Часть 12

      Руки уже не тряслись. Голос не срывался на крик. Глаза потеряли возможность пускать слезы. Одежда в некоторых местах порвалась от тщетных попыток сбежать. Веки опухли, а лицо, наверное, исхудало - сказать точно не могу, ведь последнее зеркало в комнате было разбито еще во второй день.       Губы продолжали дрожать при шагах в коридоре. Раз в день Люциус приходил, садился на пол с другой стороны от двери и начинал рассказывать. Каждый раз что-то новое, и с каждым разом всё сильнее давя на открытые раны.       Сегодня он пришёл позже обычного. Я уже почти надеялась, что, может, не придёт вовсе, что наконец-то оставит меня одну. Но нет.       Щёлкнула трость о пол...дважды, трижды, как отбивка в моём приговоре. - Добрый вечер, Беттани. - его голос был всё тот же: ровный, мягкий, почти заботливый. Так разговаривают с ребёнком, который вот-вот расплачется. - Сегодня я расскажу тебе о садовнике. Помнишь мистера Эллиса? Маленький человек с большими руками. Он ведь всегда приносил тебе яблоки из южного сада.       Я зажала ладонями уши, но звук проходил сквозь пальцы, будто голос рождался не снаружи, а в моей голове. - Его нашли у реки. - продолжал Люциус спокойно. - говорят, он пытался уйти. Но река, видишь ли, не любит предателей. Ужасно скользко там в это время года.       Я сжала зубы так, что в висках запульсировало. - Замолчи…       Слова сорвались почти беззвучно, но он, конечно, услышал. - Замолчи? А зачем, дорогая? Тебе ведь нужно знать правду. Например, о том, как твоя мать кричала, когда в каюту начала заливаться вода. Или о том, что твой отец пытался спасти документы, а не ее. Не любовь всей его жизни. Лишь одно его слово и твоя мать могла сейчас обнять Эйдана. Но нет. Документы. Потому что на них была подпись, которая стоила целое состояние.       Я прижала колени к груди, ногти впились в кожу, будто это могло вернуть мне хоть каплю контроля.       Он умел говорить ровно так, как нужно, чтобы каждое слово входило под кожу, оставляя шрамы. - И знаешь, кто стоял на пристани, когда всё это происходило? - его голос стал почти шепотом, и от этого было только хуже. - Я.       Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Но он, видимо, почувствовал, что попал в цель, и больше ничего не сказал. Просто вздохнул, медленно, как будто сожалел обо всём, и поднялся.       Дверь осталась закрытой. Тишина была такой плотной, что я впервые за долгое время услышала собственное дыхание.       Я сползла к полу, не чувствуя ни ног, ни тела. Сил не осталось. Только холод и пустота, которая теперь, кажется, поселилась во мне навсегда.       Я подняла голову и, едва слышно, прошептала в темноту: - Ты сам меня научил не верить.       Я прикрыла глаза, желая очутиться где-то далеко. Сразу же всплыла Авонлея. Дом, где сейчас, наверно, сидит мой брат. Возможно рядом с ним Энн и Гилберт. А может и Коул.       На секунду на душе стало теплее, будто лишь воспоминание могло сломать все стены. Будто он был рядом. Будто он вот-вот спасет меня.       Но я не в романе.       А Коул не его сказочный принц.       Открыв глаза, вновь очутилась в холодной комнате. Уже давно не белая сорочка не согревала, лишь неприятно касалась тела. Моя жизнь была на разветвлении. И я знаю лишь одно. Завтра меня заставят выйти замуж за собственного дядю.       Я долго боролся с Мисс Катберт желающей обратиться в полицию. Как же она не понимает, что, найдя ее, они сразу же сдадут Беттани с Эйданом в детский дом. Они несовершеннолетние и совершенно одни...       Пару раз в голову приходила дурацкая идея попросить кого-то принять их в свою семью, но реальность сразу же отрезвляла.       Никто этого не сделает.       Прошло уже пару дней. Я в сотый раз перерыл документы, пытаясь найти адрес. Тот самый, где должно находиться поместье Уилсонов. - Коул... - Энн подошла ко мне. - Надо поесть.. - Не хочу. - перебил ее я, потирая руками красные глаза. Когда в последний раз ел и спал уже не помню. Может и не разу с момента пропажи Беттани.       