Часть 3

Изуку начинал всерьёз переживать. Сегодня Шото не пришёл в парк. Это уже было странно. Но ещё более тревожным было то, что он не отвечал на сообщения. На часах было уже одиннадцать вечера. Такого ещё ни разу не случалось. Даже в те дни, когда его отец был особенно «энергичным», Тодороки всё равно находил возможность хотя бы коротко написать, что напишет позже. Но сейчас — тишина. Мидория сидел в своей комнате, сжимая телефон в дрожащих руках, и не знал, что делать. Вдруг что-то случилось? Он снова открыл их переписку, перечитывая свои последние сообщения, но никаких новых ответов так и не появилось. Шото всегда был логичным человеком. Если он не писал, значит, на то была причина. Изуку попытался успокоиться и довериться этой мысли. Наверное, всё в порядке. Он глубоко вдохнул, поставил телефон на тумбочку и уже собирался лечь спать… Как вдруг экран вспыхнул новым сообщением. От Шото. “Приходи на крышу нового здания возле парка. Срочно.” Мидория замер. Что?.. Почему так поздно? Почему на крышу? Почему срочно? Его сердце гулко забилось в груди. Что-то явно было не так. Изуку быстро попытался сообразить, что делать. Мама точно не пустит его в такое позднее время, да и объяснить, почему ему срочно нужно выйти, он не смог бы. Он бросил взгляд на балкон. Аварийная лестница. Это была не самая лучшая идея, но пока Инко спала, у него был шанс ускользнуть хотя бы ненадолго. Натянув первую попавшуюся толстовку, он бесшумно открыл балконную дверь и, стараясь не шуметь, начал спускаться вниз. В голове крутились тысячи мыслей. Что случилось с Шото? Почему он позвал его в такое время? Почему он не дома? Зачем именно на крышу? Каждый новый вопрос толкал его к худшим возможным вариантам ответа. Где-то на середине лестницы он понял, что даже не переоделся нормально. Он был в одних тапках, но это его сейчас меньше всего волновало. Как только ноги коснулись земли, он сорвался с места и побежал так быстро, как только мог. Изуку с трудом нашёл здание, о котором, скорее всего, говорил Шото. Оно было новенькое, ещё не до конца достроенное, но уже достаточно высокое. Не теряя ни секунды, он рванул наверх, перепрыгивая через ступеньки, взлетая по лестнице этаж за этажом. Десять пролётов он преодолел на одном только дыхании. Сердце колотилось в груди, но это было не от усталости. Как только он выбежал на крышу и увидел его, у него внутри всё сжалось. Шото сидел на бетонном выступе, обхватив руками колени. Он был в футболке и шортах, но даже они выглядели потрепанными… и покрытыми сажей. Сажей. В этот момент у Изуку в голове сложился весь пазл. Шото рассказывал, что его отец в последнее время был особенно напряжённым. Они часто ссорились. Слишком часто. И теперь, смотря на своего друга, он понял. Понял, что чувствует Шото, когда видит его избитым и измотанным после школы. Понял, как это — смотреть на близкого человека и не знать, чем помочь. — Шо! — Изуку подбежал к нему, дыша тяжело, почти задыхаясь. — Шо, что случилось?! Тодороки не двигался. Он просто сидел, уставившись в небо, и казался… пустым. Шото смотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего Изуку раньше не видел. Не просто усталость. Не просто привычная отстранённость. Что-то глубже. Что-то, что он, возможно, пытался скрывать даже от себя самого. Изуку не отпускал его руку. — Я здесь — повторил он тихо. — Я всегда буду здесь. Шото резко отвёл взгляд. Его пальцы, которые были сначала расслабленными, вдруг сжались вокруг запястья Изуку, словно он пытался удержаться за него. — Это ничего не изменит, — наконец, выдохнул он. — Никто не может ничего изменить. — Но... Хотя может, и так, — спокойно ответил Мидория. — Но пока я рядом, я буду проходить через это вместе с тобой. Шото стиснул зубы. — Ты не понимаешь… — Понимаю, — твёрдо сказал Изуку. — И мне всё равно, если ты думаешь, что я не могу тебе помочь. Если я не могу ничего изменить — хорошо. Но если ты думаешь, что я оставлю тебя одного… тогда ты меня недооцениваешь. Шото замер. Никто и никогда не говорил ему этого. Люди говорили, что «всё наладится». Говорили, что он «сильный» и «справится». Но никто не говорил, что просто останется рядом. — Шо, — Изуку осторожно потянул его за руку, заставляя посмотреть на него. — Пойдём ко мне. Тебе не нужно сейчас возвращаться домой. Шото сглотнул. Он хотел сказать, что это глупо. Что ему всё равно придётся вернуться. Что это ничего не решит. Но слова застряли в горле. Может, просто сегодня… Просто разок… Он позволил себе выбрать не возвращаться в тот дом. Молча кивнув, он встал на ноги. Изуку сжал его ладонь чуть крепче. — Пошли. Когда они спускались с крыши, сердце Изуку колотилось так сильно, что, казалось, гул отдавался во всём теле. Он не мог перестать думать о словах Шото, о его пустом взгляде, о том, как он просто смирился. Изуку привык видеть мир в красках героизма. Он рос на историях о доблести, справедливости, о том, что герои спасают всех, кто нуждается в помощи. Но сегодня он понял, что не все герои спасают. Некоторые просто закрывают глаза. А некоторые и есть та самая опасность. Старатель. Герой номер два. Человек, перед которым он когда-то преклонялся, которого уважал за силу и непреклонность. Теперь он видел, что за этой силой скрывается монстр. Он видел это в том, как Шото обхватывал себя руками, словно пытался удержать тепло в промёрзшем теле. В том, как его одежда несла на себе следы огня — огня, которым его собственный отец учил его контролю. Это уже не был герой в глазах Изуку. Это было чудовище в героическом плаще. Они вышли на пустынную улицу, ночной воздух был пропитан влажным холодом. Изуку заметил, как Шото невольно поёжился. Он сжал его руку крепче, словно боялся, что если отпустит, то Тодороки просто растворится в этом мраке. — Ты в порядке? — спросил он, голос был глухим, срывающимся на дрожь. Шото посмотрел на него. В его глазах не было слёз. Ни злости. Ни отчаяния. Только глубокая, всепоглощающая пустота. — Если ты здесь, то да, — ответил он ровно, без единой эмоции. Изуку вдруг стало нестерпимо холодно. Шото не сказал, что он в порядке. Он сказал, что, пока рядом есть кто-то, он ещё держится. Изуку опустил взгляд. Он знал, что не может ничего изменить. Не может уничтожить тот дом, в котором царил этот ад. Не может заставить Шото уйти. Не может пойти и сказать всему миру, что Старатель не герой, а насильник в маске справедливости. Но он мог сделать одно. Он мог держать эту руку, пока у Шото ещё были силы протянуть её ему. И он не собирался отпускать. Они шли по ночному городу, и в этом мрачном молчании было что-то пугающе настоящее. Ни один из них не спешил заговорить. Изуку чувствовал, как пальцы Шото медленно разжимаются, как он пытается вернуть себе свою обычную отстранённость, спрятаться за стенами, которые так долго возводил. Но теперь Мидория видел, что за этими стенами. И от этого становилось только страшнее. Впервые за все эти годы он поймал себя на мысли: а что если однажды он не успеет схватить его за руку? Что если однажды Шото решит, что больше не хочет её протягивать?