущество клиентов, оставленное на хранение. По крайней мере, так мне это объяснили, когда я ради интереса спросила у наставника, зачем мы это вообще делаем. Сама я момент введения этого приказа не застала, потому что приехала в Англию на несколько месяцев позже.       Министерство разработало специальное заклинание, выявляющее все заклятья и проклятья, наложенные на предмет или маленькую кучку предметов. Вернее, модифицировало и улучшило уже имеющееся. Но мне оно все равно не сильно-то пригодилось ввиду особенностей русской магии. Пришлось методом проб и ошибок изобретать собственное заклинание, которое бы имело тот же функционал.       Прямо сейчас я его и использовала. Я подошла поближе к столику с драгоценными предметами и взмахнула одновременно обеими руками, будто бы заключая в невидимый круг один из кубков. Мой волшебный перстень с заговоренным аметистом вмиг нагрелся, отдавая приятное и знакомое тепло среднему пальцу, будто говоря, что готов к использованию.       — Повъдъей еже въ тъбе ясти.       Драгоценный камень в перстне загорелся изнутри и выпустил в воздух вокруг кубка невидимый плотный сгусток материи, который тут же растянулся в моих руках. Я медленно обвела кругом из ладоней весь кубок и, ничего не найдя, перешла к следующему предмету. Если бы на нем было какое-нибудь заклинание, оно бы непременно отреагировало на мои действия и проявило себя в рамках круга из материи. И по создавшемуся эффекту я бы уже определила, что это было за заклинание.       Дальше дело было за малым. Сравнить заклинание со списком запрещенных и разрешенных заклинаний от министерства, и принять решение: оставлять данный предмет в ячейке или изъять.       На моей памяти был всего один случай, когда на предмете было запрещенное заклятье. Тогда мы изъяли его из банка и передали в аврорат, дальше они сами уже разбирались и с предметом, и с его владельцем.       Обычно же такие проверки ничего не дают. Все драгоценности либо чисты, либо имеют на себе какие-нибудь легкие разрешенные заклинания, что-то вроде вечного блеска. Однако, как говорил мой наставник, легче предупредить беду, чем потом разбираться с последствиями.       Таким образом я обошла все предметы в ячейке. Чтобы проверить монеты, мне пришлось просить гоблина разделить большие горки на маленькие кучки, влезавшие мне в ладони. Почему не сделать это самой? Превышение полномочий. Вдруг этот гаденыш подумает, что я решила под шумок свистнуть парочку галлеонов. Тогда я на веки-вечные останусь здесь, в сотнях метрах под землей…       На все про все у меня ушло где-то часа два-два с половиной. Наученная опытом, я уже давно выработала методику, по которой осматривать кучи монет становилось быстрее, чем если бы я действовала по заученному алгоритму. Билл, кстати, об этом знал, и именно поэтому поручил мне расправиться и с осмотром, и с отчетом до четырех вечера, пока он не ушел.       И, благодаря моей скорости, к двенадцати дня мы с моим мелким угрюмым другальком, покрывшим меня во время работы трехэтажным шипящим матом на гоблинском языке, уже закрывали ячейку. Ну, вернее, он закрывал, а я молилась Господу Богу и всем остальным моим покровителям перед очередной поездкой на этой адовой колеснице зла.       Приехали в главный корпус мы к началу официального обеда. После пережитого ужаса я, трясясь как осиновый лист, протащилась сквозь все здание банка к выходу на Косой переулок. Я, конечно, могла прямо сейчас пойти в офис и написать отчет, пропустив обед, а потом с чистой совестью взять официальный перерыв и поесть во время него, но я чувствовала, что мне прямо сейчас нужно порадовать себя чем-нибудь вкусным и непременно сладким, иначе была вероятность, что я откину копыта прямо за своим рабочим столом.       С этими мыслями я сквозь толпу людей поплыла к своему любимому кафе-мороженному Флориана Фортескью. Мороженое – конечно, не самая полезная и сытная еда, но сейчас меня это волновало в самую последнюю очередь. Если что, там и пирожные с воздушными взбитыми сливками подавали, от которых чуть-чуть начинаешь парить в воздухе. Мои любимые…       С каждым днем проталкиваться сквозь людей в переулке становилось все сложнее. Не знаю, с чем конкретно это было связано, но Флёр предполагала, что во всем было виновато приближающееся лето. В двадцатых числах апреля уже стояла непривычно теплая для Лондона погода, на редких деревьях потихоньку появлялись почки, а солнце светило все приветливее.       Видимо, люди поняли, что природа в этом году не собиралась мучить их ливнями до самого июня, и поэтому повылезали из своих домов, с благоговением дыша свежим воздухом. Я вместе с ними невольно радовалась приятной погоде, хоть и толпы на улицах, особенно в мой законный обед, меня раздражали.       Погода мне еще нравилась потому, что я могла позлорадствовать над Ваней. Он периодически жаловался мне на то, что у них в Москве там совсем мрак: перепады температур, дождь, а ночью заморозки, из-за чего по утрам либо гололед, либо слякоть такая, что все ботинки промочишь, пока до университета дойдешь. Я же могла всегда ему ехидно улыбнуться и похвастаться: а у нас тепло. Да… Надо будет связаться с ним завтра. Вроде вчера только виделись, а я уже соскучилась.       С этими размышлениями я не заметила, как добралась до кафе. Покачивая головой и слегка пританцовывая на месте от нетерпения, я дождалась своей очереди и заказала то самое мое любимое пирожное и огромную креманку фруктового мороженого. Могу же себе иногда позволить хоть какие-то радости в жизни.       