Часть 2

— Изу, что опять случилось? Его вид перестал тревожить Шото. Не потому, что он больше не переживал за него — просто что он мог сделать? Обращаться к взрослым было бесполезно. Они просто говорили, что Изуку сам провоцирует других на драки. Но как? Как его друг, который даже у консультанта стесняется что-то спросить, может кого-то спровоцировать? Шото устал пытаться что-то менять. Сколько бы он ни учил Изуку базовой самообороне или хотя бы тому, как минимизировать увечья, тот каждый раз повторял, что, если попробует сопротивляться, всё станет ещё хуже. Поэтому Шото решил хотя бы обзавестись очень большой и хорошей аптечкой. Мидория был в ссадинах, его форма пахла палёным и выглядела соответствующе. Он сам выглядел до ужаса измотанным. Он просто устал, сегодня опять был «трудный» день. Каччан был особенно «энергичным» сегодня, да и в общем то не только он. Шото молча развернулся и пошёл к своей сумке. Изуку даже не удивился — он знал, что сейчас последует. Это уже стало их привычным ритуалом. Через несколько секунд Тодороки вернулся, держа в руках аптечку. Он опустился на скамейку рядом, жестом показывая, чтобы тот тоже сел. — Опять ожоги? — голос был ровным, без удивления, но в этой ровности таилась едва заметная напряжённость. Шото тяжело было это видеть. Тяжело осознавать, что его первый — и, по сути, единственный -друг снова сидит перед ним, покрытый ссадинами и ожогами, а он ничего не может с этим поделать. Никто не может. Никто даже не пытается. Все просто игнорируют эту проблему, будто это не проблема. Будто так и должно быть. Неужели это и есть то самое общество, которое все вокруг так восхваляют? Где твоё положение зависит не от твоих поступков, а от силы, которую ты получил при рождении? Где отсутствие причуды означает, что ты стоишь меньше, чем другие, а защита — это привилегия, а не право? Шото знал, что мир устроен несправедливо, благодаря своему отцу. Но до встречи с Изу он никогда не видел эту несправедливость так близко. Ладно, ему стоит поумерить свои мысли. Ведь заложник этой ситуации всё же не он, а Изуку. Шото глубоко вдохнул, стараясь удержать в себе раздражение. Не на Мидорию — нет, никогда. На тех, кто смотрит сквозь него, будто он пустое место. Будто он должен терпеть. Услышав его вопрос, Изуку кивнул, не поднимая глаз. Он знал, что Шото не осудит, но от этого стыд не становился меньше. Это была не просто боль — он привык к боли. Но каждый раз, когда он вот так сидел перед Шото, покрытый ссадинами и ожогами, ощущение собственного бессилия накатывало с новой силой. Он не мог ничего изменить. Не мог заставить Каччана оставить его в покое. Не мог доказать, что он не заслуживает такого отношения. Он просто не мог. И от этого внутри всё сжималось так больно, что хотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы спрятаться от этого взгляда, в котором не было ни жалости, ни осуждения — только тихое понимание. Шото не спрашивал, почему он ничего не делает. Почему не даёт отпор. Почему позволяет этому повторяться раз за разом. Изуку знал, что Тодороки не из тех, кто раздаёт бесполезные советы вроде «просто ответь ему» или «не обращай внимания». Он просто брал аптечку и помогал. Потому что знал — если нельзя изменить ситуацию, можно хотя бы сделать так, чтобы после неё было чуть менее больно. — Дай руку. Изуку протянул ладонь. Кожа горела, но руки друга всегда оставались прохладными. Тодороки задумчиво провёл пальцем по покрасневшему участку, будто оценивая масштаб повреждений, а потом вздохнул. — Ты хоть пытался убежать? — голос Шото всё ещё был ровным, но теперь в нём проскользнула лёгкая усталость. — В этот раз пытался. — И как? — Он догнал. Шото на мгновение замер. Изуку не видел его лица, но мог представить этот короткий, напряжённый