Энн отошла от меня к Гилберту. Весь сегодняшний день он находился вместе с нами. Эйдан с самого утра не выходит из комнаты, его болезнь начала ухудшаться, а нужных лекарств нет.       Я достал очередной блокнот и стал переворачивать страницы. По виду это личный дневник матери. - Коул. - я оборачиваюсь. Мне на плечо опускается рука Гилберта. - Пошли. - Нет, я не могу. - проговорил я, перелистывая блокнот. - Надо. Ты же не можешь умереть тут с голода. - Могу. Если умрет Беттани, я не смогу себе это простить! - Коул, хватит! - Гилберт повысил голос, и в его тоне наконец прорезалась усталость. - Ты не бог и не спаситель. Ты не можешь найти человека по запаху, не можешь оживить её одним желанием! - Да заткнись ты! - рявкнул я, резко поднимаясь. Книга, лежавшая на краю стола, с глухим звуком упала на пол. - Не можешь - не мешай! Мне не нужны твои нотации!       Гилберт шагнул ближе. - Ты изводишь себя. И нас заодно. Энн плачет по ночам, Эйдан задыхается без лекарств, а ты только сидишь над этими бумажками и бормочешь про адреса, фамилии и какие-то проклятые поместья! - Потому что это важно! - я ударил ладонью по столу. Пыль взвилась облаком, мелькнули страницы, и вдруг...       Взгляд зацепился за одну из них. Узнаваемый почерк. Аккуратные, вытянутые буквы матери Беттани. Запись была короткой, но я почувствовал, как всё внутри похолодело.       "Люциус вернулся из своего путешествия. Попросил остановиться у нас. Не уверена, что это хорошая идея. Джеймс против. Он ненавидит его. Думаю, я смогу спрятать Люциуса до нашего отъезда. Он, как-никак, его брат."       Ниже — адрес.       Уилсон-Холл, у подножия холма Ревел, между северной границей Сен-Пьера и старым мостом. - Господи... - выдохнул я, выхватывая блокнот из стола. - Я нашёл. - Что ты нашёл? - Гилберт нахмурился, но я уже не слушал.       Руки дрожали, будто я держал не бумагу, а ключ от ада. - Это их поместье. Уилсонов. Того самого, про кого она рассказывала. - Я ткнул пальцем в строчку. - Вот почему всё это казалось знакомым! Это место всё ещё существует! - И ты хочешь поехать туда? - Гилберт смотрел на меня так, будто я сошёл с ума. - Я должен! - голос сорвался. - Если она жива, она там.       Гилберт сжал губы, но, кажется, спорить больше не собирался. - Тогда бери карту. Поедем вместе. - Спасибо.       Я обернулся на Энн. Впервые за эти дни в ее глазах появилась надежда.       Ночь была долгой. Я не смог уснуть. Энн и Гилберт спали на диване у камина, Эйдан бредил в соседней комнате.       А я сидел на краю стола, глядя в окно, где редкие снежинки опускались на стекло, будто пепел.       Беттани снилась мне.       Она стояла посреди сада. Бледная, с распущенными волосами, босая, в лёгкой сорочке, словно вуаль. На лице ни крови, ни жизни, только холод.       Она протянула руку, как будто просила не прикосновения, а прощения. Я рванулся к ней и всё мгновенно поглотила тьма.       Перед глазами - вспышка света. Сначала не понял, где я. Потом увидел - лежу за столом, а передо мной развернута старая фотография. Та самая со всей семьей Уилсонов. Я вновь глянул на Люциуса. - Подонок. - слова сами сорвались с губ. - Если ты хоть пальцем её тронул…       Я поднял взгляд на окно. Снаружи уже занимался рассвет тусклый, холодный, но настоящий.       Значит, жить есть ради чего.       Я схватил пальто, карту, и, не оборачиваясь, вышел в коридор.       Сегодняшний день пах воском и пылью. Смешно. Всегда думала, что свадьба пахнет жасмином, свежим хлебом и чем-то домашним.       С самого утра в моей комнате хлопотали гувернантки. Элис расчесывала мои волосы, Карла подгоняла мамино платье по моей фигуре, а Сью что-то тихо бормотала в углу комнаты. Кажется, она молилась. Не одна из женщин не выглядела счастливо. Элис громко причитала про мой внешний вид, что я совсем исхудала, указывая на Карлу, которая в очередной раз пыталась закрепить платье так, чтобы оно не спадало. Все-таки мама была счастливей в свой день, хоть и не особо любила отца тогда. Всех смущал мой болезненный цвет кожи, подрагивающие губы и огромные мешки под глазами, в которых, казалось, можно было уложить кого-нибудь спать.       