Глава 16

Но как только схлынул восторг, я поняла, что столкнулась с опасностью гораздо более коварной — холодом. Зимние морозы закончились, но ткань одежды застыла, покрылась налетом инея. Меня затрясло — а ведь приходилось в обход огромной трещины тихонько ползти по льду. Продвигаясь вперед, я до боли сжала челюсти и сосредоточилась только на своих ощущениях — казалось, если я позволю себе задуматься хоть на секунду дольше, то непременно так и останусь здесь умирать. Почти без денег, без близких друзей или хотя бы знакомств — вот выберусь я, а как мне выживать дальше в этом недружелюбном мире, законы которого мне либо неизвестны, либо отвратительны? И главное — зачем мне выживать? Я ступила на твердую землю и огляделась. Ворон успел домчать меня до противоположного края озера. Еще бы немного, и удача бы мне изменила. Цепляясь за ветки, я вскарабкалась наверх, терзая рассеченные льдом пальцы. Огляделась — со всех сторон меня окружал незнакомый лес, и то, что по мху я могла определить, где север, едва ли помогло мне выбрать направление. Разве что виднелась огромная прореха в ветвях и следы, оставленные тварью — но если бы я пошла в ту сторону, то набрела бы только на окровавленный снег и, возможно, останки моего единственного друга. Стоило ли мне возвращаться туда? Прежде чем я успела ответить на этот вопрос, я уже побрела обратно. Алое пятно было видно издали. К моему облегчению и ужасу, тварь не оставила от Ворона ничего, кроме лужи крови, подернутой снегом. Будто красный цветок расцвел посреди белого поля. Приглядевшись, я увидела и остатки разодранной сбруи. Все чувства застыли, будто подернутые тем же инеем, что сковывал мою одежду. Я побрела вперед, пытаясь примерно прикинуть направление. Так и не разобралась, а потому пошла куда глаза глядят. В нескончаемом море леса оставалась ли у меня надежда случайно набрести на человеческое жилище и встретить там прием? Я все-таки решилась снова ощупать карманы — на руках у меня сверкнули три золотые монетки. Всего три нужны были для гадания… До заката передвигалась короткими перебежками, чтобы разогнать кровь, а после — осторожным, запинающимся шагом в кромешной темноте, в тишине, разрываемой только моим напуганным дыханием. Я не различала ни рук, ни ног, не чувствовала их от холода и, казалось, плыла в бесконечном, безвоздушном пространстве. Будто уже умерла — но и в посмертии меня преследовали головокружительная усталость и голод, от которого болезненно-остро сводило желудок. Темноту же пронизывал древний ужас — кто знает, на что я набреду в ней в лесу? Когда вокруг снова заплясали тени, у меня не осталось сил, чтобы порадоваться. Я помню, как переставляла ноги, будто бы не в силах остановиться, цепляясь за кору деревьев, за торчащие ветки и за остатки воли, чтобы не упасть. Но когда солнце засияло прямо у меня над головой, слабость поборола все — я рухнула без чувств.

***

Сознание приходило урывками. Я видела то очертания незнакомой комнаты, то клочки бреда — госпожу Ан, протягивающую кошелек, Альбера, герцогскую чету, лекционный зал, поделенный на две половины, и знакомо-незнакомый силуэт за ширмою, слышала чей-то бесконечно теплый, безгранично насмешливый голос. Прошлая жизнь отчего-то не грезилась, будто покинутая мной даже в подсознании. А потом я очнулась — с запястьем, крепко сжатым в руке постороннего человека. Я попыталась отшатнуться и вырвать руку, но не удалось — выражение на лице молодого незнакомца не дрогнуло, он все так же стискивал мою кожу: будто не живого человека держал, а безвольную куклу. Сдержанность обстановки этой узкой комнаты живо напомнили мне подвал женишка. Так что я без тени здравой мысли пнула неизвестного в ребра, в ногу — он охнул и наконец-то выпустил меня, и тогда я соскочила с кровати. Голова закружилась, и пришлось прислонится к стеночке, а затем и осесть у нее, чуть ли не рыдая от слабости и глупости. — Бешеная девчонка! Вернись обратно в постель! Ни в какую постель я не собиралась возвращаться, хоть отчетливо понимала, что сил незнакомца хватит, чтобы затащить меня против