взгляд. Тот самый, который появлялся у него всякий раз, когда он понимал, что ничего не может сделать. Потом Тодороки просто продолжил мазать гель, словно приняв очередной неизбежный факт. — В следующий раз беги быстрее. Изуку усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Прямо как тренировка, да? — Больно, выматывает и всегда есть шанс проиграть? Да, похоже. Мидория хмыкнул, но быстро замолчал, когда внутри что-то болезненно сжалось. Как бы он ни пытался делать вид, что всё в порядке, что он привык, что это его больше не трогает… Он не мог избавиться от страха, который вползал внутрь ядовитой змеёй: А что, если это никогда не закончится? Шото, казалось, почувствовал, что он задумался о чём-то плохом. Он ненадолго замер, словно подбирая слова, а потом тихо сказал: — Я не могу это остановить. Изуку удивлённо моргнул, подняв на него взгляд. — Но если ты не можешь убежать, то хотя бы приходи ко мне после. Я буду ждать. Эти слова ударили куда сильнее, чем насмешки Каччана или боль от ожогов. Потому что в них не было жалости. Только простая, тихая уверенность в том, что он не один. Это стало чем-то вроде новой традиции. За эти пять лет многое изменилось — они обменялись номерами, стали чаще общаться и видеть друг друга не только по выходным. Теперь каждую пятницу, если отец Шото был на патрулировании, они могли встретиться после школы в другом, более уединённом парке. Там не было людей, которые знали бы их обоих, не было лишних взглядов и вопросов. Только двое друзей, которые, несмотря на разницу в жизни, находили утешение в этих редких, но таких ценных моментах тишины и понимания. Конечно, далеко не каждую встречу они обсуждали что-то серьёзное. Иногда они просто болтали обо всём подряд, играли в какие-то глупые игры или дурачились, словно пытались компенсировать то, чего не хватало в их обычных буднях. В один из таких дней, Шото пришёл первым. Он сидел на скамейке, уткнувшись в телефон, когда услышал, как за спиной что-то громко зашуршало в кустах. Он вздохнул: — Изу, если ты опять решил спрятаться, чтобы «эффектно» появиться, то у тебя плохо получается. — Ч-что? Нет! — голос друга донёсся из той же стороны, и в следующую секунду кусты буквально взорвались. Из них, нелепо запутавшись в ветках, вывалился Изуку, отчаянно размахивая руками. На его плечах покоилась школьная форма, которая каким-то образом зацепилась за ветку, так что теперь он беспомощно болтался, как испуганный кот. Шото посмотрел на него с выражением глубокого разочарования. — Это был эпичный заход! — возмутился Изуку, тщетно пытаясь сползти вниз. — Конечно — спокойно ответил Шото, доставая телефон и включая камеру. — Ты что делаешь?! — Фиксирую момент. — Ты предал меня! — Нет, я просто документирую. Мидория всё-таки смог освободиться, с громким шмяком приземлившись на траву. Шото, по-прежнему невозмутимый, спрятал телефон в карман и протянул другу руку. — В следующий раз просто подойди нормально. — Но так же скучно! Шото закатил глаза, но уголки его губ чуть заметно дёрнулись вверх. Вот такие моменты напоминали им, что, несмотря на всё дерьмо, с которым приходилось сталкиваться, у них всё ещё есть это — их дружба. Изуку, вспоминая тот день, приятно улыбнулся. Даже сейчас, когда сегодня ему досталось больше обычного, ему не было так уж печально или грустно. Он благодарен судьбе за тот момент, когда не испугался, не отступил, а просто предложил Шото поиграть вместе. Тогда он ещё не знал, что этот маленький шаг приведёт его к самой важной дружбе в его жизни. И теперь, несмотря на боль, несмотря на страх, ему казалось, что пока есть они, всё будет не зря. Он сможет пережить эти моменты в школе. Справиться с внутренними страхами. Поступить в Юэй. И, конечно же, однажды стать героем. Они же смогут это, да?