Улыбка на моём лице не появилась бы даже если ее насильно бы прикрепили булавками.       Сью поднялась с колен лишь тогда, когда две другие служанки покинули комнату. Она медленно подошла ко мне и опустила свою нежную руку мне на щеку. Как же давно это было. Сью была со мной с самого детства. Она также прикладывала ладонь к лицу, когда лечила мои гематомы, когда я в очередной раз падала с лошади. "Не слушай своего отца" - повторяла она мне постоянно. - "Мистер Уилсон просто еще не знает насколько у него талантливая дочь. Ни каждая девочка может похвастаться такими навыками верховой езды." С того момента она заметно постарела. Кожа уже не настолько гладкая, лицо покрылось множеством морщин. Она всегда улыбалась, когда была счастлива; кривила губы, когда злилась. Каждые эмоции она проживала ярко. - Беттани... - прошептала она, опускаясь совсем близко к моему уху. - Почему? - выдавила я из себя. - Почему ты не поможешь мне? - Мисс, всё слишком сложно... - Не называй меня так. - перебила ее я, отстраняясь. - Я не возвышаюсь над тобой. И вообще, что в этом сложного? Проведи меня через черный ход на кухне и я уйду. Если боишься наказания, то иди со мной. Авонлея замечательное место. - Ты всё ещё слишком ребенок, Беттани. - Да, ребенок, которого прямо сегодня выдают замуж. - Мистер Уилсон слишком горит желанием заполучить твоё состояние... - Да я не против! Могу переписать хоть всё на него! Мне и цента не надо! - Не говори так. - она резко закрыла мне рот ладошкой. - Он может услышать. - Ну и отлично. - выговорила я, отрывая ее руку от себя. - Отец бы этого не хотел. - Да мало ли чего он хотел! Его тут нет! - Он рядом. Он наблюдает за тобой. - Нет. Его нет в живых. Он всегда хотел сына, но когда появился Эйдан, перестал любить не только меня, но и его. Он эгоист.       Сью замолчала       "Нечего сказать.." - Я хочу благословить тебя... - Я не хочу. - Чего? - Твоего благословения. Благословить меня может лишь брат. - Он еще слишком мал. - А разве это имеет значение?       Сью больше ничего не сказала. Она выпрямилась и покинула комнату, прикрыв дверь.       Та закрылась тихо, но от этого звук показался оглушительным.       Я осталась одна.       На секунду мне показалось, будто стены комнаты дрогнули, будто даже они не хотели быть свидетелями этого дня.       Я стояла, глядя на собственные руки - бледные, тонкие, как у привидения. Платье затужили слишком сильно. Казалось оно в любой момент могло задушить меня.       Потом пришёл один из слуг. Молчаливый, с потупленным взглядом. - Всё готово, мисс. - голос его был низкий, чуть хриплый.       Я кивнула.       Он подал руку, и мы вышли.       Коридор, по которому я шла с поднятым подолом, был до ужаса знаком. Я когда-то бегала по нему босиком, смеялась, пряталась за колоннами, когда Эйдан пытался меня догнать...       На первом этаже пахло ладаном и воском. Церемонию решили провести прямо в большом зале поместья. Солнце пробивалось сквозь цветное стекло витражей, окрашивая всё вокруг в красно-золотые тона. Слишком ярко, слишком красиво для такой грязной сделки.       Музыка началась, когда я вошла. Скрипка, тихая, жалобная.       Людей внизу было много. Люциус говорил об этом. Никто из них никогда не был знаком с Беттани Уилсон, поэтому и распознать меня не смогут. А я лишь должна притворяться, что сама этого хочу.       Глазами я искала хотя бы один способ покинуть зал, но это невозможно. Все двери закрыты.       Люциус стоял у алтаря. Безупречный, как всегда. Черный фрак, белые перчатки, и та же вежливая, почти добродушная улыбка.       Когда я подошла ближе, он чуть склонил голову. - Ты прекрасна, моя дорогая. - произнёс он тихо, но я услышала каждое слово.       Я не ответила. Просто подняла подбородок. Корсет продолжал давить с каждой секундой всё сильнее, впиваясь в кожу.       