4

      

Ты серьёзно думала, что я тебя любил? Я никогда не хотел быть с тобой. Ты недостойна любви.

      Меня резко выбросило из сна, но тело все еще продолжало цепенеть, будто все, что происходило там, было наяву. Снова…       Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя и успокоить сбившееся дыхание. По коже пробегали неприятные липкие мурашки, а конечности сводило от страха. Глаза не хотелось открывать совсем. Казалось, что стоит мне это сделать, и я пойму, что и не просыпалась вовсе.       В этот момент хотелось чувствовать себя как можно защищеннее, но съехавшее во сне одеяло не давало мне этого сделать. Я могла бы натянуть его на себя, закутаться в нем как в коконе, чтобы дать себе возможность успокоиться в его тепле, но я все еще была парализована. Было страшно сделать хоть какое-то движение, потому что казалось, что кто-то мог увидеть, почувствовать его и сделать со мной…что-нибудь.       На крик разума, что в квартире я была совершенно одна, и меня не мог никто увидеть и тем более что-нибудь со мной сделать, внутреннее чутье реагировать не хотело. Оно заставило меня затаиться, будто я была маленьким и беззащитным животным, ощущавшим присутствие хищника.       И я, на самом деле, даже понять не могла, что именно вызвало такую бурную реакцию у моего тела. Сегодня мне снилось мое воспоминание. Да, неприятное и почти что болезненное, но не страшное ведь. Совсем не страшное. Так почему я сейчас чувствовала себя так, будто меня ведут на казнь?       Спустя пару минут усилием воли я заставила себя открыть глаза. В комнате была кромешная темнота, и на несколько секунд мне стало еще страшнее, чем было, но потом зрение привыкло. Тогда я смогла перевести взгляд на дверь. Она была плотно закрыта, так же как я оставляла ее вечером. Я буквально заставила себя медленно развернуться и осмотреть всю оставшуюся комнату. Она была пуста.       Когда мое кричащее сознание убедилось, что я в безопасности, тело стало расслабляться. Окоченение и судороги прошли, липкие мурашки перестали бегать по коже, и я наконец смогла вздохнуть полной грудью. Все еще было немного тревожно, но теперь разум не вопил об опасности. Я заставила себя поверить в то, что это действительно был всего лишь сон.       После этого я не смогла больше заснуть. Сначала я упрямо пыталась: лежала с закрытыми глазами и старалась ни о чем не думать. Но так прошел час, полтора, два, а уснуть все не получалось.        На улице уже начало постепенно светлеть: сквозь зашторенные окна стали пробиваться оранжевые лучи. И я наконец поняла, что это все бесполезно. Лучше подняться и начать заниматься запланированными домашними делами, пока мне не пришло письмо от Джинни.       Подобные бессонные ночи после странных кошмаров, к слову, стали приходить ко мне все чаще в последнее время. Не каждый день, но достаточно регулярно, чтобы все это начало на меня влиять. Осунувшееся лицо и темные круги под глазами были как раз одним из последствий такого невесёлого времяпрепровождения.       Кошмары... На самом деле, очень громкое слово для того, что мне снилось. Я бы назвала это просто очень странными снами, хоть мое тело и могло со мной поспорить, потому что оно каждый раз реагировало на них так, будто меня вот-вот сейчас убьют.       Сны эти были о моем прошлом. В большинстве случаев. Мне снилась школа, детство, Ваня, отстраненная мать, горячный отец, Витя... И не всегда они были о чем-то плохом, наоборот: это было либо что-то хорошее, либо нейтральное вроде вчерашнего сна, в котором я просто училась играть на фортепиано, а моя гувернантка мягко помогала мне правильно держать ладони на клавишах.       Сегодня, правда, мне приснилась наша с Витей ссора после его измены. В тот день я трансгрессировала домой сразу же, как узнала, и успела собрать необходимые вещи, пока он тоже не вернулся с работы. Тогда он начал пытаться меня успокоить и оправдаться чем-то просто немыслимым.       Флёр все не так поняла... Она всё преувеличила, и все было по-другому... Ты ведь не видела ничего сама, как ты можешь ей верить... Я люблю только тебя...       Я сказала ему, что он несёт какой-то бред. Он разозлился, стал кричать. Я стала кричать в ответ. Мы наговорили друг другу кучу гадостей, он попытался поднять на меня руку, но я не стала этого ждать и трансгрессировала на территорию коттеджа Ракушка, спрятавшись в доме друзей, который сокрыт заклинанием, не позволяющим трансгрессировать прямо внутрь.       Он старался достать меня оттуда, но я была непреклонна, а ребята были на моей стороне. Дошло до того, что Биллу практически пришлось спустить этого мудака с лестницы. Благо, тот одумался и ушел. С этого и началась наша эпопея с разводом, преследованием, угрозами и избиением под конец как вишенкой на торте.       Некоторые его слова с того дня до сих пор откликаются во мне неприятным скользким чувством на душе. Я, конечно, не верю ни единому его слову, потому что они были сказаны лишь для того, чтобы побольнее меня ужалить, но все равно с того дня во мне будто что-то изменилось.       Иногда, правда, мне снилось что-то действительно очень странное... Я будто бы становилась невольным зрителем чьей-то чужой жизни.       Я со стороны смотрела на какую-то девушку и на то, как над ней измывался ее муж. Ничего серьезного, они просто разговаривали и обсуждали какие-то повседневные дела, но с каким же ядом он с ней говорил...       Я столько плохо скрываемой ненависти, раздражения и неприязни не видела никогда. Даже от Вити в самые худшие времена я такого не слышала.       Она же любила его. Искренне, нежно и очень сильно. Делала вид, будто не замечает резких и пренебрежительных ответов, но смотрела на него такими грустными глазами...       Причем в этих снах я не могла ничего сделать. Если в своих воспоминаниях я была главным героем сцены и могла принимать решения, то здесь я просто не осознавала себя как полноценного действующего человека. Я просто была. И смотрела на все происходящее будто на какой-то магловский, как выражаются в Британии, фильм.       