Часть 5

      Я сидела на кухне, крутя в руке письмо. Приглашение на бал, где я должна буду играть. А стоит ли? Этот вопрос мучил меня уже неделю, а я так и не могла решиться. С одной стороны это очень выгодное предложение: играешь несколько часов, а взамен получаешь столько денег, что хватит на несколько месяцев вперед. А с другой, я обещала Эйдану, что этот день мы проведем вдвоем, семьей, как делали это до гибели родителей. Мама... Чтобы сделала она? Она бы сказала ставить интересы семьи выше всего материального, а папа... Он бы уверовал меня, что деньги важнее и после будет 364 дня, чтобы наболтаться с семьей. Я продолжала сидеть, покручивая в руках белую бумагу с красными штампом. На нем герб семейства Барри, который я уже определенно где-то видела, но никак не могла вспомнить где именно. Время близилось к полуночи, а свеча почти догорела, оставляя после себя лишь кусочек фителя и расплывшийся воск.       На втором этаже скрипнула половица, а после раздались тихие шаги. Должно быть это Эйдан проснулся. Я положила письмо под стопку каких-то старых книг и сделала глоток черного чая, который так любезно отдала мне Марилла. - Ты чего не спишь? - раздался тихий и немного робкий голос брата. Я повернулась. Эйдан в своей белой ночной сорочке стоял посреди комнаты, размахивая руками из стороны в сторону. - Да так, не спится. - У меня для тебя письмо. - Что? - я удивлённо уставилась на мальчика, который неспешным шагом подошел к кладовке и достал спрятанный за дверью сверток. - Его принесли вечером и оставили у входа. Почтальон обычно приносит прям в руки, а тут сбежал. - он протянул письмо мне. Белый конверт, завязанный бечевкой и украшен небольшим рисунком в углу. - Отправитель не написан.       Я осторожно развернула конверт, стягивая веревку вниз. Брат встал за моей спиной, заглядывая в полученное письмо. - Что это?       Я тихо ахнула. На листе чистой белой бумаги простым карандашом были выведены линии, переплетающиеся друг с другом, образуя портрет. Мой портрет. Волосы, собранные в полураспущенный пучок, веселая улыбка, темные глаза, смотрящие куда-то в сторону, будто высматривая что-то вдалеке. - Это...ты?       Я вновь не ответила, опустив взгляд в нижний правый угол листа. Слегка кривым почерком выведены буквы, а бумага под ними немного стерлась, видимо из-за того, что отправитель часто стирал написанное.       "Юной леди, перевернувшей мои серые школьные будни" - Это я. - ответила, так и не отведя взгляда от рисунка. Такой красивый. Этот человек явно был мастером своего дела.       Мы еще около минуты молчали рассматривая лист в моих руках. - И что это значит? - ответил Эйдан, и мне на секунду показалось, что он еще не проснулся окончательно. - Кто-то прислал мне рисунок. - Зачем? - Потому что захотел. - Ты кому-то нравишься? - Возможно.       Брат замолчал, будто обдумывая мои слова, а после резко подскочил, становясь лицом ко мне. - То есть кто-то решил влюбится в тебя и забрать себе? И ты меня бросишь? - он проговорил это испуганно, будто всерьёз поверил в свои же слова. - Что? Нет, конечно. Куда я тебя брошу? Я ведь даже не знаю кто это. - я чуть приподняла ребенка, усаживая себе на колени, а после зашептала, будто нас мог услышать кто-то посторонний. - Может это прислал самый настоящий урод? Думаешь, я брошу тебя ради него? - Кто тебя знает. - фыркнул мальчик и сложил руки на груди в той же манере, как и некогда наш отец, когда начинал на что-то злиться. - Главное чтобы это не была та рыжая шпала! - Рыжая шпала? - я усмехнулась. - Да! Тот самый, который донес тебя тогда с Гилбертом. Вот Блайт хороший, пусть это будет он. - Ты про Коула, что-ли? Он тебе настолько противен? - я тихо засмеялась, вспоминая нашу последнюю встречу с юношей. - А с Гилбертом мы быть не можем. Его... - я замолчала, задумываясь, стоит ли говорить. - Ты ведь умеешь хранить секреты? - Конечно. Никому-никому не расскажу.       Я наклонилась к самому уху брата и прошептала: - Его уже забрала себе Энн. - Тот рыжий бес?! - воскликнул Эйдан, ударяя себя ладонью по лбу. - Я смотрю тебе никто из рыжих не нравится? - я рассмеялась. - А я виноват что-ли, что они такие странные?       Я продолжила смеяться, смотря на самую юморительную реакцию брата за последние несколько недель. Умел же он разбавить обстановку лишь своими детскими, невинными высказываниями.