Священник начал читать речь. Его голос гремел под сводами, но слова теряли смысл. Я ловила только отрывки: "союз перед лицом Господа", "долг и честь", "неразделимость..."       Люциус стоял рядом, его рука лежала поверх моей. Тёплая, уверенная, мерзко-живая.       Я почувствовала, как ногти врезались в ладонь. На секунду мне показалось, что воздух вокруг сгущается, как перед бурей. - Если есть кто-либо, кто возражает против этого брака, пусть скажет сейчас или замолчит навсегда. - произнёс священник.       Тишина.       Гулкая, режущая.       Я закрыла глаза. Может, если открыть, то всё исчезнет. Может, проснусь в Авонлее. Может, Эйдан рядом, может родители живы...       Я открыла глаза. Ничего не изменилось. Лишь одно. Посреди зала выделялась одна поднятая рука. Темная кофта, коричневый пиджак. - Молодой человек? - удивился священник. - Прошу, выскажитесь.       Я почувствовала, как рука Люциуса сжалась на моей, чуть ли не ломая пальцы.

      Бах!

      Дверь открылась с ноги и в зал вошел наряд полиции.       На секунду показалось сердце остановилось. Я потеряла сознание.   

***

      Запах нашатыря. Неприятный и едкий. Потом шорох ткани. Чья-то рука коснулась моего запястья.       Я резко открыла глаза. В полутьме комнаты отличался отчетливый образ мужской фигуры. Его рука лежала на моём плече. - Не трожь! - резко воскликнула я, отодвигаясь на другой конец кровати. Голова болела. Казалось, кто-то вбивает в неё гвозди. - Тише, Бетти, всё хорошо, я...       "Бетти..."       Дальше я не слушала. Тихий голос звонкого мальчика, который шел против себя лишь бы не обидеть меня. - Коул?       Человек кивнул. - Коул! - воскликнув, я подползла ближе и буквально упала в его объятья. - Коул..       На глазах уже начали наворачиваться слёзы.       "Он здесь. Он рядом."       Я вдохнула родной запах травы, дыма и чего-то очень теплого. Его руки сжались у меня на спине. Казалось, что они задушат меня, но я была не против. - Как я рад тебя видеть, солнце.       Губы сжались от такого обращения. - Я думал, что потерял тебя. - продолжил он, выдыхая мне куда-то в шею.       Мне пришлось отстраниться, чтобы все-таки не умереть прям так. - Как ты нашел меня? - Мисс Катберт одолжила пару стопок книг и документов твоей матери. Там я нашел ее записи о Люциусе, фотографии и адрес поместья. - он говорил медленно, подбирая слова. - Со мной поехал Гилберт. В Сен-Пьере он предложил заявить в полицию и тебя принялись искать. А Джо помог нам аккуратно попасть в поместье. Вот...как-то так.       "Джо... Не зря я спасла тебя" - Гилберт? Он здесь? - Да, разговаривает с полицией.       Я откинулась на спинку кровати и закрыла лицо руками.       "Всё закончилось? Неужели всё?" - Есть одна проблема...       Я не мог не рассказать Беттани о Эйдане. Если промолчу - она надолго обидится на меня, а если скажу... Не факт, что она сможет спокойно ждать. Она захочет его увидеть, обнять, понять, что с братом всё хорошо. - Какая проблема? - она убрали руки от лица и косо посмотрела на меня.       Я вздохнул, собираясь с мыслями. Надо сказать осторожно, не хочу, чтобы ей было больно. - Энн не поехала с нами, хоть очень хотела. Я попросил ее остаться. Она приглядывает за Эйданом... - Что с ним? - Он вновь заболел. Сразу после твоей пропажи. - Что?       На секунду мне показалось, что сердце остановилось.       "Он болен? Опять?" - Что с ним? Вы вызывали врача? - Он отказался. Сказал, что без тебя никому не покажется. - Да кого вы слушали! Это пятилетний мальчик. Он сам не понимает о чем говорил. А если бы я умерла? - произнеся это, сердце больно кольнуло. - Вы бы всё равно не вызвали врача?       Коул молчал. Возможно, он понял как сглупил. А может просто не хотел позволить себе кричать на меня в ответ. - Только ты знаешь как ему помочь. - проговорил он наконец, протягивая мне руку. - Если ты чувствуешь себя лучше, то может выдвигаться прямо сейчас.       Я кивнула и вложила свою ладонь в его. Теплые пальцы сжали мои как всегда холодные.