И просыпалась после них я всегда тоже посреди ночи, но спокойно, не как сегодня. Однако чувствовала я себя настолько разбитой, что не могла пошевелиться до тех пор, пока не настанет время вставать.       Такие сны стали сниться мне примерно два месяца назад. Сначала я не обращала на них внимания, потому что в основном видела те самые с моими воспоминаниями. А бессонницу после таких снов я сначала вообще никак с ними не связывала. Думала, что это нервное на фоне постоянного стресса из-за Вити и переживаний о Флёр, которая как раз была на сносях.       Когда же меня стали беспокоить странные сны о девушке, я почему-то понадеялась на то, что это какая-то случайность. Ну раз приснилась, ну два. Это же не связано никак. Мало ли что наше сознание во сне вытворять может.       Только вот сны не прекращались. И только недавно я наконец забила тревогу. У меня даже закралось подозрение, что, возможно, какой-то конкретный недоброжелатель наложил на меня морок, чтобы постепенно сводить с ума. С него станется: не смог испортить мне жизнь обычным способом, вот и решил так отомстить.       Только вот, поначалу надеясь на авось, я пропустила момент новолуния, когда можно было сделать ритуал на снятие такого морока. А потом об этом горько пожалела, потому что с каждым днём я чувствовала себя все более уставшей и измотанной.       Если я в ближайшее время не избавлюсь от этой проблемы, она начнет влиять не только на мой внешний вид, но и на все важные сферы моей жизни, включая работу, а друзья и брат начнут замечать, что со мной что-то происходит. Я же близких волновать не хотела совершенно. Не нужно им беспокоиться о том, что можно легко исправить.       Только вот следующее новолуние будет только через две недели. И это...тяжело. Мне теперь приходится проводить перед зеркалом утром все больше времени, накладывая на себя маскирующие и косметические заклятья. А мне никогда не нравилось так сильно заморачиваться над своим внешним видом без особого повода. Это пошло ещё с тех времён, когда гувернантки и няни буквально насильно заставляли меня делать это каждый день, чтобы "поддерживать статус благородной чистокровной леди".       В общем, бред сивой крылатой кобылы, однако никогда не угадаешь, в какой момент тебе понадобятся те или иные навыки, поэтому тогда я скрипела зубами, но терпела и училась, а теперь очень благодарна за это самой себе.       Можно было, конечно, убить причину моего потрёпанного внешнего вида в зародыше и другим способом: начать принимать снотворные снадобья. Только вот здесь не продавались ингредиенты для знакомых мне со школы рецептов, а эффекты местных зелий я проверять на себе не особо хотела. Мало ли какие они побочки могут вызывать, учитывая из чего они готовятся...       Я как-то раз болтала с Биллом о том, какие ингредиенты они использовали на уроках зельеварения. Так я чуть не упала. Крысиные хвосты, панцири тараканов, ножки пауков, да гной бубонтюберов, прости господи. И это только самое безобидное из того списка, что он мне перечислил. Не то что наши травки лечебные, грибы да коренья…       Пока я размышляла об этом всем, я успела закинуть все грязные вещи в таз, заставив их стираться самим, и заколдовала веник и половую тряпку, чтобы они вычистили мне весь пол. Надо будет потом ещё кинуть манипулирующее заклятье в маленькую тряпочку, чтобы она прошлась по полочкам и столешницам, стерев пыль.       Сама же я сменила молоко в мисочке у моего дедушки-домового и положила ему свежую порцию его любимого печенья. Предыдущую он прилично так погрыз, оставив только кучу крошек и один уголок от квадратиков лакомства.       Сейчас же я стояла у разделочной доски и медленно и методично стругала картошку для супа. Я могла бы просто заколдовать нож, чтобы он резал ее сам, но готовка вызывала у меня гораздо меньше отвращения, чем уборка. А ещё она позволяла разгрузить голову, потому что каким-то удивительным образом отключала все посторонние мысли, кроме тех, в которых я думала о последовательности ингредиентов. Самое то после такой загруженной ночки.       Сова от Джинни прилетела часам к девяти утра, когда я уже закончила все свои дела и просто лежала на диване, читая какой-то проходящий романчик. Типичная история и предсказуемые тропы не несли никакой смысловой нагрузки, но каким-то волшебным образом захватывали внимание.       Люблю я такое почитывать иногда, когда мне нужно занять время. За это, кстати, меня дразнит Билл. Говорит, что ничего другого от аристократки-белоручки и не ожидал. Нас же не выпускают никуда из своих дворцов, вот мы и читаем романчики, чтобы хоть как-то, через щелочку, внешний мир увидеть.       На такие его выпады я обычно притворно злюсь и больно тычу ему пальцами под ребра, чтоб знал. Он в ответ подпрыгивает, громко вскрикивает и орет, что мои нежные девичьи пальцы и острые ногти можно использовать как орудия убийства, а я только смеюсь.       Сова Поттеров постучала прямо в окно зала, будто чувствовала или, может быть, знала, в какой из комнат я нахожусь. Я впустила ее, и она приветливо ухнула, мило прищурившись и подставив голову для почесушек. В чем я ей не смогла отказать. Обожаю животных.       — Ну какая же ты прелесть, — я стала аккуратно перебирать ее маленькие пёрышки на голове. Она, будто показывая мне, где ей нравится больше всего, подставляла мне то одну щёчку, то вторую, так распушив перья, что стала похожа на большой пернатый мячик. — У-умничка, принесла мне письмо. Молодец.       Вдоволь насладившись почесываниями, она наконец выставила вперёд лапку, к которой было привязано письмо, и очень довольно на меня посмотрела. Мне кажется, я ей уже понравилась.       Аккуратно отвязав кусочек пергамента и напоследок погладив животинку по клюву, я развернула послание. В нем быстрым и неаккуратным, но каким-то образом элегантным и понятным почерком было лаконично написано, что Джинни будет ждать меня в час в кофейне напротив Флориш и Блотс.       