***

      День постепенно смеялся другим. Вот прошла неделя, вторая. Через пару дней мне уже предстоит играть на празднике, а я так и не сообщила Эйдану об этом событие. Страшно? Возможно. Не поймет? Да однозначно. Он ребенок. Я повторяла это себе все эти дни, пытаясь заставить подняться к нему в комнату и всё рассказать, но каждый раз замирала у порога, уверяя себя, что сделаю это завтра. А потом послезавтра. И после. Но уже тянуть было никак. Мальчик во всю ждал Дня Благодарения, представляя, как проведет его со своим единственным родственником - со мной.       Я подняла взгляд на доску. Мистер Филлипс что-то объяснял, покачиваясь из стороны в сторону и временами подглядывая на Присси - свою невесту. Господи, как она вообще согласилась выйти замуж за учителя? Она уверена? Хочет ли этого, или ее просто заставили? - Мисс Уилсон, раз вы знаете всё, что я сейчас так долго объяснял, то повторите, о чем я говорил. - раздался строгий голос. Я обернулась. Учитель стоял, сложив руки на груди, и смотрел в мою сторону. Ноги резко оказались ватными. Я медленно поднялась, облокачиваясь на парту, будто лишь она могла спасти меня от неизбежного провала. - Ну...про историю... - Точнее. - Канады? - Еще точнее.       Я нервно оглядывалась по сторонам, стараясь найти поддержку хоть в ком-то, но остальные ученики продолжали молчать, боясь наказания от преподавателя. - Переход Канады под владение Великобритании. - раздался тихий шепот откуда-то с боку. Я уже открыла рот, чтобы произнести подсказанную фразу, как Мистер Филлипс прервал меня. - Спасибо, Мистер Маккензи. А вы, Уилсон, должно быть окончательно забылись. Выходите к доске. - я молча подошла к висящей на стене серо-черной поверхности. - Берите мел и записывайте: "Я никогда не буду мешать". Думаю, двадцати раз Вам хватит.       Двадцать раз? Он прикалывается?       Я повернулась к классу, высматривая знакомые лица. Коул лишь пожал плечами, мол, я пытался. Взяв белый как мое лицо сейчас мел, я развернулась к доске, начиная записывать фразу.       Я никогда не буду мешать. Я никогда не буду мешать. Я никогда...никогда...       Руки начали предательски подрагивать, но я продолжала писать, боясь опозориться на весь класс. Мистер Филлипс рассказывал что-то приближенное к теме урока, а спиной я чувствовала, как кто-то прожигает во мне дыру. Кто это? Энн? Коул? Джози? А может Билли?       Я никогда не буду мешать.       Это слова вбивались в голову, вызывая неприятные воспоминания.

1877 год

- Папа! - я бросилась к дверь его кабинета, открывая её. Отец как всегда сидел за столом спиной к двери в своем строгом костюме, будто ожидал гостей, с непонятным мне платком, который он всегда носил в кармане - Не сейчас, Беттани. - ответил он своим строгим голосом, таким же как и всегда. Не знаю, чего он хотел добиться, но он явно был близок к поставленной цели. - Но папа, тебя не было несколько недель. Я хотела поиграть. - Я сказал, что не буду с тобой играть. Что непонятно, Мисс Уилсон? - он даже не обернулся. Я продолжала стоять на пороге, сжимая в руках плюшевого мишку. - Но... - Я сказал, не мешай мне!

