3

— Душа моя…

— Хватит. Просил же, прекрати меня так называть. И перестань уже науськивать ее этими бреднями. Вырастет такой же мямлей как ты.

      Сегодня с самого утра я была у Билла с Флёр. На ужин в честь рождения Виктуар должны были прийти почти все Уизли, а такую ораву голодных ртов нужно было чем-то кормить. Вот мы с Флёр и вертелись у плиты почти весь день. Не оставлю же я свою боевую подругу разбираться с этим всем самостоятельно. У нее и так забот хватает: Виктуар исполнилась всего неделя, а значит она постоянно требует целую кучу внимания.       Билл, как самый ответственный и любящий отец в мире, естественно, помогает жене как может, но такая малышка все-таки в большинстве случаев нуждается именно в материнской заботе. Так что мой рыжий друг сегодня метался туда-сюда из детской в кухню и обратно как в самое сладкое место ужаленный.       Если он не следил за Виктуар, то развлекал нас хиханьками-хаханьками, пока мы стругали, варили, жарили. А если малышка просыпалась, бежал скорее к ней проверять, в чем дело. Иногда он мог с ней не справиться, либо она могла захотеть есть, тогда он подменял Флёр на кухне, пока она разбиралась с дочкой, и маячил у меня перед глазами.       Я давала ему самые простые задания вроде помешивания закипающего соуса или очистки креветок для буйабеса, а он недовольно закатывал глаза, строил моську и ворчал, что я ему не доверяю, а я лишь хихикала. Не то чтобы я действительно ему не доверяла. Нет, наоборот, я прекрасно знала, что он умел готовить и делал это просто великолепно ввиду правильного воспитания матери. Просто сегодня был день, когда Флёр должна была блеснуть своими навыками перед всей его семьей, а если бы он в полную силу помогал ей с готовкой, это было бы нечестно.       Почему тогда ей помогала я? Женская солидарность. Ну, и никто из Уизли даже не представлял, как я готовлю, так что никто бы ничего и не понял.       Один раз, когда Флёр снова вернулась из спальни, Билл пожаловался ей, что я изверг, потому что не подпускаю его к ножу и воспринимаю как главного врага народа. Флёр с выгнутой бровью осмотрела его недовольное лицо, мою ухмылку и сказала, что я вообще-то права. Его в принципе следовало бы на пару часов из дома выгнать, чтобы под руку не лез. Я так сильно начала хохотать в этот момент, что у меня свело щёки, а он в сотый раз за день закатил глаза и стал причитать, что мы совсем уже распоясались. На это мы с Флёр с огромным удовольствием дали друг другу пять, будто вывести Билла из себя было нашей главной задачей на день, и мы ее только что успешно выполнили. Я просто обожаю нашу с ними дружбу.       Вот так сплоченно и весело мы с Флёр за день приготовили роскошный стол на десять персон, накладывая на каждое новое горячее блюдо подогревающее заклятье, чтобы ни одно из них не успело остыть к вечеру.       Часам к четырем прибыли первые гости: высокий седеющий мужчина и низенькая полная женщина, оба огненно-рыжие. По ним сразу было понятно, что это были Артур и Молли Уизли — родители Билла. Они вместе с зеленой вспышкой пламени появились в камине один за другим: сначала Артур, а за ним его жена, которой он, как настоящий джентльмен, подал руку.       Заметив зеленый огонь, Билл сразу же направился к камину. Молли же, стоило ее ноге только коснуться пола, тут же заключила его в сердечные объятья. Удивительная сцена воссоединения матери и взрослого ребенка. Я невольно улыбнулась тому, с какой нежной улыбкой Билл принимал ее объятья.       Нечто подобное я видела на его лице только когда он возился с Виктуар, и все же это была совсем друга улыбка. Неширокая и довольная, почти что робкая и смущенная, ведь он уже давно не был ребенком, которому было бы позволено без зазрения совести наслаждаться материнской лаской, но наполненная безусловной и безграничной любовью. Молли отвечала ему тем же. В морщинках у ее глаз была нежность, а в нешироких ладонях, которыми она крепко прижимала к себе Билла, забота и ласка.       Пока я наблюдала за ними, у меня невольно проскользнула мысль, что я даже немного завидую. Я бы тоже хотела вот так встречать маму… Попадать в такие же теплые объятья каждый раз, когда возвращалась домой. Так же, как и мой друг, счастливо улыбаться, понимая, что сколько бы ни прошло времени, меня все равно любят и ждут. Но, к сожалению, такая роскошь была мне не доступна…       В моменте я ощутила себя особенно одинокой. Флер, что до прихода свекров стояла со мной за кухонной тумбой, тоже пошла к камину к ним навстречу. Ее заключил в короткие приветливые объятья уже Артур, и сейчас они стояли и болтали о чем-то с широкими улыбками на лицах, пока я как какой-то предмет мебели молча застыла на месте.       Было неловко первой подходить к ним и заявлять о своем присутствии, и прерывать такую милую картину семейного воссоединения. Они ведь даже ни разу не встречались со мной, как и я с ними. Вот мне и пришлось ждать, пока все поприветствуют друг друга и наконец-то вспомнят, что в помещении есть еще один человек.       И вот Артур случайно повернулся в мою сторону и наконец-то заметил меня. Он тут же изменился в лице, будто отчаянно пытался припомнить что-то, и заговорил чуть громче, чем раньше, привлекая внимание остальных.       — А ты, должно быть…       — Энн. Очень приятно, сэр, — я, оставаясь на своем месте за кухонной тумбой, с вежливой улыбкой представилась сама через всю комнату, не дожидаясь, пока это сделает за меня кто-нибудь из друзей.       — Энн? — Молли произнесла это удивленно, приподняв брови, будто не ожидала увидеть меня. Возможно, так оно и было. Я не уверена, говорили ли Билл и Флёр им о том, что я тоже буду на ужине. Видимо, нет, раз женщина кинула какой-то странноватый взгляд на мужа.       Что ж, ладно, не страшно. Я и так думала, что этот ужин будет неловким до неприличия. Переживу как-нибудь. Мне все-таки не впервой быть на подобных приемах, когда от меня ожидают только молчания и вежливой улыбки.       