Мне иногда было интересно и даже забавно рассматривать чужой почерк, потому что через него всегда легко угадывался характер обладателя. Вот и сейчас по ее небольшим и четким завиткам, толстым линиям и слегка прыгающим строчкам было видно, какой силой и твердостью характера она обладает.       Я ухмыльнулась своим мыслям. Сова слегка ткнула клювом меня в ладонь, выпрашивая лакомство. Все-таки одними почесушками сыт не будешь.       Я быстро черканула на обратной стороне пергамента о том, что встреча в силе, и, накормив самую милую сову, которую я видела в своей жизни, отправила ее с ответом обратно к хозяйке.       Впереди меня ждали еще несколько часов ожидания…       Джини встретила меня внутри кофейни, высоко вскинув руку и начав приветливо и активно махать, стоило мне только появиться на пороге заведения. Увидев такое энергичное приветствие, я в очередной раз мысленно ухмыльнулась. Каким же все-таки ярким может быть человек, когда он уверен в себе.       — Привет. Я уже сделала заказ за тебя. Надеюсь, ты не против? — она сказала это, когда я только подошла к столику и даже не успела сесть.       Вау. Смело. Даже чересчур. Я слегка опешила от такого заявления, на секунду замерев у столика с открытым ртом. Неужели она настолько сильно не любит ждать? Я ведь пришла даже раньше назначенного времени, не было необходимости никуда так торопиться.       — А… Ну, наверное… — я попыталась собрать свои мысли в кучку, одновременно сесть за стол и сформулировать хоть какое-нибудь внятное предложение, как она перебила меня. Не могу никак определиться, нравится мне такой напор с ее стороны или наоборот отталкивает…       — Мне показалось, что ты пьешь что-то простое и проверенное временем, вроде капучино. Создаешь такое впечатление. Если я не угадала, напиток с меня, — она широко ухмыльнулась и хитренько так прищурила глаза, точно лисица какая. Не хватало только, чтобы она голову набок склонила и ушки навострила. Где же я уже видела такое выражение?..       — Знаешь, ты действительно угадала, — я наконец-то совладала с собой и села за стол напротив нее. Точно! Это же вылитая ухмылка Билла, когда он шутки ради собирается сделать что-то порицаемое обществом.       — Только я бы хотела тебя попросить больше не делать заказ вместо меня, договорились? Мне в моменте может захотеться чего-нибудь необычного, — пока я решаю, нравится мне ее энергия или нет, мягко отстаиваю границы. Я все-таки тоже не пальцем деланная.       — Хорошо, — как-то слишком легко и быстро согласилась она, будто только этого и ждала. Мне даже показалось, что она как-то слегка расслабилась. А показалось ли? Такое чувство, будто она меня проверяет. На что-то…       — Так… Зачем ты пригласила меня встретиться?       — Поболтать, — она снова будто бы вся подобралась и оживилась. — Узнать тебя получше. Билл и Флёр часто рассказывали о тебе еще до твоего развода, — снова внимательно наблюдает, слегка прищурившись. Следит за реакцией. Я же даже не хмурюсь. Вчерашний инцидент исчерпан.       — Говорили какая ты замечательная и интересная. Мне всегда хотелось самой с тобой познакомиться, но случай представился только вчера, и я не стала его упускать.       — Мне приятно, — честно призналась я. Я в восторге. Со мной хотели познакомиться просто потому, что я…заочно интересна. Если у Джинни действительно нет скрытых мотивов, в чем я ее пока что подозреваю, то последний подобный случай был со мной еще в школе.       — Я тоже очень долго хотела со всеми вами познакомиться. Билл многое рассказывал обо всех.       — О, я представляю, что он мог рассказать, — она снова ухмыльнулась. Интересно, как часто люди вслух сравнивают ее с лисицей? Потому что, на мой взгляд, различий практически нет. Это даже забавно — как одну и ту же эмоцию родные брат и сестра могут использовать в совершенно разных ситуациях.       — Колись, какие сплетни ты уже знаешь?       — Сплетни? — я переспросила с недоумением. Я сама не поняла, как разговор так лихо перешел на эту тему.       — Ой, только не прикидывайся дурочкой, — ее лисья ухмылка стала шире. — Уизли обожают сплетни, даже если делятся ими только со своими. Вы с Биллом дружите уже сколько? Напомни? Спасибо, — на этом моменте официант принес нам наши напитки, и я в благодарность тоже кивнула ему.       — Два года примерно. Почти три.       — Почти три года! Я просто не поверю, что он до сих пор ничего такого тебе не рассказал, — она отпила из своего стакана что-то, что по запаху очень сильно напоминало либо американо, либо обычный фильтр-кофе.       — На самом деле, я просто даже не знаю, что из его рассказов можно считать сплетнями. Я ведь не была знакома ни с кем из вас до вчерашнего дня, чтобы оценить весь масштаб, — кофе, кстати, действительно был довольно вкусным. Джинни определенно знала толк в кофейнях, раз пригласила меня сюда. Еще одно различие с Биллом-любителем чая.       — Да брось. Это все отговорки, — еще и такая же умная, как лиса. Не то чтобы я в этом сомневалась. Достаточно было вспомнить истории Билла о ее школьных годах.       Почему же я пытаюсь сейчас аккуратно съехать с этой темы? Я просто не хочу подставлять друга, выдавая его сестре все то, что он рассказывал мне о их семье. Да и манеры на пару с внутренним червячком подозрения не позволяют мне сразу же выдать всю подноготную — мою или моих познаний о других людях.       — Я знаю, что ты многое знаешь. Мне просто интересно, что конкретно рассказывал тебе Билл, — наверняка, чтобы потом ткнуть его в это. — Я могу дополнить или подкорректировать некоторые сплетни.       Очень интересно, зачем ей дополнять сплетни о своей же собственной семье у незнакомого для нее человека? Безусловно доверяет вкусу старшего брата или здесь что-то иное? Что же ты на самом деле из себя представляешь, Джинни Поттер? И чего хочешь от меня?..       