1881 год

- Вы куда? - я заглянула в гостиную, наблюдая, как мама с папой собирают вещи. Обычно это делала прислуга, но сегодня они решили заняться этим сами. - Надо. - проговорил отец, не отвлекаясь от своего занятия. Мама стояла сгорбленная с прикрытыми глазами. - Что с мамой? - Всё хорошо. - Но, пап, ей же плохо. Куда вы собрались? - я затрясла руками, покручивая в ладонях книжку. Ту самую, которую мне когда-то читала мама. - Да, что за надоедливая девчонка?! - выругался он и, подойдя к дверям, у которых стояла я, взялся за ручки. - Я сказал, не мешайся!       После дверь закрылась прямо перед моим носом. Книга выпала из рук, а губы задрожали, но я держалась. Папа не любил когда я плачу. Не хочу разозлить его еще сильнее.

1885 год

- Отец. - я постучала в дверь, осторожно открывая ее. Он продолжал сидеть за столом, что-то записывая в тетрадь. - Что? - его голос звучит грубо и отрешенно, будто к нему заглянула прислуга, а не собственная дочь. - Я хотела бы развеяться. Могу взять вашу лошадь?       Я уже давно перестала звать отца по имени или на "ты". С появлением Эйдана, я всё больше осознавала, что уже не нужна ему. - С чего это вдруг? - Моя лошадь заболела. - Я ведь запрещал тебе кататься. Это не подобает юной леди на пороге замужества. - Но отец.... - Я сказал нет. Что-то непонятно? - он продолжал что-то записывать, так и не обернувшись. Я не помню ни дня, когда он обернулся, услышав мой голос. - Хорошо, отец. - Отлично. А теперь не мешай мне.

1887 год

      Не мешай мне. Не мешайся.       С каждой написанной фразой пальцы всё сильнее начинали сжимать мел, а голова гудела от неприятных воспоминаний и мне хотелось побыстрее закончить с этим наказание, чтобы не погружаться в них.       Это неправильно. Он мой отец. Тем более мертв. Я не могу думать о покойном отце плохо. Так нельзя. - Вы закончили? - раздался голос над моим ухом, но услышала я его в десятикратном эхе. Закончили. Закончили. - Да, Мистер Филлипс. - ответила я, кладя дрожащими руками мел на учительский стол. - Садитесь. И впредь будьте внимательны на моих уроках. Это касается всех.       Я на ватных ногах направилась к парте. За мной, как за диковинной зверюшкой, следили десятки заинтересованных детских взглядов, но среди них я видела лишь один. Билли. Он сидел почти в самом конце и со своей не изменчивой злорадной улыбкой наблюдал за мной. Я не могла отвести взгляд, будто меня заставляли пялиться на него, изучая каждую извилину на его лице. Его ухмылка; долбанная ямочка на щеке; светлые сальные волосы, будто он специально не мыл их; зоркие сощуренные карие глаза, смотрящие прямо в душу. Именно так он смотрел на меня тогда у озера, когда чуть ли не утопил собственными руками. Я остановилась у парты и только тогда отвела взгляд. - Всё хорошо? - голос Коула, спокойный, но при этом с каплей волнения, вывел меня из пучины собственных мыслей, заставляя вернуться в реальность. - А? Да, да, хорошо.

***

- Эйдан! - крикнула я, выходя из школы. Мальчик стоял со своей знакомой, беседуя. На свое имя он обернулся. - Идем!       Кивнул и, быстро попрощавшись с девочкой, подошел ко мне. Эйд выглядел каким-то чересчур воодушевленным. Мою протянутую руку он проигнорировал, не желая позориться перед подружкой и ее родителями, которые уважительно кивнули мне, когда я встретилась с ними взглядами. - Беттани... - начал мальчик, шагая чуть впереди. Я вопросительно глянула на него. - Родители Ванессы предложили нам провести День Благодарения у них. Можно? Пожалуйста-пожалуйста. Я обещаю вести себя лучше некуда. Даже в комнате приберусь! Ну пожалуйста!       Я удивлённо вскрикнула брови. Та милая женщина с светлыми длинными волосами и немного полный мужчина предлагают нам провести семейный праздник вместе? - А Ванесса знает о нашей ситуации? - Ты про родителей? Нет. Ты же просила никому не говорить. - Ты точно не сказал? - он кивнул. - Эйдан Уильям Уилсон. - Да точно, Бетти! Точно! Никому не говорил. Даже тому таракану в кладовке.       Я вздохнула. - У меня для тебя тоже новость насчет праздника. - Ты хотела провести его вдвоем? Оу, Беттани, прости, я не подумал. - мальчик виновато глянул снизу вверх, посильнее сжимая в ладони тонкую книжку. - Нет. Просто... - я замолчала, оглядываясь. - я не смогу провести его вместе с тобой. - Как...       Я замолчала. И вправду, как? Как я могу предать родного брата, оставив его одного в такой праздник. Он еще слишком мал. Слишком, чтобы не принимать такие ситуации близко к сердцу. - Она мадам написала мне, что хочет, чтобы я сыграла на ее балу, за что получу очень хорошее вознаграждение. - Ты... - мальчик набрал воздуха в легкие. - права. Это важнее. У нас впереди ведь еще не один день благодарения, верно?       Я вздохнула. Господи, бери моего брата. Он слишком взрослый для своего возраста. - Ты точно не обижен? - я вопросительный глянула на него, боясь найти каплю сомнения в его глазах. - Точно. Я всё понимаю, Бет.