Пока я думала об этом, насильно нацепляя на свое лицо уже упомянутое выражение, я не заметила, как Молли приблизилась ко мне. Ее крепкие, ломающие кости объятья стали для меня настоящим сюрпризом, и я невольно издала задушенный удивленный возглас.       — О, дорогая, мы так рады наконец-то познакомиться с тобой. Билл и Флёр так много рассказывали о тебе!       Я не могла ничего сказать или сделать с собой. Я просто застыла в ее теплых и мягких руках, как истукан, не зная, как себя вести, потому что я никогда в жизни не получала таких объятий…       Женщина отстранилась и сердечно улыбнулась мне, проведя ладонью по моим волосам. Я просто ошарашенно смотрела на нее, а она глядела на меня в ответ с такой нежностью и…сочувствием?.. Что на нее вообще нашло? Я ведь не ее ребенок… и даже не ее знакомая, чтобы вот так меня обнимать.       Когда Билл говорил, что его мать очень радушная женщина, я даже представить не могла, что он имел в виду вот это…       — Мне тоже очень приятно познакомиться с Вами, Миссис Уизли, — я наконец-то смогла взять себя в руки и проговорила это слегка отрывисто, будто сломанная кукла, все еще пытаясь понять границы женщины.       — О, милая, называй меня просто Молли. Не нужно всех этих формальностей, — с улыбкой произнесла она, поглаживая меня по плечам. — А это мой муж, можешь называть его просто Артур, — она махнула рукой в сторону мужчины, что все еще стоял у камина рядом с Биллом и Флёр.       — Да, Энн, не нужно всех этих «сэров» и «мистеров». Просто Артур. Друзья наших детей — и наши друзья тоже, — он растянул губы в почему-то уже знакомой мне улыбке, хоть я и видела ее впервые. Рядом с его глазами собрались морщинки. Было мило, что он назвал Билла и Флёр своими детьми. Во истину для родителей дети всегда остаются детьми, даже если у них самих уже есть дети.       Честно, я даже не представляла, как себя вести в этой ситуации. Я не в первый раз в своей жизни встречалась с родителями своих друзей, но впервые они были настолько искренне рады меня видеть, будто я была самым желанным гостем в их доме, которого ждали с нетерпением.       От этой мысли на моем лице сама по себе появилась широкая улыбка, хоть мне все еще и было неловко. Повинуясь какому-то внутреннему инстинкту, я обхватила локти Молли в ответ на ее теплые прикосновения к моим плечам.       — Хорошо, я поняла. Спасибо вам, это очень мило с вашей стороны, — я проговорила заученную вежливую фразу будто в бреду, все еще пытаясь понять, что конкретно происходит и как я должна себя вести в такой ситуации.       — Мам, отпусти ее. Не видишь, ей некомфортно? — за меня вступился Билл, сказав это будничным тоном, будто останавливать мать от домогательств к его друзьям было для него обычным делом. Хотя, наверное, так оно и было.       — Скажешь тоже. Что значит «некомфортно»? Как обычные объятья могут быть некомфортными? Правда ведь, дорогая? — она стала причитать взлетевшим на несколько октав голосом, будто отчитывала Билла за сказанную им глупость. Я невольно мысленно сравнила ее с кудахчущей курицей-наседкой, да простит меня Билл…       И все же даже такая сцена казалась мне очень и милой и будто бы…живой?.. Она ведь всего лишь хотела проявить ко мне немножко доброты и тепла, явно думая, что я в этом нуждаюсь после всех этих рассказов обо мне.       Я не могла винить ее за это, поэтому в ответ только слегка кивнула все с той же неловкой широкой улыбкой и издала согласный звук.       — Молли, — эту небольшую сцену прервал спокойный, но твердый голос Флёр. — Пойдемте, я покажу вам Виктуар, — ох, Господи, храни мою подругу. За годы брака она научилась иметь дело со своей свекровью, мягко переключая ее внимание в нужные моменты. Я кинула благодарный взгляд на нее, а она мельком подмигнула мне.       — Да! Конечно, Флёр, пойдем, — она наконец отпустила меня и последовала за девушкой в спальню, по пути зацепив за руку Артура, которого, казалось, совсем не волновало то, что только что произошло. Видимо, он уже настолько привык к взрывному и в какой-то степени непредсказуемому характеру своей жены, что его это уже совсем не трогало.       Как только трое скрылись на лестнице, я смогла выдохнуть. Плечи сгорбились сами по себе, и мне пришлось облокотиться на кухонную тумбу, у которой я все еще стояла, чтобы совсем не сложиться пополам.       Ко мне с понимающей ухмылкой подошел Билл и ободряюще похлопал по плечу.       — А я говорил, — насмешливо напомнил он, явно наслаждаясь моей реакцией на его родителей. Волнение перед встречей с ними и шок от реальной встречи уже вымотали меня. Что будет, когда придут остальные…       — Я не боюсь кучи рыжих людей, — упрямо произнесла я сквозь ладони, которыми прикрыла лицо. Нельзя было давать слабину, даже если тело тебя уже подводило… Сейчас, еще минутку и я соберу себя в кулак.       Этот рыжий гад тихо засмеялся, растирая мое плечо. Знал, что я его не оттолкну, вот и измывался. Хотя, на самом деле, хотел просто поддержать. Он как никто другой знал, что его семьи иногда может быть слишком много.       Пока я пыталась прийти в себя, во входную дверь постучали. Пришла новая порция гиперактивных людей. Замечательно.       Билл оставил меня упиваться своим около депрессивным состоянием в одиночестве и пошел открывать гостям. Из прихожей послышались радостные голоса: один высокий и такой же почти что истеричный, как у Молли, женский и три мужских. Один — Билла, второй, вроде, принадлежал Гарри. Я разговаривала с ним всего один раз после инцидента с бывшим, но очень хорошо его запомнила. Глубокий и будто бы уставший тембр, он тогда сразу принес мне спокойствие после пережитого стресса. Сейчас он был негромким и явно счастливым. А вот третий высокий мужской голос мне был незнаком.       Спустя некоторое время, что они потратили на приветствия в прихожей, все четверо наконец вошли в гостиную, совмещенную с кухней. Я снова нервно застыла у тумбы с вежливой улыбкой, как истукан. Ань, это не дело, надо отсюда отходить, а то такое впечатление, будто тебя приклеили.       