воли куда угодно. Так и вышло — не дождавшись моих действий, он подошел сам, схватил за плечи и одним рывком вернул в кровать, а тычком — заставил вновь улечься. — Никто тебя насиловать не будет, — проворчал он. — Мы маги-охотники. Практиканты. Пошли по следу твари, которая оторвалась от стаи, а нашли лужу крови, дохлого арханта и полумертвую девицу. — Герцогские? — похолодев, вопросила я. И тут же поняла, насколько опрометчивым был мой вопрос. — Нет. А ты бежишь из герцогства? Я сжала губы. Вот уж точно, молчание — золото. — Сколько я провела без сознания? — ответила я вопросом на вопрос. — Почти неделю. Едва не умерла сначала от обморожения, потом от лихорадки. С трудом тебя выходил, — с непонятной гордостью сказал он. Я вздохнула. «Герцогиню-воровку» все еще разыскивают, но сей молодой человек не признал ее во мне по довольно точно нарисованному портрету. Люди искали цветущую девушку в дорогом наряде с руками, не знавшими работы — перед юным незнакомцем, однако же, находилась осунувшаяся простолюдинка с огрубелыми ладонями без капли магии в крови. Можно сказать, что герцоги сослужили себе плохую службу, когда лишили меня возможности колдовать. Была бы я чародейкой, которая столь явно опасается герцогских магов, и любой дурак пришел бы к верным выводам. А мне все-таки выпали на долю положенные рояли в кустах. Стоило попасть в безвыходную ситуацию, как — какая невиданная удача! — мимо как раз пробегали студенты-практиканты, которые знать не знают меня в лицо. Стоит ли мне провести парочку экспериментов, чтобы понять, было ли то на самом деле счастливым совпадением, которые все-таки да случаются в жизни, или же все дело в том, что меня перенесло «в книгу» и «главная злодейка» еще нужна сюжету? — Спасибо, — сказала я и затем смущенно добавила: — И прости, что ударила. Он явно не ожидал от меня ни благодарности, ни извинений — смешавшись, кивнул и протянул руку. — Ты только не дергайся, — мягко, как одичалому животному, обратился он, — прерывать заклинание очень вредно для твоего здоровья — сама почувствовала, — и, снова взяв и крепко стиснув мое запястье, быстро пробормотал: — Мы твои волосы обрезали, пришлось, их было не спасти. Каков хитрец! Дождался мгновения, когда я при всем желании не смогла бы закатить истерику. Свободной рукой я провела по голове — мне оставили короткую, мальчишескую по местным меркам длину до плеч. Трагедия для местных девушек, но в моем мире я стриглась и покороче. Другое дело, что юноши, явно не сведущие в парикмахерских премудростях, подстригли меня неровно и наспех. Я вздохнула — мороки с волосами мне еще не хватало. — Ты… ты не злишься? — А у вас был выбор? — Нет. — Так чего мне злиться? Грустно, конечно, но волосы — не зубы, отрастут. Да и глупо было бы истерить из-за волос, когда совсем недавно чуть не умерла — не то от жвал огромной твари, не то от переохлаждения. — Ну, вот и славно. Не хочешь спросить мое имя? — вдруг выпалил он. — Хочу. Как тебя зовут? — Дерик. А тебя? Я на секунду задумалась. — Лея, — придумала я. Не стоило называть свое настоящее имя, пусть и измененное, пусть я и сама на себя не похожа. — Приятно познакомится, Лея, — улыбнулся он. И добавил: — За убийство чудовища людям без магических сил положена награда. Не забудь спросить у наставника, сам он эту тему ни за что не поднимет, — и рассерженно усмехнулся. Когда Дерик вышел, я сразу полезла в шкаф, где нашла свои вещи, сложенные аккуратной стопочкой. Меня обрядили в белую сорочку в пол из какого-то плотного материала, которая скрывала тело с головы до пят — во имя своего душевного спокойствия я не стала спрашивать, кто меня переодевал и мыл все это время. В карманах нашла деньги в целости и сохранности — три монеты, ровно столько, сколько нужно для гадания… Сцепив зубы, я вспомнила кошелек, припрятанный в сарайчике. Если есть тут какие-то боги и какая-то справедливость — пусть старая карга никогда не найдет их! Пусть знает, догадывается, что несметное богатство притаилось где-то рядом с нею, но так и не отыщет денег, мучается, как упрямая ослица, которая видит