***

- Еще раз спасибо, Миссис Мартин. - я в очередной раз поблагодарила невысокую женщину со светлыми волосами и добрыми зелеными глазами. Мы стояли на крыльце ее довольно богатого дома уже около получаса. - Да не за что, Беттани. Я всегда рада помочь. - проговорила она, одаривая меня своей лучезарной улыбкой. - Еще раз спасибо. Мне уже пора. Скоро поезд, а еще добраться надо. Эйд, подойди сюда, пожалуйста. - подозвала брата, который всё это время шептался со своей школьной подругой Ванессой, у которой и останется на этот День Благодарения. Мальчик поднял голову и подошел ко мне. На его лице было непонятное выражение: с одной стороны веселое, но с другой печаль в глазах выдавала его чувства. - Прости, Эйдан, так было надо. - вздохнула я, притягивая брата к себе и обнимая. Он тоже обвил меня руками, уткнувшись носом куда-то в талию. - Я понимаю, Беттани. Надеюсь, с тобой всё будет хорошо. - Конечно будет. Я уже завтра буду дома и мы вместе съедим твой любимый яблочный пирог. Что думаешь? - О, я только за. - он поднял голову и улыбнулся. Так по-детски и...правильно. - Ладно, мне пора. - вдохнула я, отпуская ребенка. - Вести себя хорошо, дом на уши не поднимать, Миссис Мартин слушаться. Понятно? - Есть, Мисс. - он шуточно приложил ладонь к виску, отдавая честь. Когда-то он также делал на поручения отца.       Я еще раз поблагодарила Миссис Мартин, попрощалась с детьми и ушла, держа в руке среднего размера изрядно потрепанный чемодан. На улице светило яркое солнце, что, если не смотреть на пожелтевшие деревья, могло показаться, что сейчас теплый июнь, а не холодный октябрь. Птицы, чье пение, казалось, должно было быть не слышно, тоже ощущали эту странную пору, явно переговариваясь между собой о их великих птичьих проблемах. Вдалеке уже виднелась среднего размера повозка, а на облучке сидел Джерри. Он сам вызвался подвести меня до вокзала. Кепи на его голове чуть съехала в сторону, а собранный взгляд смотрел куда-то вдаль. - Здравствуй, извозчик. - хмыкнула я, кидая сумку в телегу и садясь рядом с парнем. - Привет. - Какой-то ты грустный. Что-то случилось? - Нет. Просто думаю. - телега дернулась, и лошадь пошла вперед, постепенно ускоряясь. - Ты уверена, что тебе туда надо? - Конечно, мне же нужны деньги.       На это парень не ответил. Он тихо хмыкнул и перевёл тему в более повседневное русло.