В этот раз, повинуясь своим мыслям, я первая прошла им навстречу. Гарри и два рыжих и похожих друг на друга разнополых человека приветливо улыбнулись мне в ответ. Ладно, я уже палку перегибаю. Имя девушки я знала. Его было не так уж и сложно запомнить, учитывая, что она была единственной сестрой Билла.       — Привет, ты Энн? Я — Джинни, — она первая смело протянула мне руку в качестве приветствия, и я с такой же готовностью подала ей свою руку. Видимо, их Билл и Флёр все-таки предупредили о том, что сегодня я буду здесь.       Ее ладонь была тоненькой и миниатюрной, но хватка крепкой и уверенной. У нее явно не было проблем с подачей себя.       — Да, я Энн. Очень приятно, — ее внутренняя непоколебимая уверенность невольно передалась и мне, и я немного расслабилась, живо улыбнувшись.       Когда она отпустила мою ладонь, передо мной тут же возникла другая. Широкая и крепкая, но не особо крупная. Я вложила в нее свою руку и подняла глаза на ее обладателя.       — Гарри, — ободряюще улыбнулся мне единственный в этом помещении не-рыжий человек. Кроме меня, естественно. — Приятно видеть, что ты в порядке.       — Да, спасибо. В прошлый раз, когда мы виделись, я была вся в крови, но сейчас все хорошо, — я неловко пошутила, слегка хохотнув сама, за что поймала осуждающе-внимательный взгляд Билла поверх головы Джинни. Но Гарри искренне посмеялся вместе со мной. Видимо, с его работой он привык к шуткам про кровь и ранения.       Последним руку мне протянул долговязый рыжий парень. Он был даже выше Билла, хотя тот и так был шпалой под сто девяносто сантиметров ростом. Моя ладонь буквально утонула в его собственной, и я невольно коснулась его запястья. Под пальцами оказался странной формы шрам. Он будто окутывал его руку? Интересно.       — Рон, — лаконично представился он с доброжелательной яркой улыбкой. Будто солнышко. Я сама невольно улыбнулась шире.       — Очень приятно наконец-то со всеми вами познакомиться, — в такой приветливой компании ровесников я неосознанно расслабилась. Кажется, они действительно были рады меня видеть. — Билл очень часто о вас всех рассказывал.       — Представляю, что он мог о нас рассказать, — многозначительно хмыкнула Джинни и кинула на Билла взгляд через плечо. Тот расслабленно стоял и делал вид, что вовсе ни при чем.       — Мы тоже много про тебя слышали, — заметил Рон все с той же располагающей улыбкой, за что тут же получил толчок в бок локтем от Гарри. Видимо, они заранее договорились не поднимать эту тему сегодня, чтобы не ставить меня в неловкое положение.       Парень глухо ойкнул и недовольно зыркнул на друга. Тот же в ответ так же недовольно и даже предупреждающе посмотрел на него. Между ними за секунду произошел немой диалог. Ох уж эта ментальная связь близких друзей…       Да, кстати, я знала, в каких отношениях друг с другом находился каждый член семьи Уизли. Проблема была только в том, что до сегодняшнего дня я не знала никого из них в лицо, поэтому часто путала кто, что, с кем и почему. Но то, что Гарри и Джинни были мужем и женой, а Рон и Гарри — лучшими друзьями я знала как мой самый первый выученный заговор на удачу. То есть, очень хорошо.       — Билл, давай, показывай Виктуар. Мы зачем пришли сюда вообще? — небольшую заминку прервал бодрый и громкий голос Джинни. Она уже начинала мне нравиться.       А Билл будто только этого и ждал. Тут же повел их на второй этаж, в спальню. Ребята, конечно, вели себя посдержаннее Молли, но я уже начала переживать, не сойдет ли малышка с ума, если в маленькую комнату вдруг набьется такое количество незнакомых, похожих друг на друга и эксцентричных людей, которые все разом будут от нее что-то хотеть. Похоже, я только что случайно описала кошмар социофоба…       Все ушли, снова оставив меня одну. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Я не знала, кто еще должен был подойти, но если брать в учет, что мы с Флёр готовили ужин на десятерых, а сейчас в доме нас было… Я пересчитала всех по пальцам. Сейчас нас было всего восемь, если не считать Виктуар. Значит, скоро должны подойти еще два человека. Еще два рыжих эксцентричных человека…       Ладно, признаю, я все-таки боюсь кучу рыжих людей.       С этими мыслями я удрученно выдохнула и, чтобы занять руки, стала бездумно поправлять выставленные на большой обеденный стол блюда и столовые приборы.       Вдруг за моей спиной снова всколыхнулось зеленое пламя. Я тут же обернулась, чтобы поприветствовать нового гостя, и увидела молодого мужчину среднего роста и в очках, оттряхивающего от золы и летучего пороха пиджак.       — Здравствуйте, — приветливо и одновременно вежливо улыбнулась я, стоя от него примерно в пяти метрах. Мысленно я уже приняла свою судьбу, поэтому видеть нового Уизли было теперь не так уж нервно.       — Добрый вечер, — произнес он сдержанным и вкрадчивым голосом, прекратив оттряхиваться и внимательно оглядев меня с головы до ног. — А вы?..       — Энн, — закончила я за него, делая пару шагов вперед. — Подруга Билла и Флёр. Все остальные наверху, проведывают Виктуар.       — Понятно, — сказал он уже чуть расслабленнее. Оно и понятно, незнакомый человек в доме его семьи совершенно один в комнате. Вызывает подозрения. Но, похоже, он тоже знал меня по рассказам, потому что теперь вежливо улыбался мне в ответ, тоже сделав несколько шагов вперёд и протянув руку. Что ж им так не терпится всем мне руку пожать, я не понимаю…       — Перси, — наконец представился он, хотя это было понятно по одному только взгляду на него. Я много слышала от Билла о каждом из братьев, но именно Перси запомнился мне больше всего, потому что он даже в рассказах сильно отличался от всех остальных. Серьезный, сдержанный, иногда даже чопорный. Эталон того, как я до переезда представляла себе всех англичан.       За это все остальные часто над ним подшучивали, и я даже не представляю, как он выдерживал такой поток их шуток и издевательств в детстве и подростковом возрасте. Если бы я не считала, что жалость — самое отвратительное чувство, которое можно испытывать к другому человеку, то наверняка бы жалела его.       