перед собою морковь, но не в силах до нее дотянуться. Мне было смертельно жаль золота. Жаль, что я так и не получу компенсацию за дни и ночи в подвале, за утра, проведенные в унизительных прихорашиваниях, и часы, проведенные в компании существа, уверенного, что лучший способ добиться девушки — это унизить ее, похитить и надавить на жалость. Хватит ли ему денег, чтобы выкупить фамильную драгоценность? Уздечка тоже лежала здесь — потрепанная, погрызенная упрямым и насмешливым Вороном. Я провела по гладкой, сухой коже кончиками пальцев. Могла бы я спастись сама и спасти его? Если бы догадалась порезать руку до крови и привлечь внимание к своим ранам? Если бы не гнала его так быстро по незнакомой дороге? Если бы никогда не встретила? Я проглотила подступающий к горлу ком и вернулась в постель. Проспала до вечера, пока меня не разбудила горничная. Она же помогла мне собраться и придерживала за руку — страшно представить, как я выглядела на самом деле, если казалось, что в каждую минуту готова упасть. В обеденном зале небольшие столы сдвинули в один — во главе его сидел представительный мужчина, наставник. Я поздоровалась и в возникшей тишине заняла свое место с противоположного края. И взялась за предложенный мне ужин — незнакомую ни на вид, ни на запах рыбу, запеченную с колечками лука, и овощной салат в масле, украшенный листочком пожухлой зелени. Как только первый кусочек пищи попал мне в рот, я забыла обо всех присутствующих. Но все присутствующие не забыли обо мне: — Госпожа, не расскажете нам, как вам удалось справиться с архантом без магии? Нам для отчетности. Подняла голову и слегка удивилась — молодые люди внимательно, пристально меня разглядывали, похоже, что уже давно. Я коротко, сквозь ком в горле, рассказала о стычке. Удивительно, но многое из деталей уже начало забываться, воспоминание будто утратило яркость. На некоторые уточняющие вопросы у меня уже не получилось ответить, и после нескольких «не помню» с моей стороны я посчитала тему закрытой. Но наставник думал иначе. После небольшого молчания он начал расспрашивать странное и настораживающее: — А где ваш муж? Кровь в лесу принадлежала только вашей лошади? — Я не замужем. Да, только ей, — неужели, они думали, что кто-то мог бы вести подобную беседу, если бы на его глазах съели близкого человека? — У вас жених? Вы сбежали от родителей? Я напряглась. — К чему вы клоните? — Послушайте, юной девушке вроде вас опасно путешествовать одной. Кто ваши родители? Если они живут в герцогстве, то мы можем вас сопроводить. — Я благодарна вам за помощь, — ответила я. — Но предпочла бы не продолжать этот разговор. Студенты переглянулись, некоторые — с округлившимися глазами. Только сейчас я обратила внимание, что какое-то время никто из них не прикасался к еде, будто всех увлек довольно скучный разговор о посторонней девице. — Мне известно, — сухо продолжила я, — что за убийство чудовища положена награда. Подскажите, какая сумма. — Пять золотых, — как-то особенно мягко откликнулся наставник. Он откинулся на спинку стула, будто сыщик, который пришел к разгадке. Но я не обратила внимания на этот жест. Пять руанов! При отзвуке сладкого звона золота у меня закружилась голова. Это же сущее спасение. — Девушка! — кликнула я полную даму в переднике, которая наблюдала за разговором с плохо скрываемым любопытством. — Не подскажите, сколько стоит комната и стол на неделю? — Десять серебрушек, госпожа. — Отлично. — Я вновь вернулась к собеседнику. — А лечение от студента? Хоть мне и не на что было жаловаться — ни поврежденная нога, ни прочие раны знать о себе не давали, и мучала меня одна лишь слабость, но что-то мне подсказывало, что услуги недоучки все-таки стоили намного меньше, чем выпускника. И уж не в моем положении разбрасываться деньгами. — Сколько ты стоишь, Дерик? — наставник переадресовал вопрос. Тот неуютно поерзал на своем месте, оказавшись под прицелом нескольких взглядов — и смущенно покраснел, стесняясь называть цену: — Ты хорошо справился, — тихонько подбодрила я. — З-золотой? — робко сказал он, заикаясь. По