***

- Поезд до Шарлоттауна отправляется через пять минут. Просим всех пассажиров пройти на посадку. - раздался голос мужчины у одного из вагонов стоящего около перрона.       Я, закинув свою старую сумку на плечо, направлялась в сторону входа. Люди толпились у вагона. Какая-то старая женщина спорила с кондуктором, а тот нехотя отвечал, бросая усталый взгляд на очередь на посадку. - Проходите, прошу вас. - вновь проговорил он. - Какое безобразие! - воскликнула она, протирая очки носовым платком. - Я сейчас же позову главу станции. - Да хватит уже. - вздохнула я громче, чем хотела. Очередь, вместе с этой женщиной, обернулась на меня, ожидая продолжения.       Черт, Беттани, умеешь же ты влезать туда, куда не просят. - Повторите, юная леди. - женщина подняла на меня свой возмущённый взгляд и прищурилась. - Поезд вот-вот отправится, а вы просто мешаете остальным пассажирам. Молодой человек, вернитесь к своей работе, пожалуйста. - я кивнула кондуктору. - Какое безобразие! Никаких манер! Тебя такую никто замуж не возьмет! - Какая досада. - шепнула я под нос и подошла к вагону, протягивая мужчине потрепанный билет. Надеюсь, его покупку покроет оплата Мисс Барри. Кто мог знать, что нынче цены на проезд настолько возросли.

***

      Вот это домина.       Я стояла напротив огромного трёхэтажного особняка, очень похожего на тот, где жила раньше я. Высокая лестница, красивый фасад. Всё вычурно и аккуратно, явно отражая характер хозяйки. Я приподняла подол юбки и ступила на светлые ступени, медленно приближаясь к высоким дверям. Кто бы мог подумать, что в следующий раз я окажусь у такого дома не как гость, а как...работница. Жизнь - интересная штука. Может поменять местами любых, показывая себя с другой стороны. Уверенный стук отразился эхом и увеличил звук вдвое. За дверью послышались негромкие шаги. - Добрый день. - проговорила я, слегка склоняя голову перед высоким мужчиной в строгом костюме. - Добрый день. Вы, должно быть, Мисс Уилсон? - его голос - резкий, но при этом не грубый - ударил по ушным перепонкам. Уж подозрительно знакомый. - Всё верно. - Проходите, Мисс Уилсон. Мисс Барри ждет вас в гостиной.       Дверь отворилась, и я прошла внутрь. Высокие потолки, стены, обклеенные обоями в небольшой цветок и украшенные картинами разных знаменитых и не очень художников, дощатый пол, местами закрытый дорогим ковром, по краям расшитый золотой нитью. Хозяйка дома до безумия богата, это я могу точно утверждать.       Мужчина шел чуть впереди, как вдруг остановился перед высокими дверьми, толкая одну из них рукой. - Проходите. - кивнул он мне. Я прошла внутрь. Огромный танцевальный зал, находившийся на несколько ступеней ниже входной двери и обнесенный белыми перилами. Высокие колонны, обвитые зелеными растениями, и стоящие по бокам от них вазы с яркими цветами. Ближе у окна в танцевальном зале - черный рояль явно какого-то великого производителя, в которых я так и не смогла разобраться. За ним, на невысокой скамье сидит худая женщина в элегантном синем платье. У нее короткие седые волосы и голубые словно гладь лазурного моря глаза. Заметив меня, она улыбнулась. - Здравствуй, проходи. - проговорила она негромко, но властно. Я сделала несколько шагов в ее сторону, остановившись недалеко от музыкального инструмента. Хоть и не разбиралась в отличиях одного рояля от другого, но этот... Идеально ровное дерево, покрытое лаком, золотая надпись на корпусе, не сильно тонкая, но при этом элегантная крышка, а внутри все детали прекрасно подходили друг под друга, что хотелось смотреть на них вечно. - Нравится? - Очень. - Мне его подарила близкая подруга. Ее уже нет в живых, но я никогда не забуду то, как она играла на нем вечерами. - женщина прикрыла глаза и улыбнулась. Я молча кивнула и поставила сумку на пол рядом с собой. - Стоп, я же, надеюсь, ты будешь выступать не...