Я все-таки поддалась ее напору, который даже с возникшими подозрениями о ее мотивах не переставал меня восхищать. И начала говорить что-то отдаленно напоминающее сплетни, просто чтобы утолить ненадолго ее интерес. Ну и чтобы иметь в дальнейшем возможность перевести тему.       — Ну, например, он рассказывал мне, кто с кем встречается или встречался ранее, но, честно, я особо даже не запоминала имена.       — Почему? Не было интересно?       — Было, — фатальная ошибка, на которую я пошла осознанно. Я буквально почувствовала, как моя гувернантка — Елизавета Александровна — сейчас глубоко вздохнула бы и закатила глаза, переведя взгляд в потолок — ее особый способ справиться с моим невыносимым поведением, не применяя физические наказания. Для ведьмы из знатного рода, вхожей в высшее общество, признаться, что она интересуется сплетнями, — смерти подобно. Однако сейчас того требовала ситуация.       — Но просто имена ничего для меня не значат, пока я не увижу человека вживую, — кстати, это было одной из мой главных проблем в прошлом. Да и в настоящем, признаться честно.       Аристократам очень важно знать друг о друге если не все, то многое. Поэтому меня постоянно муштровали в знаниях родословных и особых заслуг всех знатных родов, но я постоянно все забывала, потому что виделась с представителями этих самых знатных родов дай Бог раз в год на рождественском балу, и то мельком. Благо, сейчас этих знаний с меня никто не требовал.       — Из всех пар я запомнила только тебя и Гарри, и Рона с Гермионой, — и то первую парочку только потому, что они уже некоторое время были женаты и довольно часто мелькали в разговорах моих друзей, а вторую из-за вчерашнего упоминания Молли предстоящей свадьбы. После ужина я полюбопытствовала у Билла и Флёр, на ком вообще женится Рон, и совершенно не удивилась, почему имя девушки моя память предпочла не запоминать.       — Ну это неудивительно, что ты запомнила только нас, — Джинни мелодично рассмеялась. Я заметила, как она объединила под последним словом сразу обе пары. Наверняка, имела в виду не только братско-сестринскую связь с Роном. Я начинаю вспоминать, что она вроде как дружит с Гермионой.       Боже, ну зачем я вообще полезла в эту семью? Ну жила же спокойно и никого не трогала, а теперь приходится запоминать кто кому из них кем приходится. А еще мириться с их, видимо, передающимися по наследству напору и энергичности. Мне это, безусловно, нравится, но пока что сильно утомляет. Однажды привыкну. Наверное.       — У остальных-то и нет никого. Кроме Перси. И то мы узнали это все вместе вчера.       Я воспользовалась небольшим перерывом в ее речи, пока она пила кофе, и ловко перевела тему на более приятную. Как раз вспомнила, что вчера так и не спросила об этом Билла и Флер.       — Кстати, а почему Гермионы не было вчера на ужине? Ее не пригласили? Она ведь часть семьи. Виктуар — буквально ее будущая племянница.       Джинни смерила меня каким-то странным взглядом, который нельзя было просто так легко прочитать. Она либо осудила меня за то, что я предположила такую глупость — Гермиону наверняка приглашали, и не раз — либо заметила, что тему я перевела не просто так. Впрочем, взгляд ее быстро изменился, и она слегка улыбнулась.       — Нет, почему? Ее пригласили. Просто она не смогла прийти, потому что уехала в командировку и вернется только через неделю.       — Что за командировка? — я охотно поддержала новую тему диалога, и мне показалось, что улыбка Джинни превратилась в слегка снисходительную.       — Ты же знаешь, кем она работает? Билл наверняка рассказывал.       Да, Билл наверняка рассказывал, только вот ничерта я не помню. Все по той же причине — тяжело запоминать биографию людей, не зная, как они выглядят.       — Да, он рассказывал, но можешь напомнить?       Теперь мне точно не показалось. Она снисходительно улыбнулась, чуть склонив голову и вздохнув, будто собиралась объяснять что-то неразумному дитя.       — Она у нас министерская птичка, — Джинни сказала это с мечтательной улыбкой и гордостью в голосе. Примерно такой же взгляд я замечала у себя, когда рассказывала про Флёр. — Сейчас работает в отделе регулирования магических популяций, но ее приметил глава отдела магического правопорядка. Он уже успешно внедрил несколько законопроектов, которые она предложила, и сейчас активно намекает ей, что готов принять ее под свое крыло. Но ей пока что интереснее заниматься правами домашних эльфов и гоблинов. Она в командировке-то как раз из-за конференции в Сиднее по этой теме.       — Признаться, я поражена, — вот они, полезли высокопарные словечки изо рта. Как бы я с ними ни боролась в обычной жизни, из-за искреннего удивления и даже шока, в этом конкретном случае, иногда я нет-нет да возвращаюсь к заводским настройкам.       — То есть… Вау! Она… Наверняка, очень много работала, чтобы добиться такого результата. Вы все, наверное, очень гордитесь ей.       — Это правда, она умничка, — Джинни будто загорелась, когда я начала хвалить Гермиону. — Мы с Роном даже поставили ставки, сколько лет в отделе магического правопорядка ей потребуется, чтобы понять, что надо идти дальше. Он считает, около восьми, я поставила на пять.       — А "идти дальше" — это куда? Я пока что не особо разбираюсь в вашей системе министерства, — да если честно, я никогда этим и не интересовалась. Сначала не видела смысла, ведь приезжала всего на пять лет, а потом с разводом было не до того совсем.       — В министры, конечно, — она снова звонко рассмеялась. — Мы давненько ей говорили, что это точно ее и надо сразу идти в отдел правопорядка, но ее не переубедить: если она за что-то схватилась, уже не отпустит. А с правами магических существ она с самой школы носится. Был даже период, когда она лично вязала шапки и прятала их в разных местах замка, чтобы домовые эльфы находили их и освобождались от связи с хозяевами.       — И как? Получалось? — я не стала подавать вида, что была удивлена.       