Часть 11. Бремя живых.

Портсмут. Штат Вирджиния. Машина с правительственными номерами притормозила у аккуратного домика с изумрудным газоном и старой качалкой на крыльце. Воздух был густым от запаха скошенной травы и углей из соседского барбекю – мирный, почти навязчивый аромат оседлой жизни, которую Стэнли разучился понимать. Он вышел из машины и неохотно поплёлся к дому, будто бетонные плиты приросли к подошвам ботинок. На нем была простая камуфляжная форма, лицо напоминавшее каменную маску. В руках он сжимал сложенный треугольником флаг и кожаный портфель с документами. Все без исключения солдаты сходились во мнении, что роль «посланника» хуже любого боя. В бою ты мог действовать. Здесь ты был всего лишь вестником, живым воплощением катастрофы. Но Стэнли считал, что сделать это – его долг. Перед Хейлом… Никому другому он это дело не доверил бы. Стэнли подошел к двери, и его рука на мгновение замерла, прежде чем нажать на кнопку звонка. Внутри послышались шаги и оживленный голос: «Иду, не звените так!». Дверь открылась. Бекки Хейл была не хрупкой женщиной, как ожидал Стэнли. Высокая, крепкая, с добрыми, чуть усталыми глазами цвета лесного ореха. Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, на щеке маленькая родинка. В одной руке – кухонное полотенце, в другой на бедре уверенно сидел младенец, месяцев шести, с таким же упрямым, как у отца, подбородком и огромными, серьезными глазами, рассматривавшими незнакомца. Увидев форму Стэнли, улыбка женщины медленно погасла. Стэнли всегда умел хорошо скрывать внутренние переживания, годы научили его хоронить страх, боль, сомнение где-то глубоко под рёбрами, за слоями мускулов и дисциплины. Но взгляд Бекки, скользнувший по его нашивкам, по флагу в руках, по его лицу, прочитал всё без слов. - Вы… от Джона? - голос стал тихим. Она инстинктивно прижала ребенка к себе. - Миссис Хейл, - его голос прозвучал ровно. - Я капрал Стэнли Снайдер. Служил под командованием сержанта Хейла… Он сделал паузу. Следовало произнести стандартную, выверенную фразу: «Министерство обороны с сожалением сообщает вам…» Но слова не шли. - Бекки… - имя вырвалось само, срывая сценарий. - … сержант Хейл… он не вернется. Во время выполнения задания в Северной Африке…его не стало… Лицо Бекки… опустело. Цвет ушел из щек, оставив матовую бледность. Ее взгляд стал сфокусированным где-то в бесконечности за плечом Стэнли. Рука, державшая ребенка, ослабла. Малыш, почувствовав перемену, нахмурился и тихо захныкал. Стэнли действовал на инстинкте. Он шагнул вперед, и его большие, привыкшие к оружию руки, осторожно, но уверенно приняли маленькое, теплое тельце из ослабевших рук матери. Прижав младенца к груди, он почувствовал его легкий вес и учащенное сердцебиение. Ребенок утих, уткнувшись носом в его форменную куртку, широко раскрыв глаза. Бекки не упала в обморок. Она медленно развернулась и прошла в гостиную, опустившись на край стула у обеденного стола. Она села очень прямо, сложив руки на коленях, и просто смотрела в стену. Тишину нарушал только тихий, прерывистый звук. Не рыдания, а тихие, сдавленные всхлипы. Слезы текли по ее неподвижному лицу ровными, безостановочными ручьями, оставляя мокрые следы на домашней футболке. Стэнли стоял посреди комнаты, держа на руках сына своего погибшего командира. Флаг и портфель лежали забытые у его ног. Была только реальность потери, тишина, прерываемая детским сопением и беззвучными слезами женщины. В этот момент он впервые почувствовал отвращение к своей работе. Прошло несколько долгих минут. Потом её губы, бледные и сухие, дрогнули. - Ему оставался год, - прошептала она, не отрывая взгляда от стены на которой, как уже заметил Стэнли, висела семейная фотография. - Всего один год до конца контракта. Он… он уже подумывал о переводе на инструкторскую должность. Говорил, что навоевался. Что хочет быть ближе к дому… - Мне жаль… - Не надо! – вскликнула Бекки нервно вытирая салфеткой глаза. – Не надо ничего говорит…Я знала чем чреват брак с военным, но…я так надеялась…Он собирался починить качалку на крыльце…Он обещал… показать сыну, как ловить форель на озере. Год…Всего год… Она снова замолчала, сжав руки так, что костяшки побелели, и снова погрузилась в немое, бездонное горе. Стэнли знал Хейла только как сержанта, как каменную скалу. В