Мы обменялись любезностями, и я предложила ему проводить его в спальню к остальным, на что он с благодарностью согласился.       В спальне мы застали невероятно милую картину. Молли сидела на супружеской постели и держала в руках Виктуар, рассказывая что-то Джинни, которая склонилась над мамой и племянницей.       Малышка держала в своей маленькой ладошке палец тети и тихо кряхтела, будто пытаясь отвечать на голос бабушки. Флёр сидела рядом с женщинами и с нежностью смотрела на дочь, а все мужчины сгрудились около стены и тихо что-то обсуждали. Только Билл стоял рядом с женой и мягко гладил ее плечо.       Сдвинувшись в проходе и застыв у дверей, я пропустила Перси вперед. Он тут же направился к маме и сестре, поприветствовав их легкими объятьями. Все его внимание привлекла малышка, которая недовольно нахмурилась, заметив, что пришел еще один человек. Все-таки я была права, такое количество людей ее напрягало, но как истинная дочь своего отца с этой ситуацией она справлялась достойно — хмурилась, корчила рожи и недовольно на всех смотрела.       Некоторое время я молча наблюдала за этой семейной идиллией. Они все старались разговаривать тихо, чтобы не напугать ребенка еще больше, но в комнате все равно стоял довольно громкий гомон. И все они чувствовали себя так комфортно и естественно в компании друг друга, несмотря на очень разные характеры, что это невольно вызывало у меня улыбку. Они напоминали мне рой пчел, что жили и работали как один большой организм. И нет, не только потому, что они рыжие.       Внезапно у меня в голове промелькнула мысль, что я даже могла бы привыкнуть вот к такому. Несмотря на то, что они все были такие шумные, яркие, разные и одинаковые одновременно, переполняя меня, привыкшую к тишине и спокойствию, эмоциями до краев, я могла бы чувствовать себя среди них как дома. Да чего греха таить, я уже чувствую себя как дома. Пусть я и стою сейчас немного вдалеке ото всех, я все равно ощущаю какое-то особое единение с ними всеми, особую связь, будто я наконец-то оказалась в том месте, где должна была быть.       Наверное, это странно, и я не должна о таком задумываться, потому что на самом деле для них я была никем. Просто подруга их брата и сына, второстепенный персонаж, которого просто интересно обсуждать за семейным ужином. Но даже с полным пониманием этого, я не могла избавиться от теплого чувства, что я наконец дома.       Вдруг меня негромко окликнули. Я подняла взгляд и увидела Флёр, с мягкой улыбкой протягивающую мне ладонь. Она заметила, что я стою одна у двери и решила привлечь меня в общую компанию. Она, как самая эмпатичная булочка на свете, всегда подмечала, в каком состоянии я нахожусь, и всегда знала, что сделать, чтобы лишний раз поднять мне настроение. Вы бы только знали, как же сильно я ее люблю…       Я улыбнулась ей в ответ так же мягко и подошла ближе к кровати, взяв ее за руку, как она того и хотела. Она тут же крепко сжала мои пальцы и, незаметно для всех, ободряюще улыбнулась.       Билл, с которым я оказалась лицом к лицу, слегка приподнял бровь, молчаливо спрашивая, все ли со мной в порядке. Я лишь с улыбкой покачала головой, говоря, что да, все хорошо. Пора бы им уже привыкнуть, что, когда я молчу и просто смотрю на всех, это не значит, что мне плохо, грустно или одиноко. Я так просто расслабляюсь в компании людей. А сейчас, с перегрузом от всех вдруг нахлынувших эмоций, мне было это нужно как никогда.       Молли и Джинни не заметили нашего небольшого взаимодействия с Флёр и Биллом, увлеченные малышкой и каким-то обсуждением, в подробности которого я не вдавалась. Конечно, они заметили, что я вдруг подошла, но не обратили на это внимания, будто где-то глубоко внутри приняли мое присутствие за данность. От понимания, что они уже приняли меня, внутри все снова потеплело.       Конечно, могла быть вероятность, что они просто игнорировали мое присутствие, но теплая и счастливая улыбка Молли, адресованная точно мне, эту мысль перечеркнула огромным жирным крестом. Она же вдруг, будто вспомнив что-то, вскинула голову и окликнула одного из сыновей.       — Рон, — долговязый парень, что до этого стоял практически в самом углу и общался с отцом, братом и другом, вдруг отстранился от стены и посмотрел точно на мать, пока все остальные немного расступились.       — А где Джордж? Вы же должны были прибыть вместе.       Джордж? А, тот самый молодой мужчина из Святого Мунго. Вы не подумайте, я знала братьев Билла по именам, но, повторюсь, проблема в том, что раньше я никого из них не видела. Поэтому проассоциировать человека с определенным именем мне пока что было сложновато.       Единственного, кого я точно бы не могла ни с кем перепутать, так это Чарли. И то только потому, что он был в Румынии и точно не мог внезапно оказаться здесь. Даже увидев колоритного Перси, я сомневалась до последнего, пока он не назвал свое имя. Очень надеюсь, что я быстро ко всем привыкну и не спутаю кого-нибудь случайно…       — Мы решили, что не будем сегодня закрывать магазин пораньше. В выходные все-таки людей больше и выручки должно быть больше. Он остался за всем проследить, потому что Верити бы одна не справилась.       Господи, опять наплыв новой информации, да что ж такое… Я когда-нибудь смогу расслабить свои извилины и просто бездумно наслаждаться общением?       — Рон, что значит решили не закрывать магазин? У нас в семье важное событие! — голос Молли снова случайно подскочил на пару октав выше, из-за чего Виктуар завозилась в ее руках и громко закряхтела. Поняв, что тревожит ребенка, она тут же взяла себя в руки и стала говорить тише.       — У нас в семье важное событие, Рональд. Мы встречаем ее нового члена. Если это недостаточно весомый повод, чтобы закрыть магазин пораньше, то я даже не знаю, что для вас может им стать, — она проговорила это строго и хлестко, будто отчитывала провинившегося мальчишку, а не разговаривала со взрослым сыном. Рон же принимал эти выпады со стоическим спокойствием, явно, как и его отец, привыкнув к взрывам матери.       — В день собственной свадьбы ты тоже не закроешь магазин, чтобы побольше прибыли получить?       Я невольно сморщилась из-за этой фразы, потому что она ощущалась как удар под дых. Я обернулась к Биллу, чтобы проверить его реакцию на это. Он лишь покачал мне головой, долго прикрыв глаза, будто говоря, что не одобряет этого, но ничего сделать не может. Тут же я почувствовала, как Флёр чуть сильнее сжала мою ладонь. Она смотрела на меня с пониманием. Наверняка сначала ей тоже было тяжело привыкнуть, что Молли может быть не только милой и радушной, но и вот такой — строгой и даже жестокой.       — Мама, это наше с Джорджем общее и взвешенное решение, — Рон дождался, пока выпады Молли закончатся и начал говорить в противовес ей медленно и спокойно, стараясь угомонить общую обстановку. Его будто бы вовсе не волновало, что она только что сказала. — Думаешь, я не настаивал, чтобы мы все-таки закрыли магазин и пришли вместе? Но ты же знаешь, как он любит свое дело. Он считает, что люди не должны лишаться радости. Особенно когда у самых главных весельчаков Волшебного Мира в жизни происходят такие радостные события.       Видимо, это была цитата, потому что Рон произнес эти слова назидательным тоном, будто ему самому повторяли это множество раз. Что ж, я не знаю Джорджа, но, думаю, была бы рада это исправить, потому что мне было бы интересно узнать поближе человека, которому принадлежат эти слова.       Я видела, как Молли хотела что-то возразить и аж вся подобралась и надулась, но тут примирительным тоном заговорил Артур, который, видимо, выступал в этой семье рефери между женой и детьми.       — Дорогая, и правда что, ты ведь знаешь Джорджа. Он никогда не бросит свое детище. Это ведь все, что у него осталось…       После этих слов общее настроение вмиг упало. Я аккуратно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, что происходит, и считать эмоции всех, кто находился в комнате. На их лицах была грусть и...скорбь?..       Выдержав паузу, Рон продолжил так же спокойно, как и раньше.       — Мы с ним договорились, что в следующую субботу управление полностью возьму на себя я, и он сможет побыть с Биллом и Флёр сам. Они как раз уже давно его приглашали, — на этих словах он посмотрел в нашу с Биллом и Флёр сторону. Я затылком почувствовала, как мой друг утвердительно кивнул.       — И на свадьбу мы тоже не будем закрывать магазин, — он продолжил говорить размеренно, давая его словам устаканиться в голове Молли. Честно, я думала, что она использовала эту фразу про свадьбу просто для усиления эффекта. У нас в русском есть похожее выражение, поэтому я не считала его как настоящий вопрос, а оказывается…       Интересно, на ком он женится? На их общей с Гарри подругой? Я помню, Билл вроде упоминал, что они встречаются. Как же ее зовут?.. И почему, интересно, ее сегодня здесь нет, раз она уже почти что часть семьи? Надо будет потом у кого-нибудь спросить.       — Мы сейчас активно ищем нового сотрудника, который мог бы нас подменить. А Верити как раз наберется побольше опыта и сможет контролировать все сама, без нашей помощи, чтобы мы оба смогли присутствовать на церемонии, — на слове «оба» он сделал особый акцент, чтобы в очередной раз успокоить мать.       Молли некоторое время сидела молча, неосознанно укачивая Виктуар, и никто не смел нарушить эту тяжелую тишину, в которую явно что-то происходило. Потом женщина все так же без слов аккуратно протянула малышку Флёр. Та отпустила мою ладонь и взяла дочь на руки, освободив свекровь. Потом Молли встала и, помедлив несколько секунд, твердыми шагами прошла прямо к Рону и обняла его. Я отсюда видела, насколько крепкими были ее объятья, я наверняка бы не смогла в них дышать, а парень даже бровью не повел, лишь обнял мать в ответ.       — Прости меня, Рон, — приглушенно произнесла Молли, но во всеобщем молчании мы все отлично ее услышали. — Ты знаешь, что семья для меня важнее всего, — она лишь объясняла свой эмоциональный взрыв, потому что считала, что работа могла бы подождать, если на кону стоял семейное событие. Однако я почувствовала, что в этих словах было гораздо больше потаенного смысла, чем могло показаться на первый взгляд.       — Знаю, мама, — с тихой печалью ответил ей Рон, и я убедилась в своих мыслях. Для каждого в этой комнате эта фраза была больше, чем просто слова. Всех, кроме меня… Потому что я по какой-то причине не могла понять вложенного в нее особого смысла. Я улавливала, что он там был, но не могла прочесть его… Наверное, это — единственная и самая весомая причина, почему я не могу назвать Уизли своим домом и…семьей… Как бы мне этого ни хотелось…       Спустя некоторое время со своего места поднялась Флёр с Виктуар на руках. Мне пришлось немножко отойти, чтобы дать ей место. Все внимание постепенно переключилось на нее, даже Рон и Молли перестали обниматься. Я заметила, как женщина украдкой утерла слезы.       — Пойдемте все к столу, — с мягкой улыбкой предложила моя подруга, и все с ней согласились. Хватит уже на сегодня драмы. Да и малышка уже явно устала от такого пристального внимания, ей пора было отдохнуть.       За столом все хвалили готовку Флёр. Рон особенно нахваливал буйабес, который он, по его словам, в последний раз пробовал в прошлой жизни. А именно еще в Хогвартсе на Турнире Трёх Волшебников, когда местные домашние эльфы решили побаловать учеников Шармбатона привычными для них блюдами.       Среди всех восхищенных возгласов тактично молчала только Джинни, иногда кидавшая на Гарри убийственные взгляды, будто говоря ему: «Тебя что, дома не кормят?», и Молли, на лице которой застыла чересчур вежливая улыбка.       