пренебрежительным смешкам, пронесшимся по рядам студентов, я поняла, насколько сильно преуменьшены его запросы. Но не собиралась уговаривать его поднять планку — золотой так золотой. — Вычтете из моей награды самостоятельно, пожалуйста. За деньгами приду вечером, а пока попрощаюсь — я улыбнулась, задержав взор на наставнике и молодом человеке. Оставила подзабытое остывшее блюдо и ушла — почти сбежала — из обеденного зала. Некоторое время спустя в дверь поскреблись, и на пороге оказался Дерик. Он принес мне денег — от пяти золотых уже отняли ту сумму, которая ушла в уплату лечения и проживания — и остался, робко переминаясь на месте. Затем выпалил: — Послушай, ты правда путешествовала одна? — Да, — не стала юлить. — Что-то не так? — Послушай. Никто не хотел, чтобы я тебя спасал. Наставник настаивал на том, что женщины в герцогстве в последнее время стали дикими. Он настаивал всего сильнее, поэтому не станет за тебя заступаться. Запри ночью двери поплотнее. — Что? — растерянно переспросила я, не зная, какой вопрос задать первым. — Наши приняли тебя за проститутку! — он ляпнул, и покраснел, и отвернулся, пытаясь спрятать хотя бы одно забагровевшее ухо. — Извини, я… я думаю, что ты ну, не это, но твои манеры и речь и прочее, — он обвел меня руками, будто я в простом, вроде достаточно скромном платье уже все за него объясняла. Женщине что же — и передвигаться одной уже нельзя? И снова злость обожгла меня — бессильная. Она выразилась в нелепой иронии, обращенной к человеку, который мне помог: — А ты что же не с ними? Он беспомощно улыбнулся: — Я бастард. Меня взяли только для того, чтобы я заполнял отчеты да перетаскивал тяжести, пока остальные учатся. Но ничего. Так хотя бы не отчислят. Я перестала что-либо понимать. — Почему? — Ну, я хорошо себя показал за год и не спорил с наставником, поэтому рискнул податься. Мне повезло, взяли, а то других, как я, уже в этом году отчислили почти всех. — Нет-нет. Как это связано? Ты бастард и тебя взяли на практику только чтобы скучную работу выполнять? — Ну да. Распространенная же практика. Говорю же, хорошо, что не отчислили, а то наставник не любит ни бастардов, ни приезжих. Я не знала, что на это ответить. Сказала только: — Спасибо, что предупредил. Я закрою двери.

***

К сожалению, это не помогло. Я проснулась от грохота в дверях. Вместо того чтобы пойти открывать, плотно закуталась в одеяло и осмотрела комнату. И не нашла вещей для защиты. — Кто там? Что вам нужно? — Открывай! — послышался веселый пьяный голос. — Я ни-икуда не уйду, пока не откроешь! Я замолчала. — Дам еще пять золотых, если откроешь! Ты мне понравилась! Повезу тебя с собой в Академию! Дверь дрожала. По искрам света снаружи я поняла, что бьет он не кулаками, а магией. Так он и вправду не сразу выдохнется. Я осторожно, будто резкое движение позволит ему ворваться в комнату, добралась до окна. Мне выделили комнату на третьем этаже. Страшно прыгать, особенно в темноту. — Помогите! — закричала я сначала несмело, потом все громче. Темнота за дверью отозвалась смехом: — Чего кричишь, будто в первый раз! А ну, давай не ломайся, открывай. Так уж и быть, целых шесть золотых, а то я давно ни с кем не спал, очень уж хочется! Знай, не уйду, пока не откроешь! — Помогите! — еще раз попробовала я, всерьез приглядываясь к простыням и наволочкам. Из них получилась бы хорошая веревка, и дотянулась бы до второго этажа, а там — как повезет. А если не повезет? Мне помогут во второй раз или все закончится плохо? Через какое-то время я перестала кричать — поняла, что это бессмысленно. Он то затихал, то снова начинал кричать и биться. Я не знаю, почему у него так и не получилось сломать дверь, но догадывалась, что Дерик не ограничился одним предупреждением и поставил защиту. Но на помощь так и не пришел, хоть я и была уверена, что из-за шума сегодня на постоялом дворе никто не заснул. Я провела целую ночь, прижавшись к стене и завернувшись в одеяло. Едва только забрезжил рассвет, как пьяный студент сбежал, а я собрала вещи, вышла из комнаты и ушла. Не рассчитавшись с хозяйкой за постой.