в этом? - она смерила мой наряд взглядом. - Ох, конечно нет. - я улыбнулась, доставая из чемодана свое единственное платье.       Женщина практически вырвала его у меня из рук и принялась осматривать со всех сторон. После глянула на меня будто не верила, а затем вновь посмотрела на платье. - В этом? Ну уж нет, юная леди, оставьте это для танцев в своем колхозе. - она протянула наряд мне и поднялась, оперевшись на трость. - Я принесу сейчас что-нибудь более приличное, а ты присаживайся и начинай играть. Хочу узнать заранее, за что буду платить.       Я кивнула, а женщина вышла из гостиной, закрыв за собой дверь.       Ха, колхоз. Она еще видела, что такое настоящая деревенская одежда.       Я подняла платье и раскрыла его перед собой. Не сильно вычурное, но довольно симпатичное. Бледно-розового цвета с вышитыми вручную белыми рюшами на манжетах и подоле. Буквально перед выходом нашла его в ящике, оставленном предыдущими хозяевами. Оно показалось мне милым.       Сложив одежду обратно в сумку, я села на скамью перед фортепиано и опустила руки на клавиши. Чтобы сыграть? Пальцы сами по себе опустились на нужные ноты, начиная играть вызубренную наизусть Первую Сонату Бетховена. Звук ударяется о стены пустого зала, возвращаясь обратно ко мне, напоминая о том, почему я здесь. Не рядом с братом, не в родном доме, где эта песня играла постоянно, выходя из под умелых пальцев моей матери. Она умела это. Ее любимая соната, под которую все проблемы становились такими мелочными. Сейчас же всё наоборот. Я виновата. До ужаса виновата в том, что сейчас не рядом. Что прямо сейчас Эйдан обедает не со мной, а с практически незнакомыми людьми, готовясь к празднованию. Один из пальцев соскальзывает с клавиши, фальшивя. Ну и черт с ним. Я возвращаюсь к игре, внимательно следя за руками. Они дрожат. Почти незаметно, но дрожат.       Я дошла лишь до половины, как дверь со скрипом отворилась. Не посмотрела, но знаю, что это хозяйка дома. Она не двигалась дальше. Лишь стояла у входа, слушая. Казалось, что даже мои мысли можно было услышать в этот момент. Кто знает, может она их и слышала, просто не хотела признавать.       Остались последние аккорды. Еще буквально десять секунд. Девять. Восемь. В голове всплыл образ мамы. Как она сидела вечерами за роялем, играя эту или схожую сонату. Как отец перелистывал страницы книги. Как брат игрался с деревянными поездами, а я... Я просто существовала. Просто слушала музыку, которая исходила от инструмента, будто лишь она могла спасти меня от гибели. Может быть спасла меня. Но никак не моих родителей.       Ноль.       Я отодвинулась от фортепиано, опустив руку вниз и сжав их в кулаки. - Не зря плачу. - послышался тихий и менее властный голос Мисс Барри. Я обернулась. Женщина направилась ко мне, держав перевешанное через локоть платье. Синее. Темно-синее. - Думаю, оно тебе подойдёт. - Но... - Никаких "но". - перебила меня женщина, протягивая наряд. - Гости начнут приходить через два часа. За это время ты должна успеть перекусить и привести себя в порядок. С этим тебе поможет Аделин, если что, обращайся к ней. А теперь, прошу, покинь зал, мои люди будут готовить его к началу праздника.       Она сдержанно кивнула и указала на выход. Я натянуто улыбнулась, но направилась в нужную сторону.       Один вечер, Беттани. Один. Помни, ты стараешься ради Эйдана.