В прочем, ни то, ни другое меня не удивляло. Я знала, что невесту самого старшего сына и брата они поначалу приняли не очень хорошо. Потом, спустя время, первое впечатление сгладилось, потому что не любить Флёр – это настоящее преступление. По крайней мере, так считала я, но женская половина Уизли была со мной не совсем согласна. Поэтому даже сейчас, когда прошло уже столько лет, они все еще нет-нет, но смотрели на нее косо. Особенно вот в такие вот моменты, когда всем мужчинам за столом нравилась ее готовка, хотя звание лучших кулинарных изысков все еще гордо носили блюда Молли.       Чтобы прервать этот нескончаемый поток комплиментов и восхищений в сторону невестки, Молли даже слегка чересчур бодро задала вопрос своему среднему сыну.       — Перси, дорогой, — она привлекла всеобщее внимание к молодому мужчине, который внезапно заметно напрягся и неловко поправил очки, не выпустив из руки столовые приборы. — Почему ты никак не познакомишь нас со своей подругой? Я думаю, все были бы рады видеть ее на наших семейных ужинах, правда?       Все вдруг снова оживились, некоторые даже закивали, пока Перси явно замялся, пытаясь придумать ответ. Я даже с другого конца стола видела, как у него покраснела шея. Речь определенно шла не про просто подругу. Родители часто любили говорить называть так девушек и молодых людей своих детей, думая, что таким образом меньше их смущают, хотя, на самом деле, контекст от этого слова становился только хуже.       — И правда, Перси, — весело подхватил Рон, ухмыляясь. Очередной повод подшутить над старшим братом? — Мы ведь даже имени ее не знаем, — он игриво подпихивал Гарри локтем, подначивая тоже что-нибудь сказать, но эту игру подхватил Билл.       — Да, и узнаем мы про нее все мельком да мельком. Ты никогда прямо про нее не говоришь, — ой, а ухмыляется-то как довольно, гад. Будто ему только что огромную упаковку чая подарили, бриташка недоделанный. — Неужели и ей о нас ничего не рассказываешь?       — Боишься, что подумает, какие мы все чокнутые? — Джинни добила. Я тихо прыснула и попыталась скрыть это под искусственным кашлем. Флёр погладила меня по спине, делая вид, что помогает справиться внезапным приступом, но на самом деле я чувствовала, что она хочет сказать: «Да, и так всегда…»       Бедный Перси теперь сидел красный весь. Все его веснушчатое лицо, шею, уши и даже костяшки пальцев покрывал румянец. А выражение лица у него было такое, будто он хотел вот прямо сейчас провалиться на месте, и чтобы его похоронила под собой толща земли.       — Мальчики, — с укором произнес Артур. Да, он буквально был рефери в этой семье. — Джинни, — с таким же укором он посмотрел уже на дочь.       — Перси расскажет о своей подруге тогда, когда сочтет нужным. И, Молли, — он снова сделал паузу после имени жены. Попало всем. — Не нужно так сильно наседать на детей. Дела сердечные — они такие, — он абстрактно взмахнул рукой в воздухе, пытаясь показать этим то, что имел в виду. — Неужели уже не помнишь?       Молли, видимо, помнила, потому что, стоило Артуру бросить не нее нежный взгляд, зарделась уже она.       — Одри очень хотела прийти сегодня, — тихо начал говорить Перси, который наконец-то смог совладать с собой. Он больше не был таким красным, только на щеках сохранялся легкий румянец. — Но она боялась, что нарушит семейную идиллию. Все-таки это не просто ужин.       — Перси, — начала говорить Молли и в моменте будто бы задохнулась. Видимо, она уже и не надеялась, что ее сын действительно с кем-то встречается, так еще и так серьезно, чтобы приводить на семейные вечера.       — Скажи ей, чтобы она выкинула из головы такие глупости! — она вдруг взяла себя в руки и снова запричитала уже привычным для меня высоким голосом. — Мы все будем рады ее видеть! Правда, ребята? — она обратилась ко всем сидящим за столом, невольно включая в этот круг и меня. Поддавшись общему порыву, я несколько раз кивнула со всеми.       — Обязательно приводи ее в следующее воскресенье!       Перси снова смутился такой яркой реакции и неловко поправил очки, хотя теперь он выглядел гораздо более довольным, чем минуту назад. Видимо, для него было большим облегчением, что его семья хорошо восприняла его официальное объявление отношений.       Теперь все с интересом стали расспрашивать Перси об этой загадочной Одри. Как долго они уже встречались, когда и где познакомились, кто сделал первый шаг, какой она была и все в таком духе. Оказывается, Перси был очень скрытным, когда этого хотел, потому что умудриться целый год не рассказывать о серьезных отношениях жадной до сплетен семье — это надо еще постараться.       Как я вычислила по его рассказу, их отношения начались примерно в то же время, что и моя эпопея с бывшим мужем. Поэтому, видимо, ему и удавалось так легко скрывать свою эйфорию на первых этапах отношений. Всем было гораздо интереснее, что там происходит у меня, чем то, почему Перси так странно улыбается, когда думает, что его никто не видит.       К слову, об эпопее... Или как любила говорить моя бывшая подруга: «Вспомни говно — вот и оно». Гарри тоже решил посчитать, когда у Перси с Одри все завертелось и внезапно пришел к тому же выводу, что и я. Я буквально увидела, как выражение его лица сменилось с задумчивого на удивлённое. И, к моему несчастью, он решил тут же поделиться со всеми своим умозаключением.       — Это же было на той неделе, когда меня в Гринготтс вызвали, — все вдруг замолчали, пораженно посмотрев на парня. У меня невольно расширились глаза от ужаса, что еще он может сказать. — Я еще этого придурка, — он легко, будто ни в чем не бывало, кивнул в мою сторону, продолжая смотреть на Перси. Мне хотелось сползти под стол от смущения. — Тогда под стражу заключил. И мы все выходные это потом обсуждали. Ты поэтому ничего не сказал?       Я заметила, как Джинни кинула на него настолько убийственный взгляд, что у меня аж мурашки по коже пошли, однако парень был непробиваем. Он хотел получить ответ от Перси, не замечая, как испортилась веселая атмосфера вокруг.       Мне хотелось закрыть лицо ладонями и, как в детстве, сделать вид, что если я не вижу проблем, то и они меня тоже не видят. Я почувствовала, как Флёр сжала под столом мою ладонь.       