Труд домовых эльфов использовался во многих странах и межнациональных предприятиях. Только вот в России их не было. За порядком в домах всегда следили люди. Либо сами хозяева жилища, либо специально нанятые уборщики и служанки. Поэтому мне, воспитанной и образованной в Колдовстворце — огромнейшей школе магии-пансионате, было сложно представить, чтобы все учебные комнаты и особенно общежития убирали эльфы. Интересно, сколько их в Хогвартсе? Живут ли они там общинами или… Мои мысли прервал насмешливый и ностальгический голос Джинни.       — Нет конечно, это же не так работает, но ее было не остановить. Она и сейчас свое дело продолжает, только уже с другой стороны вопроса — законодательной. В общем, наша Герми упертая как баран, — и все же Джинни говорила о ней с гордостью и любовью, как и полагается самой близкой подруге.       И кстати об упертости. Это забавно, что, переехав в Англию, я только таких женщин здесь и встречаю. Взять хотя бы ту же Флер: с виду настоящий ангел — добрая, нежная, очень милая, но стоит заглянуть поглубже, тут же натыкаешься на ее стальную хватку и такой же стальной характер.       Чего стоили только ее скандалы с родителями несколько лет назад. Я, естественно, их не застала, но очень и очень о них наслышана. А все потому, что они не хотели отпускать ее одну в Лондон работать в каком-то непонятном банке непонятно кем. И где она в итоге оказалась? В Лондоне, замужем за своим коллегой из того самого банка.       А Джинни? Знаю я ее пока что мало, но наслышана о многом. Простой человек "из ниоткуда" не смог бы за рекордные два года пробиться во второй состав самой популярной женской команды по квиддичу. Я уверена, что в спорте нужна не просто железная хватка, но еще и особая доля наглости или, так называемого, напора. И за сегодня я убедилась в том, что Джинни его имела и виртуозно использовала.       А теперь вот еще и Гермиона. Многообещающая молодая волшебница, которая, несомненно, построит великолепную карьеру в министерстве.       Как там говорится? Подобное притягивает подобное? Это сейчас я восстанавливаюсь после тяжелого развода и пытаюсь не сойти с ума от странных снов. Дома я подавала большие надежды в сфере управления.       Да, отец и нанятые домашние учителя с гувернантками пытались вырастить из меня послушную жену и хорошую хозяйку для большого родового поместья, но никто не успел мне запретить применять полученные знания и навыки для управления людьми сразу в нескольких бизнесах. Создавала которые, к слову, не я.       Сначала, со скуки, я пробовала себя в одном из отделов банка, в котором работал муж. С его разрешения и под его присмотром консультировала местного начинающего управленца. Потом каким-то волшебным образом, хотя, предполагаю, по наводке Вити, мне начали поступать предложения о консультации в мелких бизнесах.       В мои обязанности входило налаживать взаимоотношения и правильную коммуникацию внутри рабочего коллектива. Довольно простая задача для человека, которого с детства обучали тому, как поддерживать порядок и добрые отношения среди сотни людей обслуживающего персонала.       Дальше заметили меня уже без рекомендаций Вити и предложили постоянную должность в довольно крупном предприятии. И если бы я три года назад, как жена декабриста, не решилась уехать вместе с этим поганцем в Англию, то сейчас наверняка строила бы просто волшебную карьеру.       Почему же тогда здесь, в Лондоне, с таким опытом я работаю рядовым ликвидатором заклятий в хоть и государственном, но совершенно обычном банке? Ответ прост. Захотелось вместе с местом жительства на время сменить еще и род деятельности. Если проще, захотелось разнообразия и, как мне казалось при трудоустройстве, острых ощущений.       Как говорится, бойся своих желаний. Теперь я не просто каждый день езжу на колеснице смерти, ака вагонетке в банковских подземельях, но и осталась в чужой стране совершенно одна, без родных и близких и без возможности вернуться назад. Достаточно острые ощущения? Мне кажется, да.       Джинни успела заметить, что за этим мысленным потоком я как-то призадумалась и отстранилась. Сейчас она внимательно рассматривала мое лицо, будто бы была готова вот-вот спросить, о чем я думаю. Поэтому, чтобы этого не случилось, я задала ей вопрос первой.       — А что за законопроекты были внедрены по инициативе Гермионы? Ты говорила о нескольких. Какой был самым запоминающимся на твой взгляд?       — Очень интересный вопрос. И довольно простой, на самом деле, — Джинни ответила не сразу, продолжив внимательно изучать мое лицо еще несколько секунд, будто бы хотела прочитать все мои мысли по глазам, хотя я не была уверена, что она на такое способна.       В Англии ведь нет никаких заклинаний и практик, способных проникнуть в сознание другого человека через взгляд? Нужно будет потом разузнать об этом у Билла и на всякий случай обновить заговор на защиту. С переездом я совсем уже обленилась и перестала проводить его каждые три месяца, как это полагалось делать в России. Глаза — зеркало души, никогда нельзя об этом забывать.       — Это законопроект об обязательной проверке оставляемого на сохранение в волшебных банках Британии имущества на наложенные запрещенные заклятья. Ты должна быть хорошо с ним знакома, — она широко улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, явно удовлетворенная моей реакцией.       — Серьезно? Этот приказ ввели из-за Гермионы? — я в шоке. В полном, конкретном шоке. Я уже три года занимаюсь на работе тем, что создала будущая невестка моего лучшего друга. Я подозревала, что магический мир Британии довольно тесный, но чтобы настолько.       — Ага, она его разработала. А знаешь, почему я считаю его самым удивительным?       Я просто покачала головой, вытаращив глаза, так как просто не могла осознать услышанное.       — Она разработала его и добилась того, чтобы его приняли, продолжая при этом обучаться в Хогвартсе.       