***

      И вот он - момент, когда дыхание замедляется, а сердце издает, кажется, свой последний удар. Темно-синее приталенное платье с квадратным вырезом и полупрозрачными рукавами, украшенными на манжетах ручной вышивкой. Вокруг около ста человек - элита общества, считающая людей ниже по рангу никем. Неудивительно, ведь буквально полгода назад я считала также. И все эти сто пар глаз уставлены на меня. Кто-то с ожиданием, кто-то со скукой, а некоторые с непонятным мне раздражением. Я сидела за роялем, опустив пальцы на клавиши. Вот-вот и на весь зал прольется музыка, но вот руки совершенно не слушались. Я уже дважды пыталась начать, но всё время промахивалась мимо нужных нот. Кто-то из присутствующих зашептался, постукивая носком ботинка по полу.       Я заставила себя вдохнуть чуть глубже, стараясь скрыть дрожь, пробежавшую по спине. Еще секунда - и, наконец, пальцы послушно опустились на клавиши. Первая нота прозвучала хрупко, как тонкое стекло. Вторая - увереннее. Третья - почти свободно. Зал затих. Шепот утих, словно его и не было. Я начала играть. Именно в этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Резкий, живой, слишком настоящий для этого застывшего в самодовольстве зала. Подняла глаза - и едва не сбилась. У дальней стены, полускрытый тенью, стоял он.       Коул.       Парень из совсем другого мира. В старой тёмной рубашке и поношенных ботинках. Он не должен был быть здесь. Ни по статусу, ни по связям. Но он стоял, как будто был частью этого вечера, как будто имел право наблюдать за мной среди всех этих жемчужных ожерелий и шелковых перчаток.       Я быстро вернула всё своё внимание к игре, не желая опозориться в такой важный момент. Но что-то внутри не давало мне покоя. Черт, он был здесь. Он смотрел. Но как? Не уж то это лишь игра моего воображения? Его же не может быть здесь, просто не может.       Композиция шла к своему завершению, а поток мыслей в голове никак не унимался. Свет лампочек (которых, кстати, было совершено не много в современном мире и показывали огромное богатство хозяина) казался каким-то несуществующим и резал глаза. Последняя нота прозвучала чересчур громко и отразилась эхом от всех предметов в комнате. Тишина. Будто в помещение не сотня богачей, а пара серых крыс, от которых шума, все равно, было бы в разы больше. А после хлопок. Один, негромкий, но уверенный. Я не подняла взгляд, не искала этого "первого", а просто потому что знала, была уверена, что это он.       Второй хлопок прозвучал как ответ. Потом третий. И уже через мгновение зал наполнился аплодисментами, как будто по сигналу. Машинально, неискренне — так хлопают только из вежливости.       Я встала, сделала легкий поклон, как того требовал этикет, и вновь встретилась взглядом с Коулом. Он всё ещё стоял в тени, скрестив руки на груди, не сводя с меня глаз. Он не улыбался. Не выглядел восхищённым. Но и не был равнодушен. Его присутствие резонировало внутри меня сильнее, чем вся овация в зале. - Кто это был? - шепнула мне на ухо Мисс Барри, наклоняясь ближе, когда подошла после очередной сыгранной композиции. - Ты будто увидела призрака.       Я не ответила. Потому что, возможно, так и было. - Беттани! Это было прекрасно! - раздался громкий выкрик рядом со мной, от чего голова резко дернулась в направление голоса. Яркая голова наклонилась ко мне и упала на плечо, загоняя рыжие пряди в глаза. - Ой, прости. - Энн?! Ты? Но...но как? - я удивлённо уставилась на девушку, отодвинувшуюся от меня и убирающую с лица волосы. - Я пригласила ее. - Мисс Барри кивнула девочке и посмотрела на меня. - Вы знакомы? - Да. Я спасла жизнь младшей сестре Дианы. А она ведь тоже Барри. Вот и Мисс Барри ее тетя, вроде как. - заявила девочка, гордо вскинув подбородок.       Так вот где я слышала эту фамилию. - Да, поэтому я пригласила ее на бал. - продолжила Мисс Барри, кивая на рояль, чтобы я продолжала играть. - Хотела позвать и Диану, но та осталась с родителями, поэтому Энн взяла с собой друга.       Я вопросительно глянула на девочку, как меня осенило. Коул! Обернулась, ища его глазами, но никого кроме богачей в дорогих одежках видно не было. - Не меня ищешь?       Голос. Немного грубый, но при этом насмешливый раздался где-то за спиной. Я не обернулась, сосредоточенная на игре, но поняла кто это. - Хорошо играешь. Почему не говорила? - Ты не спрашивал.       Снова смешок. Кроткий, тихий, практически незаметный, но я все таки уловила его. Мисс Барри что-то проговорила и отошла, оставляя меня наедине с моими...