***

      Попали в Авонлею мы лишь следующим утром. Полиция не хотела нас отпускать, пытаясь выяснить кто я и где. Еле как отвертевшись от вопросов, лишь через пару часов мы попали на паром. Я долго не решалась войти на него. Уж слишком яркие были воспоминания о том письме. Капитаном был некий Куриэл, которые почти каждые пятнадцать минут проходил по палубе, спрашивая о самочувствие пассажиров. "Будто ему заняться нечем" - в очередной раз повторял Гилберт, облокотившись на перила. Он как никто знает о работе таких пароходах, ведь сам лишь недавно вернулся с работы. Коул стоял рядом со мной, придерживая одной рукой, временами что-то говоря на ухо.       После почти всю ночь мы проехали на поезде и лишь с утра пересели на телегу, благородно предоставленную старым знакомым отца Блайта. - Ты так вырос, сынок. - улыбался он, ведя лошадей по дороге. - И ты, Коул, сначала даже не признал. А вот юную леди не помню. - Я недавно переехала. - отвечала, чуть ли не засыпая в моменте.       Разбудили меня лишь тогда, когда телега подъехала к дому. Деревянное строение почти не изменилось. Зимним утром всё ещё темно, поэтому на втором этаже в комнате Эйда горела лампадка.       Я быстро соскочила с телеги и, чуть ли не бегом, направилась в дом. Сил сразу же в разы прибавилось, будто кто-то вколол очень крепкий кофе.       Стучать в дверь не пришлось. Энн сама отворила ее и повисла у меня на шее. - Господи, Беттани, как я рада. - приговаривала она, гладя меня по волосам. - Я уже и не думала, что еще встретимся. - Не надейся. - мягко улыбнулась, отпрянула от девушки, заходя в дом, и сразу же направилась на второй этаж.       Дверь в комнату брата была наглухо закрыта, лишь из-под нее, через маленькую щель, был видел тусклый свет. Остановилась я за пару шагов, еле сдерживая себя, чтобы не распахнуть ее. Доктор говорил, что резкие звуки могут привести к летальному исходу.       Я медленно отворила дверь и заглянула внутрь. Эйдан сидел на кровати, укутавшись в одеяло. Напротив него на столе стояла лампа, а сам он смотрел в окно. - Эйд? - прошептала, заходя внутрь.       Мальчик моментально поднял свою голову на меня. - Бетти! - вскрикнул он и закашлял. - Сиди.       Подошла к самой кровати, опустила на ее край и притянула младшего ближе обнимая. - Я боялся за тебя, Бетти. - И я за тебя боялась, милый. - прошептала я, утыкаясь носом ему в макушку. - Как ты себя чувствуешь? - Когда ты пришла, стало лучше. - Почему не дал вызвать врача? - Это та рыжая шпала сказал? Предатель, он обещал молчать.       Я тихо засмеялась. - Просто... - он продолжил. - если ты умрешь у меня нет смысла жить дальше. - В какой момент ты стал таким сентиментальным? - на мою фразу мальчик усмехнулся. - И не смей даже думать об этом. Плевать на меня, главное, чтобы с тобой всё было хорошо. - Ты тоже сенти... сентиме.. синентальная - Сентиментальная. - поправила я и вздохнула. - Возможно.