Это был добивочный. Похоронный. Умертвляющий. Я без понятия, как яснее выразить то, какую степень шока сейчас испытывала.       Пропихнуть закон в министерстве, будучи школьницей? Для меня это звучало как что-то на грани фантастики.       — А как это… Как это вообще возможно? Разве не предполагается, что школьники еще не обладают достаточными знаниями и компетенциями, чтобы… делать что-то подобное?       Из-за моего выражения лица и заторможенной речи, Джинни от души расхохоталась. На нас стали оглядываться другие посетители, но меня это сейчас не волновало. Меня волновало КАК?!       — Ой насмешила, — проговорила она сквозь смех, когда немножко успокоилась. — Вообще-то ты права. Обычные школьники не имеют таких полномочий, но тут смешалось сразу несколько факторов. Во-первых, она — герой войны, на которого буквально молятся наравне с "мальчиком, который выжил", — произнося эту фразу, она изобразила кавычки и игриво закатила глаз. Видимо, это было в ее природе — в шутку немного издеваться над Гарри.       — Во-вторых, она знает лично многих важных шишек в министерстве, которые с ней на короткой ноге. Все после той же войны, — а, так вот почему какой-то там крутой руководитель крутого отдела уже успел ее заметить. Заметить достижения человека, которого знаешь, гораздо легче. — Ну и в-третьих, законопроект действительно был нужный и вполне себе легко осуществимый. После принятия дело было бы за малым — просто разослать распоряжения во все филиалы Гринготса и все.       Что, собственно, и случилось. Не нужно было создавать никаких особых подразделений или выделять деньги и человеческие ресурсы. Достаточно было просто приказать слегка переформировать штат ликвидаторов в самих банках и все. Гениально.       — Слушай, раз такое дело. Ты, случайно, не знаешь, почему Гермиона вообще озаботилась этим вопросом? Мне всегда было интересно, но ничего кроме общей и размытой информации мне никто не говорил, — на удивление, даже Билл. Я всегда думала, что это было связано с его воспоминаниями о войне, и поэтому никогда не лезла глубже, чем он мне позволял. А коллеги, и в том числе Флёр, просто отмахивались, так как наверняка не знали никаких подробностей.       Лучезарная улыбка Джинни вдруг стала менее яркой, хоть и не пропала совсем. А карие глаза будто бы помутнели. Понятно. Задела болезненное воспоминание.       — Джинни, извини. Ты можешь не отвечать, если…       — Она, Гарри и Рон столкнулись с одним очень опасным заклятьем, когда искали в Гринготтс важный для победы в войне артефакт, — она перебила меня, не дав договорить стандартную фразу, которую я постоянно говорила, когда случайно переходила на тему войны с собеседником здесь.       Это просто невероятно, скольких людей она травмировала. И скольких людей она будет продолжать травмировать, пока память об этих ужасающих событиях не сотрется из генетического кода. Вернее, в будущем, она превратится в тянущее чувство тоски и причастности, потому что у новых поколений уже не будет тех кровоточащих рваных шрамов на сердце и душе от пережитых событий и потери близких, как у тех, кто со всем этим столкнулся.       И день победы над злом в будущем станет светлым и торжественным праздником. А не днем, когда хочется запереться в доме, забиться в угол и выть раненым волком. Я знаю… Потому что я видела все это своими глазами на родине…       Но пока что, уже третий год подряд каждое второе мая здесь я с пониманием остаюсь дома и жду, пока моим друзьям не станет лучше. Спокойнее, легче…       — И чтобы в будущем предотвратить несчастные случаи, Гермиона придумала и разработала такой вот простенький законопроект, продолжая обучение на последнем курсе, — Джинни продолжила, почти сразу вернув своему взгляду ясность. — И не извиняйся. Тебе не за что. Это просто прошлое. Тяжелое, конечно, но у кого его нет, правда? — она слабенько улыбнулась, хотя глаза эта улыбка не тронула. И снова это выражение мне кого-то напомнило…       — К слову о прошлом, ты не против немного прогуляться со мной сейчас? — предложила она, посмотрев на свои часы. Неосознанно, я повторила ее жест. Надо же, я и не заметила, как за беседой пролетел час.       — Я хочу сейчас забежать в магазин к брату. Дать ему в тык за то, что не пришел вчера, — ее лучезарная улыбка вернулась. Я не успела ничего ответить, а она уже подозвала официанта и попросила счет.       — Ты про… Джорджа, верно? — в эту мимолетную паузу я вспоминала имя мужчины. К слову, я сразу же поняла, которого из братьев она имеет в виду, так как вчера из-за небольшой сцены между Молли и Роном сумела выстроить ассоциации между ним и магазином. Только вот по натуре своей я была визуалом, поэтому сейчас мне вспомнилось именно его лицо, а имя пришло чуть-чуть позже.       Так вот откуда я помню эту странную улыбку без глаз! Точно! Она же была буквально приклеена к его лицу тогда в больнице. Теперь понятно, почему она казалась мне смутно знакомой. Вот и еще одна ассоциация с его образом и личностью подъехала.       — Именно, — усмехнулась Джинни, доставая из кошелька несколько сиклей и кнатов. Я хотела уже возразить, что заплачу за свой кофе сама, как она подмигнула мне и всучила всю сумму счета бедолаге официанту.       — Так он ведь по уважительной причине вчера не пришел, — недоуменно нахмурилась я, отпустив ситуацию со счетом. Потом просто приглашу ее куда-нибудь в ответ. — Зачем давать ему "в тык"?       — А чтобы не расслаблялся. И маму больше не расстраивал, — ответ настоящей старшей сестры. И было совершенно не важно, что Джинни была самой младшей из всех. Я и сама периодически своего Ваню драконю, "чтобы не расслаблялся". — Пойдем?       Я просто кивнула, и мы вместе вышли из кофейни.       Мы могли бы трансгрессировать сразу к дверям магазина, но Джинни предложила по пути зайти еще в несколько магазинчиков, где мы обе купили несколько полезных штучек для дома. Вот она, взрослая жизнь — устраивать шоппинг для хозтоваров.       