знакомыми? Хотя можно ли их назвать знакомыми? Энн - единственная принявшая меня в классе, солнце, подарившее надежду на счастливое будущее и вытягивающее меня из моей темной пещеры. А Коул... Он спас меня. Помог справиться с накопившейся болью, подставил плечо... Может их можно назвать друзьями? Или кем-то большим... - Беттани, можно тебя попросить уступить место Мисс Роуз? Она желает сыграть песню своего сочинения. - хозяйка дома указала на стоящую рядом молодую девушку в дорогом платье сшитом из бело-голубой ткани и украшенном драгоценными камнями. Светлые волосы струились по ее плечам, прикрывая белую как фарфор шею. - Конечно, прошу. - кивнула я, поднимаясь со скамьи и отходя в сторону. Пальцы уже устали, так что пятиминутная передышка не помешает.       Девушка устроилась за роялем, а, когда первая нота вылетела из под ее тонких пальцев, несколько пар вышло в центр зала, готовясь к вальсу. - Мисс Уилсон. - я обернулась, услышав своё имя. Коул. - Чего Вам? - Не окажете честь станцевать со мной?       Я тихо хмыкнула, смерив его оценивающим взглядом. Энн рядом удивлённо подняла брови, но промолчала. - А почему бы тебе не пригласить Энн? - Я? А что я? - она быстро осмотрелась по сторонам, будто ища отговорку. - А меня...меня там Мисс Барри ждет. Во-во.       Она развернулась и быстрым шагом направилась в сторону женщины, расположившейся на стуле в углу. Я вернула взгляд на юношу. Он усмехнулся. - Она в своем репертуаре. Так что? - А ты умеешь? - я вопросительно глянула на парня, который не выглядел как человек, хоть раз бывающий на балах. - Разберусь. - он подавил вновь вырвавшийся смешок и робко протянул мне руку. Я приняла ее.       Коул сделал неуверенный шаг в сторону центра, но после пошел чуть увереннее, остановившись во втором кругу от центральной пары. Его глаза смотрели чуть ниже моих, будто он не особо хотел видеть их. Или боялся...       Минуту назад ты был увереннее, Коул. - Ты не часто танцуешь. - заметила я, улыбнувшись. - Сегодня впервые. - признался он, опустив взгляд на свои руки, не понимая, куда их деть.       Я мягко усмехнулась и сделала шаг ближе. Рука опустилась на его кисть, укладывая чуть выше моей талии, а своей оперлась на его плечо, позволяя себе на секунду прикрыть глаза.       Танец начался неуверенно. Коул попытался двинуться первым, но запутался в счёте шагов и чуть не наступил мне на платье. Я сдержала улыбку и, наклонившись чуть ближе, прошептала: - Левую - вперёд. Левую, Коул. Не забудь, у всех нас по две ноги.       Он кивнул, сосредоточился, но уже через пару секунд я резко ойкнула: - Коул, это моя нога, а не паркет! - Прости. - выдохнул он, явно смущённый, и поспешно убрал ногу. - Слишком красивые туфли, сложно не наступить. - Ещё одно такое замечание - и я сменю тебя на вон того старого господина. - прошипела я, но сдержать улыбку было всё труднее.       Он ответил скромной, виноватой усмешкой, и, к моему удивлению, следующие шаги были уже вполне сносными. Он подстраивался, внимательно следил за моими движениями. Неуклюжесть сменилась осторожной решимостью, а потом - лёгкой, почти неуловимой гармонией. - Ты же говорил, что разберёшься, - сказала я в полголоса, когда музыка замедлилась. - Ну, я стараюсь. - тихо усмехнулся он, наконец подняв на меня глаза.       Музыка почти закончилась, как я поняла одно - он здесь не просто так. - Что случилось? - В плане? - Коул поднял на меня самый удивленный взгляд из всех, который мог сделать. - Ты здесь не просто так, Маккензи.       Композиция полностью завершилась и раздались громкие, но максимально неискренние хлопки. Я взяла его за руку чуть сильнее, чем этого требовал этикет, и увела в сторону, продолжая. - Сомневаюсь, что ты из тех, кто после работы в поле с удовольствием бежит на танцы в соседний город. - Ты права. - он тяжело вздохнул и наклонился ближе, практически к самому уху. - Мне нужно с тобой поговорить. Где-нибудь, где меньше ушей. Я нашел документы. Точнее место, где их можно найти. Там есть записи про все смерти от крушения кораблей. И того, где были твои родители тоже.       Я резко дернулась в сторону, будто ошпаренная, и удивлённо взглянула на юношу.       Родители? Кораблекрушение? Документы? Но с чего он взял...       И тут я поняла. Никто так и не отдал отчеты о смерти. Тела не были найдены, а их даже не похоронили. - Их ведь не хоронили, да? - голос парня раздался эхом в голове. Черт.