Перси выдержал паузу, подняв на Гарри бровь, будто хотел, чтобы тот осознал, в какое положение поставил всех за этим столом. Да, я слышала от Билла, что народный герой иногда бывает упрямым как баран, и эта черта очень помогала ему в его работе и обучении на аврора. И я его, конечно, понимала — сама такая, но хоть иногда же нужно было иметь чувство такта.       Он буквально сам в начале этого вечера остановил Рона от непрошенных высказываний по поводу моей ситуации, а теперь творит вот это, будто совершенно не понимает, какую реакцию у всех вызывает.       — Да. Поэтому, — лаконично ответил Перси, когда понял, что молчать уже не вариант. — Я не хотел раздувать драму из своих отношений, и эта… — он невольно кинул взгляд на меня, все-таки спрятавшуюся за ладонями, подбирая более подходящее слово. — Новость сыграла мне на руку…       Новость. Пф! Там была целая сенсация, раз они обсуждали это целые выходные, а потом возвращались все к той же теме каждую следующую неделю, что аж Биллу и Флёр пришлось предупредить меня, что они это обсуждали.       Я понимала, что если вот прямо сейчас не переведу тему, она продолжится. И все снова начнут обсасывать ее, перемывать кости моему бывшему и жалеть меня. Единственное отличие от обычных семейных посиделок было в том, что сегодня я была здесь. Но я понимала, что если эта адова машина разгонится, она уже не остановится…       Я резко убрала ладони с лица и громко вдохнула воздух, краем глаза заметив, как Рон пихает Гарри, снова открывшего рот, локтем. Наигранно весело и может быть чересчур громко я заговорила первой, опередив его.       — Слушайте, а давайте поговорим о чем-нибудь другом, м?       Все ошарашенно уставились на меня, не ожидавшие от меня, весь вечер либо молчавшей, либо мило отвечавшей на отвлеченные вопросы, такого всплеска. Даже Гарри повернулся ко мне, закрыв рот. В его глазах промелькнуло осознание.       — Например, о работе, м? Вот, Гарри, — продолжила я все так же чересчур эмоционально, указав на него ладонью. Невольно я начинала злиться. На дебильную ситуацию, которую можно было легко избежать, на парня, что насильно создал ее, на себя, что не прекратила все только в зародыше… Да и вообще… Просто злиться. И это теперь угадывалось в голосе особенно резкими нотами. — Я слышала, что ты недавно сдал последний экзамен на аврора и теперь можешь наконец-то уволиться из мракоборцев.       Все, включая Гарри, к которому я обращалась напрямую, молчали.       — Поздравляю, — с нажимом произнесла я. Это прозвучало скорее как сарказм, хотя я на самом деле это поздравление было искренним.       — Я так рада за тебя. Ты наконец-то можешь работать там, куда так долго стремился. Это вызывает уважение.       В обычной ситуации я смогла бы произнести эти слова мягче, потому что я действительно так думала, но сейчас… Сейчас я была ослеплена злостью и раздражением.       После этих слов я закончила говорить, ожидая от пораженного и притихшего парня, у которого в голове явно активно скрипели шестеренки, хоть какого-то ответа. Все остальные за столом тоже молчали, явно шокированные моим поведением и пристыженные тем, что на самом деле я имела абсолютное право сейчас злиться.       Они знали, что я знала, что они меня обсуждали. Они специально весь вечер старались не задевать эту тему, чтобы лишний раз не напоминать мне о ней, и все-таки не смогли сдержаться. Как и в предыдущие разы, когда меня среди них не было.       Вдруг тяжелое молчание прервал серьёзный и практически угрожающий голос Джинни.       — Гарри. Я говорила тебе, что сегодня нужно закрыть свой рот и засунуть свой язык в задницу, если ты не способен держать свое упрямство в узде.       Теперь все пораженно смотрели уже на нее. Молли тихо охнула, схватившись за сердце. Гарри, смотрел на жену чуть ли не в ужасе. То ли не понимая, как она могла такое ему сказать, то ли наконец полностью осознавая, к какой ситуации привел его длинный язык. Вся моя злость вмиг куда-то улетучилась.       — Энн, — она так же твердо обратилась уже ко мне, никто не осмелился ее перебить. Я с удивлением подняла нее взгляд. — Я от лица всей нашей семьи прошу прощения за то, что мы обсуждали тебя за твоей спиной. Да, мы любим сплетни, но это не оправдание того, что мы все это время бессовестно причиняли боль близкой подруге нашей семьи.       То, как она это произносила… Медленно, четко, твердо, смотря мне прямо в глаза… Поразило меня… Она еще и умудрилась официально признать меня близким человеком для всех Уизли, пусть на самом деле я и была подругой только маленькой их части. Беря все это во внимание… Я не могла не простить их, когда за них говорила она.       И хоть я не была по-настоящему на них зла, а мое агрессивное поведение за этим столом было обусловлено только тем, что мне пришлось защищать свои границы, я не смогла не растаять.       — Я принимаю извинения, — тихо произнесла я, и все вмиг будто бы расслабились, мне показалось, что я даже услышала облегченный вздох от Артура. — На самом деле, меня не задевает то, что вы обсуждали меня. Просто я хочу попросить впредь не поднимать эту тему при мне.       — Мы вовсе не будем больше поднимать ее, Энн, — я не ожидала, что в обсуждение вступится Рон, но он твердо кивнул, положив ладонь на плечо Гарри в каком-то покровительствующем жесте, будто хотел этим сказать, что впредь будет держать друга под контролем. Мне показалось, что Гарри взбешенно зыркнул на него за этот фривольный жест, но стерпел.       — Да, дорогая, это было очень некрасиво с нашей стороны. И эта тема уже давно себя исчерпала, нам больше незачем ее обсуждать, — горестно добавила Молли, держа руки у сердца, и со всех сторон послышалось согласие. Между тем я снова почувствовала, как рука Флёр переплетает со мной пальцы. Ее безмолвная поддержка — мое спасение.       Дальше разговор с трудом и скрипом вошел в обычную повседневную колею, и мы стали обсуждать какие-то мелочи, забыв о том, что только что произошло.       