В офис я вернулась в аккурат к концу обеда. Я успела даже поболтать с Лией и еще девочками из других команд на входе. Они тоже возвращались из мини-тура по близлежащим кафе. Немного постояв с ними и посмеявшись обо всем и ни о чем сразу, я принялась за написание отчета.       Бумажулька эта после таких вот рядовых скучных миссий писалась так же скучно, потому что в основном она полностью состояла из описания того, какую по счету кучку золота я осмотрела, сколько в ней было монет, и какое заклинание я на ней обнаружила. Так как сегодня ячейка на наличие магии была полностью пуста, каждый абзац у меня заканчивался одной и той же фразой: «Следов внешнего магического вмешательства не выявлено».       Иногда при написании таких вот отчетов хотелось упасть лицом на листы, прокатиться им по еще свежим чернилам и так и остаться, прикинувшись мертвой, а для правдоподобности воткнуть перо себе в глаз.       Но, к сожалению, или к счастью, это было частью моей работы. И работу я свою безумно любила, даже если изначально не выбирала… Поэтому приходилось терпеть и сквозь кровавые слезы писать, надеясь, что Билл продерется потом через мой почерк.       Отчет я закончила вовремя, на часах еще не было четырех. Я, не медля, занесла его Биллу, хоть и понимала, что такой крайний срок он мне установил просто, чтобы не забирать у первой миссии следующей недели времени. Сами бумажки можно было передать ему и в понедельник прямо с утра. Но я была слишком исполнительной, поэтому решила отнести его ему сегодня, в пятницу вечером.       Кабинет был открыт, но самого мужчины в нем не было. Наверняка шлялся где-то на собрании у начальства, либо в кабинетах у других команд, потому что он всегда запирал кабинет, когда уходил домой.       Оставив готовый и прошитый отчет у него на столе, прямо на самом видном и почетном месте — перед его креслом, я пошла обратно к себе. До конца рабочего дня оставалось где-то чуть больше двух часов, а мне еще нужно было дополнить свой ежемесячный отчет. Да, когда я говорила, что мы занимаемся кучей бумажной работы, я действительно не шутила… Отчет на отчете и отчетом погоняет.       Домой я вернулась действительно в состоянии нестояния. Глаза высохли, и перед ними будто стояла мутная пелена. Рука отваливалась, а шея до сих пор была онемевшей. Как же хорошо, что завтра выходной. Можно будет валяться весь день в кровати и не делать абсолютно ничего. Никаких нудных бумажек вплоть до понедельника.       С этими веселыми мыслями я наклонилась вниз, чтобы расшнуровать ботинки и случайно периферийным зрением заметила, что на полке для обуви пустует одно место, которое обычно было заполнено. Я немного распрямилась, чтобы посмотреть на полку поближе. И правда, вместо пары зимних сапог на ней теперь сиротливо стоял всего один.       Это как так получилось?.. У меня не было домашних животных или других сожителей, чтобы один сапог вот так внезапно пропал. А сама я его никуда засунуть не могла, потому что не доставала свою зимнюю обувь непосредственно с зимы. Я жутко напряглась и сразу же проверила, заперта ли дверь. Я-то предпочитаю всегда трансгрессировать прямо в коридор квартиры, но дверь у меня все равно закрыта на все замки, и если сейчас она будет открыта…       Нет, все заперто, как и должно быть. Это…пугает. Я с подозрением и опаской развернулась вглубь квартиры и выставила правую руку, на которой носила перстень, в жесте, из которого можно было легко сотворить любое защитное или атакующее заклятье, и медленно двинулась вперед.       Я внимательно обошла весь зал, осмотрела кухню, заглянула в ванную комнату и наконец вошла в спальню. Никакого постороннего присутствия я не ощущала. Все вещи лежали на своих местах. Кроме пропавшего сапога, который обнаружился как ни в чем не бывало стоящим перед моей кроватью.       У такого цирка могло быть только одно объяснение: у меня завелся домовой. Они по началу всегда любят проказничать, чтобы привлечь к себе внимание новых хозяев. То нужную вещь какую-нибудь украдут, то документы спрячут, то вот так вот с предметами играются, то вообще шуршат и шабуршат по ночам и в виде кошек мимо пробегают, чтобы напугать. И все для того, чтобы их заметили и приняли. А если их вдруг не примут, то они такую бучу поднимут, что в квартире жить будет невозможно.       Одно меня только волновало — как он здесь вообще оказался. В Британии домовые не обитают, они предпочитают славянские страны, потому что люди там их испокон веков почитают. Хранителями зовут и всегда угощают чем-нибудь вкусненьким.       У нас с Витей в квартире здесь, конечно, был домовой, но это лишь потому, что иногда они с хозяевами своими в новое место переезжают, если им хорошо с ними. Но тот домовой в той квартире так и остался. Я здесь год уже живу, а он так и не показался за все это время. Значит это другой, новый.       Чтобы подтвердить свою догадку и убедиться, что это действительно домовой, а не бес какой-нибудь, я вполголоса его позвала.       — Домовой? Хозяин-батюшка, ты шкодишь, меня пугаешь?       Некоторое время никакого ответа не было, я даже по сторонам озираться начала, чтобы заметить какой-нибудь самый маленький знак его присутствия.       — Хозяин-батюшка? — отчаявшись, еще раз позвала я, стоя все это время на месте перед несчастным сапогом. И тут прямо у меня под ухом что-то зашуршало, будто нечто сидело прямо у меня на плече, хотя никакого веса я не чувствовала. От неожиданности я вскрикнула, подскочила и повернулась вправо, краем глаза заметив, как позади меня из комнаты выбегает кошка. Ну точно домовой.       — Что ж ты, дедушка, так и до инфаркта можно довести, — беззлобно проворчала я, схватившись за сердце. Новый домовой у меня оказался шутником. Пойду ему молока что ли налью, чтобы по ночам не шарахался.