редкие дни он позволял заглянуть в более глубокие уголки его старой души, но бывало это столь редко, что такие эпизоды казались Стэнли скорее обманом собственного разума. Внутри кольнула горькая обида: командир, который столько отдал Корпусу, так и не получил свой тихий, заслуженный берег. *** Следующие дни прошли как в тумане. Доклады, рапорты, допросы следователей – всё это Стэнли воспринимал отстранённо, механически давая чёткие, лаконичные ответы. Да, они попали в засаду. Да, сержант Хейл пал, выполняя приказ. Да, угроза была нейтрализована. Слова «ребёнок» или «снайпер-мальчик» в отчётах не фигурировали. Это был «несовершеннолетний боевик». Бумаги всё стирали превращая кошмар в сухие строчки. Стэнли существовал в двух накладывающихся друг на друга реальностях: внешней – скучной и процедурной, и внутренней, где в вечном молчаливом крике застыли два лица. Бледное, строгое лицо Хейла в последние секунды жизни и искажённое ужасом детское лицо под тряпичным капюшоном. Они сменяли друг друга, как кадры в зацикленном фильме, фоном к которому шумела чужая речь. Похороны сержанта Джона Хейла прошли на тихом военном кладбище Вирджинии, под сенью старых дубов. Почти весь корпус , казалось, решил проводить сержанта в последний путь – глаза рябило от количества людей в черных одеяниях и парадных военных формах. День был ясным, прохладным, несправедливо красивым. Гроб с Хейлом укрытый звездно-полосатым флагом, несли на плечах те, кого он выковал: Сэм, Лиам, Марти и Стэнли. Вес дерева и металла казался ничтожным по сравнению с тяжестью утраты, давившей на их плечи. Стэнли шёл первым. Его лицо было непроницаемой маской – сжатая челюсть, прямая спина – поза выверенная до миллиметра. Среди многочисленных гостей – сослуживцев, родственников из Техаса и убитой горем Бекки Хейл – его настиг взгляд. Холодный, оценивающий, как сканер. Майор Тобиас Кроу стоял в стороне, в безупречном парадном мундире, его лицо было подобающе печальным, но в глазах читалась лишь аналитическая кривизна. После церемонии, когда люди начали расходиться, Кроу материализовался рядом со Стэнли, будто вышел из самой тени. - Рядовой Снайдер, - его голос был низким, бархатным, полным подобострастной скорби. - Прими мои глубочайшие соболезнования. Джон был выдающимся солдатом. И, что важнее, выдающимся наставником. Его потеря – удар для всего Корпуса. Стэнли кивнул. Его взгляд упёрся в горизонт. - Я ознакомился с отчётом по Маравe, - продолжил Кроу, слегка понизив тон, будто делясь секретом. - Несмотря на трагические обстоятельства и неожиданные… препятствия, задача выполнена. Конвой обезврежен, угроза ликвидирована. Ваш отряд проявил исключительную стойкость и адаптивность. Такая спайка, такая воля к победе после потери командира… это говорит о многом. О потенциале. Очень редком. Слово «потенциал» прозвучало как щелчок взведённого курка. Стэнли медленно перевёл на него взгляд. В тёмных глазах майора не было ни капли человеческого участия. - Мы просто выполняли свою работу, сэр, - холодно ответил Стэнли. - Именно, - Кроу едва заметно улыбнулся, будто Стэнли сказал то, что от него ждали. - И выполнили её блестяще. В столь юном возрасте нести такой груз ответственности… Джон был прав, делая на вас ставку. Отдохните, капрал. Вам и вашим людям положен отдых. А потом… будем думать о будущем. О таком будущем, где такие потери можно будет предотвратить. Он кивнул и растворился так же тихо, как и появился, оставив после себя неприятный холодок. *** На базе, в казарменной комнате, царила гнетущая тишина. Она повисла в воздухе, смешивавшись с запахом пыли, пота и оружейной смазки. Стэнли сидел на краю своей койки, рассеянно перебирая в пальцах потрёпанную фотографию. Он пытался заставить себя что-то почувствовать – гнев, ярость, хотя бы простую человеческую печаль. Но внутри была только чёрная, беззвёздная пустота, по которой, как призраки, скользили лица. Дверь скрипнула. Вошёл Сэм. Он сбросил пилотку, его обычно насмешливое лицо было усталым и серьёзным. - Комнату проветрить надо, - хрипло сказал он, но не стал открывать окно. Просто сел рядом, уставившись в ту же точку на полу. Молчание повисло между ними, тяжёлое, но не неловкое. Оно было их общим языком в последние дни. - Лиам с Марти в столовой, - наконец пробормотал Сэм. – Может двинем? Для