***

      Просидели мы долго. Может час, два или больше. Эйдан рассказывал о школе, о том, что никто не ходил туда, пока меня не нашли; о том, что Коул не ел и не спал: - Он постоянно рылся в каких-то бумажках, приговаривая про Уилсон-Холл. Мы уже думали он того, крышей поехал.       Энн, по словам брата, постоянно плакала, лишь временами меняя настроение, чтобы прийти к нему в комнату и предложить перекусить. Мальчик ел скудно, собственно как и все. Марилла часто приносила что-то перекусить, но очень редко бывало, чтобы тарелка опустела.       Эйдан спрашивал меня про Люциуса, зачем он похитил меня и что с ним сейчас. На последний вопрос ответа не было. Мы уехали так быстро как смогли. Я успела лишь дать показания, а дальнейшую его судьбу решит суд.       Спустя время брат уснул. Видимо, он, как и все, переживал настолько, что не мог нормально спат. Я посидела с ним еще около получаса, а после аккуратно покинула комнату.       В гостиной меня ждали все. Энн сидела за кухонным столом, помешивая что-то в тарелке, Гилберт расположился на диване, а Коул сидел на кресле, опустив голову. - Спит. - проговорила я, когда спустилась вниз. - Поешь, Беттани. - сразу же встрепенулась Энн. - А то вообще исхудала. Бледная вся как поганка.       Она указала на порцию супа напротив неё. Я кивнула и села за стол. - Пока мальчики за тобой ездили, я чуть прибралась и поесть приготовила. - Спасибо, мне очень приятно. А суп очень вкусный.       Гилберт поднял голову. - Расскажешь, что именно там происходило?       Я замолчала. В памяти всплыли зарисовки из прошлого, с того, что Люциус творил. - Не хочешь, не говори. - продолжил юноша. Он поднялся. - Мне нужно домой. Баш уже по-любому ищет меня с собаками. Я тебе не нужен? - Да, конечно, можешь идти.       Энн поднялась следом. - Если Коул останется, то я тоже пойду. Я обещала сообщить Марилле сразу, как всё закончится.       Она вопросительно глянула на Маккензи. - Идите. - ответил он, поднимая голову. - Я останусь. - Отлично. - Энн напоследок обняла меня, а после покинула дом вслед за Блайтом. Кажется, они пошли в одном направлении.       Коул поднялся, подошел к столу и сел напротив меня. - Он тебя трогал? - спросил он неожиданно, потупив взгляд в пол. - Трогал? Нет, он просто... - я замолчала на секунду, пытаясь подобрать слова. - он хотел другого. - Точно? - Точно. - кивнула. - Ему были нужны деньги, а не я.       Юноша кивнул и поднял на меня взгляд. Наконец-то на меня смотрели эти глаза, которые я представляла миллионы раз, сидя взаперти. Он наконец-то рядом, я могу его обнять... - Знаешь. - я коснулась ленты в волосах. - Может пойдем в спальню? А то я уже с ног валюсь.       Наверно, со стороны это могло прозвучать странно и пошло. Где это вообще видано, чтобы девушка звала юношу к себе в покои? Но мне абсолютно плевать. Я просто хочу ощутить его рядом.       Он кивнул. Медленно, будто сам боялся сказанного мной.       Мы поднялись на второй этаж и зашли ко мне в комнату. Я наконец распустила волосы и легла на кровать лицом к стене.       Спустя минуту сзади опустился Коул. Мы пролежали так ещё какое-то время, пока теплая рука не опустилась мне на талию. - Я люблю тебя. - прошептал он мне в самое ухо.       Я уже хотела было ответить взаимностью, но он не позволил. Чуть приподнялся, наклонился через меня и коснулся своими губами моих.