Ближе к восьми часам все стали собираться по домам. Парни и Джинни собирали посуду со стола, Флёр паковала всем желающим порции с собой, я помогала ей, а Перси, Билл, Артур и Молли разговаривали о чем-то своем, оставшись за столом.       Вдруг, когда мы с Флёр закончили с упаковкой, а мальчики уже собрали последние тарелки, кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась и увидела Джинни с доброжелательной улыбкой на губах. Ровно с той же, с которой она сегодня приветствовала меня перед ужином.       Она молча кивнула в сторону, намекая, что хочет поговорить со мной наедине. Я оглянулась на кухню, где Рон уже что-то рассказывал Гарри и Флёр, что ловко управлялась палочкой с грязной посудой, и кивнула девушке, соглашаясь с ее предложением.       Мы отошли подальше к коридору, и она все с той же доброй улыбкой начала говорить.       — Хотела еще раз извиниться за Гарри. Он иногда не видит границ и перегибает палку. Профдеформация, — она виновато улыбнулась.       — Все в порядке, Джинни, не переживай, я правда понимаю, —заверила я ее и тоже улыбнулась. — Было бы приятно, конечно, услышать это от него самого.       — О, не переживай. Он сейчас ночку поспит, переварит все, поймет, каким идиотом был, и прибежит как миленький, — она слегка усмехнулась, будто говорила это из собственного опыта. Не удивлюсь, если так оно и было. Я уже примерно поняла динамику их отношений, и могла представить, как проходят их ссоры.       — Хорошо, — я ухмыльнулась ей в ответ. — Если что, он может спросить у Билла, где меня найти, либо отправить сову, или вообще орла, — я поддержала легкую шутку Джинни, проскользнувшую между строк, и она это оценила, начав хихикать.       — Я знаю, что они у вас не в почете, но в России ими пользуется вместо сов. Считай, дань уважения моей культуре. Глядишь, прощу за просто так, — теперь мы обе не выдержали и стали тихо смеяться.       Мне нравилось, как складывались наши с ней отношения. Да, начались они не с легкой ноты, зато как прекрасно показали те стороны характера, что мы вряд ли бы увидели друг у друга при обычном раскладе. И как бы наши отношения не сложились дальше, я уже безмерно уважала Джинни. За ее силу, прямоту и умение признавать ошибки.       — Слушай, — отсмеявшись, весело сказала она. — Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой как-нибудь встретились и поболтали за чашечкой кофе? Скажем, завтра? Ты свободна?       Я не ожидала от нее такого предложения. Неужели я тоже ее заинтересовала? Невольно я задумалась, вспоминая все дела, которые запланировала на завтра. А именно небольшую уборку, стирку и готовку. В принципе, все это можно было сделать и после нашей встречи, не весь же день мы будем сидеть в этом кафе.       — Да, хорошо. Я буду рада, — ответила я ей с улыбкой.       — Отлично. Хочу поболтать с тобой тет-а-тет, — она загадочно мне подмигнула. — Тогда до завтра? Я позже отправлю тебе сову с временем и местом.       — До завтра, — с ноткой удивления в голосе произнесла я, наблюдая, как она разворачивается и снова уходит в сторону кухни. Какая же она все-таки… Вау…       Оказавшись дома поздним вечером, я сразу же, не раздеваясь, побрела к кухне, чтобы налить себе из фильтра воды. Из гостей я задержалась самой последней, проводив вместе с хозяевами всех остальных. Потом мы долго говорили втроем о том, что произошло сегодня. Они хотели убедиться, что со мной действительно все в порядке, и я не замалчиваю свои чувства из упрямства, как любила иногда делать.       К их счастью, этот раз не был тем самым особенным, и со мной действительно все было хорошо. Особенно хорошо после официальных извинений от Джинни.       К слову, я поделилась с ними своими впечатлениями от нее, и Билл гордо улыбался, как любой старший брат, правильно воспитавший младшую сестру.       А потом они меня все-таки отпустили, как выразился бы мой отец: «Со спокойной душой», и я снова трансгрессировала прямо в свою квартиру.       Первым делом я, естественно, поздоровалась со своим домовым, с которым мы за прошедшую неделю вроде как подружились. Сначала он, конечно, проказничал и все-таки шебуршал по ночам у меня прямо под ухом, пугая меня до полусмерти, но потом я задобрила его ежедневными дарами в виде молока, печенья и всяких ярких безделушек вроде сломанных серег из бижутерии. Мне они уже были не нужны, а вот для него — сокровище.       Сейчас я стояла на кухне в кромешной темноте и спокойно пила воду, без каких-либо мыслей пробегаясь взглядом по всем поверхностям на кухне и в зале, чтобы хоть чем-нибудь занять свой уставший мозг.       И вдруг мое внимание привлек какой-то предмет, лежавший на столике, который разграничивал кухню и зал. Я не помню, чтобы что-то клала туда перед уходом… Опять домовой шалит? Вроде же уже пару дней как перестал…       В темноте я не могла издалека разглядеть, что же это такое там лежало, поэтому мне пришлось перестать пить и подойти поближе.       Заколка? Я взяла ее со стола и поднесла к кухонному окну, чтобы получше разглядеть ее в лунном свете.       Не просто заколка… Моя заколка… Которую я в квартире у Вити оставила, собираясь впопыхах… А как она здесь…       Догадка прошила мою голову, словно копье. Домовой. Не просто так мне странным показалось, что он у меня поселился. Нет в Британии домовых. Нет и быть не может, не живут они здесь.       А это значит, что мой домовой, которого я всю эту неделю считала новым, никакой не новый, а вполне себе старый, если можно так выразиться.       — Что, дедушка, он и тебя из дома выжил? — удрученно спросила я в пустоту, озираясь по сторонам. Знала, что скорее всего не ответит, но мне нужно было произнести это вслух.       — От такого хозяина все бегут, — я с грустью еще раз осмотрела мою когда-то любимую заколочку. — И жены, и домовые…       Через некоторое время я оторвала взгляд от заколки и зачем-то посмотрела вглубь зала, в сторону спальни и ванной комнаты. Оттуда из-за угла выглядывала черная кошка, а ее желтые глаза горели в темноте.