И пока мы вели легкую беседу ни о чем, слово за слово, вспомнился вчерашний день, а конкретно ужин. И если еще конкретнее, то я снова выспросила у Джинни, не держит ли на меня Гарри зла за мои двусмысленные и злые слова о его новой работе.       Джинни рассмеялась и заверила меня в том, что все действительно в порядке. По ее словам, он больше дулся не на меня, а на то, что его собственная жена посоветовала ему засунуть язык в задницу. Но и этот инцидент уже был исчерпан.       Вдогонку она сама еще раз извинилась за, как она выразилась, слишком длинные языки, данные Уизли от рождения, и вообще за то, что весь вечер в итоге оказался испорчен.       На это уже я заверила ее в том, что все хорошо. Я прекрасно понимаю их тягу посплетничать на теплых семейных ужинах. Было время, когда мы с Витей могли целый день обсуждать кого-то с его или моей работы. А стоило вспомнить наших бывших одноклассников, так нас было не заткнуть все выходные с перерывами только на сон и еду.       Иногда такие примитивные занятия очень важны. Ничто не сближает больше, чем разделенные сплетни. Нужно только знать, с кем и когда их делить.       На такой легкой ноте и с продолжающейся беседой ни о чем мы и добрались до нужного магазина.       Перед тем как войти внутрь, я невольно на пару секунд остановилась, засмотревшись на фасад. И как я раньше не замечала, что этот причудливый рыжий мистер, голова которого была вмонтирована в здание для привлечения покупателей, так похож на кого-то из братьев Билла?       Или на самом деле не похож, а я сейчас просто придираюсь к себе, потому что никогда раньше не обращала внимания на то, что в нескольких переулках от моего места работы располагался до невозможности яркий магазин, который буквально назывался «Ужастики Умников Уизли». Я сейчас готова была избить себя фейспалмами за невнимательность.       Когда я прошла в магазин вслед за Джинни, меня буквально парализовало от количества ярких цветов и разнообразия громких звуков. Слева и справа от меня непрерывно что-то искрилось, мерцало, дымило, шипело, звенело, пищало, орало, и это…было…просто…поразительно.       Никогда в своей жизни я не видела еще ничего настолько потрясающего. Я смотрела на эти огромные стеллажи, заполненные чем-то ярким и, казалось даже, живым, и не могла заставить себя закрыть рот — челюсть сама постоянно сползала вниз.       Заинтересованная и заворожённая этим местом настолько, что не услышала голос Джинни, сказавшей, что она отойдет поговорить с братом и вернется, я будто под гипнозом пошла рассматривать этот удивительный магазинчик и его товар поближе.       Я будто бы попала на блаженные острова, на которых время останавливается, потому что за своим наиинтереснейшим занятием не заметила, как пролетело практически полчаса. Из состояния, близкого к трансу меня вывела теплая узкая ладошка, внезапно оказавшаяся на моем плече.       — Энн, прием, — нараспев произнесла Джинни и по-доброму усмехнулась, когда я, абсолютно растерянная, наконец-то обернулась. — Мы тут зовем тебя с минуту уже, а ты все на фейерверки смотришь.       — О, правда? Извините, — тут я заметила, что рядом с ней стоит Джордж и улыбается все той же улыбкой, не касающейся глаз. Пусть сейчас она и была немного шире, чем я ее помню.       Его рабочий костюм, к слову, был просто концентрацией всего того, что он продавал. Такой же яркий, я бы даже сказала пестрый, и запоминающийся. А ярко-рыжие волосы только дополняли образ.       — Легко потерять внимание, когда вокруг так много всего, правда? — вдруг подал он голос. И, честно, я уже не помню, как звучал его голос при нашей первой встрече в больнице, но сейчас он показался мне бархатным и, несмотря на то что он улыбался, почему-то немного грустным.       — Да, это правда. Честно, я просто в восторге. Ваш магазин невероятен! Я даже представить не могла, что когда-нибудь окажусь в подобном месте!       — Разве в России нет магазинов волшебных шуток и приколов? — улыбка не сходила с его лица, хотя мне показалось, что она вдруг стала чуть теплее.       — Есть, конечно, но… — я невольно оглянулась вокруг и выкинула руку в воздух, будто помогая себе сформулировать то, что хотелось сказать. — Но они не настолько масштабные. Настолько яркое и завлекающее оформление я действительно вижу впервые. И сами товары! Над ними интересно подумать! Вот, например, — я буквально вспорхнула к соседнему стеллажу.       — Удлинители ушей! Казалось бы, простое устройство для шуток и пранков, ничего особенного, но! Чем дольше разглядываешь, тем больше вопросов у тебя появляется. Как? Зачем? Каким образом это придумано? Они ведь выглядят просто как уши на веревочке, но, как говорится, все гениальное просто! — в моменте я не заметила, как схватила в руки выставочный образец и стала крутить им из стороны в сторону, чтобы лучше рассмотреть. Я остановилась тараторить только тогда, когда заметила, что Джинни еле сдерживает смех, спрятав рот под ладонью.       — Я разошлась, да?.. — сконфуженно произнесла я, не глядя убирая образец на место.       — Ага.       — Вовсе нет, — одновременно ответили брат и сестра. Джинни все-таки засмеялась, а вот Джордж… Не знаю, как это объяснить, но у него будто бы глаза загорелись.       — Очень лестно слышать такую высокую оценку дела всей своей жизни, — продолжил мужчина с той же легкой улыбкой. Теперь она смотрелась гораздо веселее и будто бы живее. — Если когда-нибудь будет свободное время, забегай — я с радостью объясню, как работает и как был создан каждый товар на полке.       Джордж все это время смотрел на меня и не мог увидеть, как Джинни после этих слов кинула на него довольно странный изучающий взгляд.       — Я с удовольствием! Правда! Мне очень понравилось здесь, и я даже с радостью приобрела бы что-нибудь для себя или для брата! Он как раз любит всякие такие штучки.       — Значит договорились, — он протянул мне ладонь, продолжая улыбаться. — Заходи как-нибудь.       — Зайду, обязательно, — я приняла его ладонь. Она была все такой же горячей и мозолистой, как я и запомнила.       — Ну вы даете, — отозвалась наконец Джинни. — Два чудика, — беззлобно захихикала она.       Мы с Джорджем одновременно посмотрели на нее с приподнятой бровью. Внутренне я даже удивилась, насколько синхронно у нас это вышло. Знала бы я, что и бровь мы подняли одну и ту же, вообще бы в обморок, наверное, упала.       Джинни от этого зрелища лишь сильнее расхохоталась. Мы же с Джорджем с недоумением так же синхронно переглянулись. Вдруг меня прошибло мыслью, что мы действительно ведем себя сейчас странно, и я смутилась, наконец отпустив его руку. Что это вообще было?       — Ладно, давай, Джордж, мы пойдем, — отсмеявшись, Джинни слегка хлопнула брата по плечу. — Держи в уме то, что я тебе сказала, лады?       По лицу мужчины я поняла, что говорили они о чем-то, что обсуждали уже в миллионный раз. А еще о том, что ему не особо нравилось, но от чего нельзя было убежать или скрыться, потому что сестринская чуйка иногда была сильнее всяких обнаружающих заклятий. И потому он ей не ответил и лишь слегка кивнул, выдержав ее испытующий строгий взгляд. Эх, неужели все сестры и братья такие же? Я будто себя и Ваню увидела.       — До встречи, Энн, — со мной он попрощался первым. — Было приятно увидеть тебя вне больницы, — то ли пошутил, то ли просто заметил он с его "фирменной" улыбкой.       — Пока, Джордж. Я еще как-нибудь зайду на днях, — пообещала я, когда Джинни уже подхватила меня под локоть, чтобы вывести из магазина.       И, нужно заметить, с ее стороны это было правильной тактикой, так как без физического вмешательства я бы случайно засмотрелась на какую-нибудь очередную яркую штучку, да так бы и осталась здесь до закрытия магазина.       Мы распрощались с ней уже на улице и еще раз обменялись любезностями и впечатлениями от самых ярких моментов разговора. Она взяла с меня слово, что я обязательно как-нибудь загляну к ней домой на, как она выразилась, девичник, чтобы лично познакомиться с Гермионой, которая как раз вернется из командировки на следующих выходных.       Еще мы пообещали друг другу периодически обмениваться письмами, чтобы держать друг друга в курсе событий. Не знаю, чем ее могли бы зацепить мои ежедневные исследования ячеек и периодическое выполнение каких-то рядовых заданий, но вот ее рутина в качестве охотницы второго состава Холихедских гарпий точно была мне интересна.       Попрощавшись, мы обе практически одновременно, с громким хлопком трансгрессировали к себе по домам. А в следующую секунду я уже оказалась в коридоре своей квартирки.       С тяжелым вздохом я прислонилась к ближайшей стене. День был просто великолепным. Давненько я уже вот так вот просто, в свое удовольствие, не ходила в кафе, а потом по магазинам. Нужно будет как-нибудь вытащить на прогулку Флер, чтобы она хоть вспомнила, как выглядит белый свет.       Только вот, каким бы замечательным ни был сегодняшний день, начался он для меня чуть ли не с трех часов ночи, поэтому сейчас, около пяти часов вечера, я чувствовала себя выжатой как лимон.       Еле как стянув с себя обувь, я прошла в зал и замерла. На внешнем карнизе окна гордо сидел орел. Да не простой. Я даже отсюда, с пятидесяти метров узнала Цируса — посыльного орла рода Брагинских, моей семьи.       А появление Цируса означало только одно — мне снова написал отец. В прошлый раз он писал мне почти что год назад с угрозами принять наижесточайшие меры, если я доведу дело с разводом до конца.       Тогда прочтение этого письма стоило мне нескольких часов истерики, после которых меня еле как успокоила Флер. Поэтому сейчас я замерла перед этим несчастным окном, словно маленький заяц перед хищником.       Сколько я так простояла, пытаясь унять нарастающую панику, одному Богу известно. В какой-то момент мне даже стало казаться, что Цирус смотрит на меня с сочувствием, будто понимает, какую весть для меня принес.       На негнущихся ногах я все-таки подошла к окну. Трясущимися руками открыла его, и умная, гордая, когда-то любимая мной птица сама степенно переступила раму, оказавшись прямо передо мной.       Практически задыхаясь от нарастающей тревоги, я с десятой попытки вынула письмо из специального футляра на шее Цируса. Развернула пергамент. На меня смотрело не такое уж и длинное и, наверняка, строгое письмо.       Высшая степень ярости у моего отца – напускное спокойствие, отстраненность и сухая злость. Испытывая эту степень на себе вживую, я каждый раз думала, что лучше бы он на меня кричал, рвал бумаги и бил стены, чем вот так, с презрением смотрел прямо в душу. И я не сомневалась, что именно с этой степенью злости он и писал это письмо.       Мне потребовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться на самом смысле письма, а не на отдельных буквах и словах из него. Оно гласило:

      «Высоцкой Анне Николаевне

      Я исполнил все предостережения.       Темный ритуал разрыва кровных уз был завершен сразу же после развода. Тогда же были заблокированы все твои банковские счета, а нотариусу было поручено вычеркнуть тебя из официальной магической родословной.       На подготовку бумаг ушло время, однако теперь ты лишена наследства как со стороны Брагинских, так и со стороны Александровых. Также ты лишена долей всего движимого и недвижимого имущества, приобретённого до замужества, и права распоряжения подаренными на свадьбу семьей Высоцких долями бывшего мужа.       Более ты не являешься моей дочерью ни на уровне законодательства, ни на уровне тонких магических уз.       Помимо этого, я лично позаботился о том, чтобы о твоем позоре узнали представители всех древних могущественных родов и аристократии. Впредь вход в высшее русское общество ведьмаков и ведьм тебе заказан.       Живи с этим

      Брагинский Николай Дмитриевич».

      Я впала в истерику, даже не закончив читать.