полного кайфа тебя не хватает… Стэнли кивнул, не отрывая взгляда от фотографии. - Потом… - Что это у тебя там..? Не успел Стэнли опомниться как фото исчезло из рук и послышался довольный свист Сэма: - Фью! Ты гляди какая цаца! Вот значит как ты тут печаль глушишь, сукин ты сын! Дрочишь на фотку своей бабенки! - Это моя мать, идиот, - холодно отчеканил Стэнли вырывая фото из рук друга, - ещё раз такое ляпнешь – язык вырву, в кармане будешь таскать… - Теперь ясно в кого ты вышел, куколка! – вскликнул Сэм игнорируя предупреждающий взгляд Стэнли. – Мамка у тебя огонь! А вот моя была страшная как грех! - По тебе видно… - Пошёл ты, слышь! – вскликнул Сэм совсем не обижаясь на тон Стэнли. – Зато какие колыбели она мне пела перед сном… Грубое лицо Сэма вдруг погрустнело. - Голос у неё был нежный. Как сейчас помню…Да, мамка у меня хоть и не модель, но пела словно ангел. Стэнли глядел на изящную линию женских губ в глубокой задумчивости. Какой был голос его собственной матери? Наверно тоже нежный и чистый словно трель. Он этого никогда не узнает. - Тебе повезло, Сэм. Я бы многое отдал, лишь за одно воспоминание о ней, - тихо проговорил Стэнли глядя на фотографию матери. – Цени это… - Так я, это…ценю, очень. Знаешь, куколка я часто воображаю как бы сложилась моя судьба, если мамка была жива. Мы с ней, бывало мечтали иногда. Особенно в те дни когда мой тупой свино-отец совсем берега путал. Мечтали как накопим денег и уедем далеко. В какую-нибудь деревеньку, где солнце всегда ясное. Ей не пришлось больше жить в постоянном страхе едва пьяные отцовские шаги слышались у двери. Она не боялась бы говорить громко, а морщинки на лице разгладились бы…Я купил бы ей столько красивых платьев… Взгляд Сэма был отстранённым, это альтернативное будущее будто яркими кадрами проносилось перед ним. В казарме стало так тихо, что слышно было биение собственного сердца. Лишь спустя время лицо Сэма прояснилось и он тяжело вздохнул: - Ладно, забыли... Не о том... Стэнли понимающе кивнул. - Он… старик, - Сэм сглотнул. - Он знал, на что шёл. Мы все знаем. Ты не кори себя, лады? Если бы он увидел унылые физиономии Отряда Снайдера, то сто пудово сказал: «Вы что, обнюхались ослиной мочи? Что с вашими рожами, черт бы вас побрал!» - Сэм неудачно сымитировал хриплый рык Хейла, и в его голосе прозвучала неподдельная боль. - Дело не только в Хейле, Сэм… - Всё о том пацане думаешь? - Он был всего лишь ребёнком, - слова сорвались с губ Стэнли низким, надтреснутым шёпотом. – Его лицо стоит у меня перед глазами будто насмешка… Сэм повернулся к нему, во взгляде не было осуждения, лишь грубая, солдатская ясность. - Хейл нам говорил: здесь убийство – это выбор. - Я не выбирал убивать ребёнка. Это…стечение обстоятельств… - Забей. Этот малец, наверно, и сам не мало жизней унёс, видал как снайперкой орудовал? И не известно, сколько он унёс бы в будущем. Думай лучше об этом. Да и сомневаюсь, что кто-то будет оплакивать малолетнего убийцу, ты оказал миру услугу. Стэнли долго молчал. Его взгляд был прикован к собственным рукам – к этим длинным пальцам, что так уверенно держали винтовку, нажимали на спуск, а теперь лежали на коленях, беспомощные и пустые. "Оплакивать?" На лице Стэнли пробежала кривая усмешка. Отчёт разведки оказался у него через три дня после операции, запросив его через цепочку полуофициальных каналов и пользуясь зарождающимся интересом к своей персоне со стороны определённых структур. Мальчика-снайпера звали Имани. Двенадцать лет. Жил в лагере беженцев в двадцати километрах от Касба-Нур. Отец Имани погиб в гражданской войне три года назад. Остались лишь мать, две маленькие сестры, брат-калека. Нищая, едва сводившая концы с концами, семья. Рано лишившийся детской непосредственности и наивности ребёнок прекрасно осознавал, что семья его обречена на медленную и мучительную смерть от голода, если он, как единственный способный на физический труд, не предпримет решительных действий. «Крылья Рассвета» стали спасением. Группировка обнаружили мальчика случайно. Природный глазомер, твёрдая рука – такие им были нужны. В памяти Стэнли всплывали не лица, а данные. Сухие строчки отчёта, который он изучил до последней буквы. Фотография, сделанная со спутника: глиняная лачуга, пять силуэтов у костра. Радиоперехваты, в которых командир «Крыльев» хвастался перед спонсорами: «У нас есть орлёнок, видит насквозь». Мальчишка, что просто хотел спасти свою семью… Даже тут судьба не оставила Стэнли шанса заключить мир с собственной совестью. Плечо пронзила внезапная боль. Стэнли аккуратно засунул руку под футболку проверяя не кровоточит ли рана. - Как плечо? - быстро спросил Сэм, заметив судорогу мелькнувшую на лице Стэнли. - Ерунда…заживёт. Скрипнула дверь. В проёме показались две другие фигуры. Лиам и Марти стояли на пороге, застывшие в неловкой позе людей, застигнутых на месте преступления. Лиам, обычно невозмутимый, нервно переминался с ноги на ногу, а Марти с любопытством осматривал трещины на полу. - Подслушивали, говнюки!? – догадался Сэм, глядя на парней беззлобно. - Самую малость. Нам тоже хочется немного распустить слюни…. Лиам давно не был тем самым «жирничем», предметом бесконечных, но уже беззлобных подначек Сэма. Два года в армии среди адских нагрузок, марш-бросков с полной выкладкой и спартанского пайка выплавили из его могучего тела нечто новое. Жир ушёл, обнажив мощный, почти бульдожий костяк. . Шея вросла в плечи, став короткой и жилистой. Лицо потеряло детскую округлость и ямочки – скулы проступили резче, челюсть обрела жёсткий, сжатый контур, доставшийся ему от отца-фермера. Но главное изменилось во взгляде. Прежняя неуверенность и добродушная рассеянность сменились тяжёлой, спокойной уверенностью человека, который знает точную цену взрывчатки, вес пулемёта и предел прочности человеческого тела. Рядом с ним, словно тень от этого фундамента, стоял Марти. Тот самый юркий, тихий «глаза и уши» отряда. Армия превратила щуплого пацана в поджарого, жилистого солдата. Его худоба теперь не казалась болезненной – это была скупая, целесообразная худоба борзой. Как сильно они изменились. Для Сэма и Лиама муки совести давно в прошлом. Лиам шагнул вперёд, засовывая руку в карман камуфляжных штанов. - Я, это…пока не забыл - Он вытащил сложенный в несколько раз, помятый листок в плотном армейском конверте. Конверт был запечатан, но уголок уже истрепался. - Это тебе, Стэн. От старика. Стэнли замер. Всё внутри него натянулось. - Он мне его отдал перед самым вылетом в Мараву, - продолжал Лиам, избегая прямого взгляда. - Сказал: «Передашь Снайдеру, если со мной что случится. И не смей читать, жирный кабан, а то язык отрежу». - Лиам попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. – Если что, я не открывал. Стэнли медленно протянул руку. Бумага оказалась на удивление тяжёлой. Он узнал грубый, размашистый почерк Хейла, даже не вскрывая конверт. Тот самый почерк, которым сержант правил рапорты и строчил гневные записки командирам. Он разорвал край конверта. Внутри лежал не листок, а несколько плотно исписанных страниц. И сверху, на самом видном месте, - визитная карточка на добротной, дорогой бумаге. На ней были логотип и контакты Лётной школы ВМС США в Пенсаколе, а сбоку, уверенным почерком Хейла, было приписано: «Капитан Ричардс. Сказать, что от Джона Хейла». Стэнли пробежался глазами по тексту. Это были не просто рекомендации. Это был подробный, пошаговый план: какие документы собрать, к кому обратиться, как пройти медкомиссию, на какие нормативы сделать упор. Были даже выдержки из устава и советы по тактическому взаимодействию пехоты с авиацией. Всё чётко, ясно, без лишних слов. Как будто Хейл сел и за один вечер разработал целую операцию по переводу Стэнли из пехоты в небо. В нижней части последней страницы, уже другим, более неровным почерком, будто писалось второпях, стояло: «Будь сыном достойным своего отца. Удачи, солдат…» Д. Хейл. Губы невольно расплылись в улыбке. Стэнли медленно сложил письмо, спрятал его обратно в конверт и сунул во внутренний карман куртки, прямо у сердца. Его лицо оставалось каменным, ни один мускул не дрогнул. Только веки на мгновение сомкнулись, да скулы чуть резче обозначились под кожей. - Ну что там, куколка? Старик завещал тебе свои вонючие носки? Стэнли поднял на Сэма взгляд. Янтарные глаза были чистыми. - Ничего особенного, - его голос прозвучал ровно. - Старые советы. Он посмотрел на Лиама, потом на Марти, и его взгляд, казалось, обвёл их всех разом. Нет. Он пока не готов бросать парней. В будущем Стэнли непременно последует своей мечте, а пока «Отряд Снайдера» ещё повоюет с этим миром.